Глава 29

«Позвольте мне быть предельно ясным и недвусмысленным в нашем ответе: Эньо Корп в настоящее время не предвидит никаких дальнейших выбытий активов, а все произошедшие выбытия не окажут влияния на Рыночную Капитализацию Эньо Корп. Любые слухи о восстании Солярисов – это только слухи, которые скоро будут подавлены.» – Нэф Эньо, обращаясь к колебаниям рынка Пока баржи в небесах над Участком 141 сцеплялись рогами и схватывались, наземная битва переживала временное затишье – долгожданная передышка для бунтовщиков, измотанных непрерывным начальным наступлением. Скорчившийся за статуей на открытой площади Вангер Хоск понимал, что им надо было продолжать давить. Каждую секунду задержки фабрики Корпуса производили всё больше и больше робототехники, штампованную армию на их побегушках. Дальше расклад будет только всё сильнее перевешивать в сторону Совета. И всё-таки, когда они двигались через открытое пространство, Хоск увидел ожидающие подразделения могучего зиккурата Городского Дозора, оборонительные башни и стационарные огневые позиции, которые сметут Солярисов толпами. Он видел, как его люди останавливались в тех немногих укрытиях, которые могли найти, чтобы перевести дыхание, выдохшись от бега в течение всего первого кровавого натиска от места высадки. Узелок отчаяния скрутился у него внутри. Задерживаться означало усилить противника. Продвигаться – однозначную смерть. Солярисы были отважны, насколько отважны и прочны они только могли быть, но они были добровольцами. Только Хоск и его агенты прошли строгую военную подготовку, и они были рассредоточены среди рядовых в качестве командиров, чтобы поддерживать хотя бы подобие координации действий. Могучая металлическая рука опустилась на его плечо. Мираж склонилась над ним. В похожих на драгоценные камни глазах не было выражения, только безумный горящий свет. Голос Сары, исходящий от Варфрейма, звучал твёрдо: “Придержи своих людей, Хоск.” “Мы не можем останавливаться!” “Нам придётся. Посмотри на своих людей, посмотри вокруг. Они не справятся. Не сейчас.” Хоск обернулся на мужчин и женщин за своей спиной. Те, кто был способен что-то выражать, источали усталость, их лица были осунувшимися и бледными. Механизированные ничего не могли показать, но тяжёлые вздыбы и падения их плеч, пот, струящийся по шеям и комбинезонам, сказали ему достаточно. Они были слишком людьми. Хоск и сам остро чувствовал каждые ушиб, синяк и царапину, которые он заработал за время прошедшего прорыва. Хоск мрачно кивнул. Он отдал приказ, обозначая окончание наступления. Были заняты позиции через площадь от Дозорного Управления. Расположились наблюдатели, снайперские команды залегли на крышах, оперев крупнокалиберные винтовки о тёмную облицовочную плитку. За их спинами силы Городского Дозора растаяли, уступив огромные пространства натиску Солярис. Солярисы крались по заброшенным, пострадавшим от боевых действий домам гильдий, перемещаясь в тенях, основательно напуганные. Тем не менее, за возможность ухватились. В ключевых точках вокруг зиккурата обустроили передовые командные посты. Бунтовщики обустраивались повсюду, от до жути тихих храмов, до покинутых расчётных домов, чьи торговые этажи были пусты, не считая раскиданных списанных карт данных и мигающих мониторов, выдававших строку за строкой фондовых данных. Фондовый тренд высвечивал напротив Эньо Корп стрелочки вниз. Солярисы это заметили и шумно посмеялись. Повстанцы Солярис окапывались. В отдалении навис зиккурат.

***

Рынки упали. Эньо сократил свои позиции в Участке 141. Загадочный новый покупатель. Спекуляция была обычным делом, так что потенциальный захват их обширных активов в суб-секторе был неизбежен. Мальчик сидел, сложа ноги, на полу своего корабля, просматривая быстрые изменения рыночных данных, разворачивающиеся в реальном времени. Корпус часто был предсказуем. Одна рука лежала на клавиатуре, вторая пролистывала окно за окном, располагая их на табло перед ним. Каждое парящее окно было строго организовано, их расположение – упорядочено. В них было головокружительное для отслеживания количество информации, но мальчик впитывал её без малейших проблем. Торговые данные, военные перемещения. Большая часть этой информации была получена нелегально. Многое он лично достал из хранилищ данных Корпуса, с или без их ведома. Картинка начинала складываться. А, вот и оно. Фрегат Корпуса, влетающий по низкой орбите. Несомненно, Эньо, намеревающийся задавить слухи о горящей распродаже и досужую болтовню об открытом мятеже Солярисов. Это означало специализированную военную технику, элитных солдат, даже орбитальную бомбардировку, если Эньо решит просто полностью законсервировать проблемную колонию. Как бы то ни было, одно было понятно точно: время маленького восстания Вангера Хоска без прямого вмешательства было сочтено. Мальчик с мрачными и задумчивыми карими глазами открыл канал связи. “Сара, у вас скоро будет компания.”

***

Изольда и её спутники добрались до Восточного Посадочного Ангара. Здесь было тихо, насколько тихо могло быть, учитывая происходящие события. Восточный Ангар располагался на противоположной стороне от места, где повстанцы начали своё молниеносное наступление. Разрушение серверов данных оставило большую часть колонии без освещения. Хуже всего пришлось Нижнему Сектору, где к и без того удручающему уровню лишений добавились потеря энергии и автоматических чрезвычайных систем. Здесь всё пока функционировало, но едва. Аварийное освещение затопило всё недружелюбным красным. Они крались через мрак осторожно, во главе с Верном, который сжимал свой Лекс. Ботинок Верна с плеском опустился во что-то. Он посмотрел вниз. Он осознал, что не всё красное вокруг них было освещением аварийных систем. Кровь. Она растеклась по полу, запачкала стены и широкими дугами забрызгала потолок. Здесь не было повстанцев, никаких признаков противостояния или перестрелки. Только бессмысленная бойня. Большая часть тел была членов Корпуса. Мужчины, женщины, даже дети. По большей части паникующие торговцы, надеявшиеся сбежать от восстания, только чтобы встретиться с чем-то куда более опасным. Редких членов Городского Дозора можно было опознать только по отрубленным частям тела или смятым, изрубленным шлемам. Ниира зажала рот. Они все обернулись на неё. Изольда в конце концов похлопала её по руке в попытке успокоить, но получалось это у неё отвратительно. Остальные все были закалёнными убийцами и внимательно следили за каждым углом, готовые к битве. Верн привык к крови, он купался в насилии большую часть своей жизни. Но этот случай отличался. Всё было просчитано, жестоко односторонне. Это было сделано как демонстрация, как какого-то рода декларативный вызов. Это было сделано так, что стражники вряд ли успели ответить хотя бы одним выстрелом. Парсон-Лак присел на корточки, окуная пальцы в кровь. Он слегка её попробовал, почувствовал вкус страха. Он с мрачным лицом поднял голову на Верна. “Свежая, Босс. Полчаса, максимум.” Верн сглотнул. Они ничего не слышали. С поднятым оружием они крадучись продвигались глубже в ангары доков. Ниира пряталась за плечами могучего Гринира. Единственный звук исходил от тяжёлого перешагивания его ног и щёлкающего скрежета дыхательной системы его боевого протезирования. Даже его дыхание казалось напряжённым. Они зашли за угол. Браккар поднял сжатый кулак. Команда замерла на месте. К стене был прибит Моа, одна из его ног ещё дёргалась. Браккар изучил его, с ворчанием вытянул предмет, которая удерживала Моа на месте. Он рухнул на пол с лязгом, который заставил Нииру в темноте подпрыгнуть. Браккар передал предмет Изольде. Он был маленьким, металлическим и сверхъестественно острым. “Один из твоих.” Изольда повернула его в руках. Это был кунай, идентичный тому, который был воткнут в её волосы. Волосы на её затылке встали дыбом. Ей не нужно было Чувство Бездны, чтобы понять, что кто-то её преследует. “Продолжаем движение”, – тихо сказал Верн. Даже он, казалось, был на грани. Они проскользнули в сам открытый посадочный ангар. Каждый корабль был подорван – адский пейзаж потрескивающего огня и поднимающихся клуб дыма. Для противодействия резне была развёрнута Бурса. Бурсы были продвинутой охранной техникой, предназначенной только для самых чрезвычайных угроз, они были известны своей летальностью в любых условиях жёсткого противостояния. Больше нет. Бурса лежала кучкой в середине Посадочного Ангара, со всех сторон окружённая горящим транспортом. Её центральное ядро процессора было пробито единственным золотым мечом, покрытым кровью невинных, торчащим, словно убийственное знамя. Изольда сделала шаг и вытащила клинок, переворачивая его в руках. Клинок был древним, но его лезвие – заточенным и голодным. Бесценный артефакт дизайна Орокин, она изучила его с нарастающим ужасом. Знак на рукоятке изображал латунный глаз, инкрустированный единственным изумрудом вместо зрачка, его края были отделаны пышным серебром, переплетённым с золотом. В ней взметнулась тысяча воспоминаний, темнее даже, чем последнее. Изольда хорошо его знала. Столетия назад сражалась, и убивала, и истекала кровью за него. Поклялась никогда снова не носить его орудий войны. Дом Септимуса. Дом Вечности.