Часть 8

Его глаза горели. Леонардо прикрыл их одной рукой, как будто они могли расплавиться под жарким светом. Он услышал приближающиеся шаги Шреддера и попятился, упираясь другой рукой в стену, чтобы удержаться. Темнота шахты лифта могла быть за много миль от него. Свет ускользнул сквозь пальцы и обжег глаза, как кислота. Но даже несмотря на то, что боль затуманила его чувства, она очистила его разум от одновременной ненависти и радости, которые он чувствовал с момента прибытия в башню. Животная жажда крови исчезла, и внутри он остался опустошенным. Утрата заняла свое место. Его братья были мертвы. Его слепота убила их. Кровь на нем, уже не обжигающе горячая, жгла, как лед. Это было не то, чего он хотел. Этого не должно было случиться. Шредер-- Его тело отреагировало раньше, чем разум, и бросилось вправо, распознав мощное ки, вторгающееся в его собственное. Меч не попал ему в горло, но глубоко вошел в левое плечо и прорезал руку вниз к локтю. Он вскрикнул и снова отшатнулся, зажав рану одной рукой, кровь текла по его ладони. Он услышал позади себя смех Шреддера и продолжил двигаться, слепо пятясь назад, пока не врезался спиной в стену. Через мгновение он понял, что пошел не туда, что двигался ближе к свету. Потерянный и дезориентированный, он лишился выбора. Он открыл глаза и сквозь адскую бурю света увидел, что стоит там, где один коридор соединялся со вторым, образуя букву Т. Каждый путь заканчивался белым пятном, поэтому невозможно было определить, куда они ведут. Он произвольно выбрал левую сторону и побежал, прищурив глаза. Поскольку большая часть света была заблокирована, он мог различить линии стен и самые яркие пятна на потолке, которые, по его мнению, и были источниками света. Однако времени разбивать их не было. Шреддер следовал за ним, смеясь. Большинство дверей были заперты. Он попробовал каждую, которую нащупал, но ни одна из них не открылась. Если бы он не смог найти выхода, ему пришлось бы повернуться лицом к Шреддеру, что было бы немногим лучше, чем самоубийство. Слава богу, на этом уровне не было ниндзя. Неужели он убил их всех? Или он просто находился выше, чем Саки планировал? Наконец дверь открылась, и он вошел, захлопнув ее. Он нашел защелку и повернул ее, заперев дверь. Это не могло удержать Саки надолго, но это было лучше, чем ничего. Свет в комнате погас. Его глаза все еще чувствовали себя так, словно на них вылили кислоту, но, по крайней мере, огонь был потушен. Он нашел выключатель и разрезал стену на несколько дюймов выше него, перерезав провода, чтобы свет не мог снова включиться, затем огляделся. Если бы он не знал, что это башня Саки, он бы подумал, что это обычный офис. Картотеки и столы выстроились аккуратными рядами, а внешняя стеклянная стена здания открывала ему прекрасный вид на Манхэттен. Времени остановиться и посмотреть на город не было. Ему нужно было выиграть больше времени и дистанции между ним и Саки. Один за другим он опрокидывал шкафы с документами, рассыпая бумаги по ковролину. Некоторые из них были слишком тяжелыми, чтобы их можно было уронить, поэтому он распахнул их ящики и вытащил стопки бумаг, пробираясь вглубь к вентиляционному отверстию в стене. Он ничего не мог сделать со своей рукой, кроме как надеяться, что кровотечение скоро замедлится. Металлические шипы вонзились в дверь, срезав ее с петель. Когда дверь упала вперед, Леонардо достал все свои светошумовые бомбы и бросил их на пол между ними. Он повернулся спиной и закрыл глаза, когда свет погас, заполнив центр комнаты дымом. Пламя вырвалось из сгоревшей бумаги и быстро распространилось по полу, окрасив комнату в оранжевый цвет. Леонардо не стал ждать, чтобы увидеть, как Шреддер справился с огнем. Он взялся рукой за решетку и вырвал ее, поморщившись, когда металлические прутья порезали ему костяшки пальцев, и залез в вентиляционное отверстие. Он полез вверх, легко взбираясь по отвесной поверхности. Его руки находили вмятины на алюминии, образовавшиеся от длительного использования. Когда он не смог найти опору, он делал ее, вбивая борта. Он поднялся быстрее, чем ожидал, ползя, как паук, без каких-либо проблем. Его тело инстинктивно знало, как двигаться по отвесным туннелям. Двигаясь в полной темноте, он остановился, когда нашел еще одну решетку. Он откинул ее и вышел на темную лестничную клетку. Во всех дверях были узкие окна, позволяющие ему видеть, какие этажи еще освещены, а какие безопасны. Тот, что был рядом с ним, был ярким и излучал ровно столько света, чтобы беспокоить его и без того воспаленные глаза. Он посмотрел через перила, чтобы посмотреть, сможет ли он определить, насколько далеко от него еще работает электричество, но вместо этого заметил три луча света несколькими этажами ниже. Два двигались уверенно, а третий вилял сзади, словно кто-то высматривал угрозу с тыла. Свет рядом с ним погас. Сначала он подумал, что на этаже пропало электричество, но когда он оглянулся, то увидел Саки, загораживающего просвет с другой стороны двери, его металлическая броня поблескивала. Леонардо сделал свой выбор мгновенно. Он не мог успеть спуститься нормально, поэтому перепрыгнул через перила и приземлился посреди следующего лестничного пролета, развернувшись и прыгнув снова на следующий пролет, когда Саки выбил дверь и бросился в погоню. Благодаря своей новоприобретенной чрезвычайной ловкости Леонардо легко опередил Саки, перепрыгивая по лестнице вместо того, чтобы спускаться по ней. Его руки чувствовали гладкую сталь, а тело компенсировало относительную слабость, используя собственную центробежную силу, чтобы удерживать равновесие, пока он поворачивался в воздухе. Ему не нужно было использовать обе руки, он берег свою раненую руку и использовал только одну, чтобы направлять себя. Однако, несмотря на свое преимущество, он ощущал новые приступы холодной паники на каждом этаже, который они проходили. Каждая дверь была ярко освещена. Неужели он отключил электричество только в нижней половине здания? Лестница внезапно закончилась. Последняя дверь тоже была хорошо освещена, и Леонардо повернулся, собираясь отступить, но Шреддер уже поворачивал за угол с когтями наготове. Спуститься вниз было невозможно, перед ним был только яркий свет, поэтому он закрыл глаза и толкнул дверь. Если свет все равно ослепит его, ему стоит хотя бы избежать боли. Использование маай было последним, что он хотел использовать, но у него ничего другого не осталось. Этаж представлял собой единственную комнату, вероятно, тренировочную, судя по приглушенному эху. Без глаз он мог ощущать только очертания стен, но не расположение каких-либо дверей или огней, или даже наличие каких-либо окон. Дверь снова открылась, и он повернулся, обнажив мечи и приняв оборонительную стойку. Шреддер остановился. Что-то было по-другому. Между лифтом и сейчас поведение черепахи снова изменилось. Черные глаза были закрыты, но все остальное: оборонительная поза, оба меча наготове, нервозность — все говорило ему, что это был его старый враг, а не новый звериный враг. Оба были опасны, но этот внушал другой страх. Это был тот, кто отрубил ему голову. Возможно, ему не стоило срывать синюю маску. — В чем дело? — спросил Саки. — Не нравится свет? Леонардо не ответил. Он не мог позволить себе трепаться с консервной банкой. Вся его концентрация была сосредоточена на маай, круге его ки, пульсирующем вокруг него, и ряби, которые Шреддер посылал через него. Послышалась волна, словно огромная сила, обрушившаяся на него двумя резкими ударами с обеих сторон, и Леонардо откинулся назад, подняв один меч при приземлении и используя другой в качестве противовеса. Двойной удар Саки не попал в цель, и он почти наткнулся на меч Лео, увернувшись от него в последнюю секунду и отделавшись небольшой царапиной на нагруднике. Он попробовал быстрый удар слева, который лишил его равновесия, когда Леонардо скользнул под удар, едва не оторвав ему руку тем же движением. Отступив на несколько шагов, Саки пересмотрел взгляды на своего врага. Предыдущие бои показали ему, что Леонардо предпочитает быстрые и чистые убийства, а не эти жестокие, потенциально калечащие удары. Это новое сочетание защиты и жестокости не было более опасным, чем раньше, но ошибка имела более серьезные последствия. Он не мог позволить себе резать и рубить, как раньше. Что, черт возьми, происходило в голове этой черепахи? Он не мог просто выбрать личность и придерживаться ее? В свою очередь, Леонардо оставался напряженным и настороженным. Его ки давало ощущения нахождения глубоко под водой, а движения Саки были различимы только по его ряби и волнам, но они были яснее, чем он когда-либо мог себе представить. Он видел затрудненное дыхание врага, слышал биение его сердца, замечал каждое движение его ботинок. Ему стало ясно, что они находятся в центре комнаты, что есть четыре опорные колонны, равномерно расположенные по периметру, и что одна стена казалась такой иной, гладкой, тогда как другие были шероховатыми, что она была сделана из стекла. Он улыбнулся. К черту глаза. Они ему были не нужны. Его жертва стояла перед ним, и он мог слышать, как сердце Саки бьется все быстрее и быстрее, слышать, как кровь пульсирует в нем, горячая, сладкая и густая, и все, что ему нужно было сделать, чтобы добыть ее, это вырвать ее из груди Шреддера. Он бросился с криком, подняв мечи, как когти. На лестничной клетке, три фонарика все еще светили вверх, но эхо тяжелых шагов уже затихало. Кто бы там ни бежал, он уже исчез. Рафаэль ускорил темп, огибая крутые повороты слишком быстро, чтобы свет фонарика мог быть направлен на ступеньки. Люди наверху могли быть футами, но они не видели никого так долго, что он решил, что все выжившие увидели резню и убежали. И по тому, как один из неизвестных прыгал, а другой бежал, Рафаэль решил, что один преследует другого. Прыжки по лестнице, подъем по отвесной шахте лифта, крик ранее — все это убедило Рафа, что его брат не просто превращается в едока. Крикуны, меньшие по размеру генетические монстры Стокмана с четырьмя ногами, были единственными существами в этих темных туннелях, которые так легко взбирались по стенам. Даже гигантские демоны не могли подняться, не пробивая стены когтями, громадными, как его руки. Рафаэль начал отчаиваться пытаться вернуть старшего брата из кошмара, в который он превратился. — Раф! — умолял Дон всего в нескольких шагах позади него. — Подожди! Рафаэль остановился и обернулся, собираясь ответить жестко, когда заметил оранжевое свечение, которое заметил и Донателло. Он вернулся глазами к брату, глядя в окно в двери этого этажа. Пламя охватило пространство, плавя потолок и проедая стены. Дым сочился под дверью. Раф взглянул на умника. — Почему не работают разбрызгиватели? — спросил Майк. — На этом этаже есть освещение. Разве тут не должно быть электричества? — Дон...? — Я не знаю, — ответил Донателло. — Что-то может просто не работать. Ребята, у нас осталось мало времени. Если здесь есть что-то действительно горючее, весь этот этаж может взорваться. — И что тогда произойдет? — Если один этаж провалится… — он протянул руку ладонью вниз, затем опустил ее на пару сантиметров, и еще, и еще. — Вы видели, как падают башни. Раф кивнул. — Нам пора идти. Сейчас, — он глубоко вздохнул и снова начал подниматься по лестнице. На полпути к вершине он услышал слабый звук лязга металла. Чем выше он поднимался, тем яснее становился знакомый звон меча о доспехи. По крайней мере, его брат все еще был жив и сражался, но как надолго еще его хватит? Рафаэлю казалось, что он бежит по песку, словно лестница становилась все длиннее и длиннее. Поворот, вспышка света из двери, снова темнота, поворот, вспышка света, темно, светло, темно, светло, с диким мерцанием фонариков вокруг него. Каким бы ни был исход сегодняшней ночи, он знал, что будет видеть этот момент в своих кошмарах еще очень долго. Последняя дверь показалась так внезапно, что он вбежал внутрь, широко распахнув ее, и оказался в огромной комнате. Когда он вошел, свет замерцал и погас, когда огонь начал поедать электрические провода. Только огни города через окна во всю стену открывали ему мрачный вид на металлический пол, металлические стены и четыре опорные стойки, удерживающие потолок. Шреддер еще не завершил ремонт своей башни, эта часть еще осталась незавершенной. И вот, посреди комнаты, Леонардо и Саки разбрызгивали искры в темноту. Рафаэль на мгновение замер. Даже на таком расстоянии он увидел, что глаза брата закрыты. Он задавался вопросом, вернулся ли его брат к нормальному состоянию, но его позиция и то, как он использовал свои мечи, стерли эту надежду. Чтобы сражаться таким образом, Леонардо взял самое примитивное чувство ки, свой маай, и объединил его с инстинктами едока, создав животный стиль боя, ориентированный исключительно на уничтожение врага. В любимых программах Донателло о природе Рафаэль видел животных, которые убивают ради удовольствия, и здесь он видел еще одного. Когда Саки увернулся от удара, направленного ему в ногу, Лео в ярости закричал. Рафаэль на секунду крепко зажмурился. Теперь не будет никаких конфликтов со старшим. Он взглянул через плечо на своих братьев, которые только что догнали его. — Вы двое, найдите выход отсюда. — Что? — спросил Майк. — Но мы так высоко… — Я знаю, — сказал Раф. — Просто сделайте это. Он вытащил саи. Все, что он мог сделать, это отвлечь Шреддера от получения какого-либо преимущества, а когда найдет возможность, утащить Леонардо из боя. Оставив своих братьев творить чудо, он подбежал ближе, удивив Саки, который откатился из досягаемости обеих черепах и снова поднялся на ноги далеко от них. Охваченный жаждой крови, Леонардо почувствовал в комнате присутствие другого существа, враждебного и опасного, судя по его движениям. Его первая цель была вне досягаемости, поэтому он переключил свое внимание на новую, нанося выпад с перекрестным ударом. Когда он перепрыгнул через него, он повернулся и протащил с собой свой меч, едва промахнувшись по спине, когда тот снова прыгнул вперед, уходя из досягаемости. Рафаэль тяжело вздохнул и сделал еще шаг назад. Бег по лестнице утомил его, и Леонардо окончательно сошел с ума. Прежнее отчаяние давило на него тяжелее. Это было невозможно. Как он мог вернуть его? Он не мог сражаться одновременно со своим братом и Шреддером, они застряли в колесе, ожидая пока башня рухнет под ними. Он застонал и поднял саи в защитную позицию. Должен быть способ, просто он его еще не нашел. — Похоже, он тебя не узнает, — прорычал Шреддер, так же тяжело дыша. — Замолкни! – рявкнул Раф. — Это почти стоит тех хлопот, которые он мне стоил, — продолжал Шреддер, подстрекая его. — Я с удовольствием посмотрю, как он убьет тебя, прежде чем я убью его. — Черта с два! Он убил тебя в прошлый раз, он сделает это снова! — Раф оглянулся на своего брата, который колебался между двумя целями. — Даже если он не знает, что делает, — добавил он мягко. Леонардо сделал выбор, двинулся с места в тот момент, когда принял решение. Более сильная ки его первой добычи привлекла его, как пламя мотылька, а также сильное биение его сердца. Оно стучало так громко, что Лео едва мог слышать что-либо еще, даже звук его когтей, царапающих кожу Саки. Кровь Шреддера хлынула бурной рекой, ревела в ушах и разжигала аппетит. Жажда крови взяла верх над его гневом, заставив его забыть, почему он вообще разозлился. Его мир погрузился во тьму, и сердце билось ради этого. Лезвие перчатки Шреддера пронзило его руку, и он вскрикнул, уронив меч. Второе лезвие воткнулось в его неповрежденную руку, порезав так глубоко, что ее обдало холодным огнём. Его маай превратился в дымку, а два других ки расплылись, причем более сильный пронесся над ним, как яркий, жгучий свет. Он почувствовал, как второе существо движется к ним, слишком медленно, чтобы повлиять на результат, и опустился перед своим врагом. Рафаэль закричал и побежал к ним, но даже так, он знал, что опоздает. Шреддер отвел вторую руку назад, готовый вонзить металлические когти в бок Леонардо. Поскольку его брат пал перед ним, ударить оказалось даже слишком легко. Он не мог отвести взгляд, когда Шреддер начал движение, выставив руку вперед. Они оба забыли, как быстро может двигаться Леонардо. Не раздумывая, черепаха протянул руку и вонзил ее Саки в грудь, используя скорость и острые когти, чтобы компенсировать свою слабость. Шок от руки, ворвавшейся между его ребрами, остановил удар Саки, прежде чем его клинки вонзились более чем на пару сантиметров в бок Лео. Кровь хлынула изо рта Саки, и он сплюнул кровь через маску. Пытаясь вырваться, он изо всех сил толкнул Леонардо и отступил на несколько шагов назад, прислонившись к опорному столбу, прижимая одну руку к зияющей дыре в груди. Прямо напротив него Леонардо держал его сердце в окровавленной руке. В изнеможении он рухнул на пол, уронив орган. Он перекатился и остановился у ног Саки. Глаза Шреддера расширились, когда он посмотрел на него, и он протянул к нему одну руку, как будто мог взять и положить его обратно в грудь. С тихим стоном он упал на колени, а затем упал полностью вперед, замертво еще до того, как коснулся пола. Рафаэль выдохнул, хотя и не знал, что сдерживал дыхание. Лишь после нескольких секунд, ожидая, пока Шреддер вскочит, как какой-нибудь киномонстр, и не веря в это даже тогда, когда ничего не произошло, он осторожно встал на колени рядом с телом и легонько его пнул, а затем перевернул. Глаза Шреддера, широкие и отстраненные, смотрели в никуда. Зияющая рана больше даже не кровоточила. Больше не беспокоясь о Шреддере, Рафаэль начал замечать, что температура в комнате повышается. Он нахмурился. Было не просто тепло. Становилось неприятно жарко. Он посмотрел вниз и вспомнил, что пол металлический. Если огонь проглотил нижние этажи, то, вероятно, он поднялся и по лестнице. Он обернулся, чтобы посмотреть, и увидел Майка рядом с Донателло, надевающих когти сюко для лазания на руки. — О, скажите мне, что вы думаете не о том, о чем думаю я, — сказал Раф. — Невозможно спуститься так же, как мы пришли, — сказал Майк. — Я только что посмотрел. Ни в коем случае, чувак. — Подняться мы тоже не можем, — сказал Донателло. — Нам остается надеяться, что Шреддер сделал внешнее стекло достаточно толстым, чтобы выдержать наши когти. Майк, ты не мог бы… — Уже, — сказал Майк, направляясь к стеклянным окнам. Ему пришлось несколько раз ударить нунчаками по стеклу, прежде чем оно треснуло и разбилось. Раф пытался убедить себя, что это может сработать. В противном случае им пришлось бы ухватиться за один из выступов башни, расширяющейся вниз, и попытаться прыгнуть к другому зданию. Что угодно, только не оставаться в том, что вот-вот станет смертельной ловушкой. Самым трудным будет утащить Лео... Дальняя стена взорвалась внутрь, разбросав по комнате бетон и сталь, а ударная волна разбила окна и чуть не вытолкнула Майка наружу. Только быстрый захват нунчаками тонкой стальной рамы удержал его от падения. Ближе к взрыву Рафаэль упал набок, когда вокруг и на него посыпались пылающие обломки. Дико ругаясь, он стряхнул их и вскочил на ноги, глядя на горящие кусочки. Что бы ни поразил огонь, он уже уничтожил большую часть этажа. Он реально мог видеть нижние этажи из своего положения, которые теперь почти сгорели. Времени больше не было. Он повернулся, чтобы схватить брата, и остановился. Лео уже не просто рухнул. Он как будто ушел в себя. Сначала Рафаэль не знал, почему он так подумал, но через секунду он понял, что это не имеет ничего общего с сгорбленной позой Лео, а связано исключительно с его нежеланием двигаться, несмотря на подбирающийся ближе огонь. Он сидел совершенно неподвижно, хотя, должно быть, чувствовал взрыв, слышал огонь и чувствовал жар, как будто ждал, что огонь настигнет и сожрет его. Эта мысль дала Рафаэлю проблеск надежды. Животные не были склонны к самоубийству. Если Лео не пытался выбраться из башни, он, возможно, снова пребывал в здравом уме. Или, по крайней мере, относительно здравом, — подумал Раф. На случай, если ему придется уклониться от внезапной атаки, он подошел к нему сбоку и встал на колени рядом с ним, когда тот не двинулся. Леонардо сначала его не заметил. Все, что он знал, это то, что его добыча... его враг мертв. Его братья были мертвы. Все остальное было путаницей. Он вспомнил, как Шреддер стянул с него маску и ослепил его, вспомнил, как поджег бумаги и пробрался сквозь тьму. А потом он сидел здесь на полу и смотрел на сердце Саки. Между этим было пятно красного и черного, крови и теней, гнева и пустоты. Кто-то коснулся его плеча, и он поднял глаза, но не признал брата. Только смутное воспоминание о знакомстве, о том, что этот человек каким-то образом важен для него. Каким-то образом этот человек был причиной, по которой ему пришлось убить человека перед ним, и как бы ему ни хотелось лежать спокойно и позволить огню поглотить его боль, он должен был уберечь этого человека от огня. Рафаэль что-то сказал, но Леонардо его не понял. Пока Рафаэль пытался с ним поговорить, Леонардо проигнорировал его и посмотрел на пламя, окружающее зияющую дыру в полу. Свет повредил его глаза, но только из-за полученных ранее травм в ярко освещенном коридоре. Что еще более важно, он слышал огонь и слушал его потрескивание под собой, видя в уме схемы и маршруты, по которым он шел до этого места. Он слышал, как пламя кружилось по полу, окружая их и прогрызая лестничный пролет. Но был еще один маршрут, прямо в центре ада. Помня об этом, он схватил Рафаэля за запястье и внезапно поднялся на ноги, побежав к огню. Застигнутый врасплох, Рафаэль поплелся за ним, но Лео тащил слишком быстро, чтобы ему удалось получить хоть какой-то рычаг. Он мог бы легко остановить брата, если бы тот был хотя бы на секунду остановился, но Леонардо двинулся не раздумывая. Раф успел закричать, прежде чем его столкнули с края искривленного пола в огонь внизу. У окон Майк и Донателло обменялись ужасающими взглядами, а затем побежали за ними, остановившись на краю огня и посмотрев вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рафаэль падает боком в взорванную часть шахты лифта. Через пламя к шахте был нечеткий путь, но они оба колебались, вынужденные сделать шаг назад из-за сильного жара и инстинктивного страха. Майк оглянулся на разбитые окна и решил, что любой путь столь же опасен, и что так у них будет больше шансов сбежать незамеченными. Однако в конечном итоге все сводилось к его доверию к старшему брату. Несмотря ни на что, он по-прежнему доверял Лео, что он поможет им справиться с любой проблемой, поэтому спрыгнул в единственное свободное место в комнате и побежал к темной шахте, зная, что Донателло последует за ним. Даже не дожидаясь, пока Раф или Лео помешают им, они прыгнули в шахту, спасаясь от палящей жары. Металл вокруг них уже покраснел, поэтому они не стали пытаться спуститься по стенам. Майк схватился за стальной трос, удерживающий лифт, и соскользнул вниз. Когти по большей части защищали его руки от ожогов от трения, но он уже знал, что кожу позже придется перевязать. Всего несколькими этажами ниже Леонардо открыл аварийный люк наверху лифта, понимая его не как дверь, а скорее как слабое место, которое можно взломать. Оказавшись внутри, он остановился. Огонь поглотил большую часть этажа. Проскользнуть через щель между лифтом и полом будет быстро, но все равно придется пройти сквозь пламя. Что-то пролетело мимо его лица так быстро, что он не успел вздрогнуть. Секундой позже белый взрыв заполнил пространство рядом с ними, погасив пламя на несколько секунд. На этот раз Рафаэль взял брата за руку и вытолкнул его наружу. Взрыв огнетушителя дал бы им достаточно времени, чтобы пройти, хотя он ненавидел потерю своего сая. Он услышал, как его братья приземлились в лифте, и последовал за Леонардо, чтобы дать Майку и Дону достаточно пространства, чтобы они могли следовать за ними. Он не понимал, как Лео мог проходить по отвесным металлическим стенам, ползая по ним, как паук, а ему при этом приходилось использовать свои когти. Несколько выигранных секунд позволили ему коснуться стен, по которым прошел Лео ранее, и он обнаружил глубокие вмятины и даже несколько проколов. Если изменения Леонардо были такими радикальными, как они думали, неудивительно, что его тело менялось, чтобы соответствовать его разуму. Конечно, сейчас у него была возможность двигаться быстрее, чем его брат, скользя по непрерывному кабелю лифта. Позже он спросит Донателло, почему у этого лифта был кабель как снизу, так и сверху, но сейчас он воспринял это как божественное вмешательство и скользнул достаточно быстро, чтобы обжечь руки, несмотря на когти. Донателло следовал сразу за ним, а Майк последовал за гением, как раз в тот момент, когда огонь вернулся на этаж. Он схватил трос и начал скользить быстрее, несмотря на боль. Здание содрогнулось от нового взрыва. Он не хотел думать о том, сколько еще времени у них есть. Это было похоже на головоломку на время из одной из его видеоигр, где ему нужно было перепрыгнуть через кучу преград, когда за ним катился гигантский валун. Он ненавидел эту головоломку, ему еще предстояло пройти эту часть. Майк мог сказать, в какой момент они вошли в самые кровавые части башни. Запах меди пропитал шахту. Он выдохнул. Они хорошо успевали, если они уже находились так далеко внизу. Как и в случае с длинной шахтой в Игре, запах будет сильнее всего там, где собирается кровь. Внизу. Только Леонардо знал, что по стенам стекала кровь, и все то количество, которое он пролил, просачивалось через вентиляционные отверстия и щели в полу. Он изо всех сил пытался удержаться на металле, но несколько раз поскользнулся и съезжал быстрее, чем следовало бы. Скоро он потерял сцепление и упал, пролетев мимо трех существ, которых вел. К счастью, он упал всего на несколько метров и тяжело приземлился на подвальный этаж. Он вздрогнул и сел, держась за левую руку. Он не чувствовал перелома, но не из-за того, что он так себя берег. Удача. Над ним Рафаэль замедлил ход и мягко приземлился, спасшись от перелома ноги, предупрежденный только несчастным случаем с Леонардо. Он немедленно обыскал стену в поисках дверей и, найдя, вонзил пальцы в пространство между ними, заставив их открыться. Донателло и Микеланджело помогли, как только они приземлились, и вскоре им удалось приоткрыть двери достаточно, чтобы они могли проскользнуть. Раф пошел первым, ища выход. Фонарик Донателло, последний, который у них был только потому, что он не уронил сумку, осветил то, что, очевидно, было гаражом. А в углу они увидели приоткрытую дверь гаража и сверкающие по сторонам огни города. Доверив одному из своих братьев привести Лео за собой, Рафаэль преодолел большое расстояние до двери и использовал свой единственный сай, чтобы разорвать цепи, удерживающие ее закрытой. Пока Донателло шел за Рафаэлем, чтобы помочь, Майк наклонился и взял Лео за руку, помогая ему встать. Ему не нравилось прерывистое дыхание брата и холодная на ощупь кожа. У него были все признаки умирающего животного. Было достаточно света, чтобы увидеть кровь на его брате, но он не мог понять, что из этого было Лео, а что всех остальных. В любом случае, Лео достаточно легко последовал за ним, опустив голову и тяжело опираясь ему на плечо. Майк приобнял его, когда почувствовал, что тот колеблется. К тому времени, как они подошли к открытой двери, Донателло уже проверил улицу, а Рафаэль разбил ближайшие уличные фонари, дав им достаточно теней, чтобы убежать. Позади них улицы заполнились сиренами. Только отдалившись от башни на несколько улиц, они остановились в переулке, чтобы дождаться, пока полиция, пожарные и машины скорой помощи закончат проезжать мимо. Там было так много фургонов с новостными каналами, что никто из них не хотел рисковать и выходить, даже чтобы добраться домой быстрее. Через несколько минут, когда адреналин и страх начали убывать, они заметили, что идет ледяной дождь. — Отлично, — пробормотал Раф, прижимаясь ближе к кирпичной стене. — Почему такая херня всегда случается с нами зимой? Донателло подошел к нему. — Карма. Должно быть, ты сделал что-то очень плохое в прошлой жизни. — Я? — спросил Раф. — Это не моя карма. Это Лео только что уничтожил клан Фут. Они посмотрели на Лео и Майка, стоящих под ледяным дождем. Лео, похоже, не собирался двигаться, и Майку не хотелось оставлять его одного. Постепенно лед смыл кровь, обнажая истинную степень его травм. Майк вздрогнул, увидев порезы на руках и боках, глубокую рану на руке и огромные синяки на ногах. Лед не мог смыть кровь из этих ран, настолько густую и высохшую, и Майк не мог не заметить отражение льда в черных глазах Лео. Он смотрел на них, задаваясь вопросом, сколько все еще осталось от его брата. Разорванная рука Лео легла на плечо Майка, и Лео наклонил голову. Холод и передышка от убийства прогнали жажду крови, и он посмотрел на существо, которое вывел из башни. Прошло много секунд, прежде чем он соединил тень и свет вместе, чтобы создать знакомое лицо, и еще больше времени прошло, прежде чем он смог приписать лицу имя. — Ты жив, — прошептал он. — Ты жив. Майк почувствовал, что упадет в обморок от облегчения. Голос Лео был болезненно резким, как тихий крик, а кончики его пальцев казались слишком острыми, и совсем не помогало то, что чисто черные глаза были основным элементом в фильмах ужасов, но его брат все еще существовал где-то там. — Да, — ответил он. — Я прямо здесь. — Я слышал, как ты умер. — Нет, — Майк покачал головой. — Это был грибной дым, я думаю, испанские грибы. Раф посмотрел на Дона. — Испанские грибы? Донателло только покачал головой. Зачем он вообще пытался им что-то объяснить? Сирены и новостные фургоны замедляли ход. Раф решил, что пришло время двигаться, особенно теперь, когда Лео находился где-то между ним настоящим и тем, что жило внутри него. Он открыл телефон и набрал номер своего учителя. Три голоса закричали на него прежде, чем он успел заговорить. — Рафаэль, это... —...ты нашёл его--? —...оттуда-- —...Лео все еще... — Стоп! — отрезал он. — Мы нашли его и сбежали, Шреддер мертв, весь клан мертв. Что-нибудь еще? — Весь? — спросил Сплинтер. — Как это возможно? — Лео… нет, это длинная история. Я объясню, когда мы вернемся домой, — сказал Раф. — Это займет всего несколько минут. Не могли бы вы включить отопление? Мы точно замерзнем, пока доберемся. — Конечно, — сказала Эйприл, уже направляясь к лаборатории Донателло и системе климат-контроля внутри. — Рафаэль, — сказал Сплинтер. — Твой брат? Он все еще… — он сделал паузу, пытаясь придумать, как задать вопрос. — Он не полностью здесь, — ответил Раф, взглянув на своего брата. Без стремления к убийству Лео казался не столько психопатом, сколько любопытным животным. Он просто надеялся, что тот не укусит его по дороге домой. — Но сейчас он не опасен, и Дон говорит, что у него есть идея, как вернуть его в нормальное состояние. — Очень хорошо, — сказал Сплинтер. — Возвращайтесь домой так быстро, как только сможете. — Мы в пути, — он выключил че-фон и направился по переулку, но удача была на его стороне. Всего в нескольких метрах была крышка люка. Он был настолько уставшим, что потребовалось некоторое время, чтобы справиться с этим, а затем Майку пришлось тащить за собой их брата, но через несколько минут они все уже были под землей и направлялись домой. На поверхности дождь сменился снегом и покрыл люк серой слякотью.