Часть 9

Боясь, что его старший брат может исчезнуть, особенно в канализации, напоминающей темные туннели Игры, Майк крепко держал Лео за здоровую руку. Когда они пошли дальше, он понял, что ему не о чем беспокоиться. Лео прислонился к нему, как будто в противном случае он мог бы упасть, и держал глаза плотно закрытыми, время от времени поворачивая голову от света, проникающего через водосточные желоба. Единственная проблема возникала, когда им приходилось проходить через очень узкие проходы и идти гуськом без света, но во время этих отрезков Леонардо вел Майка, иногда вытаскивая его из-под обломков и ржавых труб, которые Майк не мог видеть. За несколько минут до того, как они прибыли в логово, Рафаэль позвонил и заранее предупредил Сплинтера, чтобы тот отвел Эйприл и Кейси в свою комнату и сам держался подальше. Каким бы послушным ни казался сейчас его брат, он не хотел рисковать и подвергуть опасности людей, которых Лео мог не узнать. Он выключил телефон и посмотрел на брата. Возможно, «послушный» было неправильным словом. Скорее, беспомощный, хотя он не полностью мог в это поверить, особенно после спуска с башни. Тем не менее, Майк, казалось, был единственным, что удерживало Лео в вертикальном положении. В логове было тихо. Закрыв глаза от света, Лео доверил Майку провести его в лазарет, а затем к одной из кроватей. Позади них Донателло двинулся, чтобы приглушить свет, но Рафаэль схватил его за запястье, остановив. Он покачал головой и произнес губами слово «нет». Дон нахмурился, но не стал спорить. После рейда на лабораторию Стокмана у него осталось много упаковок бинтов, которые он мог использовать, аккуратно намотав их на глаза Лео. — Я собираюсь поговорить со Сплинтером, — сказал Раф. Когда никто из них не ответил, он вздохнул и вышел. Ему совсем не хотелось отвечать на массу вопросов, и ожоги на его руках болезненно пульсировали, но, судя по всему, Дон и Майк какое-то время будут заняты исключительно Лео. Этого следовало ожидать. В конце концов, всякий раз, когда Лео получал травму, он всегда следил за тем, чтобы в первую очередь оказали помощь всем остальным, какими бы серьезными или болезненными ни были его собственные. Теперь настала очередь Рафа взять это на себя, даже если он этого не хотел. Майк взглянул на Рафаэля, когда тот уходил, затем снова переключил свое внимание на старшего брата, наблюдая, как Донателло вытаскивает предметы, которые им могут понадобиться. — Я могу как-то помочь? — спросил он. — Конечно, — сказал Дон, — Принеси горячей воды. Прежде всего нам нужно промыть раны. Потом я поставлю ему капельницу. — Капельницу? — спросил Майк, сделав несколько шагов в дальнюю часть комнаты, где Донателло устроил небольшую медицинскую кухоньку с холодильником и раковиной. Он всегда задавался вопросом, зачем Донателло поместил холодильник в лазарет, но вскоре он узнал, что внутри него хранится несколько вещей, которые в противном случае могли бы испортиться. Это также означало, что ему не придется оставлять Лео одного более чем на несколько секунд. Будучи слепым, уставшим и расстроеным, он не думал, что потребуется много времени, чтобы заставить его брата запаниковать, особенно после того, как он думал, что они мертвы. Он набрал миску с горячей водой и принялся счищать кровь, человеческую и мутантную, используя это время, чтобы успокоиться. Столько всего произошло, и только сейчас у него появилась возможность все это осознать. Шреддер был мертв и, вероятно, остался лишь пеплом, клан Фут был уничтожен, если вообще кто-то остался в живых, а его брат... теперь едва ли его брат. Как только Донателло присоединился к нему, они сели по обе стороны от кровати Лео и тщательно залатали его. Руку вполне в буквальном смысле. Утрамбованная в середину раны марля предотвратила бы кровотечение или поверхностное заживление, а повязки было достаточно, чтобы зафиксировать ее и заставить Лео держать руку разогнутой. Майк просто надеялся, что Лео не стянет с себя все это позже. — Как ты думаешь, он сможет полноценно пользоваться рукой после такого? — спросил он. — Не знаю, — сказал Дон, зашивая рану на боку Лео. — Я инженер, а не врач. Если бы речь шла только о перемонтаже и пайке новых схем, я мог бы сделать это за пару часов, но…— он закончил накладывать швы и посмотрел на длинный срез вниз по руке и плечу своего брата. — Единственная причина, по которой я могу сделать даже столько, заключается в том, что Сплинтер объяснил мне все о припасах Стокмана. — Может тогда позвать Сплинтера сюда? — спросил Майк. — Я не думаю, что Раф хочет рисковать, что Лео нападет на Мастера Сплинтера, — сказал Дон. — Он нас то едва помнит. Кто знает, что бы он сделал с кем-нибудь еще? И, кроме того, мы неплохо справляемся. — Пожалуй, ты прав, — Майк снова посмотрел на брата и ахнул. Во время их разговора Лео не издал ни звука, но его лицо было напряжено, а дыхание участилось. — О боже, я даже не подумал… Донни, у нас есть обезболивающие? — Что? — Донателло непонимающе посмотрел на него, затем побледнел. — Вот дерьмо. Он встал и порылся в корзинах со всем, что набрал из лаборатории Стокмана, прикидывая, какое лекарство использовать, отбрасывая одно как слишком сильное, а следующее как слишком слабое. Поскольку его правая рука была практически не повреждена, Лео прислонился к Майку и положил голову брату на плечо. Майк инстинктивно держал его, стараясь не задеть перевязанную руку. — Ты устал, — прошептал Майк, затем полуулыбнулся. — Конечно, ты устал. Ты даже упал от усталости там снаружи, я просто не обратил внимания. — ...Простите. Слабый шепот все еще звучал как тихий крик, но, по крайней мере, он был связным. Майк посмотрел на него, но Лео опустил голову, отказываясь смотреть вверх. — Простить за что? Ни в чем из этого нет твоей вины. — ...слишком слаб. Я не мог остановиться. Майк попытался сдержать смех, но не смог сдержать тихого смешка. — Слабый...? Лео, ты убил Шреддера, уничтожил Фут, защитил нас... и сделал страну безопасной во имя демократии, — добавил он, надеясь на смех и довольный даже тем немногим, что выдавил из себя Лео. Он обнял брата и вздохнул. — Надеюсь, когда-нибудь я стану таким же слабым, как ты. Лео не ответил, только придвинулся немного ближе. Когда Донателло вернулся с иглой для инъекций в руке, он обнаружил Лео крепко спящим на плече брата. Он все же сделал ему укол, хотя бы для того, чтобы боль не разбудила его позже, но что бы ни сказал ему Майк, вероятно, больше облегчило страдания Лео, чем укол. В комнате Сплинтера Рафаэль закрыл глаза и слегка повернул голову, вздрагивая от вопросов, брошенных ему в лицо, как будто они были такими же горячими, как огонь, из которого он только что убежал. Сплинтер начал было спрашивать, но затем к ним присоединились Эйприл и Кейси, и теперь они возмущались, потому что он не отвечал. Он поднял одну руку, случайно продемонстрировав ожоги от трения на ладонях, но это возымело желаемый эффект. Они все замолкли. Он глубоко вздохнул и несколько раз кашлянул, махнув им рукой, когда они попытались снова начать допрос. — Я сказал вам по телефону, — начал он, — Шреддер мертв. Лео убил его и, наверное, большую часть клана Фут. — Наверное? — спросил Кейси. — Тела были не в том состоянии, чтобы их можно было подсчитать, — сказал Раф, и они больше не спрашивали. — Некоторое время мы следовали за ним внутри башни, вверх по главной лестнице. Я никогда не понимал, сколько этажей во всех этих небоскребах. Лео встретил Шреддера где-то над нами, и они начали драться, а потом мы догнали, и я помог ему отвлечь Саки. ... Лео убил его, потом он нашел путь через огонь и вывел нас через подвальную парковку до того, как появились фургоны новостей. — Не просто огонь, — сказал Сплинтер. — Прежде чем вы отступили, мы видели новости о взрыве башни. Они сомневаются, что она рухнет, но несколько этажей уже разрушены. Рафаэль хотел сказать, что, конечно, он знал об этом, они видели разрушения, когда что-то взорвалось вокруг них, но он решил, что это только вызовет у отца еще больше вопросов. Кроме того, Сплинтер произнес это как обвинение. Отлично, Раф, рад, что с твоими братьями все в порядке, но разве ты не мог избежать материального ущерба? В самом деле, почему Лео настолько обогнал вас, что вы потеряли контроль? Он был сбит с толку и неуравновешен, и именно ты должен позаботиться о нем, Майке, Доне и в последнюю очередь о себе, если сможешь найти время... — Неудивительно, что он сбежал, — тихо сказал он себе. Без сомнения, Леонардо выдержал за свою жизнь несколько подобных допросов. Рафаэль мог понять, как его брат рухнул под их тяжестью. Но он не был его братом. Рафаэль покачал головой. Нет, это прекратится прямо сейчас. — Эйприл, Кейси, вы не могли бы подождать снаружи? Лео в другой комнате, поэтому он вас не увидит, а мне нужно поговорить с мастером Сплинтером наедине. Они оба поколебались, затем кивнули и ушли, тихо закрыв за собой дверь. Рафаэль и Сплинтер несколько секунд смотрели друг на друга поверх пламени свечи, а затем Сплинтер взял одну из своих длинных спичек и зажег ее, готовясь зажечь свечи между собой и сыном. Однако, когда его рука приблизилась к первому фитилю, Рафаэль прижал два пальца к пламени и потушил его. Жар обжег его кожу, но далеко не так сильно, как при скольжении по кабелю лифта. — Рафаэль? — Я не такой сильный, как мой брат, — тихо сказал Раф, как будто разговаривая сам с собой. — Я занимаюсь этим всего полгода, а это уже становится слишком. Как он терпел вас шестнадцать лет, я не понимаю. Клянусь Богом, если так будет продолжаться, я тоже убегу, и возьму его с собой. Он посмотрел на отца, который сидел в недоумении. — Что я должен сказать? Извините, мы взорвали штаб-квартиру Саки? Да, мы выбрались целыми и невредимыми, вернули Лео и нас так и не заметили, но мы не сделали это идеально, поэтому провалили тест? — Я действительно рад, что с вами все в порядке, — сказал Сплинтер, — но ситуация не должна была выходить так далеко из-под контроля. После первого боя… — Лео сходил с ума, и мы столкнулись с двадцатью элитами. Конечно, клан Фут доставил нам проблемы. Вот почему их называют врагами! — Рафаэль, если это стало для тебя слишком… — То что? Вы переложите это на Донателло? Или вы правда думаете, что Майк справится с ответственностью за всех? — Раф наклонился вперед, как будто мог просто вложить понимание в своего отца. — Мастер, я знаю, что вы желаете нам только самого лучшего, но такая задача убивает меня. И она убивает Лео. — Но бремя ответственности больше не лежит на нем, — сказал Сплинтер. — Он все еще пытается его нести? — Конечно, — сказал Раф. — Я должен быть главным, но он беспокоится о нас, как будто ничего не изменилось. Когда он пошел в башню, он сказал мне, что забирает ее обратно только на сегодняшний вечер. И он все еще думает, что он неудачник. — Что ты имеешь в виду? — Он сказал, что сбежал от ответственности. Не то, что это было слишком, а что он просто сбежал, — Раф хрустнул шеей и постарался не сжимать руки в кулаки. Ожоги начали жалить. — Я думал о том, что он сказал раньше, когда мы вытащили его из игры. О том, что ему не позволено кромсать. — Он начал видеть в себе живое оружие, — сказал Сплинтер. — Как будто ваша защита была единственной причиной для жизни. — Да, и это плохо, я с этим не спорю, — Раф глубоко вздохнул и снова закашлялся. Пройдет некоторое время, прежде чем он избавится от всего дыма в легких. — Но он сказал нечто другое. Он наверняка думал, что мы его возненавидим, что он нас подвел. Я так и не понял, почему он так думал, пока не взял на себя ответственность за них. Сплинтер какое-то время молчал. — Что-то, что я сделал, стало причиной этого? — Не только вы. Это не просто необходимость заботиться обо всех, нужно делать это идеально, чтобы доставить вам радость, — Раф горько рассмеялся. — Неудивительно, что он меня ненавидел. Должно быть, я был постоянной занозой в его заднице. Он покачал головой. Он сможет исправить ситуацию позже. — Послушайте... Лео никогда не откажется от этого полностью. Он вырос, командуя нами, и это никогда не изменится. Возможно, это даже хорошо. Это... его место в семье, и ему больно не делать этого. Вы видите это каждый день. — Верно, — кивнул Сплинтер. — Его взгляд следует за тобой каждый раз, когда ты входишь в мою комнату. — Он хочет вернуться, — сказал Раф. — Когда сегодня вечером он потерял контроль, он все равно снова соскользнул в эту роль, даже если он был немного «не в себе». Он защищал нас до конца. — Когда он еще не совсем сошел с ума, — подумал он, но не сказал этого. — Но вы должны облегчить ему задачу. Он не может быть идеальным, и ожидание от него совершенства просто заставит его снова сбежать. — Но ошибка может стоить вам жизни, — сказал Сплинтер. — И мы это знаем,— сказал Раф. — Он тренируется даже усерднее, чем вы от него ожидаете, потому что на нем лежит такой вес. Я просто говорю: не оказывайте на него больше давления. Он и так накладывает на себя достаточно. Сплинтер вздохнул и посмотрел косо. — Подумать только, что моя любовь к вам превратилась в величайшее бремя... надо делать это осторожно, постепенно ослаблять мои требования к нему. — Постепенно--? — Да, иначе он подумает, что это жалость с нашей стороны. Будет ли от этого какая-нибудь польза? Раф покачал головой. — Нет. Нет, он просто воспримет это как свою очередную неудачу. Постепенно как? — В основном в моем тоне и поведении, — сказал Сплинтер, — хотя мне интересно, как я смогу изменить поведение старой крысы. — Вы не такой уж старый, — сказал Раф. Сплинтер поднял бровь, но не ответил. Дети. — И мы начнем прямо сейчас. Я думаю, вам четверым нужен отпуск, и я знаю, что Леонардо должен восстановиться после травм, как и ты. — Это? — сказал Раф, глядя на свои руки. — Они далеко не так плохи, как травмы Лео. —...Думаю, это лучший пример, который ты мне предоставил, — тихо сказал Сплинтер. — У Леонардо была привычка откладывать лечение до тех пор, пока он не поговорит со мной. То, что ты делаешь то же самое, не может быть совпадением. Рафаэль открыл рот, чтобы что-то сказать, но Сплинтер махнул ему рукой. — Нет, иди, позаботься о себе. Один разговор мало что изменит, и тебе нужно залечить свои раны. Мы можем поговорить позже. Освобожденный, Рафаэль один раз поклонился и встал, направляясь через логово обратно в лазарет. Он обнаружил, что Майк роется в контейнерах для хранения вещей у дальней стены комнаты, а Леонардо сидит на кровати, свернувшись крючком в углу у стены и шкафа за кроватью, с одеялом на нижней части тела, в то время как Донателло вешает пакет для капельницы на шкафчик позади него. Рафаэль проследил за трубкой от пакета до тыльной стороны руки Лео. — Что это такое? — спросил он. — Шшш, — прошептал Дон. — Он спит. Он еще раз поправил капельницу, чтобы убедиться, что она не выскользнет, затем посмотрел на брата. — Кровь. На самом деле твоя кровь. Это лучший способ, который я мог придумать, чтобы повторно познакомить его с нашей генетикой. У меня в запасе есть кровь каждого из нас, так что мы сможем продержаться, пока я не получу больше. Сейчас разве ты не рад, что я держу так много под рукой? — Ты просто пиявка-переросток, которая любит иглы, — проворчал Раф на брата. Он сел на кровать, ближайшую к двери, и поднял руки вверх. — Если ты закончил с ним, не мог бы ты позаботиться об этом? — Как только Майк найдет оставшиеся бинты, — сказал Дон. — Кажется, я потерял целую коробку. — Тут такой же бардак, как и в твоей лаборатории, большой сюрприз, — сказал Раф. Он указал на их брата. — Ты уверен, что это поможет? — Кровь в любом случае ему нужна,— сказал Дон. — Шреддер конечно умер, но в него все равно попало немалое количество ударов. Его рука, бок, другая рука… — Его глаза. Донателло кивнул. — Наверное, будет лучше, если мы на какое-то время оставим его слепым. Это позволит им исцелиться, и, в принципе, ему сейчас не нужны глаза. Это не была причина, по которой Рафаэль хотел, чтобы брат ослеп, но он этого не сказал. Даже если Леонардо пользовался глазами только в темноте, яркого света было достаточно, чтобы покалечить его в бою. Раф предпочел бы держать его в невыгодном положении, пока не будет уверен, что Лео вернулся в нормальное состояние. — Нашел! — громко прошептал Майк, вставая и подходя с горстью рулонов. Он сел рядом с Рафаэлем и бросил бинты на кровать, развернув одну упаковку и приступив к своим рукам. — Что сказал Сплинтер? — Мы... поговорили. У нас будет что-то вроде отпуска на какое-то время. Я думаю, всем нам не помешал бы перерыв, — он выдохнул и снова закашляся. Когда его дыхание вернулось под контроль, он на мгновение закрыл глаза и замер. Через несколько секунд он заметил, что на него смотрят два младших брата. — Что? — Ты ранен, — сказал Дон. — И устал. Почему ты ничего не сказал? По его тону было очевидно, что он имел в виду что-то большее, чем просто ситуацию в башне. На мгновение ему захотелось поспорить, но потом Рафаэль только вздохнул и покачал головой. — Такой себе из меня лидер. Полгода заправляю, а уже устал. — Это были тяжелые шесть месяцев, — сказал Майк. Он закончил перевязывать руки и слегка повернулся, схватив запястье Рафаэля и начав с правой руки. — Типа, раньше никогда не было так плохо. Ты просто пришел в трудное время. — Верно... Думаю, я буду счастлив, если смогу заставить его вернуться к работе. Донателло ухмыльнулся. — Если это произойдет, значит ли это, что ты перестанешь с ним ругаться? Рафаэль взглянул на Леонардо. Его старший брат выглядел меньше нормального, свернувшись калачиком, и чрезвычайно уязвимым, и не только потому, что он был слеп и ранен. Обычно у его брата было настороженное выражение лица, даже во сне, но теперь он выглядел даже моложе Майка. Либо Лео был глубоко внутри своего животного разума, либо он полностью им доверял. Наверное, и то, и другое. Раф ухмыльнулся. — Нет. Кто-то должен не дать ему слишком зазнаться.