Часть 3

Рано утром следующего дня Рафаэль отправился проверить логово и свою семью. Донателло крепко спал, склонившись над столом, перед ним разложились записи и уравнения Стокмана. Рафаэль накинул ему на плечи плед. Было слишком поздно укладывать его в постель. Сорвиголова только надеялся, что у него все не будет слишком болеть, когда он проснется. В комнате Майка новый ночник в форме спрыгнувшего со стены Человека-паука освещал пространство вокруг кровати золотым сиянием. Раф снова натянул одеяло с того места, куда Майк скинул его ночью. После первых нескольких ночей дома, когда Майки снова начал спать в своей комнате, он обнаружил, что больше не может спать в полной темноте. Даже всего пара дней, проведенных в темных залах игры, заставили его заново переживать во сне крики и звуки хруста костей. Поскольку Раф нашел для него ночник, он спал без кошмаров, не свернувшись калачиком в углу кровати, зажмурив глаза и зовя одного из своих старших братьев. Раф оставил его спокойно отдыхать, пробираясь через простые ловушки, которые он оставил возле двери. Леонардо не было в его комнате. Рафаэль все равно вошел и нашел на матрасе баночку валиума. Таблетки были такими большими, что он мог сказать, когда одна из них исчезала, но он открыл ее и все равно пересчитал, чтобы быть уверенным. 28...29...30...31... Ага, одной нет. Он надел крышку и сунул бутылку под подушку с новым артбуком, на обложке которого был изображен самурай. Это напомнило ему о необходимости проверить мечи брата, но он заметил только пустые подставки в углу. Надеясь, что Лео не ушел ночью, Рафаэль вышел из комнаты и направился вниз, в сторону тренировочного зала. Он услышал свист металла в воздухе, прежде чем увидел Леонардо в центре затемненной комнаты и единственную свечу в углу, его единственный свет. Он двигался по замкнутому пространству, почти ударяясь о стены, но никогда не касаясь их. Осторожно, чтобы не издать ни звука, Рафаэль скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку, наблюдая за поворотами, финтами, контрфинтами и дикими ударами, от которых головы разлетелись бы по полу. Он потрясенно покачал головой. Его старший брат был хорошим художником, но пятнадцать лет тренировок сделали его смертоносным мечником. А затем Леонардо начал замедляться, выйдя из приземления одним взмахом с земли вверх, рассекая всех, кто был у него в голове, и, когда он снова опустил меч в защитное положение, он остановился. Голова Рафа резко повернулась. Лео ничего не сказал, поэтому точно не услышал, как он вошел, и его дыхание пришло в норму, а это означало, что он не сосредотачивался перед новой атакой. Только не снова, — подумал Раф. Прошло пол года с тех пор как они прекратились. Шли минуты, Рафаэль посмотрел вниз и поморщился. Возможно, Лео просто не сказал им – но нет, он время от времени наблюдал за ним, такого не происходило уже несколько месяцев. В голове Леонардо борьба продолжалась, но ощущения вдруг стали реальнее, плотнее. Он услышал визг крикуна справа от себя, когда развернулся, разрезал его пополам, уклоняясь от удара едока, вонзил меч ему в голову, затем бросился вперед и перекатился под волну крикунов, хлынувших с потолка, не обращая внимания на свежую и запекшуюся кровь, через которые ему пришлось пройти, прежде чем он снова смог встать. Ему удалось отойти от основной атаки, но, стоя, он услышал тяжелые шаги демона, идущего по коридору, достаточно маленького, чтобы тот смог быстро бежать, но и достаточно большого, чтобы отпугнуть всех остальных. Он поднял меч и опустил голову, ожидая, пока он приблизится. На такой скорости он не мог убежать, но был шанс разрезать ему голову пополам, при условии, что черепаха не возражал против зубов, упирающихся ему в лицо. Но сейчас не было никакой поддержки: ни непрерывных пуль, пронзающих шкуру, ни ножа, прорезающего его спину. Он смотрел в коридор, его единственным светом были слабые голубые вены, пульсирующие по полу, и затаил дыхание, ожидая, пока монстр доберется до него и подходящего момента, чтобы убить. — Лео! Он уронил меч. Демон прыгнул и прошел сквозь него, когда зал снова растворился в додзе, а Рафаэль был рядом с ним, слишком крепко сжимая его руку, готовый заблокировать все, что Лео мог бы послать в него. И очень обеспокоенное выражение лица. Лео выдохнул и покачал головой. — Все в порядке, — сказал он тихо. — Я... в порядке? В норме? Очевидно нет... Вернулся. — Куда ты ушел? — спросил Раф, но он уже знал ответ. — В игру. Хотя это было странно, — Лео опустился на колени и поднял меч. — На этот раз я был один. — Нас там не было? — Нет… даже Феликса или Чанты, — Лео вложил меч в ножны и взглянул на брата. — Такого еще никогда не случалось. — А что насчет этого? Это уже происходило недавно или в первый раз? — Это что? — Это, — сказал Раф, указывая на брата. — Ускользание, остановки посреди тренировки, вот это. — Я… — Лео взглянул на кухню, затем снова на Рафаэля. Этот разговор, вероятно, займет какое-то некоторое время, и его ноги уже болели от нагрузки, которую не могли дать стандартные ката. — Может пойдем на кухню? Я умираю с голоду… Кивнув, Рафаэль засмеялся, пока они шли через логово. — Теперь я буду знать, когда такое происходит. Обычно мне приходится кормить тебя насильно. — Все не так уж и плохо, — сказал Лео. — Это происходит не слишком часто. Примерно раз в месяц, когда я тренируюсь один. — И почему ты ничего не сказал? — Они приходили все реже, — прислонившись к кухонной стойке, Лео смотрел, как его брат выуживает что-то из холодильника, автоматически беря то, что ему давали. Снова остатки яичного супа. Теперь у него была очень ограниченная диета, и он все еще приспосабливался к нормальной еде. — Меня немного беспокоит, что ты голоден только после возвращения, — сказал Раф, выбрав остатки превосходной пиццы. — Особенно зная, что там происходило. — Когда я едва мог есть сразу после? — сказал Лео. — Сейчас я уже не так хорошо это помню. — В течение трех месяцев. Решив, что они не будут сидеть за столом, Лео запрыгнул на стойку и прислонился к стене. — Ну, я забываю некоторые вещи. Как там пахло, каково было перемещаться по телам. Я даже не помню, как звучали коридоры, пока мы не дрались. — Что ты помнишь? — Мелочи, — сказал Лео, его голос стал отстраненным. — Свет на полу. Как кровь была немного темнее теней. Звук когтей демона. Вопли крикуна. В основном то, каково было разрезать что-то на части и не чувствовать за это никакой вины. Покончив с завтраком, Раф посмотрел в пол. Шесть месяцев, а они так и не смогли вернуть Лео к его предигровым представлениям о необходимости убийств. Сплинтер поделился с ним своими опасениями по поводу того, что Леонардо вкусил радость резни, и хотя Раф не был уверен, что это значит, ему не понравилось, как это звучит. — Тебе нравится убивать? Леонардо моргнул и уставился на него. — Что? — Тебе нравится убивать? — Раф отвел взгляд и затаил дыхание. Насколько ему было известно, это был первый раз, когда кто-то спросил его брата об этом в упор, не крутясь вокруг темы как уж на сковородке. Залы полны истерзанных демонов и существ, когти дергаются, конечности спазмируются, кровь заливает все и все еще льется на него. Пять Когтей разодраны или изрезанны на кусочки на улице перед магазином Эйприл, кровь, текущая в сточные канавы вместе с дождем, запах мочи и желчи, который он тогда не заметил, но вспомнил сейчас. Горстка девушек перед винным магазином, держащих в руках оружие, как профессионалы, готовые войти, пока он не отрезал им пальцы, не разрезал им руки и не оставил их плакать на тротуаре, в то время как владелец магазина позвонил в службу 911. Четыре элитных ниндзя в одной аккуратной бескровной драке и еще один обезглавленный в переулке. — Не совсем, — он услышал, как Рафаэль быстро втянул носом воздух, и поднял руку, чтобы успокоить его. — Я не чувствую себя кровожадным. Я никогда не убивал без необходимости. Но я чувствую… эм… — он зарычал и отвернулся. — Я не могу придумать правильное слово. Возбуждение? Ажиотаж? Удовлетворение? — Что они мертвы? — Что я победил их. Что они пытались меня убить, а я выжил, — он доел остатки супа и убрал одноразовую миску в сторону. — Когда бой становится не столько о том, за что мы сражаемся, сколько о победе, о следующем ударе. Это как охота. Я ясно выразился? — Да… — Раф медленно кивнул. — Меньше о том, зачем ты сражаешься, и больше о том, как ты дерешься. Убивать качественно. Лео какое-то время не отвечал, следя за узорами на каменном полу. Серые завитки и четкие линии струились по кирпичам, напоминая ему о дзен-саде Сплинтера. — Мне не понравилось убивать эту элиту. Рафаэль взял коробку из-под супа и выбросил ее. — Я немного волновался. А как насчет того, которого ты преследовал? — Отрубил ему голову, — Лео посмотрел на брата. — Если бы он добрался до Шреддера и рассказал ему, как я изменился, стал быстрее, но слабее, полуслеп… Я не могу рисковать, что он узнает об этом. — Я знаю… — Рафаэль вдруг рассмеялся. — Я понял. Сообщение. Ты передал Шреддеру собственное сообщение. — Напоминание. Если он думает, что избежал смерти, я могу вернуть ее к нему, — он обхватил себя руками. — Я надеюсь. Они услышали, как просыпаются их братья и друзья наверху и в гостиной. Лео воспринял это как сигнал ретироваться к мосту, наблюдая, как вода появляется и исчезает, в то время как Рафаэль вернулся наверх, чтобы вытащить Микеланджело из кровати. Сплинтер вышел из своей комнаты первым, перейдя через мост по пути на кухню. — Доброе утро, — сказал он тихо. — Кошмаров не было? — Немного, мастер, — признал Лео. — Ничего особенно плохого. Сплинтер кивнул и продолжил идти. Леонардо снова стал смотреть на воду. Он никому не говорил, что его худшие кошмары были не об игре, а о днях перед игрой, когда он был рабом нужд своей семьи, и что когда он резко выпрямлялся в постели, это происходило не потому, что демон поймал его в свои челюсти, а потому, что он почувствовал сокрушительную тяжесть на своих плечах, почувствовал необходимость бежать и оставить ее позади. Только благодаря тому, что, когда он наконец просыпался, груз растворялся в небытие, ему удавалось остаться в логове. — Доброе утро, — поприветствовал Кейси всех, кто находился в пределах досягаемости. Он стырил оставшуюся пиццу, оставив пустые коробки и загадочные остатки какой-то другой еды на столе. Это не имело большого значения, в такое раннее утро Донателло питался исключительно кофе, а Майк мог есть что угодно. Лео подумывал о том, чтобы предложить сбегать за едой, но только если он сможет утащить с собой одного из своих братьев. После кошмара и повторного посещения игры ему нужно было убедиться, что он вернется домой. Он был почти уверен, что не убежит, но лучше проявить осторожность. Он остался на мостике, пока все собрались вокруг телевизоров: Кейси и Эйприл на диване, Сплинтер в кресле, Дон и Майк на полу, а Рафаэль склонился над диваном. Несколько секунд они мучились, пока Майк переключал каналы так быстро, как только мог, давя на кнопку, а затем Рафаэль выхватил пульт из его рук и переключил на новости. Леонардо поморщился и ждал. "...и это мировые новости. К местным новостям. Полиция расследует групповое убийство в восточном Манхэттене. Анонимная информация привела следователей к ужасной сцене: четыре тела со сломанными шеями лежали рядом. Полиция пока не делает никаких выводов относительно участия какой-либо преступной банды, но не исключает ритуального убийства из-за методического показа тел. Предполагаемая пятая жертва, одетая в аналогичную восточную одежду, была найдена в нескольких кварталах далее обезглавленной. Если у вас есть какая-либо информация, пожалуйста, свяжитесь с властями. В нашем следующем репортаже о проекте исследования реки, полиция все еще расследует сообщения очевидцев о сильной вспышке света, произошедшей несколько недель назад..." В логове было тихо. Лео пожалел, что не вернулся в свою комнату хотя бы минутой ранее. Он услышал, как Сплинтер встал, приблизился, и глубоко вздохнул. — Пять элитных ниндзя? — Да, мастер. Рафаэль помог мне остановить их. — Но… — Сплинтер оглядел его. — Ты не ранен. — Они не смогли меня коснуться, — прошептал Лео. — Я легко сломал шею первому. Затем один убежал, и мне пришлось убить его, прежде чем он успел рассказать что-то Шреддеру. Когда я вернулся, Рафаэль связал остальных троих, и мы получили от них все, что могли. — А потом? — А потом я отправил Рафаэля домой. Сплинтер обдумал это, затем кивнул. — Пять элит — немалое достижение, даже с помощью твоего брата. Я просто благодарен, что никто из вас не пострадал. Лео посмотрел на него в замешательстве. — Вы...? — Тебе пришлось помешать им передать сообщение Саки. Сомневаюсь, что ты получил удовольствие от их смерти, — Сплинтер положил руку на руку сына. — Я так понимаю, этот анонимный звонок был от тебя? — Да, Мастер, — Лео сделал паузу, затем поспешно добавил: — Я не хотел убивать их всех, но… — Я знаю, — сказал Сплинтер. — Я не считаю это резней, Леонардо. Как это ни неприятно, это нужно было сделать, чтобы защитить твоих братьев. Но... тот в переулке...? — Он уже умирал, — сказал Лео. — Я... я использовал его, чтобы отправить свое собственное сообщение. Сплинтер вздохнул и снова посмотрел на воду. Лео не был уверен, что именно, но он знал, что сделал что-то не так. — Мастер? — Я молюсь, чтобы эта война скорее закончилась, — сказал Сплинтер. — Особенно для тебя. Последний раз похлопав сына по руке, Сплинтер отошел и вернулся в свою комнату. Секундой позже Рафаэль последовал за ним. Каждый раз, когда это происходило, Лео чувствовал себя так, словно его ударили, он чувствовал необходимость зайти к Сплинтеру, но был вынужден признать, что теперь это долг его брата. Смирившись, со вздохом он повернулся и пошел обратно наверх, заставляя себя не бежать, сбегая в полумрак своей комнаты. Он растянулся на кровати, разглядывая звезды на потолке, смотря на космос между ними, холодную тьму, которая возвращала его в игру, где правила были просты. Убить. Или быть убитым. Снова и снова. Он никогда так сильно по этому не скучал.