Fatality и Первый лут

Никакого стелса. Никакой пощады. В тебе взорвалась плотина, сдерживавшая страх с того самого момента, как выла сирена в Киеве. Сцена 3: Fatality Ты не дал ему шанса вдохнуть. Рывок — цепь натянулась до звона, врезаясь в лодыжку, но тебе хватило длины. Ты буквально рухнул ему на грудь, вцепившись коленями в его одежду. Он попытался поднять руки, защититься, хрипя и булькая пробитым горлом, но он был слишком медленным. Твой камень взлетел вверх. Удар. В переносицу. Ты услышал хруст хряща — звук, от которого раньше тебя, «тонкую творческую натуру», вывернуло бы наизнанку. Сейчас это был звук победы. Удар. В глазницу. Он дернулся всем телом, пытаясь сбросить тебя, но ты вцепился когтями второй руки в его рубаху, как клещ. Удар. Удар. Удар. Ты превратился в одержимого. Как в Naruto Storm, когда у тебя кончается чакра, и ты просто спамишь кнопку ближнего боя, надеясь добить противника до того, как он встанет. Только здесь не было кнопок. Была горячая, липкая кровь, которая заливала твои руки, твою мордочку, твои глаза. — За всё! — хрипел ты, или тебе казалось, что ты хрипишь. — За хату! За жизнь! За то, что сделали! Ты бил даже тогда, когда он перестал сопротивляться. Ты бил, превращая лицо своего мучителя в кровавое месиво, разрушая анатомию, которую когда-то учил рисовать. Твоя рука ныла от отдачи, камень выскальзывал, но ты вгонял его снова и снова. Наконец, силы кончились. Ты отвалился в сторону, тяжело дыша, хватая ртом спёртый воздух подвала. Тишина. Мертвая тишина, нарушаемая только твоим сиплым дыханием и звоном цепи. Мужик был мёртв. Теперь точно. Ты посмотрел на свои руки. Розовая шерсть стала багровой. Ты дрожал — не от холода, а от отката адреналина. Сцена 4: Первый лут Нужно было действовать, пока тебя не накрыла истерика. Ты подполз к трупу. Отвращения не было. Было только холодное, прагматичное понимание: это ресурс. Трясущимися пальцами ты сорвал связку ключей с его пояса. Первый ключ не подошел. Второй тоже. — Давай же, сука... — прошептал ты. Третий ключ вошел в скважину кандалов. Щелчок. Тяжелый браслет упал с запястья. Потом со второго. Потом с лодыжек. Свобода. Ты растёр затёкшие конечности. На коже остались кровавые мозоли от металла. Ты встал на ноги. Ноги подгибались, хвост мешал балансировать, но ты стоял. Теперь нужно было собрать всё полезное. Ты — голая, мелкая мелюзина в подземелье. Тебе нужно снаряжение. Ты обыскал труп. Кинжал: На поясе, в ножнах. Простой, железный, но лучше камня. Для твоей маленькой ладони он был как меч-полуторник. Одежда: Его рубаха была вся в крови и слишком огромна. Но можно оторвать кусок ткани, чтобы сделать подобие набедренной повязки или перевязи. Ходить голой было не только стыдно (остатки человеческой морали), но и холодно. Еда: В кармане нашлось пол-лепешки, черствой как подошва. Ты вгрызся в неё тут же, не жуя, глотая кусками. Желудок свело судорогой, но боль отступила. Ты стоял над трупом, сжимая в руке тяжелый для тебя кинжал. Дверь в коридор была приоткрыта. Там было темно.