Мини-эпизод: «Сделано в Бездне» (Автор: Э. Р. Е.)

Сцена 1: Терапия чернилами Прошла пара недель после событий в Крепости Меропид. Жизнь вошла в колею. Ты сидел в своей новой квартире в Кур-де-Фонтейне. За окном шумел город, но шторы были плотно задернуты. На столе — гора бумаги, тушь, перья и кружка остывшего кофе. Ты рисовал. Это была не живопись маслом, которой учила Мамер. Это была жесткая, контрастная черно-белая графика. Стиль, который ты принес из прошлой жизни. Ты решил адаптировать сюжет Made in Abyss под реалии Тейвата, но оставил суть. Главные герои — милая девочка (похожая на мелюзину) и мальчик-робот (похожий на тебя до стабилизации). Они спускаются в гигантскую дыру в земле. — Зачем я это делаю? — спросил ты себя, вырисовывая детали «Проклятия 6-го уровня» (превращение в кусок мяса). Ответ был прост: это сублимация. Ты выплескивал на бумагу всё то дерьмо, через которое прошел: лабораторию, эксперименты, боль, потерю человечности. Злодей Бондрюд (Лорд Рассвета) у тебя получился подозрительно похожим на Дотторе в маске Чумного Доктора. Его фраза «Оя-оя» («Боже мой») была заменена на циничные научные комментарии, которые ты читал в досье. Ты закончил 3-й том. Самый жесткий. Арка с Митти. Арка про любовь, которая заканчивается расплавленными мозгами и вечными муками. — В печать, — усмехнулся ты. — Пусть Инадзумский издательский дом «Яэ» подавится своими романтическими соплями. В Фонтейне будет свой жанр. Сцена 2: Бестселлер для одного читателя Ты не стал тиражировать это массово. Слишком лично. Ты сделал «эксклюзивный подарочный экземпляр» в кожаном переплете. И оставил его на столе в кабинете Нёвиллета с запиской: «Отчет о моем психологическом состоянии. В картинках. Чтобы не читать много букв. П.С. Не показывать Сигвайн, она меня в дурку упечет». Нёвиллет, уставший от судебных тяжб, увидел книгу. Обложка была красивой. Милые персонажи, детальный фон. — Хм, — подумал Верховный Судья. — Эре нашла творческое хобби. Это похвально. Искусство исцеляет душу. Он открыл первый том. Сначала он улыбался. Приключения, тайны, артефакты. Ему нравилось, как ты изображаешь природу (пусть и жуткую). — У неё талант, — отметил он, делая глоток воды. Потом он открыл второй том. Улыбка исчезла. Появилась складка между бровями. Монстры становились всё страшнее. Темы — всё мрачнее. — Выживание любой ценой... — пробормотал он. — Это отражение её опыта в шахтах. А потом он открыл третий том. История про эксперименты над детьми. Про то, как из живых существ делают «картриджи» — живые батарейки, чтобы защититься от проклятия. Нёвиллет увидел сцену в лифте. Увидел страдания существа, потерявшего облик, но сохранившего душу. Увидел холодный, расчетливый взгляд ученого в маске, который говорил: «Это во имя науки». Нёвиллет закрыл книгу. В кабинете повисла тишина. За окном, где минуту назад светило солнце, мгновенно сгустились тучи. Небо почернело. И полил Дождь. Тяжелый, сплошной, тоскливый ливень, от которого хотелось плакать всему городу. Сцена 3: Рецензия Дракона Ты сидел в кафе «Люцерна», поедая торт, когда к твоему столику подошла высокая фигура. Вода стекала с плаща Нёвиллета ручьями, образуя лужу на полу. Посетители кафе притихли. Когда Июдекс ходит по кафе в такую погоду — это плохой знак. Он сел напротив тебя. Молча положил три тома манги на стол. Его глаза (вертикальные зрачки дракона) светились тусклым, печальным светом. — Это... выдумка? — спросил он тихо. Ты доел кусочек торта. — Сюжет — да. Эмоции — нет. Персонаж в маске — это собирательный образ тех, кто создал меня. А то, что происходит с детьми в книге... это то, что могло случиться со мной, если бы я не сбежала. Нёвиллет положил руку на обложку третьего тома, словно пытаясь закрыть содержащийся там ужас. — Я прожил сотни лет, Эре. Я видел войны, падения династий и смерть богов. Но я редко видел такую... концентрированную бездну отчаяния, упакованную в такую невинную форму. Он посмотрел в окно на дождь (который сам же и вызвал). — Ты нарисовала этот мир как ловушку. Место, где спуск вниз — это путь к истине, но плата за неё — человечность. Ты так видишь Тейват? — Иногда, — честно ответил ты. — Красивая картинка, а под текстурами — ужас и гринд. Нёвиллет вздохнул. Это был глубокий, вибрирующий вздох. — Этот злодей... «Владыка Рассвета». Его философия — «Любовь как ресурс для жертвоприношения». Это самое отвратительное, что я читал за последние сто лет. И самое пугающее, потому что я узнаю в нем логику Дотторе. Он подвинул книги обратно к тебе. — Я запрещаю публиковать это в «Паровой Птице». — Цензура? — усмехнулся ты. — Милосердие, — отрезал Нёвиллет. — Фонтейнцы сойдут с ума. Фурина не будет спать неделю. А мелюзины в деревне... Мамер просто не переживет этого. Он встал. Дождь за окном начал стихать, превращаясь в мелкую морось. — Но... — он задержался. — Если ты нарисуешь продолжение... Принеси мне. Я хочу знать, доберутся ли они до дна. И... отомстят ли они этому ублюдку в маске. Ты посмотрел ему вслед. — Доберутся, шеф. И отомстят. В манге — точно. А в жизни — посмотрим.