Гарпия-Беатриче

      Скрипка всегда была важным предметом в жизни Ибрагима. В любой момент жизни он мог взять ее в руки и играть мелодию, которой его научила матушка. Боль, печаль, раздумья – всё выливалось в нежную мелодию меланхолии. Скрипка помогала думать.       Черноокая гурия – прислужница наглой рыжевласой любви султана Сулеймана. Такая же змея, как и гадюка, вырвавшая в госпожи благодаря сладкой неге своих слов, щедро текущей в уши повелителя, и кознями против всех остальных. Ибрагим испытывает к ней только неприязнь и отвращение. И к её верным слугам тоже. Ничего больше он не может к ним испытывать. И не должен.       Несмотря ни на что единственной любовью паши была и будет только Хатидже Султан. Нигяр – обычная временная страсть, помутнение, которое наслали демоны, глупость, затуманившая глаза. Искушение, которому Ибрагим, совершенно не борясь, поддался, вкусив запретный плод. Сладок ли он был? Приятен, но не так волшебен, как его описывают. Возможно тогда была ошибка, и сорван вовсе не плод Джанната.       Но это ничего не значит: в сердце лишь одна госпожа – жена. Любимая, когда-то безумно сильно желанная Хатидже. Все остальные женщины, даже самые распрекрасные и луноликие красавицы этого мира – чепуха. В душе Ибрагима нет больше места ни для кого ещё. Только его госпожа. А рабыням, сияющим золотом, хотя и украшений у них никаких нет, туда двери навечно закрыты, без шанса отворить их. Тем более ворваться блистающим вихрем.       Залия – гарпия, данная бедному Тео в наказание. Именно поэтому она не покидала мыслей в течение пары мучительно тяжелых дней, стоило лишь увидеть сверкающий на солнце золотой локон и край нежно-воздушного платья. Гарпия Топкапы, наказание, прибывшее из Ада. Только по ошибке она будет жестоко терзать сердце и разум величественного гордеца, а не жалкого самоубийцу. Мучать, ни в коем случае не в любовном плане, душу Ибрагима.       Любовь – дар, а не наказание. Любовь – добродетель, дарованная Всевышним, а не жестокие игры Шайтана. Его любовь, милость Аллаха – хрупкая и нежная Хатидже. Всё остальное – проказы джиннов, посланников тьмы, созданных из тлетворного огня. Сначала была Нигяр. Демонам практически удалось переманить Ибрагима на свою сторону греха и соблазна, но его душа осталась только для Хатидже Султан. Никому больше он её не откроет и не доверит. Ни одной другой адской гарпии, посланной ему в испытание.       Даже если ужасная тварь ада прикидывается сладкой гурией. Гурия Ибрагима – лишь нежная, словно молодые тюльпаны этой великой империи, Хатидже. Трепетная, как молодая красивая бабочка, порхающая в цветущих садах Топкапы. Паргалы продолжит твердить себе это снова и снова, пока чужой образ навеки не пропадет из памяти, в котором он упорно существует назойливым воспоминанием, покорно опустив глаза в пол. Глаза, но не голову. Покорность и элегантность, которая несвойственна простой рабыне.       Скрипка возвращается на место, своё дело она сделала. Как обычно. Проведя пальцами по тёмному дереву деки, Ибрагим оставляет вместе с инструментом все ненужные мысли. Выбрасывает из головы до момента, как они снова вернутся к нему. Рано или поздно. Но пока есть более важные дела, требующие внимания Великого визиря. Стук – перед Ибрагимом раскрывают двери. Как не вовремя он вышел.       Зелёный райский сад её платья мелькает в конце коридора. Цветы нежной вышивкой распускаются на нём, привлекая лишь больше внимания. Ибрагим не должен поступать, как желает. Он должен думать, искать встреч с прекрасной Хатидже Султан, а не с простой рабыней. Да только для своей жены он никогда не станет выше раба, рождённого служить ей. А в чужих темных глазах господин уже он. И никак иначе: - Залия-хатун! – громогласно и до ужаса властно разносится по безлюдному мраморному коридору. Ибрагим прекрасно осознает, чей статус выше, и кто кому кланяется. Столь неожиданно дарованную, но до ужаса желанную и лестную власть он использует сполна, упиваясь этим малым даром.       Даже в такой мелочи Ибрагим умудряется влезть и подпортить планы Хюррем. Он задержит Залию, а Хюррем Султан нельзя заставлять ждать. Следует, как можно быстрее прекратить этот разговор, который точно не принесет никому удовольствия. "Никому" – большая ошибка суждений.       Залия замирает и круто разворачивается. Перед ней Великий визирь, так сурово глядящий на неё исподлобья. Или ещё оценивающе... Одним своим видом он вводил в дрожь не только наложниц гарема, но и евнухов. По крайней мере, Сюмбюля-агу держал в извечном напряжении точно.       Великий визирь Ибрагим, превращённый из простого раба во второго человека в государстве, игрался дарованной ему властью, как ребенок с новой игрушкой. Залия на этот раз подыграет ему, она не в том положении, чтобы дерзить. Но истинная сила и власть всегда будет на стороне Хюррем Султан. Это ей абсолютно точно известно. Она ещё уничтожит Ибрагима.       Но сейчас Залия покорно опускает голову и приседает, будто бы перед ней сам султан. Миг – гарпия неожиданно обращается в прекрасную безмолвную Беатриче. Сияющую, указывающую путь в вечные чистые небеса христианского Рая.