Зажигалка

Янка отодрала голову от подушки. Осмотрелась. Тихонько жужжа, кружила по комнате муха, ватная и вялая, как мысли в похмельной голове Янки. В углу под потолком отваливался кусок столетних обоев — мотался бесяче, но никому и дела не было. Рафа нет. Он, если оставался, всегда так, по-английски, ещё до рассвета сваливал, конченая Золушка, или кто там. Чтоб не столкнуться внезапно с отцом своей дамы сердца, и не испытывать ненужной неловкости. Вопрос, почему взрослые люди должны испытывать неловкость из-за секса, конечно существует открыто. Но и ответ то на поверхности. Такая вот реальность, нас так воспитывали — секс — табу, секрет за семью печатями. Позор, грех: это где-то там, у америкашек, а в России нет никакого секса, и быть не может. На него можно посмотреть на экране по телеку, и то это пошло и неприлично. А уж обсуждать с родителями… ну вы понимаете. Стыдно. Стыдно. Стыдно. Стыдно. Вот и Рафу было стыдно. И ещё стыдно было утром тащиться до дома, словно потаскуха с попойки. Зато не стыдно оставлять девчонку одну. Трахнул и пошёл. А чего? Так все делают. Солнце ещё и не думало подниматься. Только где-то очень глубоко под землёй назревало светлое небо. Чуточку. Ни маршруток, ни автобусов в такое время в провинциальном городишке нет. Так что такси, либо пешочком. Такси — для мажоров. Раф — парень со стройки, какое ему такси. Зато в качалку ходить не надо, работа знатно его тело полирует. Раф смачно сплюнул себе под ноги, постоял немного у подъезда Янки, осмотрелся, и медленно поплёлся в сторону работы. Вздремнёт чутка в вагончике охранника, и можно повъёбывать. По дороге он принялся шарить в карманах. — Ёб твою мать… — забыл сиги у Янки. Он взглянул вокруг, но отыскать круглосуточный магазин поблизости… да проще в лотерею выиграть. Идти обратно не хотелось. Вообще с Янкой говорить не хотелось. Внутри противно заныло, Раф не имел ни малейшего понятия, что ему дальше делать. Ни именно сейчас, ни в перспективе. Он застегнул толстовку, накинул капюшон на свою бритую бошку, и перешёл на другую сторону улицы. Может попадётся кто-то, у кого сигу стрельнуть можно будет. Но улица в такой час — постапокалипсис. Так, злой, растерянный, бешено мечтающий о никотиновой палочке, Раф дотащился до подвала, в котором тусили накануне. Вокруг мрак и пиздец. Небольшой пятачок возле входа, наглухо уже закрытого металлической, кое-где поржавевшей, дверью, весь завален мятыми пачками из-под сигарет, пустыми стаканчиками, воняющими остатками выдохшегося пиваса, бутылками и бычками. Вонь стояла, как в преисподней — мочой, бухлом и мокрыми окурками. Раф покривил ебало, проходя мимо. Последствия — смущали, они гадкие, а процесс — нет, он приятен. Пройдя мимо, Рафаэль завернул за угол, выворачивая на главную улицу, и впереди заметил двух парней. Один из них — Демон. Вот у него то точно сиги есть. За всеми нервными стрессами в эту ночь, Раф и не вспомнил ни разу ни о Ласке, ни о просьбе, с которой он обратился к Грачу. Вылетело из головы. Мимолётный порыв какой-то, который выдуло из головы моментально, стоило выйти из дверей подвала. — Димон! — Раф быстро его догнал. Рядом плёлся вумат угашенный парниша, которого Раф не знал. Демон его иногда за шкирку поправлял, чтобы тот ноги переставлял. — О? Даров… — Демон протянул руку. Вроде даже трезвый. Относительно. Вообще-то, особенно они дружбу не водили, но по беглому знакомству сигу то стрельнуть… — Это… По-братски. Дай сигу. У Янки оставил, не хочу возвращаться. — Раф пожал ему руку, быстро на ходу поясняя, чего он тут в такое время с ним треплется. Демон крепко схватил чувака, который пускал слюни, за капюшон и поволок к обочине дороги, где была припаркована битая в хламину белая десятка. Где ж такую достать то можно было… Или как так угандошить… Он резко распахнул дверь и быстро скомандовал: — Вылезай давай. Нехотя из машины выползла блондинка. Она сперва потопталась у машины, недовольно морщась и кутаясь в кофту, явно ей не по размеру, а потом перевела взгляд на Рафа и улыбнулась. — Чесч коханья! — А?.. — Рафаэль глаза округлил, уставившись на неё, а та рассмеялась, согнувшись пополам и упираясь ладонями в колени. — Завали бля. — строго бросил себе через плечо Демон, запихивая невменяемого приятеля в тачку. Закончив с ним, он бесцеремонно пошарил по его карманам, выудил пачку сигарет и протянул Рафу. — Сорян. Сиги ток у него. Вот и пришлось… — он шмыгнул носом и кивнул на открытую дверь машины, из которой всё ещё торчала нога. Блондинка рядом переминалась с ноги на ногу, без стыда и стеснения таращась на Рафа. Тот под её взглядом сильно смутился. Вытащил из пачки сигарету, но та вывалилась из кривых рук. Блонди тут же подскочила, присела на корточки и подняла сижку. Подула на неё и сунула в рот, подняв голову и, не скрывая улыбку, взглянула на Демона. Тот вздохнул, наклонился и молча дал ей прикурить. «Эт че… Больная что ли?» — Идууу за тобоой… Там за белой рекой… — она, закатив глаза, нараспев повторяя слова песни, поднялась и глубоко затянулась. Рафаэль совсем обомлел, застыв с сигаретой в руке, с таким трудом извлечённой из пачки. Заметив его взгляд, Демон грубовато схватил девчонку за рукав кофты и подтолкнул к тачке. — Двигай, подруга. Жига есть что ли? — обратился он с вопросом уже к Рафу. — Д да… — тот потянулся к карману. — Зегнай моя дрога! — напоследок улыбнулась Рафу блондинка, запихнула в тачку ногу убуханного, ловко прыгнула вперёд и грохнула дверью так, будто мечтала развалить это на ладан дышащее произведение отечественного автопрома. — Она это… — По-польски пиздит. — махнул рукой Демон, — Не обращай внимания. Она сама то двух слов связать не может, хуйню небось несёт. Дура бля. Больше Рафаэль ничего сказать не успел. Демон влез за руль и, подняв тучу вонючей пыли, десятка довольно прытко сорвалась с места. Оставшуюся дорогу до работы Раф пытался нагуглить, что там такое сказала блондинка, да только он ни черта не запомнил. Зена-что-то-там. — Зена… королева воинов блять… — мрачно отчаялся выяснить Раф, убирая телефон. Но засунув в карман, тут же пришло оповещение. В такое время… Кому в голову пришло… Он открыл телеграм. «Баба твоя. С ебанцой она, говорят, как и Демон. Не трогал бы ты её.» И номер. Грач, как всегда, в любую дыру без мыла. Раф сразу же нашёл её аккаунт. На фотке… Красивая? Или некрасивая? Раф понять не мог. Странная. Но что в ней странного, он сказать не мог. Просто бля странная и всё. Потому что нерусская? Но он много нерусских девушек знает. И что с того? Ничего не отвечая, Раф сунул телефон обратно в карман. И начался тягостный день. Уж лучше бы похмелье, чем полная голова путающихся мыслей. Янка, полька, то есть полячка (как потом нагуглил Раф, он не знал, как правильно надо), аборт… Всё это что, и впрямь происходит с ним, с Рафаэлем? Не с кем-то другим? Казалось бы, живи в дерьме всю жизнь, да и привыкнешь, а оказалось, нихуя. Всё так же выбивает из колеи. Но, может быть, это означает, что ты ещё жив и всё ещё что-то можешь чувствовать? Только сложно искать плюсы, когда увязаешь в болоте. Это со стороны хорошо сидеть, на бережке, и подпёздывать, что везде надо искать положительные стороны. На деле то всё иначе. — Сонин… — парень, с которым изредка после работы Раф пил пиво, внезапно закинул руку ему на плечо, — смари, че покажу. Он вытащил из кармана телефон, выматерился, измазав его грязной рукой, вытер её о штаны и принялся копаться в своей телефонной помойке. Добравшись до нужного, он сунул Рафу под нос видос. Сперва Раф безынтересно взглянул на экран, но осознав, на что смотрит, уставился, округлив глаза. Запись с видеорегистратора показывала в красках (на самом деле нет), как парень прямо на капоте машины имеет девчонку. Обхватив его ногами, она запрокидывает голову, и светлые локоны рассыпаются по лобовому стеклу. — Узнаёшь? — парнишка, которого кстати звали таким желанным именем Лёша, широко улыбался, кивая на телефон. — Да. — тихо отзывается Раф. — Как думаешь, кого это он? — Кто? — в недоумении поворачивает голову Раф. — Демон. — Лёшка удивлённо прищурил один глаз — Раф же только что сказал, что узнал. А Раф снова присмотрелся. И правда. Демон. Демон и Ласка. Что за парочка такая, ёб вашу мать… — Откуда это у тебя? — Раф вернул ему телефон. — Братюни старшего тачка. Сказал, найдёт — выебет обоих арматурой. — Лёша рассмеялся, — А девчонка красотка. — Да ну… — мрачно бросил Раф, — А ты что ли стуканул? — Я брата больше боюсь, чем Демона. — Лёшка пожал плечами, — А вы что ли друзья с ним? — Да не. — Рафаэль не соврал, — Так, знакомы чутка. Весь оставшийся день он маялся, вспоминая видос. Наконец, решившись, уже переодетый из рабочей одежды в свою привычную, подошёл к Лёшке. — Слыш. Это… перешли мне видос. — Нах? Скажешь Демону, что это я сдал? — Лёшка усмехнулся, качая головой. Да пусть треплется, лучше получить пизды от Демона, чем от брательника, кмс по боксу. — Да не. Не скажу. Правда. Бля буду. — Ну… лады. А зачем тебе? Правда? — Потом расскажу. — Раф отмахнулся, зная, что тот не отстанет, если сразу не отвязаться. По дороге домой Раф одну за другой, не замечая, выкурил сто тыщ сигарет, не переставая пялиться в телефон. И почему-то, чем больше смотрел, тем паршивее на душе становилось. А куда ещё паршивее? Да чёрт знает… Но это уже ни в какие рамки. Сперва он всё же хотел маякнуть Демону, что там над ним тучки сгущаются, но сообразил, что номера его у него нет. Не такие они кореша. Тогда Раф долго думал, написать Грачу, пусть пробьёт, для него не долго ведь, пара минут небось. Но почему-то, вместо этого он ткнул на профиль с блондинистой башкой на фотке. «Над перетереть» — ну что, лаконично. Сойдёт. Ответ пришёл так быстро, что Раф даже телефон не успел заблокировать. «Мой дроги! Аххаха в любое время)» — Пиздец. — вслух охуевал над ней Раф, стоя на светофоре, пропустив уже один раз зелёный. «Наберу через час» Та в ответ ничего не ответила. Видимо, это было да. Хотя это могло быть вообще всё, что угодно. Рафаэль добрался до дома. Но почему-то не до своего. Сам не понял, почему. Наверное, голос совести, или типа того. Некоторое время он стоял у подъезда Янки. Потом бегло осмотрелся и набрал совсем новый номер, сохранённый в контакт «тёлка димона». Та какое-то время не отвечала, но потом короткое «алло», и у Рафа внизу всё опустилось. Он и сам не понял, почему. Отчего-то от этой девчонки внутри всё замирало. Вдруг сейчас до него дошло, что всё это реально. Не тогда, когда она прикуривала сигу, поднятую с пола, не тогда, когда она улыбалась ему на прощание, а вот сейчас, когда она коротко отозвалась в трубку где-то там. — Как тя звать? — Леной зови. — голос в трубке тихо рассмеялся. Не так, как в реальности, а осторожно. — Ты говорить то можешь? — почему-то спросил Раф. — Да. — тихонько отозвалась та, — Только быстро давай, пока я одна. «Вот тебе и в любое время, пиздаболка». — Скину тебе щас кое че. Ты не подумай, что это я. Но типа это… хозяин тачки бесится. — Какой тачки? — Это точно тебя я видел рано утром? — Со с тоба, коханья? — Пиздец ты… Лена в трубку рассмеялась. Это точно она. Просто какая-то другая. Хотя откуда Раф может знать, какая она вообще, и когда она — это она, а когда — другая она. Но в голове стоит её лицо с зажатой губами сигаретой. Оставляет на сигаретной бумаге матовые следы помады. Красивая? Или некрасивая? Рафаэль коротко рассказал ей суть. Не называя имён — обещал же. — Спасибо. — коротко отозвалась та в трубку. Раф тут же считал изменение в её голосе. Нет, ну а что, собственно, она хотела? И тем не менее… — Тэ это… — Раф осёкся, заметив, как из подъезда вышла Янка. В домашних штанах, сандалиях и толстовке на голое тело. — А как… Раф сбросил звонок, не дослушав до конца. — Ян! — Ты чего тут? — Янка мрачно окинула его взглядом. — Злишься? — Что ты съёбываешь всегда, как ошпаренный? Привыкла уже. — жмёт плечами та, — С кем пиздел? Не в настроении. С батей небось поцапалась опять. — С Демоном. — зачем-то соврал Раф. — Да? Вы друзья что ли теперь? — Да нет… это… — Все уж в курсе, как он бабу свою новую на капотах поёбывает. — перебила его вдруг Янка. — Как эт? — Ты один что ли не знал? Все знают. Он небось специально так и сделал. Куда теперь она от него уйдёт. Потаскуха то. — То есть все знают? И Демон знает? — Раф медленно осознавал, что именно произошло. — Ну типа. — И тёлка его тоже… — Рафик, ты всех будешь перечислять, кто знает? — Яна приподняла бровь, уставившись в его лицо, обременённое думами. — Да не. Куда шла то? — он переключился на реальность. В сказочной истории или ромкоме он, наверное, должен был побежать спасать от неприятностей принцессу. Но Раф не в ромкоме, и принцессы никакой нет. Есть просто совершенно незнакомая ему девка, которая привлекла внимание, которая красиво-некрасивая, но точно не стоящая проблем, которых хватает в жизни Рафаэля и без неё. Так он тогда решил. Всё, он сказал, а дальше… пусть сами. Знают-не знают, это больше не его дело. Так себе сказала Раф, глядя на смурную Янку. Она вот точно красивая. Раф поэтому с ней и начал встречаться. А потом привыкли друг к другу. Привычка — штука опасная. Почти все люди живут по привычке, и даже не замечают этого. Просто привыкли друг к другу, а отвыкать или привыкать к другому — не хочется. Или лень. Или устали. Всякое бывает. — В магаз вышла. Пойдёшь со мной? Не просто так же явился. Да, кажется, просто так. Он и сам не знает, на кой припёрся. Но смотрит на неё, и как-то рядом с ней… привычно бля. Больше на неделе Раф не встречал ни блондинку Ласку, ни её татуированного ёбыря. Сильно похолодало, всё время как будто бы собирался дождь, но небо лишь хмурилось. В пятницу Раф сидел на заборчике, возле подъезда Янки. Курил и наблюдал, как ветер гоняет туда-сюда целлофановый пакет из Магнита. Там есть большие, а есть маленькие. Вот этот, кажется, маленький. Кружится в воздухе, то касается асфальта, то поднимается над ним. И Раф заворожённо таращится, не отрывая взгляда, зажимая сигарету губами. Дым проникает в лёгкие, он такой знакомый, оседает там смолой, приятно пощипывает язык. Всё, что нас не убивает… может убить нас со второго раза. — Я всё! — Янка нацепила куртку. Когда Раф пришёл, она выползла в одном платье, правда с рукавами, но это бы её не спасло. Начала бы ныть по дороге, как она замёрзла. В косухе получше будет. Больше о расставании они не заговаривали. Вслух никто из них не заговаривал. Но каждый про себя думал. По разному, но думал. Раф засомневался в своём отчаянном порыве всё бросить. А так ли уж она ему надоела? Боролись привычка и рутина. Может, если она больше не будет пытаться пьяная его поджечь, тогда не нужно и расставаться… А Янка. В свои двадцать два ощущала, что жизнь — это где-то там, это не про них, и уж точно не про неё. И пожалуй, сейчас совсем не плохо. Тем более, что вместе им хорошо. А что? Секс хорош. А мнимое отчуждение Рафаэля, так оно пройдёт. Она переделает его. Это он пока такой одиночка. Потом всё изменится. Самое распространённое и самое несбыточное заблуждение — со мной он изменится. Со временем, но изменится. Нет. Никто и никогда не изменится под чужим влиянием. Если только… сам того не захочет. Подойдя к нужному дому, Раф ненадолго затормозил у подъезда. Выплюнул жвачку, не попав в урну, и задрал голову, глядя вверх, на предпоследний этаж. Пятничная туса — отдушина для усталого разума. Если это можно, конечно, назвать разумом. По дороге и в лифте они с Янкой почти всегда молчали. Перекинулись парой фраз. Ни о чём. Даже и не вспомнить, что именного говорили. Но ведь так и должно быть? Комфортное молчание, все дела. Как там говорится то… когда с человеком комфортно, даже если вы молчите… что-то там… чушь какая-то. Или не чушь, и это молчание вовсе не комфортное, и так только кажется? Внутри несколько парней толпились у окна, курили в открытые створки, запивая дым пивом. Две девчонки тёрлись в углу. Одна, поджав ноги, сидела на продавленном диване с краю, вторая стояла рядом, чуть привалившись к подлокотнику. Та, что сидела, что-то шептала на ухо наклонившейся к ней подруге. Это Ласка. В руке у неё стакан, а внутри густой томатный сок. С водкой, конечно. Кровавая Мэри для нищебродов. Заметив Рафа, она сперва искренне просияла, даже, кажется, хотела встать, но, заметив Янку, нахмурила брови и уселась поудобнее, косясь на парней, что сидели рядом. Откуда она взялась? Рафаэль никогда её не видел ни в тусовке, ни рядом. Она не училась ни с кем в школе, и тем более не училась в универе. Грач бы знал. Грач умный, он учится. Больше девчонок не было. С парнями Раф поздоровался, как обычно. Янка пристроилась рядом. Она привыкла к компании из пацанов, не чувствовала себя лишней. Ржала над тупыми шутками, не стеснялась жуткой пошлятины. Пока не напивалась, конечно, потом могла пойти в разнос. Но Рафу чаще всего удавалось её угомонить. Иногда не без боя, конечно. Но все привыкли. Вроде бы. Но вот Демон сегодня тут как раз новенький. «Какого хера он тут оказался…» — Раф совсем не ожидал его здесь увидеть. Тем более со своей полькой, чьи локоны собирали с чужого лобового стекла пыль. Парни как обычно, в своей неторопливой манере тёрли что-то своё, Янка уселась на подоконник, а Рафаэль встал у неё между ног. Неуютно и неприятно. Блондинка с дивана сверлит его взглядом, цедит свою Мэри, часто курит. — Я много потрачу на вдох Тебе оставлю я выдох... Как много поют про любовь Растворять в софитах… Давай споем с тобой вместе Под аккомпанимент тишины... Мы огни превращаем в созвездия За собою сжигая мосты… Раф мельком взглянул на кого-то из парней, взглядом задавая вопрос: «Эт че», но тот покачал головой: «Ниче не говори». — Ты мои ноты и песни... Я пою и себя мне не жалко... Задыхаясь звёздной болезнью Подними над собой зажигалку И гори… гоориии… гориии… Ласка пела. Пела хорошо. И все слушали. Даже Демон молчал. И даже не хмурился, как тогда, в то утро, глядя на неё. Словно это что-то иное, другое, то, что в этой девушке особенное, неприкосновенное. То, за что она достойна внимания, любви. За это он рядом с ней? Поэтому? Но это так странно… Или странно только для них с Янкой? Остальные тихо смотрят, как блондинка на драном диване, качая в руке стакан, поёт: «Гоориии… Гооориии…» — Ты мои ноты и песни… — она тряхнула головой и подружка вдруг подхватила, пацаны, что сидели рядом, тоже, и кто-то из тех, кто стоял у окна тоже. И это странно? Странно, что толпа подвыпивших людей поют? Нет, это нормально, люди поют и по трезвому, а уж выпивая, тем более. Но Рафу очень странно. И он плохо понимает, почему. Ответ очевиден. Просто Раф не хочет об этом думать. Она смотрит прямо на него. До тех пор, пока кто-то не вырубил свет, и все достали зажигалки. И среди всех их голосов слышно её — мелодичный, рассекающий тоскливую серость панелек, сгрудившихся на крошечном клочке земли. Кто такая эта девчонка? Откуда она взялась со своей зажигалкой? И почему от неё так давит в груди. Пятничные вечера — отдушина. Прохладная ночь, влажная, пробирается под кожу мокрым, сигаретным дымом, запахом уже нагретого усталыми руками алкоголя, разлитого по пластиковым стаканчикам, дешёвой закуски, от которой на утро тошнит сильнее, чем от похмелья. Тихий секс в туалете, по-быстрому. Пьяные разборки парочек, заканчивающиеся спонтанным, ничем не мотивированным примирением. За окном воет сигналка, всегда одна и та же, будто преследует. А девчонка поёт. Давит своим голосом на грудь — больно, протяжно, незнакомо. Хочется, чтобы она исчезла. Пусть она исчезнет, пожалуйста.