Часть 10

Все были мертвы: Шреддер, клан Фут, его братья, Сплинтер, Эйприл, Кейси, все, кроме него. Он опустился на колени на раскаленный металлический пол и наблюдал, как снизу вспыхивает огонь. Без звука. Обломки бесшумно падали вокруг него, пока огонь распространялся, а в его ушах шипел постоянный статический гул. Он смотрел, как огонь ползет по его братьям, их тела свалены в полусъеденную кучу, сжигая их до неузнаваемости и оставляя черными и обугленными, когда он приближался к ним. Пламя коснулось его, но он не пошевелился, сидя неподвижно. Оно поглотило его и прошло мимо, оставив его в полной темноте. Он поднял руку, черную и искривленную, задаваясь вопросом, почему он еще жив. Белый шум становился все громче, пока он не узнал в нем свой собственный бессмысленный голодный вопль. Лео проснулся, сердце колотилось, дыхание слишком быстрое. Сон мгновенно исчез из его памяти, но он помнил чувства, сокрушающее отчаяние и страх, всепоглощающее ощущение, что выхода нет. Он подвинулся, и блаженная безболезненность испарилась, оставив его слишком разбитым и уставшим, чтобы двигаться. Вдохнув, он обнаружил, что может вдохнуть вдвое меньше воздуха, чем должен. На мгновение он начал паниковать, пытаясь дышать глубже. Это было бесполезно. Он мог дышать лишь небольшими порциями. Когда он почувствовал, что у него не кружится голова, он успокоился и затих. Все его тело было скрючено. Движение его здоровой руки было равносильно перелому костей. Повернув голову, он почувствовал, что падает, и, несмотря на боль, схватился за край кровати. — Смешно, — подумал он. Вчера он пререрубил весь клан Фут, а теперь не мог двинуться без боли. Еще вчера он сражался в темноте, ниндзя были всего лишь красными силуэтами на фоне теней, но теперь он был полностью слеп, даже без намека на формы. Он колебался. Нет, что-то закрывало ему глаза. Он подумывал о том, чтобы снять это что-то, но чувствовал себя слишком уставшим, чтобы серьезно думать об этом, и, если бы он это сделал, его глаза, вероятно, заболели бы. Холодная рука коснулась его плеча, и он напрягся. Он не почувствовал никого поблизости. Боже, он даже не мог пошевелиться. Он добрался домой вчера вечером? — Расслабься, все в порядке, — тихо предупредив, Рафаэль слегка коснулся головы брата. — Наконец-то. Думал, она никогда не отступит. — Что? — Лео прошептал слишком тихо, чтобы обычный человек мог услышать. — Лихорадка, — сказал Раф. — Некоторое время температура была чертовски высокой, и твой кашель с кровью не помогал. Никогда нас больше так не пугай, бро. Достаточно было, что нам пришлось утащить тебя домой, но ты почти сделал все эти труды напрасными, — молчание Леонардо не помешало ему говорить. Рафаэль продолжал тихим голосом, но Лео не думал, что тот пытается его утешить. Раф звучал так, будто утешал себя. — Ты, наверное, заметил, что не можешь глубоко вздохнуть. Это вина Дона. Он говорит, что дал тебе слишком много нашей крови сразу. Это было все равно, что ехать по шоссе и врезаться в стену, совсем не тормозя. Твое тело слишком быстро адаптировалось в обоих направлениях, тебя чуть не разорвало на части, поэтому вместо литров он будет делать это маленькими пузырьками крови. Я отчасти рад, что ты проспал все это, но, по крайней мере, худшее уже позади. Он слегка коснулся раненой руки Лео. — Смотри, когти, которые ты вырастил, исчезли. Пришли последними, ушли первыми. И мы надеемся, что через пару дней ты сможешь дышать свободнее. — Сколько? — спросил Лео. — Наверное, еще пару месяцев… ой, — кивнул Раф, поняв, что хотел знать брат. — Два дня. Дон дал тебе успокоительное, чтобы держать тебя без сознания. Мы... мы чуть не потеряли тебя. Твои раны воспалились. Похоже, башня была не такой уж чистой, да? И потребовалось некоторое время, чтобы остановить кровотечение. Я думаю, что это едо... эм, та другая часть твоей ДНК не была создана для исцеления. Хотя лихорадка была самой большой проблемой. Мы работали посменно, присматривая за тобой. Думаю, теперь мы можем расслабиться. — Все… — Лео сделал паузу. Говорить было трудно из-за недостатка воздуха. — Все остальные? — Лучше, чем ты. Немного подпалились по краям, и в ближайшее время мы не возьмемся за оружие, но ничего страшного, — Раф колебался. — Лео... Я знаю, что ты, вероятно, сейчас не так уж и голоден, но тебе нужно что-нибудь съесть. Иначе твое тело начнет питаться из своих собственных запасов, а ты сейчас не можешь себе этого позволить. Лео вздрогнул и отвернулся от брата, крепче сжимая борт кровати, когда мир снова закружился, но брат не позволил ему уклониться от вопроса. — Я не могу позволить тебе это проигнорировать, — сказал Раф. — Либо ты ешь, либо… ну, ты не хочешь знать о другом варианте, который Дону не терпелось попробовать. Слушай, я обещаю, ничего сложного, окей? Но тебе придется поесть. Думаешь, сможешь? Думаю, мне больше нравилось отдавать приказы, чем выполнять их, — подумал Лео. — Сейчас? Раф улыбнулся этому тону. Его старший брат говорил так же, как Майк, когда тот не хотел что-то делать. — Нет. Сначала я дам тебе пару часов отдохнуть и прийти в себя, ладно? Лео кивнул, еще сильнее зажмурив глаза. Головокружение просто не проходило. Он ожидал услышать, как его брат уйдет и сообщит остальным, что он проснулся, но вместо этого услышал, как Рафаэль снова сел рядом с ним. Страницы шуршали возле его кровати, и он решил, что брат читает. Теперь это было что-то, что он хотел бы увидеть. Он понятия не имел о книжных вкусах своего брата. Ослепленный и вынужденный лежать неподвижно, он слушал, как комната расширялась от его кровати до брата и стен вокруг них, и неясные голоса просачивались сквозь воду в трубах, зарытых в стене. Через несколько минут он услышал голос Рафаэля, почти шепот, когда он читал. — На труднопроходимой местности продолжайте двигаться. На закрытой земле придумывайте стратегии. На смертельной земле сражайтесь. Должен был знать. Он положил голову на подушку и вздохнул с облегчением, когда головокружение несколько уменьшилось. — Раф...? — Да? — Ты не мог бы… почитать вслух? — хотя он, вероятно, мог бы процитировать текст дословно. — Без проблем, — Лео мог бы поклясться, что даже услышал улыбку своего брата, когда тот несколько раз перелистал страницы. — Местность, двадцать три. Если битва обязательно приведет к победе, тогда вы должны сражаться, даже если правитель запрещает это. Если битва не приведет к победе, вы не должны сражаться, даже по приказу правителя. — Ты выбрал отрывок, — сказал Лео, стараясь не рассмеяться. От этого рана на боку заныла. — Ага. Я еще нашел эту. «Непревзойденный лидер культивирует моральный закон и строго придерживается метода и дисциплины; поэтому в его власти контролировать успех». Знаешь, если бы ты только дал мне эту книгу какое-то время назад, мы могли бы обойтись без некоторых ссор. Это действительно объясняет, почему ты делаешь все те вещи, которые сводят меня с ума. — Ты бы это прочитал? Раф сделал паузу. — Нет, наверное, нет. Может быть, часть из этого. Я только начал читать, потому что она лежала тут, когда мы привели тебя домой, и мне было скучно просто смотреть на тебя, но я уже действительно понимаю, откуда ты черпаешь часть своих стратегий. Но я все еще думаю, что ты слишком терпелив. — Даже после прошлой ночи? Рафаэль засмеялся, но не ответил, спокойно читая следующий раздел. — Натиск завоевательной силы подобен прорыву сдерживаемых вод в пропасть глубиной в тысячу саженей. Неудивительно, что их враги проиграли. Они просто выбрали не ту ночь, чтобы напасть на их семью. Вздохнув, он медленно сбросил напряжение со своих плеч. Его брат вернулся. На данный момент ему не нужно было беспокоиться о сражениях или убийствах. Он перелистнул на начало новой главы и начал читать. Два часа спустя Рафаэль отложил книгу. Он прочитал 36 стратагем и начал читать комментарии генералов, а его брат начал лучше контролировать себя. — Ты готов? Короткий вздох, означавший, что Лео надеялся, что он забудет. — Ага. Рафаэль осторожно просунул руки под плечи брата и помог ему сесть. Это не заняло много сил, брату просто был нужен рычаг, так как он не мог нагружать руки большим весом. После небольшого маневрирования и раскладывания подушек вокруг Лео почти выпрямился. Ему потребовалось некоторое время, чтобы успокоить головокружение. — Я скоро вернусь, — сказал Раф. — Просто постарайся расслабиться. Легко сказать, когда ты не мог вот-вот упасть. Лео лишь кивнул и сосредоточился на подушках позади себя. Они не двигались, и ему пришлось убедить себя, что он тоже не двигается. Он слегка повернулся вправо, уткнувшись лицом в подушку, и попытался про себя процитировать военные стратегии. Это немного помогло, но рука Рафаэля на его плече помогла больше. Он не мог видеть, что держал Раф, но чувствовал исходящее от этого тепло. Он не мог пошевелить левой рукой и мог только поднести правую руку к чаше, которую держал Рафаэль, полагаясь исключительно на то, что брат накормит его, и пил маленькими глотками. Только потому, что однажды он сделал то же самое для Рафаэля, когда они были детьми, во время приступа пневмонии, ему удалось сохранить свое чувство гордости. Это, а также ужасный вкус отвлекли его. Что бы Микеланджело ни приготовил и решил назвать куриным супом, вероятно, в нем использовались части птицы, которые обычно не используются. Когда с тем немногим, что ему принесли, было покончено, он остановился, чтобы сделать несколько вдохов, счастливый, когда смог втянуть немного больше, чем раньше. — Ты не можешь утверждать, что кто-то еще это ест, — прошептал он. — Нет, — сказал Раф с улыбкой. — Никто больше это не тронет, и у тебя нет выбора. — Погоди, я еще верну вам всем должок за это, — Лео сделал паузу, чтобы сделать несколько вдохов. — Есть идеи, когда я вернусь в нормальное состояние? Рафаэль поколебался, отставил миску в сторону и откинулся на спинку стула. — Через пару месяцев снова будешь тренироваться, хотя постельный режим отменим неделю-две. — И...? — Лео настаивал, хотя и не мог заставить себя сказать это. — Дон не уверен. Изменения происходили в течение полугода, то есть, может быть, еще шесть месяцев. Он сказал, что это может закончиться по-разному, например, ты полностью вернешься к нормальной жизни, или тебе может понадобиться еженедельная или ежемесячная доза нашей крови, или ты можешь остановиться где-то посередине. Он, э-э... он не слишком уверен по поводу твоих глаз. Судя по тому, как они себя чувствовали под повязкой, горячими и колючими, он тоже не чувствовал себя уверенно. Но он уже устал и решил побеспокоиться об этом позже, когда ему станет лучше. Поскольку ему было удобнее сидеть, он просто дремал в таком положении, едва замечая, как его брат менял повязки на его руке, когда он засыпал. Несколько часов спустя Рафаэль стоял в комнате Леонардо. Ему казалось неправильным оставаться внутри одному, и он не мог не оглянуться через плечо, чтобы убедиться, что никто не следит. Он знал, что это не так. Эйприл и Кейси вышли из логова теперь, когда они были в безопасности, Донателло сидел перед телевизорами, Майк смотрел за братом, а Сплинтер был в своей комнате, размышлял о космосе. Ну, может быть, и не космосе, — подумал Раф, но это была популярная шутка между его братьями, и, вероятно, это было не так уж и далеко от правды. Он оглядел комнату старшего брата. Леонардо нарисовал на потолке свой собственный космос в виде «Звездной ночи» Ван Гога и очистил дальнюю стену, готовя ее к новой фреске. Судя по книгам по искусству, широко раскрытым на полу, он изучал различные изображения стоящей Девы Марии, освещенной золотым светом, очерчивающим ее силуэт. Но пол был усеян кучей открыток и фотографий горизонта Манхэттена. Если бы Рафаэль прищурился, он мог бы различить набросанные карандашом линии зданий на стене, поэтому его брат видимо планировал горизонт, но в одной стороне выделялось большое пустое пятно, ожидающее, чтобы его заполнили. Рафаэль покачал головой. Он спросит Лео позже. А пока он бродил по комнате, перебирая книги и фотографии, и остановился у книжных полок. Ряд за рядом — только книги по тактике и стратегии. Даже те немногие, которые не были чисто военными руководствами, представляли собой исторические описания войн. Вторая мировая война, похоже, была любимой темой Леонардо, или, может быть, именно о ней он нашел больше всего материала. Там была книга о чем-то под названием «Великая война» и огромный том об «Эре Сражающихся царств», но больше он ничего не узнавал. Он встал и повернулся. Даже если бы место вокруг стены не было очищено, комната казалась бы неприлично пустой, как будто у его брата не было никакой жизни, кроме изучения военного дела. Разбросанные по полу предметы искусства не помогли. Они просто сделали комнату еще пустее. Это не было похоже на его собственную комнату, полную тренировочного оборудования, свободных весов и огромного гамака, подвешенного под потолком. Его собственная комната выглядела обжитой. Комната Лео… Раф покачал головой. Раньше он этого не замечал, потому что приходил только тогда, когда было темно, но его брат даже снял со стен несколько стоек с оружием. Он не знал, хорошо это или нет. С тяжелым вздохом он плюхнулся на кровать Леонардо и уставился в потолок. Желтые кружащиеся звезды расслабляли, и под этим углом он увидел, что здание Ван Гога на заднем плане было лишь намечено слабыми линиями, а не нарисовано полностью. Он подумал, что его брат решил оставить это на полпути и просто доделал звезды. Вода хлынула по трубам, спрятанным где-то за стенами. Приглушенный сквозь кирпичи звук, он слышался как шепот и тихие голоса. Рафаэль вздрогнул. Неудивительно, что у Лео было немного не в порядке с головой, если он слушал это всю ночь. Черт возьми, как ему удалось избежать постоянных походов в туалет? Раф взглянул на дверь и большие трубы, идущие вдоль потолка логова прямо напротив кровати. Он остановился и посмотрел на них. На самом большой трубе прямо перед его взглядом было отполировано до зеркального блеска широкое пятно. Через него он мог видеть всё логово, от входной двери до кухни и до комнаты Сплинтера, даже не поворачивая головы. Вид искажался, как при взгляде на рождественский орнамент, но все в целом было понятно. Он даже мог увидеть каналы, что переключал Донателло, хотя экраны казались слишком маленькими, так что программы не было видно. — Ты подлый сукин сын, — тихо сказал Раф. Он сел, и зеркальное пятно тут же исчезло из поля зрения. Он экспериментировал по всей комнате и даже из других дверных проемов второго этажа, но это было видно только с кровати Леонардо. Неудивительно, что они этого не замечали. — Ты никогда не переставал за нами присматривать, да ведь? В лазарете Майк сидел рядом со своим братом, рассказывая ему новости, по крайней мере, что касалось башни. Леонардо же сидел тихо и слушал, как его брат описывал все новостные передачи, в которых бурно спекулировали о террористах, пока не появились новые слухи о поджоге и бандитских войнах. — Полицейские даже упомянули, что все тела были одеты как ниндзя, но потом японское посольство расстроилось из-за расовых стереотипов и теперь грозит судебным иском, — Майк ухмыльнулся и откинулся на спинку стула, слегка отклонившись назад. — Теперь они гадают, что делать со зданием. Оно действительно порядком разрушено, но осталось достаточно, чтобы попытаться его починить. — Так и думал, — сказал Лео. — Я приложил все усилия, чтобы взорвать его... — Это снег постарался, — сказал Майк. — Зима очень помогла пожарным. Ну а верхние этажи были совершенно пусты. Гореть там было особо нечему. — Мм. Майк взглянул на своего брата. — Чувак, ты в порядке? Я имею в виду морально, потому что я вижу, что физически ты не очень, но Раф говорит, что иногда у тебя и с головой не очень. Ну в целом, он говорит это все время. Иногда. Боже, я совсем не помогаю, не так ли? — Все в порядке, — сказал Лео. — Он прав, немного прав. Я не чувствовал такой усталости с тех пор… никогда. Приятно просто немного поспать, вот и все. Черт возьми, было приятно просто вздохнуть легче. Наверное помогало то, что он сидел. — Но не говори Рафу, что я это сказал. — Нет проблем, — засмеялся Майк. — Кроме того, у тебя будет достаточно времени для сна, когда ты будешь готов к путешествию. — Путешествие? — спросил Лео, выпрямляясь. — Что ты имеешь в виду? — Ты не в курсе? — спросил Майк с беспокойством в голосе. — Он не... о боже, он будет так зол, что я проболтался. Я думал, ты уже знаешь. — Знаю что? — Лео заерзал и, заметив это, постарался больше так не делать. — Майк, это что-то плохое? — Нет! Нет, правда, все хорошо. Сплинтер сказал, что было бы неплохо вытащить тебя из логова на некоторое время, что-то вроде отпуска. И на ферме Кейси сейчас очень хорошо. — Ну… наверное… — Лео задавался вопросом, почему Рафаэль ничего не сказал раньше. — Как долго мне придется там оставаться? — Просто пока тебе не станет лучше, может быть, месяц или около того. Месяц бездействия, подумал он, но лес может стать желанным убежищем, если он сможет бегать по нему, как раньше. Майк нахмурился. Его брат вел себя странно, и он не знал почему. — Подумай только, — сказал он, стараясь говорить веселым голосом, — на этот раз будем только мы. Мы не ездили никуда вчетвером уже целую вечность. Лео поднял глаза или, по крайней мере, младшему так показалось. — Вы все едете со мной? — Конечно, — челюсть Майка отвисла, когда он понял. — О, ты же не думал, что мы… Лео, мы бы не оставили тебя там одного! Как ты мог такое подумать? Хорошо, конечно, даже на полпути мы, вероятно, захотим убить друг друга, и мы время от времени будем уходить в одиночку, ну, для "своего" времени. Но только на несколько часов, клянусь. Ты уверен, что не ударился головой, когда упал в шахте лифта? Потому что, чувак, думать, что мы оставим тебя одного. Типа особенно когда ты ведешь себя странно и тебе нужны регулярные уколы - это просто... чувак, Раф был прав, у тебя не все в порядке с головой... Пока Майк продолжал, то успокаивая его, то огрызаясь, Лео улыбался и слушал. Часть его любила слушать болтовню брата, как он делал это раньше, до того, как его глаза почернели, а часть просто воспринимала каждое слово утешения, которое предлагал Майк. И еще одной его части просто нравилось ровное гудение голоса брата, заглушающее шепот и низкие голоса в водопроводных трубах за стенами. Без глаз, которые открывали бы ему, где он находится, голоса братьев были всем, что ему оставалось, чтобы напомнить ему, что он в безопасности. В максимальной безопасности, пока Рафаэль присматривает за ними.