Глава 38

«Война учит поразительному контрасту. Героизма и трусости. Нашей способности к мужеству, невзирая на неодолимый перевес. Жестокости, совершаемой без малейшего колебания. Она учит вас дружбе. Связывающим узам. А когда эти самые узы рвутся – боли…» – Тренер, обращаясь к Тэнно Дома Вечности Шальной выстрел плазмы всё-таки сбил Дорика с неба. Правый двигатель его Арчвинга вышел из строя, пыхтя дымом и отправляя его в дикий закрученный штопор прямиком в землю. Мираж повернулась, следя, как кружащаяся фигура упала в гущу армии Корпуса. “Дорик!” – закричала Сара. Арчвинг не взорвался при ударе. Вместо этого он пробурился сквозь поверхность Верхнего Уровня, закапываясь, как метеор. Силы Корпуса ринулись к остывающему месту падения: бурлящее море Моа, в которое затесались случайная Гиена и солдат. Что-то вырвалось из кратера. Взметнувшийся валун. Он прокатился сквозь рой, сметая всё на своём пути. Моа успели только взвизгнуть, прежде чем оказались погребены под опускающейся каменной стеной. Толпа отпрянула, Моа бросились врассыпную, повинуясь протоколам самосохранения, но слишком поздно. Из дымящихся руин восстал Атлас, гордый и высокий, скидывая остатки упряжи Элитрона, сваливающихся с него ободранными дымящимися кусками. Гиена завизжала и бросилась. Атлас обратил на них мерцающий взор. Воздух исказился и завибрировал от загадочной энергии. Гиена застыла на месте, дрожа, пока её металлическая поверхность затвердевала и трескалась, обращаясь в мёрзлый камень. Дорик-Атлас раздробил её единственным апперкотом. Она разлетелась каскадом тысячи камушков. Дорик сквозь всеобщее смятение зашагал к зиккурату. Он приостановился. Его Варфрейм был неуклюжим титаном, чьи могучие плечи почти полностью поглощали его шею. Фрейм поднял в воздух кулак. Приветствие дорогим товарищам. И сама по себе – команда. В тусклых клубах дыма за его спиной поднялся гигант. Единственный чудовищный каменный голем, возвышающийся исполин, дрожащий в первобытной ярости. В камень были вмурованы куска разбитых дронов. Это была жуткая, высокая тварь. Он возвышался даже над Атласом. Атлас обернулся на него. Он послушно зарычал. Дорик просто указал на зиккурат. Голем угрожающе заревел, устремляясь вперёд, в армию Корпуса. Дронов и людей раскидывало, швыряло, как кукол, с порванными суставами, когда он безудержно бежал к храму. Атлас последовал за ним, давя тех, кто опрометчиво оказывался у него на пути. Каэль и Сара бросились в атаку, прорываясь к товарищу с почти не скрываемым нетерпением. Пели клинки и брызгала кровь. Пойманный с обеих сторон, Корпус у зиккурата запаниковал, оказавшись между буквально каменным молотом и наковальней.

***

Верн вставил очередной магазин, припадая на одно колено и выпуская пулю за пулей по неугомонному Даксу. Эйтан неуклонно продвигался с каждым взмахом клинка. Разрыв между ними снова сократился. У Верна не было желания вновь оказаться загнанным в угол. Верн закинул за себя шайбовидный заряд. Тот притянулся к стене, дважды пискнул. Затем он со вспышкой взорвался, обрушая стену лавиной каменной кладки. Сработала система пожаротушения, обдавая их тонким шипящим туманом. Верн растаял в клубящемся дыме, планомерно перезаряжаясь. Дакс вынырнул из тумана перед ним, молниеносно быстро. Лекс отлетел в сторону. Золотая рука снова обхватила его горло. Подняла его над землёй. Дакс Эйтан холодно изучал его. Его броня была опалена и изрыта там, где выстрелы Верна достигли своей цели, вонзившись в золотую броню. По его насмешливому лицу обильно стекала вода. “Впечатляюще, для наёмника, – золотой воин по-птичьи склонил голову в любопытстве. – В другую эпоху, из тебя бы даже мог выйти достойный Дакс…” Хватка на шее Верна сжалась. “…какая жалость.” “Золотой мне не идёт”, – выплюнул Верн. Он выхватил что-то с ремня. Светошумовые гранаты не были предназначены для ближнего боя. Даже при всех его усовершенствованиях, она оглушила Верна, когда он впечатал её в голову Дакса. Мужчины расцепились, золотой воин зашатался, прижав обтянутую перчаткой ладонь к визору. Кибернетические глаза Верна оправились куда быстрее. Дезориентированный, с кровоточащими барабанными перепонками, Верн увидел своё окно. Он им воспользовался. Наёмник сгрёб рукой ближайший к нему предмет – баллон огнетушителя. Верн размахнулся им, как дубинкой. Металл ударился об металл с гулким пустотелым звоном, напоминающим кафедральный колокол. Один, два, три раза. Баллон разорвался, забрызгивая их обоих пеной. Большой участок широкополого шлема Дакса был полностью вмят внутрь. Загадочным образом Дакс устоял на ногах. Верн не колебался. Дисциплина была всем. Захваты и броски были необходимым навыком любого рукопашного бойца. Это был человек, сверхъестественно сильный и ловкий, но человек. В закрученном броске Верн перекинул золотого воина ровно через плечо, вбивая его в землю. Следом Верн уже был на нём, круша его лицо кулаками, снова и снова. Золотая рука остановила кулак Верна. Его пронзила жгучая, сокрушающая боль, когда схемы, имитирующие нервную систему, перегрузились и смялись друг с другом. Руку охватило онемение. Верн рыкнул и зарядил Даксу локтём второй руки. Нос Эйтана со звучным хрустом сломался. Хватка разжалась. Верн продолжал бить обеими руками. Что угодно, чтобы нанести вред. Если понадобится, Верн порвёт его проклятое горло зубами. Дакс Эйтан не отставал в навыках борьбы. Его ноги сцепились вокруг живота Верна, крепко фиксируя. Скрутившись, Дакс повалил Верна на бок. Они откатились в разные стороны, оба в крови, оба тяжело дыша. Дакс наставил на Терренуса Верна меч. Со сломанного носа Дакса стекала кровь. Его щека лопнула, и по поверхности позолоченного визора пробежала паутина трещин. Больше не звучало величественных угроз или помпезных заявлений. Только безжалостное намерение, кипящая ярость. Верну не осталось ничего, кроме простого ножевого боя. Он встал в низкую стойку, направив клинок вниз. Непоколебимый, вечно терпеливый охотник. Его сломанная рука потянулась к пояснице, к последнему оставшемуся в его арсенале оружию. Разбитые пальцы слабо задрожали, обхватывая его. Единственная граната, маленькая и действенная.

***

Келпо шёл по Выходному Пособию, совершая обход вместе со Стреном. Он вступил на роль старпома из-за союза с Тэнно, но слухи о его решимости во время абордажа распространились быстро. Мужчины и женщины экипажа Выходного кивали ему, когда он проходил мимо, отрываясь от сварочных работ и огневых позиций. Стрен на ходу объяснял детали, указывая на конструкционные слабости и траектории стрельбы различных орудий, а также на их различные корабельные команды. При необходимости знакомил. Если с ним что-то случится, Стрен хотел, чтобы пацан хотя бы представлял себе работу корабля. Там, где выстрелы пробили внешнюю обшивку, полностью испарив тех, кому не повезло оказаться на пути, стены были покрыты кровью. Экипаж сделал всё, что было в их силах, залатав корпус и промыв палубы мыльной водой, но раны были глубоки. Они оставят шрамы, если вовсе не обрекут баржу. Команды заряжания сновали туда-обратно, перетаскивая тяжёлые контейнеры с боеприпасами для орудий Гринир. Вставляли свежие энергоячейки, активировавшиеся с резким гудением. Перезаряжали даже абордажные копья, туго затягивая и фиксируя лебёдки. Инженерам удалось восстановить щитовые системы до чего-то приближенного к нормальному уровню, но всё равно всё держалось на тонкую. Это был наспех сотворённый ремонт, который или спасёт корабль от внешнего обстрела, или отправит их всех на воздух. Потрёпанное, покрытое шрамами и вмятинами, Выходное Пособие готовилось вместе с его сестринским кораблём, зависнув на окраинах Верхнего Уровня. Вдалеке продолжала бушевать война за зиккурат, не обращая внимания на два побитых корабля на горизонте.

***

Лифт монотонно ехал вниз. Средний Уровень был завален телами. Они спускались всё ниже вглубь колонии. Нижний Уровень был почти покинут. Дозор может и был застан врасплох и в меньшинстве, но у них было лучевое оружие и плотные огневые линии. Цена, заплаченная, чтобы подавить их, оказалось до жестокого велика. Возможно, то, что обзор Солярисам часто перекрывали многочисленные сооружения инфраструктуры для обслуживания центрального лифта, было милосердием. Участок 141 находился в состоянии откровенной анархии. Восстание пришло и прошло. Теперь угнетённые свободно мародёрствовали на улицах, жадно побираясь по процветающим местам, в доступе к которым Дозор все эти годы им строго отказывал. Единственным нетронутым местом остался Верхний Уровень. Те немногие, кто осмелился туда сунуться, увидели огонь и пламя на горизонте и отступили, зная, что некоторые шансы не стоят того, чтобы ими пользоваться. Некоторые места не может увидеть обычный смертный, оставшись при этом в живых. Истории о зареве на горизонте, о бесконечных криках и яростных разрядах молний будут жить, шёпотом передаваемые из поколения в поколение. Выжившие Солярис видели колонию, неизбежно обречённую их же действиями. Совет не спустит с рук такую наглость. Нэф Эньо, в частности, сочтёт бунт личным оскорблением. Будут устроены показательные расправы. Ниира повернулась на мускулистого сварщика, Искру. Он не проявлял особых эмоций (и не был способен на это, даже если бы хотел). Но он чувствовал отчаяние, которое она излучала. Грубоватый сварщик положил руку ей на плечо, слегка сжимая его в знак поддержки. “Всё в порядке, милая, – лицо Искры вспыхивало одновременно с речью. – Совет не сотрёт колонию. Слишком много инвестиций вложено в это место. Замёрзшие Сектора прибыльны, слишком прибыльны даже для такой второстепенной колонии, как эта. Этим людям придётся непросто, но они выживут. Как всегда выживали”. Ниира оглядела его с застывшим лицом. Её глаза ещё были красноватыми, но ясными. У неё была работа. “Ты уверен?” – спросила она. “Конечно. Совету нужно же откуда-то брать рабочую силу, не так ли? – Искра кивнул на Массив Данных, зажатый в её руках. – Важнее всего, чтобы мы унесли эту штуку. В безопасные руки. Тогда всё будет не зря, м?” Огни над ними снова замигали. Больше пыли посыпалось в шахту. Солярисы, как один, посмотрели наверх. Искра мрачно усмехнулся, пока они продолжали спускаться всё ниже и ниже в чрево колонии. “И всё-таки, учитывая все обстоятельства, думаю, что у Совета сейчас дел по горло.”

***

Помещения под Северной Посадочной площадкой лежали в руинах. Здесь произошла великая и страшная битва двух человек, одержимых идеей убить друг друга. Пощады никто не просил и не давал. Свидетелей ей не было, и сразу же после окончания Битвы за Участок 141 об этом забудут: просто очередная странность для разбора спасателями, которые сюда придут. Последствия останутся с Изольдой до конца её дней. Она пошла по следу из гильз, сломанной мебели и отверстиях в стенах, которые отмечали путь дуэли Верна и Эйтана. Она задержалась у кровавого пятна на стене. Отпечаток ладони. Стены были усеяны пулевыми отверстиями. Она остановилась. Из стены на высоте головы торчала метательная звёздочка Хико. Она внимательно прошла мимо, сквозь очередную дыру в стене. Она нашла один Лекс, отброшенный, разбитый на части. Затем второй, с открытым затвором, пустой. Следы шрапнели и огня неожиданно образом выжгли участки потолка. Путь из гильз и выброшенного запасного оружия, спрятанного и импровизированного, который говорил об упорной борьбе, которую вели до самого последнего дюйма. И это было взаимно. Не единожды она заметила золотые крапинки на стенах, куда прилетело или было вбито тело. Сверху её поливали системы пожаротушения, вымачивая её насквозь. Сотня небольших пожаров соревновалась с аварийным освещением, окрашивая машинный цех в ярко-багровый. Изольда судорожно вздохнула. На негнущихся ногах она подошла ближе. Верн лежал посередине комнаты на полу. Из его груди торчала золотая никана, погружённая до рукоятки. Не было ни следа Дакса. Это было послание. И очередной вызов, дразнящий её. Подстрекающий её. Изольда стянула свой плащ с капюшоном, падая на колени рядом с ним. Она сделала, что могла, чтобы остановить кровотечение, зажимая его плащом. Она понятия не имела, откуда начинать. В Верне было больше кибернетики, чем плоти, и та стала окровавленными обломками. От его руки остался почти что только металлический обрубок, расколовшийся на куски от того, что Верн буквально разбил его о лицо противника. В изуродованном кулаке застряли осколки золотой брони. Верн простонал смешок, когда почувствовал, что Изольда рядом. “Он истёк кровью. О, я тебе отвечаю, он истёк кровью.” Очки Верна пропали. Он пошарил своей единственной оставшейся рукой, затрясшейся, как в параличе, когда он коснулся горящей щеки Изольды. С содроганием она осознала, что он был слеп. “ЭМИ-граната. Одна из моих – Верн повернул голову набок, из его рта вырвалась кровь. Он кашлянул, сплюнув. – Закончились варианты”. Он шевельнулся, пытаясь сдвинуться. Зашипел, прибитый к месту. Его пояса, обычно увешанные метательными ножами и взрывчатыми зарядами, были абсолютно пусты. Её капюшон уже вымок в крови. “Не двигайся… – Изольда с презрением поняла, как слабо звучал её голос, с какой беспомощностью. – Я приведу помощь…” Терренус Верн засмеялся над этим. “Только не надо меня жалеть, девочка, – посмеиваясь, он ощупал её лицо, вытирая её горящие щёки. – Это должно было случиться рано или поздно. Часть работы. Прибыльные жизни, а не долгие”. Изольду уже колотило. Не от страха или сожаления. Что-то более первобытое, дремавшее со времён Старой Войны. Она утёрла щёки, не в силах остановить текущие потоком слёзы. “Я его похороню, – поклялась Изольда низким и злобным голосом. – Во имя Бездны и всего святого, я его похороню”. Верн слегка улыбнулся на это. “Вот это моя девочка.” Он откинул голову, закрыв глаза. Его голос стал немногим громче хрипа. “Тысяча контрактов. Бесконечные охоты. Существа и звери. Хорошие люди, плохие.” Лицо Верна было спокойным. Он дёрнул плечами, тяжело сглатывая. “А всё-таки ни разу не сражался за себя. Другое чувство. Правильное.” Терренус Верн единожды кашлянул. Его целая рука ласково погладила мокрое лицо Изольды. “Увидимся, малышка.” Затем его рука обмякла. В конце концов Изольда поднялась на ноги, всё ещё стискивая окровавленные тряпки в руках. Одним движением она вынула никану из тела Верна, очищая её выверенным взмахом клинка. Она запрокинула голову и закрыла глаза. Почувствовала, как по ней прокатилась волна мурашек, очищающая волна, которая мало что смогла сделать с восстающим внутри адом. Голой волей, Тэнно сквозь Бездну потянулась туда, где на орбите завис тихий корабль, давно забытый. И нарушила давно данное себе обещание.