Часть 4

Сплинтер опустился на колени на коврике, медленно зажигая вокруг себя свечи. Ему не нужно было поднимать глаза, когда дверь открылась, чтобы узнать, кто вошел. Шаги были нетерпеливыми, поспешными. Леонардо всегда входил тихо, стараясь производить как можно меньше шума. Теперь Сплинтер знал, что это было частично из уважения, частично из страха. Он взглянул на Рафаэля и почувствовал уже знакомую боль от того, что увидел красную бандану вместо синей. Он любил Рафаэля, но его присутствие было постоянным напоминанием о том, как он подвел Леонардо. — Я волнуюсь, — сказал он. — Выставить мертвецов напоказ... — Это не так, — сказал Раф, осторожно усаживаясь вокруг свечей. — Есть разница между их показом и выкладыванием. Я имею в виду, когда мы видим в новостях много тел, разве они их не выкладывают в ряд? Сплинтер задумался об этом, продолжая зажигать свечи. Темнота в комнате сменилась мягким светом. — Это... правда. Я не подумал... — он вздохнул и раз перевернул спичку, погасив пламя. — Это совершенно несправедливо по отношению к Леонардо. Я сравниваю все, что он делает, с его предыдущим поведением, но он тогда меня боялся. — Мастер Сплинтер… — Нет, Рафаэль, — покачал он головой. — Мы должны признать тот факт, что он чувствовал, что никогда не сможет противоречить мне. Его рисунки являются достаточным доказательством этого. Он никогда не скажет мне точно, что он чувствует, и мои предположения в лучшем случае неточны. — Но он расскажет мне, — сказал Раф. — Ему не нравится убивать, он сам мне это сказал и он еще ни разу не солгал мне. Сплинтер немного грустно улыбнулся. — Он может время от времени искажать правду, но он никогда не будет лгать. По крайней мере, это остается неизменным, — он уставился на свечи, красноватое сияние уже не было таким успокаивающим, как раньше. — Однако меня беспокоит то, что он оставил такое сообщение. Я понимаю разочарование, которое он должно быть испытывает… — Страх, — сказал Рафаэль. — Мастер, он хорошо это скрывает, но он напуган. Мы все боимся, что Саки вернулся, но Лео… это он убил его. Ему придется сделать это снова, но что, если он не сможет? — Он не один. Ты должен напомнить ему об этом. Я знаю, что от привычек, сформировавшихся за столь долгое время, будет трудно избавиться, но он должен осознать, что у него есть все мы. Ему больше не нужно нести бремя защиты своей семьи в одиночку. — Я думаю, он движется в этом направлении, — признал Раф. — Просто он выражает это иначе, чем раньше. Вместо того, чтобы будить нас утром, он убивает любого, кто может представлять угрозу. Он обеспечивает нашу безопасность и оставляет меня заботиться обо всех троих. — Всех троих? Рафаэль вздрогнул. Он не собирался пропустить это мимо ушей. — Лео… мне все еще нужно сдерживать его. В каком-то смысле. Ему становится лучше, если не считать элиту… Сплинтер поднял руку, останавливая его. — Если ты думаешь, что он получает удовольствие, причиняя смерть… — Не получает. Я спрашивал его, — он проигнорировал испуганный взгляд Сплинтера, — И ему не нравится убивать. Он... гордится не убийством, а тем, что убивает хорошо. Типа... не гордится тем, что убивает, что он делает, а как он это делает. Он внимательно наблюдал за лицом своего мастера, желая иметь такой же опыт чтения тонких эмоций, как и его брат. Лео мог бы точно сказать, о чем думал Сплинтер. Он не хотел, чтобы его старший брат попал в просак из-за того, что он оступился, и черт возьми, когда он вообще начал чувствовать ответственность за Лео? — Мастер? — Гордость за то, как он сражается, — прошептал Сплинтер. — Я понимаю. Все в порядке, Рафаэль, ты не доставил ему неприятностей. Я думаю, что это может быть даже перемена к лучшему. Я надеюсь, что это знак того, что он снова открывает свою честь. — Он никогда не терял ее! — сказал Раф, затем посмотрел вниз, когда понял, что закричал. — Э-э… извините, я не… Перейдя через барьер из свечей, Сплинтер положил руку на руку Рафаэля и покачал головой. — Твоя вера в брата делает тебе честь. Я доверяю твоей интуиции в этом, так же как верю, что ты будешь присматривать за ним. Ты ему все еще нужен. Ему нужны все мы, — подумал Рафаэль. Он лишь кивнул, чувствуя, что этот разговор близок к концу. — Отец? — Да? — Что нам делать, когда мы снова столкнемся со Шреддером? Как… как нам убедиться, что он не вернется? Сплинтер замолчал и закрыл глаза. — Я не знаю. Я думал об этом, пытаясь найти решение, но у нас слишком мало информации, чтобы делать какие-либо предположения. Боюсь, нам, возможно, придется принять это решение только когда мы его встретим. Никто из них не сказал того, о чем оба думали. В конечном итоге Леонардо примет это решение и, они надеялись, сможет с ним жить. Лежа наверху на своей кровати, но уже проснувшись, Леонардо наконец услышал, как выключились телевизоры и все покинули гостиную. Он встал и подошел к своей двери, прислушиваясь, нет ли отстающих. Убедившись, что он один, он прошёл половину лестницы, а затем спрыгнул на пол, приземлившись одной рукой на пол, а другую закинув за спину для равновесия. Только переходя мост, он понял, что уже несколько месяцев не спускался по всей лестнице, слишком привыкший выбирать самый быстрый маршрут для всего. У него даже появилась привычка прыгать по лестнице в свою комнату. Он думал, что именно мелочи сведут его с ума, а не убийства или страх, что он все еще может сбежать из дома. Старые привычки умерли во время игры. Он не шутил, не тренировался со своими братьями и не смотрел новости уже несколько месяцев. Он не поднимался по лестнице и не ел ничего, кроме самого простого... Он вздрогнул. Нет, такие мелочи, как невозможность есть, если он не отвлечен, то, как искорка света заставляла его прикрывать глаза, не важно, закрыты они или нет. То, как скручивался его желудок, когда он слышал металлический скрежет, прилив адреналина, когда он готовился к атаке едока или выпаду крикуна. Ему удалось скрыть это от своих братьев, хотя он подозревал, что Рафаэль знал, насколько он далек от нормального состояния. И теперь, когда Шреддер вернулся из мертвых... Тренироваться. Ему нужно было тренироваться. Он должен быть так же быстр, как когда он только вышел из игры. Это был его единственный шанс против Шреддера. К счастью, тренировочная комната была пуста. Сделав глубокий вдох, он встал в центре комнаты, успокаивая свой разум. На данный момент Шреддера не существовало, у него не было проблем. Все, что существовало, — это темные туннели игры… нет. Он колебался. Воспоминания об игре заставляли его погрузиться в себя, тренируя его разум, но не тело. Нет, это должно было измениться. Переживание этих трех месяцев не помогло ему за последние шесть. Но его перекосило при мысли о ката, предсказуемых и медленных. И все же... повторение не повредит. Он начал самое простое ката, которое знал, вернувшись к основам: простой удар ногой, четко выраженный пинок, хорошо выполненный блок. Затем последовали следующие ката и следующие, более сложные движения: удары ногами с разворота, с разворота в воздухе, подсечки, удары кулаками и перекаты, переходящие в финты и контрфинты, перевороты, уклонения, переходящие в атаки. Казалось, он проследил всю свою тренировочную жизнь за несколько часов. И впервые за все время, что он мог вспомнить, движения давались легко. Рутина больше не казалась скучной по сравнению с воспоминаниями об игре. Отработанные шаги стали менее жесткими и больше напоминали воду, текущую по каналу, холодную и прозрачную. Как давно он не чувствовал себя таким расслабленным? Это уже не были медленные движения тай-чи, он перешел к самым продвинутым формам, тем, которые даже его братья не освоили и даже еще не начали изучать. Он должен был изо всех сил стараться успевать за каждым движением. Вместо этого он легко следовал за ними, не заботясь о том, что этими движениями ему не удастся сломать кости или отрубить головы. Он сделал паузу. Возможно, это было оно. В течение шести месяцев он постоянно беспокоился о восстановлении своей силы. Теперь ему было все равно. Никто не мог угнаться за ним. Никто. Его голова поднялась. Без сомнения, даже Шреддер. У него не было много силы и еще меньше надежды вернуть ее, но он променял ее на что-то получше, ибо какой смысл в мече Шреддера, если он не сможет им ударить? Он знал, что это не идеальный компромисс, но теперь у него появился небольшой проблеск надежды. Он мог убить Шреддера, он делал это раньше. На этот раз ему просто нужно было найти способ сделать это перманентным. И на этот раз страх врага должен сработать на него. Он был уверен, что Шреддер помнит, как меч перерезал ему горло. Его послание не оставит в этом никаких сомнений. Возможно, ему следовало сделать послание более кровавым, произвести более острое впечатление... Эйприл стояла оперевшись о дверной косяк, скрестив руки на груди, и наблюдала, как он тренируется. Она была уверена, что вела себя тихо, но когда он закончил хитрый маневр, ему потребовалось время, чтобы отдышаться. Стоя к ней спиной, он наклонил голову. — Ты на тренировку или просто смотришь? Она улыбнулась и сделала шаг внутрь. — Откуда ты всегда знаешь, когда я рядом? Он потянулся, хрустнув костяшками пальцев обеих рук. Это было хорошее время для передышки. — Это довольно легко. Ты дышишь. — Ты меня слышал? — спросила она. — Я думала, что веду себя тихо. — Так и было, — сказал он. — Я тебя вообще не слышал. — Но ты знал, что я здесь, — сказала она. — Сплинтер рассказал тебе о маай, да? — Э-э... — она покосилась в сторону, чтобы убедиться, что Сплинтера нет рядом и он не услышит. — Он сказал что-то вроде о создании ауры из моей… ки? Лео кивнул. — Но, честно говоря, это было настолько похоже на Dragonball Z и их светящиеся шары, что я не могла воспринимать это всерьез. Он не смог сдержать смех. — Клянусь, это не то же самое. Это... смотри, когда ты одна в комнате, разве ты не можешь понять, когда кто-то входит? Типа инстинкт? — Ну могу, но в половине случаев я ошибаюсь, — она засунула руки в карманы и подошла ближе. — Это просто мое воображение. — Ты думаешь, у нас никогда не бывает ложных тревог? — он вложил меч в ножны и прислонился к стене. — Иногда я ловлю Майка на том, что он разговаривает с кем-то, кто, по его мнению, вошел в комнату. Вода, текущая по трубам, может ощущаться как кто-то. Это… странно. Она наблюдала за ним, когда его взгляд обратился внутрь себя, и он затих. — В чем дело? — Просто вспоминаю. У Саки было чрезвычайно мощное ки. Бой с ним... был одной из самых трудных вещей, которые я когда-либо делал, — прежде чем она успела ответить, он покачал головой и поднял глаза. — Ты хотела потренироваться? Зная, что он меняет тему, но позволяя ему это сделать, она кивнула. — Да, но мне не очень хочется. Сплинтер говорит, что мне нужно тренироваться хотя бы раз в день, но повторять одно и то же ката, опять и опять, становится скучно. Он посмеялся. — Понимаю. Хочешь потренироваться в спарринге? — Конечно, только… — она наклонила голову. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Кивок. — Не волнуйся, я буду с тобой помягче. Только… давай возьмем тренировочные мечи. В последнее время я ни с кем не спарринговал, кроме Рафа. Она достала деревянный боккен со стойки для оружия и бросила ему, завидуя тому, как легко он поймал его рукоять. — Что ты имеешь в виду? — Он имеет в виду, — сказал Раф, входя внутрь, — что всякий раз, когда он начинает от скуки практиковать ката во время боя с Майком, Сплинтер ставит нас в пару. У него не получается делать этого со мной. Не возражаешь против публики? — Э, ладно, — сказала Эйприл. — Наверное. — Майки становится предсказуемым, — защищался Лео. Он задавался вопросом, пришел ли Рафаэль, чтобы присмотреть за ним, убедиться, что он не причинит вреда Эйприл, но отмахнулся от этой мысли. Если бы он волновался, ему бы не разрешили предложить матч. Черт возьми, Эйприл бы вообще не согласилась, если бы она боялась. — Готова? — спросил он. Она кивнула. Они оба подняли мечи, и Лео подождал, пока Эйприл стукнет своим мечом по его, призывая начать. Его дыхание замедлилось. Забыв о брате, он сосредоточился исключительно на ее глазах и деревянной преграде между ними. Казалось, она двигалась в замедленной съемке, кончик ее меча качнулся в воздухе и коснулся его оружия. Вибрация прошла по его мечу к рукам, вызвав его реакцию. С воплем она бросилась на него, направив боккен прямо ему в голову. Очевидно, Рафаэль дал ей несколько советов. Он замер на мгновение, наблюдая, как она приближается. Она двигалась медленно? Ее волосы плавали, а не летали, как будто она двигалась под водой. Он услышал, как Рафаэль крикнул ему, чтобы он увернулся, но проигнорировал его и в последний момент проскользнул под кончик. Дуновение воздуха отбросило его бандану назад, и он присел, отведя ее меч в сторону и нацелясь в ее бок. К его удивлению, ей удалось заблокировать удар и броситься вперед, пытаясь спугнуть его. Он почти улыбнулся. Это могло бы сработать с обычным ниндзя, который ожидал, что его враг побежит, но через три месяца он испугался только тогда, когда кто-то другой попытался сбежать. Вместо этого он схватил ее за запястье и держал, пока падал назад, перебрасывая ее через плечо и заставляя ее растянуться на коврике. Когда она подняла голову, то обнаружила кончик его меча в нескольких дюймах от своего лица. — Как...? — пробормотала она, а затем взглянула на Рафаэля. — Ты сказал, что это сработает! Смеясь, Раф поднял руки в свою защиту. — Эй, я ничего не гарантировал. Однако, хорошая попытка. — Это сработало бы, — сказал Лео, отводя меч и протягивая руку, помогая ей встать. — Но я к такому привык. Попробуй это на Донателло, обещаю, ты его победишь. — Ему только этого не говори, — сказал Раф. Лео ухмыльнулся и взглянул на Эйприл. — Хочешь попробовать еще раз? — Да, черт побери, — сказала она. Они оба вернулись на исходные позиции, постучали мечами и начали. Он снова увидел, как она движется в замедленном темпе, и решил, что дело не только в его собственной скорости. Он легко обошел ее и сильно хлопнул по плечу. — Давай, ты можешь быстрее. Она вздрогнула и заблокировала его следующий удар. — Сплинтер говорит, что я должна следить за твоими движениями и реагировать на них. — Будешь долго смотреть, потеряешь голову, — сказал Лео. — Найди свой ритм, подстройся под мой. Чтобы убедиться, что она найдет его ритм, он дрался с ней ровными ударами, ударяя в ритм биения своего сердца. Это происходило немного быстрее, чем она ожидала, но она не отставала, не давая ему прикоснуться к ней. — Я не могу ударить в ответ, — жаловалась она. — Не волнуйся, если кто-то прессует тебя назад, — сказал он, — это вредит только твоей гордости. — Если только этот кто-то не пытается столкнуть тебя с обрыва, — крикнул Раф. — Тогда волнуйся. — Как часто такое происходит? — отрезал Лео. — В нашем деле, постоянно. — Все, что имеет значение, — сказал Лео, возвращаясь к Эйприл, — это то, что ты блокируешь или уклоняешься от всех моих ударов, а когда я сделаю ошибку или когда ты увидишь возможность, ты используешь ее. — Но что, если ты никогда не ошибешься? Раф застонал. — О Боже, не корми его эго. — Иногда и я могу совершить ошибку, — сказал Лео с усмешкой. — Обычный уличный бандит сделает их больше. Хочешь вместо этого попробовать нападать? — Да, прежде чем я обо что-нибудь споткнусь, — когда он кивнул, она поверила, что он не нападет, и вместо этого повернулась к нему. Он попятился, позволяя ей попрактиковаться в нападении на него. — Заставь себя, — сказал он. — Будь быстрее. — Я боюсь причинить тебе боль, — сказала она. Он удивленно моргнул, и ему пришлось броситься в сторону, чтобы заблокировать ее следующий удар. — Ты не причинишь мне вреда, обещаю. Особенно, когда рядом Раф. Он никогда не позволит мне забыть об этом. — Так и есть. — Быстрее, Эйприл. Попробуй прислушаться к своему сердцу. Раф повысил голос. — И помни о своем дыхании. Повинуясь, она набрала скорость, сначала беспорядочно раскачиваясь, пока не стала больше привыкать к биению в груди, синхронизируя себя со своим дыханием. Когда он блокировал каждый удар либо своим мечом, либо уклоняясь в сторону, она обнаружила закономерность в его реакции на ее движения. Это напомнило ей фильмы Кейси о кунг-фу, где бойцы наносили бесчисленное количество ударов руками и ногами, но никогда не касались друг друга. — Вот, все правильно, — он увернулся от еще одного удара и сделал шаг назад, держа меч обеими руками перед собой. — Помни, ты не пытаешься попасть по мечу. Эйприл кивнула, вспоминая уроки Сплинтера. — Я пытаюсь увести его от твоего центра равновесия. Это балансирующий акт, — она попыталась отвести его меч в сторону, но быстро поняла, что этого никогда не произойдет, по крайней мере, при ее уровне мастерства. — Есть ли способ использовать эту штуку мааи в бою? — Да, только это не то, на что я хотел бы слишком полагаться. — Ой, да покажи ей, как ты это делаешь, — сказал Раф. — Ты должна увидеть, как он сражается вслепую, Эйприл. Это жутко. — Просто потому, что ты не можешь достаточно сконцентрироваться, чтобы сделать это самому, — сказал Лео. Немного раздосадованная тем, что он может разговаривать со своим братом, сражаясь с ней, Эйприл сделала шаг назад и положила меч. — Но ты действительно можешь это делать? Я видела, как вы четверо делали это на ферме, но… Лео пристально посмотрел на Рафа, затем вздохнул, как мученик, и потянулся вверх, отворачивая бандану в сторону. В качестве меры предосторожности он отбросил свой боккен в сторону. Он не сражался вслепую с тех пор, как привык к игре. Он не рискнул бы причинить вред своему другу. — Когда ты будешь готова. — Что... с мечом? — Эйприл ахнула. — Я знаю, что это всего лишь дерево, но… — Все в порядке, ты не коснешься меня, — сказал Лео. — Продолжай. Когда мир погрузился в настоящую тьму, а не просто в сумерки, в которых он жил, его слух расширился. Малейший ветерок становился предупреждением о движении. Они приближались один за другим, сначала нерешительно, но потом быстрее, когда она действительно не могла его ударить. Меч пронесся в воздухе, но, не имея возможности его увидеть, он полагался на ветер и рябь, которую ее присутствие посылало через его мааи. Чувство опасности не исчезло, хотя меч был сделан из дерева, край все еще был опасен. Оно скользнуло чуть выше его кожи, пока он уклонялся влево, вправо, наклоняясь назад и перескакивая, когда она низко замахнулась, пытаясь сбить его с ног. Бесконечные сумерки в его маске были ничем по сравнению с настоящей слепотой. Он давно так не дрался и с каждым новым ударом чувствовал недостаток практики. Лезвие должно было находиться в неприятной близости от его кожи, и он использовал направление ведения ее атак так же, как ветерок от меча. Позволив ей провести себя через тренировочную комнату, он решил положить этому конец и стал ждать еще одной стремительной дуги. Он пригнулся, позволяя мечу пройти вперед, затем бросился ближе и схватил ее за руку, отправив ее назад на коврик. Она крякнула, падая, и он услышал стук боккена по полу. Не в силах сдержать улыбку, он повернул маску назад, чтобы увидеть, и обнаружил ее у своих ног, стоящую на локтях и смотрящую на него. — Ты мог бы меня предупредить, — сказала она. — Это было бы не так забавно, — он наклонился и протянул руку, чтобы помочь ей подняться. С ухмылкой она схватила его за руку, намереваясь притащить к себе на коврик. Рафаэль увидел выражение ее глаз и понял, что она собирается сделать, но успел только ахнуть. Леонардо снова обрел силу, но недостаточно... Эйприл моргнула. В какой-то момент его рука оказалась перед ней. В момент она исчезла. Она подняла глаза и обнаружила, что он стоит прямо, рука находится вне досягаемости. — Как--? — Ты быстрая, кузнечик, — сказал он. — Но недостаточно быстрая. Он быстро поклонился ей и оставил свой боккен на полу рядом с ней. — Проигравший все убирает, да? Пока она ворчала и забирала боккен, он потянулся и вышел из комнаты, направляясь к мосту, который быстро стал его любимым местом. Логово казалось пустым, но он заметил слабое свечение из-под двери в лабораторию Донателло, и если Кейси не было дома, это, вероятно, означало, что Майка тоже не было. Он надеялся, что они всего лишь вышли за припасами, хотя ему не нравилась идея, что эти двое остались одни. Как долго он тренировался? Возможно, ему стоит пойти за ними. Шреддер должен был быть в ярости, и он ненавидел мысль о том, что его братья могут пострадать из-за его склонности к насилию... — Ты снова задумался, — сказал Раф, опираясь на перила рядом с ним. — Я художник, — сказал Лео. — Это указано в должностной инструкции. — Ну, я сорвиголова, мне все равно. Что не так? — Где Майк и Кейси? — Ох… — Раф кивнул. — Знал, что тебя это встревожит. Они только продукты покупают, скоро вернутся. — Раф... — Расслабься, они только что зашли в тот маленький магазинчик возле склада. С ними все будет в порядке. — Раф, это Майк и Кейси, — он уставился на своего брата. — Если один из них заметит что-нибудь блестящее… — Лео... — Там слишком опасно вдвоем. Ты должен это знать. Если что-то случится… — Боже, — сказал Раф, закатив глаза, чтобы подчеркнуть свою мысль, — дай мне разобраться с этим, а? Ты же должен отстраниться от постоянного беспокойства. — Похоже, меня одного это волнует, — отрезал Лео. Раф замер. О нет, только не это, — подумал он. — Что ты сказал? Лео повернулся к своему брату. — Я говорю, что ты не учитываешь всего, что может случиться. Ты должен был хотя бы пойти с ними. — По крайней мере, я доверяю им самостоятельно справиться с делом, — сказал Раф. — Я не собираюсь притворяться, что мне приходится держать всех за ручку, чтобы… — Так ты просто позволил им выйти? — сказал Лео. — Когда ты знаешь, что элита Шреддера, должно быть, ищет… — Да, и кто оставил вокруг столько тел только для того, чтобы разозлить старину Шредоголового, а? Я вижу в этой комнате только одного психа на грани… — Ты совсем не изменился, не так ли? — сказал Лео, сжимая руки в кулаки. — Ты никогда не ошибаешься, нет, это я не могу сделать ничего правильно, когда ты даешь волю своим эмоциям… — Эй, прекрати! — Раф зарычал. — И это я слышу от парня, который пытался покончить с собой. — Я не-- — Нет, конечно нет! Ты собирался позволить этим монстрам сделать это. — Я быстрее, чем они. Я мог бы с этим справиться… — Так кто же из нас заблуждается? — Идиот, который думает, что Майк и Кейси смогут справиться с группой элиты самостоятельно! — Значит, ты не веришь в нас, да? — После пятнадцати лет вашей защиты, думаю, я точно знаю, на что способен каждый из вас, — сказал Лео сарказмом в голосе. — О, только не это снова, — сказал Раф, вскидывая руки вверх. — Пятнадцать лет, пятнадцать лет, хватит! Тебе больше не нужно этого делать… — Очевидно, нужно, если ты слишком… слишком… высокомерен, чтобы думать, что вы трое чудесным образом выросли за шесть месяцев! Я не буду этого делать, я не буду, я не буду, — пронеслось в голове Лео. — О, значит, нужно чудо. Это то, о чем ты говоришь? — Для вас троих… — Ты правда думаешь, что мы не справимся сами? — прошипел Раф. — Мы вытащили твою неблагодарную задницу из ада, но не сможем жить без твоего руководства? — Ты прятался за мной все это чертово время! Было бы здорово, если бы вы двое не застряли там со мной. — У тебя было три месяца, чтобы привыкнуть к этому месту! И мы тебе все равно были нужны! — Черт возьми, да вы только мешали! — Ага, ты чертовски хорош, тебе никогда не понадобится подкрепление! Ага, точно. — Если мне понадобится подкрепление, — с сарказмом сказал Лео, — то оно определенно понадобится Майку и Кейси. Так почему же ты не с ними? — Потому что им не нужна чертова няня! Ладно, ты всю жизнь страдал, как хочешь! Это не дает тебе права обращаться с нами, как с детьми! — Я прекращу, когда вы перестанете вести себя как эгоцентричные дети! — Почему ты никогда не можешь просто остановиться? — Потому что вы трое никогда не обдумываете свои действия! Сказать по правде, в игре я меньше волновался… — Раз ты был там так счастлив, может быть, нам стоило оставить тебя там! Голос Лео стал мягким. — Может быть, и стоило. — Ого… — Раф сделал паузу. Как, черт возьми, это началось? Он даже не помнил, что их сейчас спровоцировало. — Эй, Лео, подожди… Желая продолжать спор, Лео не успокоился. — Никто из вас мне не доверяет, признайте это. Все обращаются со мной так, будто я могу отрубить им голову. — Мы никогда не говорили ничего подобного… — В этой комнате только один псих на грани, верно? — Да ладно, — сказал Раф, — ты же знаешь, что я не это имел в виду. — Ага, конечно. Они могли бы продолжать ругаться, но в этот момент их телефоны одновременно запищали. Уже зная, что произойдет, Лео открыл свой и увидел Майка у темной кирпичной стены, а Кейси присел рядом с ним. — Ребята, нам нужна помощь! — сказал Майки. — Нас преследуют по крайней мере двадцать элит, и кто знает, сколько обычных ниндзя. Раф изумленно уставился на количество сюрикенов, врывающихся в стену над ними. — Как, черт возьми, вы… — Не сейчас, — сказал Лео, мгновенно взяв на себя груз ответственности. — Сначала спаси их, а потом отругай. Где вы? — Эм… я не уверен. Мы бежали довольно быстро и не особо обращали внимания... — Хорошо, я найду вас, — сказал Лео, переводя экран с лица Майка на радиомаяк. Он не знал, что конкретно делают эти кнопки, но Донателло показал ему, в какой последовательности нажимать каждую из них, и через мгновение у него появился нужный экран. Он уже бежал к двери, а Рафаэль следовал за ним, и ему было трудно не отставать. В логове, Сплинтер рискнул войти в гостиную, но слишком поздно, чтобы остановить своих учеников. Спор не продлился и двух минут, но он боялся долгосрочных последствий. Он заметил, как Эйприл выходит из додзе, а Донателло выбегает из лаборатории с распечатанной таблицей в одной руке и светящимся телефоном в другой. — Что случилось? — спросил Сплинтер. — Эм… — Эйприл попыталась вспомнить, как все началось. — Сначала они просто разговаривали, но потом Лео забеспокоился, и Раф отмахнулся от него, так что Лео расстроился, а Раф оскорбился, а потом… ох, все было плохо. — Учитель, Эйприл, — сказал Дон, пробегая мимо, бросая таблицу Эйприл. — Я должен их догнать! Поговорим по телефону! — Хм? — она посмотрела ему вслед, но он уже исчезал за дверью. Она взглянула на диаграммы и уравнения, занимавшие большую часть листа. — Это диаграмма ДНК… Рядом с ней Сплинтер включил свой телефон, и мгновение спустя на экране появился Донателло. — Сын мой? — Майки и Кейси окружены кланом Фут, — сказал Дон на бегу, поправляя сумку на плече. — Мы идем их спасать! — Чье это ДНК в таблице, которую ты мне дал? — сказала Эйприл, глядя через плечо Сплинтера. — Это Лео, — сказал Дон. — Не могла бы ты просмотреть мои результаты? Я очень надеюсь, что я ошибаюсь, и ты заметишь ошибку. — Почему? — она снова взглянула на диаграммы и заметила, что результаты представляют собой не просто генетическое картирование, а шестимесячное исследование генетического дрейфа. Ее охватил холод, и она смутно вспомнила одну из диаграмм в планшете Стокмана. — О боже мой, Дон… ты не имеешь в виду… — Я так думаю, Эйприл. Его глаза могут быть только началом.