«Хочу» и «Нравится»

В ту пятницу Раф пил. Пил так, что, кажется, даже Янка тихо охреневала. Он уже и не помнил, когда последний раз так пил. То есть, прямо вот так, чтобы до беспамятства. Организм, тренированный к алкоголю, тоже имел свой лимит, и ближе уже к утру настойчиво возвращал Вселенной всё, что успел поглотить. Вселенная, в лице унитаза, покорно принимала жертву, а Раф вяло соображал. Он уже даже плохо помнил, у кого дома он находится, зато никак из воспоминаний не шли голубые глаза, отражающие свет хрущёвской люстры, голос, волной проносящийся по комнатам и застревающий где-то в стенах, пальцы, мнущие стаканчик с томатным соком, разбавленным водкой. — Рафик… — Янка присела рядом, упираясь коленями в кафельный пол, — Пойдём домой, а? Так редко они менялись местами, что кажется… никогда вообще не менялись. Или вдвоём бухие, или одна Янка. Но чтобы вот так Раф блевал, а она ещё на ногах держалась — просто фантастика какая-то. — Отвали… — он только махнул ей рукой, не поднимая головы. Он и смотреть на неё не мог. В тот момент он не знал причины, но, когда протрезвеет, ужаснётся своему открытию. Уж лучше бы снова аборт. Ну, это он не серьёзно, конечно будет думать, но всё же будет. — Давай останемся, если хочешь? Антон не против. — Угу. — мрачно отозвался Раф, и его снова вывернуло. Оставив его одного, Янка вышла и закрыла за собой дверь. Почти все разошлись, остался сам Антон, хозяин хаты, его девчонка с ненавистным Янке именем Настя, и на диване дрых Демон. А из-под его плеча торчала блондинистая башка. Только и видно было спутанные локоны, крашеные в блонд-игристое вино. Выползая из туалета, Раф только мельком бросил на них взгляд. Вряд ли он понял в тот момент, кто это. А что было бы, если бы он понял? Будь Раф трезвый, то ничего. А в таком состоянии, когда сердце управляет мозгом, а не наоборот… наверное взбесился бы. И потом стало бы ещё сильнее стыдно. — Идём, Рафик. — Янка гладила рукой его по бритому затылку. Привычные прикосновения, почти родные. И так стало муторно… Будто снова накатила тошнота. Раф обнял её за шею, прижимая к себе её голову, вдыхая запах её волос, прокуренных десятком парней. — Ты прости, Янка… — язык слушаться совсем не хотел, но сказать было просто невыносимо необходимо, — Я такой мудак… С этим, конечно, никто не спорил, но Янка, обнимая его в ответ, этому признанию обрадовалась. Ну вот же… хоть и бухой, но зато извиняется. Люди извиняются искренне только за то, где чувствую себя по-настоящему виноватыми. За то, что УЖЕ произошло между ними с Яной, Раф не извинялся. Он извинялся за другое. За всё то, чего ещё сам не понимал, и даже не сделал. Это на инстинктах, интуитивно. Конечно, он не мог знать и предугадать чужих действий, но за себя он вот сейчас извинился. Пусть даже это и нихрена не изменит. Янка не знала, и Раф не знал, за что он просит прощения. Но одной стало от этого легче, а второму только мерзотнее. Но он всё равно прижимал к себе её голову, не обращая внимания на два тела, валяющихся позади на диване. И не обращая внимания, как из-за татуированного плеча Демона тихонько палит пара голубых глаз сквозь спутанные пряди волос. Посреди дня, кое-как разлепив веки, Раф долго пялился на незнакомый узор на обоях. Он даже пальцем поводил по завиткам. За спиной тихо спала Янка. Он немного понаблюдал, как подрагивают её ресницы во сне, и осторожно перелез через неё, чтобы не разбудить. Некуда торопиться, выходной же. Они ведь поэтому вчера сюда и пришли. Это же вчера было? Дверь в соседнюю комнату закрыта, значит Антон и его девчонка с противным именем тоже дрыхнут. Диван пустой. Рафаэль ну очень смутно помнил тот предрассветный час, и очень смутно помнил, почему Демон со своей блондинкой вообще тут были. Или он и не спрашивал об этом ни у кого? Так сильно почему-то его цепанула поющая девчонка, что он забыл, что какие-то ещё вопросы существуют, кроме одного: почему ОНА здесь? Пусть она уйдёт… От неё больно внутри. А потом стало плохо и темно. Алкоголь заглушил напрочь мысли, оставив чувства. Чувства выключить нельзя. Тем более бухлом, только хуже становится. Но сейчас ни Демона, ни Ласки нет. И Раф облегчённо вздохнул, двумя ладонями потирая опухшее лицо. Дотрагиваясь до век, казалось, что сейчас глазные яблоки впадут в череп и там утонут в разжиженном мозге. От запаха орешков, сухариков и чипсов вперемешку с бычками, мутило невозможно. Раф поплёлся на кухню, в надежде отыскать в чужой хате кофе. Вообще-то, они тут не впервые, они часто тусили у Антона. Но только близкие знакомые, поэтому то и Янка с Рафом удивились, увидев Демона со своей парой. В кухне Раф замер сразу на пороге. — Ты какого хуя тут делаешь? — Нельзя что ли? — блондинистая башка оторвалась от чашки, — Тебе можно, а мне нет? Она сказала совсем не приветливо, но глаза смотрели так же, как и всегда, как и тогда, в подвале, как и в то утро, как и тогда, когда накануне вечером она ему пела. Она ему пела. Для него пела. Раф уселся напротив и, упираясь локтями в стол, подпёр ладонями голову, уставившись Лене в лицо. Та долго не сдавалась, глядя на него в ответ, но потом всё же не выдержала — отвела взгляд, нервно усмехнулась пару раз и прищурилась. — Чего это? — она возила кружку с кофе по столу. Раф вытянул кружку у неё из рук и сделал несколько глотков, зажмурив глаза, словно снова пьёт водку. — Щас сдохну. — он вернул ей чашку, — А че за имя у тя такое… странное? — Мы пропустили тот момент, когда ведутся на кухне задушевные беседы. — она недовольно поморщилась, будто сожалеет, что этого момента не было. — Как это?.. — Раф ещё не очень хорошо соображал. — Ну… уже день. А должна быть ночь. — Ааа… понял. — он ответил, но всё равно ничего не понял. Раф больше на неё не пялился, иногда бросал взгляд. Вечером он старался даже не сталкиваться с ней взглядами, а теперь, при свете дня было что ли не так страшно… На ней вытянутая майка, видимо Демона, не её, драные джинсы, не по-магазинному, а просто драные. Босая. На лакшери не тянет даже с сильной натяжкой. Больше на гранж-леди. — На Кортни Лав похожа. — зачем-то вслух произнёс Раф. Единственная, кого он вспомнил из блондинок. Хотя общего было мало, но он всё равно почему-то ляпнул. О чём тут же пожалел. Ласка расплылась в широченной улыбке, обнажая белые зубы. На верхней губе у неё кофейный отпечаток, он бесит. И её голубые глаза бесят. — Правда что ли? — она приняла всерьёз его заявление, — А круто! Я тебе щас расскажу историю, с ума сойдёшь, ей богу… Какие бля истории с такого отвратительного похмелья, она что, головой ударилась? Но глаз от неё не оторвать. Уселась поудобнее, и под столом случайно задела босой ногой колено Рафа. И пока она крутилась, Раф понял, почему она так сильно его напрягает. Она будто ненастоящая. Вылезла из кукольного мира. Она двигается, говорит, пьёт алкоголь и кофе, но её голос, жесты, манера себя вести — словно искусственная. Как будто она натренированная собачка. — Эй, Лен. — Мм? — она подняла на него голову, сжимая пальцами свою чашку. — У тя кофе на лице. — он протянул руку и стёр большим пальцем с её губы высохший кофейный отпечаток. Просто засохшая капелька. Он дотронулся, чтобы понять, живая ли она. Вроде тёплая. — Не трогай, пожалуйста. — она как-то странно отшатнулась. Боится что ли? Почему? Демона не боится, спит же с ним как-то. — Да не бойся. — он убрал руку, — А че значит… вот… то, что ты говорила? Тогда утром. Не по-русски. — Я потом тебе расскажу. — она вроде как смутилась, или Рафу только так показалось, он не понял. Он вообще плохо её понимал. Но когда они вот так наедине, вроде бы с ней ничего так, довольно просто. Да, она не похожа ни на кого из тех, с кем знаком Раф, но она вроде милая. — Лады, принцесса… чего там за история? Ласка засмеялась и встала со своего стула. Раф глянул за окно — пасмурно и гадко. Наверняка вот сегодня точно будет дождь. А здесь, в пропитанной похмельной головной болью кухне вроде бы тепло. И голос Ласки мелодично колышется где-то в барабанных перепонках. — Че делаешь? — Кофе тебе сделаю. Отстойно выглядишь, моя дрога. — она повернулась спиной, и Раф долго пялился на её задницу. Он пялился бы на любую женскую задницу. Нравилось ему. Сиськи тоже ничего, но задницы красивее. Особенно вот такие, не огромные и не маленькие. Кайфовая задница, одним словом. — В воде растворяются всеее миражи… Уже не сгорают моиии эээтажии… И… подо льдом… яааакоря… А тянут лишь только меня… Толькоо меня… Ласка пела как-то между делом, негромко, переступая с ноги на ногу на грязном полу, усыпанном крошками, заляпанном соусом от кфсшной картохи и пивасом, уже высохшем и липнущем к ногам. — Ну и вот… — она развернулась лицом, словно уже рассказала половину того, чего хотела, — Я пару лет назад встречалась с парнем. Ну. Как встречалась, мы за два года только дважды виделись. — Как так? — Он жил в Украине. А я тут. Но такая любовь, знаешь, прям… — она показала руками что-то эфемерное. — Типа настоящая что ли? — Ну да, наверное. Типа… Ну и вот. «Ну и вот — через слово» — подумал Раф. Сам то он, конечно не подумал о своих «бля», «это», «типа». Хотя и о ней он подумал тоже без раздражения, просто почему-то обратил внимание. — Ездил он один раз сюда, ко мне, а один раз я к нему. И всё бы ничего, я даже почти без приключений добралась туда и обратно. Тока в электричке потом до нашего города проехала свою станцию. Сидела себе книжечку читала, зима бля. За окошком темень, элка последняя. Я так глянула мельком и забила. Станцию то не объявили, значит не моя. И поехала себе дальше… Ласка снова повернулась спиной, выключая чайник, а Раф над ней усмехнулся. Ну и глупая. — Ну и вот. — она потянулась в шкаф, немного подвинув Рафа, чтоб пролезть, он своими плечами загораживал ей спрятанный там в углу пакетик, — Я заистерила, конечно. Зима, там за окном полярная пустыня. Щас выйду и куда пойду? Там какие-то деревни-посёлки, чёрт знает. Ну знаешь же, да? Раф знал, правда в ту сторону не ездил никогда. Там делать то нехер. В сторону области да, все ездили. А в обратную… Чего там делать то. А эта дурёха поехала. — Эт че? — он глянул в чашку, куда она сыпанула пару ложек молотого кофе, — Я такой не пью. Он скрипит на зубах. Во рту остаётся. — Другого нет. Да и глупый ты что ли? Вместо дерьма переработанного можно разок и чего-то нормального попить. — Ласка залила чашку кипятком и подвинула к нему. — Ну лан… — выбора то всё равно не было. Выбор был на самом деле, растолкать Янку и свалить домой. Там и кофе, и душ, и секс, и хуё моё… Но Рафаэль никуда не пошёл. Остался сидеть на бежевой табуретке, в чужой кухне, в чужой хрущёвской трёшке, на чужом непривычном первом этаже, глядя в чужие голубые глаза, отпивая из чужой чашки чужой молотый кофе. И чувствовать себя совсем не чужим. Ещё пьяным после ночи, но на своём месте. — И че дальше? — А дальше все умерли. Раф резко повернул голову, уставившись на Янку, которая плечом привалилась к косяку. Ещё окутанный парами алкогольного духа мозг Рафа понимал, что ничего ужасного сейчас не происходит — он одет, Лена одета, они даже не трогают друг друга, и прямо сейчас даже не смотрят друг на друга, но перед Янкой стало стыдно. И вот тогда то Рафаэль и понял, почему не мог тогда на неё взгляда поднять. Стыдно. Ему было стыдно перед ней за то, что он испытывал в душе, но что сам пытался игнорировать. Какое-то глупое, нездоровое влечение к чужой девчонке. Стыд за то, чего он ещё не сделал, но за чувства, ощущения, от которых самому хотелось избавиться. Неправильное, дурное чувство. Чувство чужого парня к чужой девчонке. Но… он себя с ней чужим ведь не чувствует. Так и что теперь то? — Хочешь кофе? — Хочешь кофе… — передразнила его Янка. — Ну и сучка. — вслух вдруг высказалась коротко Ласка. Раф охуевше повернул на неё голову. Знала она или нет, но Янка ведь бешеная. — Ян, ты это… — Завали. — тихо бросила та ему, а у самой глаза кровью наливаться начали. Это плохо. Вообще всё плохо. Всё хуёво. — Давай. — Раф встал и подтолкнул Янку немного назад, в комнату, — Ты чего, а… че за драма… — Кохай ши зе мно! Моя дрога! — крикнула Ласка им вдогонку, а Янка в ответ ей заорала: — Шлюха конченая! Пизда тебе! — орала Янка, пока Раф тащил её на выход. На её истеричный ор, оба в одних трусах, выскочили Антон и Настя. Увидев взбешённую Янку, они даже успокоились, и Настя прикрыла сиськи руками. Ничего такого, это вообще-то нормально, просто случилось позже, чем обычно. Не среди ночи, а среди дня. — Ты че ей сказала? — спросила Настя, натягивая футболку, когда и Раф и Янка уже показались за окном у подъезда. Тот тащил её за собой за руку, перекинув через плечо её куртку и свою толстовку. — Нравится он мне. — Лена шмыгнула носом, провожая их взглядом, — Хочу его. — «Хочу» и «нравится» вроде не совсем одно и то же. — Настя уселась напротив, где только что сидел Раф. — Значит и то и другое. — Лена засмеялась, откинулась на спинку своего стула и, ухватившись за край стола, слегка покачалась туда-сюда. — И ты ей так и сказала? Ну ты ебанашка конечно… Янка ж чумная. — Да не. — та в ответ наморщила нос и отрицательно покачала головой, — А может и скажу потом. Какая разница. Мне что ли есть, что терять? Подумаешь, получу пизды. Будто никогда не получала. Ленка хмыкнула и облизала губы, вспоминая прикосновение тёплых рук, пахнущих вчерашними сигаретами. Если бы Раф увидел её сейчас, то ни за что бы не сказал, что она искусственная. Просто она его стеснялась. И слишком о многом думала, когда видела его перед собой. С самой первой минуты, как только встретилась с ним взглядом в подвале. — Между ними секунду назад было жарко… А теперь между ними лежат снега Килиманджарооо… Зря ты думаешь о смерти, Я хочу найти письмо в пустом конверте И прочесть… Тебеее… Ласка спела, наклонившись над столом и уставившись Насте в глаза. — Ну и дура ты, Мазур! Если Демон узнает, двойной пизды получишь. — Не говори ему. — голос Ленки стал серьёзным, — Не говори, он меня убьёт. — Я то не скажу, а Янка скажет. — Не скажет. — махнула рукой Ленка. — Эт почему? — Потому что тогда Димка Рафу ебучку разобьёт. Сразу после меня. А крутое у него имя… — она положила руки на стол и упёрлась в них подбородком, — Рафаэль. — Накрыло тебя, конечно… — Вижу его и прям дурею… Никогда такого не было. — И вот опять. — Настя рассмеялась, но сразу схватилась за больную голову, — Как вообще после вчерашнего ты жива? — Да я ещё пьяная просто. — пожала плечами Ласка, — Давай по пивасу? Уже день ведь. — А где?.. — Настя кивнула на Ленкин телефон, имея в виду Демона. — Че то решает. Наверное, насчёт того видоса. — Ласка уткнулась лицом в руки, — Теперь меня замуж никто не возьмёт. — заныла она, а потом рассмеялась, — Вот пидор, да? Как вот он так, а? — Он вроде любит тебя. — пожала плечами Настя, доставая из холодильника две банки Бада. Себе и Лене. — Да. Я потом месяц бадягой замазываю его любовь. Они так и просидели весь день, не успев протрезветь, начали заново, и похмелье превратилось в новую пьянку. Такое случается. Через некоторое время вернулся Антон, который мотался на работу. А потом и Демон. С разбитым носом и губой. Но в остальном даже целый и как будто бы в приподнятом настроении. Ни Раф, ни тем более Янка уже туда в тот день не вернутся. И под вечер Ласка скисла. Мрачно листала ленту в телефоне, периодически открывая тг и рассматривая короткий диалог с контактом «Рафаэль». Ну почему она больше ничего не написала… — Че притухла? — Демон уселся рядом, закинув руку ей на плечо. И та, за неимением другого плеча, на которое можно было бы положить голову, привалилась к нему. Когда у них всё было хорошо, то это даже можно было назвать отношениями. Но хорошо было не часто. Да и вообще… они были крайне специфической парой. И встретились они странно, и встречаться начали странно. И кроме того, Ласка сильно от него зависела. Особенно в начале. А сейчас… наверное больше… привычка? Ёбаные привычки, рушащие ежедневно тысячи жизней. — Дим. — она забрала у него стакан и сделала оттуда несколько глотков, — Давай съездим к маме. — Не могу щас. Поезжай сама. Ласка даже глаза округлила. Она не ожидала, что он отпустит её одну обратно в Москву. Даже не надолго. С тех пор, как они вместе, он её ни на шаг не отпускает. На самом деле, они вместе куда дольше, чем знает вся туса. Просто они долго не показывались никому на глаза. — Правда что ли? — она крутила в руке телефон, когда он звякнул. «Принцесса. Ты это… сорян. Она ш такая сама по себе. Типа вспыльчивая» Ленка быстро, даже не дочитав, смахнула оповещение влево и сразу взглянула на Демона. Тот вроде бы не заметил. Хотя кто его знает… Мог и сделать вид, чтоб потом закатить месть падших. Он же ёбнутый. Не всегда, но в основном. И, наверное, нет в тусовке ни одного человека, кто не знал бы истории с петухом.