Часть 11

Когда Рафаэль вернулся в лазарет, чтобы начать следующую смену, он от удивления остановился на полпути к двери. Свернувшись калачиком рядом с Леонардо, Майк дремал на здоровом плече старшего брата, держа его за неповрежденную руку. Они оба лежали, прижавшись друг к другу, на подушках, хотя одеяла были натянуты только на Лео, а Майк лежал на них сверху. Раф тихо прикрыл дверь и подошел, положив руку Майку на плечо. Его брат несколько раз моргнул и поднял глаза, затем снова посмотрел на Лео, чтобы убедиться, что он все еще спит. Глубоко вздохнув, Майк потянулся и сел. — Извини, не думал, что усну, — прошептал он. — Ты в порядке? — спросил Раф, стараясь говорить тихим голосом. — Да, да, со мной все в порядке. Я просто… — Майк пожал плечами и кивнул на Лео. —Ему снились кошмары. Очень плохие, знаешь? Я собирался попытаться разбудить его, но как только я прикоснулся к нему, он снова успокоился. Так что я просто сидел, держа его за руку, но через некоторое время у меня все затекло, и я сел поближе к нему. Видимо, я задремал. Сколько сейчас времени? — Семь. Моя очередь за ним присматривать. Иди поспи, — сказал Раф, а затем добавил: — Нормально поспи, а не как обычно перед телевизором. — Да, да, как угодно, — Майк медленно поднялся, стараясь не разбудить брата, и проскользнул мимо Рафаэля. Он остановился у двери. — Эй, эм, Раф? Я как бы случайно проболтался о ферме. Клянусь, я думал, ты рассказал ему… — Все в порядке, — сказал Раф, махнув ему рукой. — Я все равно собирался ему рассказать. Как он это воспринял? — Хорошо, как только он понял, что мы уезжаем вместе и что мы не собираемся там его просто высадить. — Боже… — Рафаэль вздохнул. — Он не очень высокого мнения о нас, не так ли? Майк колебался, подавляя зевок. — Или о себе самом. — Угу, — Раф кивнул. Скорее так. — Я поговорю с ним. Давай, иди, ты уже еле живой. Когда Майк ушел, и в комнате снова стало тихо, Рафаэль сел на кровать лицом к своему брату. Через несколько секунд Леонардо заметил перемену и проснулся, сел прямо и отодвинул одеяла на несколько сантиметров вниз. — Майки? — Только я, — сказал Раф. — Он уснул, поэтому я отправил его спать. — Понятно, — Лео откинулся на подушки и не шевелился. Раф мог подумать, что он снова заснул, но дыхание Лео не изменилось. Раф ждал, пока он заснет, но по прошествии нескольких минут Лео просто сидел неподвижно, и ему стало понятно, что его брат больше не собирается спать. — Что тебе снилось? Наверное, не стоило спрашивать, судя по тому, как его брат едва заметно сгорбил плечи, опустил голову и натянул одеяло немного ближе. Ему было интересно, знал ли Лео, что он наблюдает за ним, или он даже не думал об этом. С таким редким выражением лица, обеспокоенным, неуверенным, Рафаэль мог только догадываться, о чем думает его брат. — Игра? — Нет, — тихо сказал Лео. Но не уточнил. Надеясь, что он не разозлит Лео, Раф надавил. — Что-то в башне? — Вроде того. Это будет все равно, что выдергивать зубы, — подумал Раф. Лео ни в коем случае не чувствовал вины за то, что убил весь клан Фут, поэтому это должно было быть что-то поближе к сердцу. — Твои галюцинации, не так ли? — Раф... я не... я не хочу об этом говорить. — В последний раз, когда ты все скрывал, ты не выдержал и сбежал из дома. Ты пытался покончить жизнь самоубийством… — Это несправедливо, — прошептал Лео, свернувшись калачиком. — Я говорил. Никто не послушал. Раф ударил себя по ноге. Даже когда он пытался помягче относиться к своему старшему брату, он говорил не то. Он коснулся руки Лео, как это сделал Майк раньше. — Я слушаю сейчас. Несколько мгновений он думал, что Лео ничего не скажет, но тот медленно начал, сжимая руку Рафа в ответ, пока говорил. — Это было…— его голос замер, но он взял себя в руки и попробовал еще раз. — В башне был момент, когда я отдался тому, что внутри меня. Я думал, что вы умерли. Я думал, что слышал, как вы умерли, и я не смог… Он сделал паузу, переводя дыхание и держа руку Рафа чуть крепче. — Я напал на Саки, как животное. И какое-то время я держал его, но... ему удалось сорвать мою маску. Свет ослепил меня, и боль вернула меня назад, но я не мог бороться. Я был так захвачен тем, что я подвел вас. Он остановился там. Через несколько секунд Рафаэль понял, что это был за кошмар. Чувство неудачи. Он молчал. Его понимание обремененного чувством ответственности Леонардо настолько углубилось, что он не задавался вопросом о чувствах брата, а только о том, как он мог бы справиться с этим сам. Ему не понравился ответ, который он придумал. — Ты не подвел нас, — прошептал Раф. — Нисколько. — Это было так реально… — сказал Лео. — Я слышал, как вы кричали, и я не смог до вас добраться. Вы все умерли, и я не смог до вас добраться. — Нет, мы не умерли, — сказал Раф, наклоняясь ближе. — Мы живы. Теперь все в порядке. — В порядке ли? — спросил Лео. Его голос звучал прерывисто, как будто он бежал уже долгое время. — Я все думаю, а что, если это я просто схожу с ума и все еще умираю внутри башни. Или… Раф ждал, но Лео не продолжал. Он чувствовал себя безчувственным из-за того, что заставил его продолжать. — Или...? — Иногда мне кажется, что я еще в игре, — мягко сказал Лео. — Что если я не ухватился за руку Майка и упал обратно в шахту, а это мне просто снится. — Лео… — Раф подавил свое разочарование, чтобы его не было видно, но откуда он мог знать, что его брату так больно, если он продолжал это скрывать? Может быть, он был с ним слишком мягок, позволяя ему уходить в свою комнату, хотя ему, казалось, нужно было время в тишине, тогда как на самом деле он все больше впадал в психоз и страх. Надо было его вытащить, заставить тренироваться, хотя бы составить ему компанию, даже если он этого не хотел. Вау. Неудивительно, что Лео раньше был чем-то вроде курицы-наседки. — Лео, это не сон. Ты действительно здесь, — не получив ответа, он вздохнул и посмотрел вниз. — Как долго ты об этом думаешь? — ...с тех пор, как ты вернул меня домой. — Почему ты ничего не сказал? — ...что, если бы я сказал, и из-за этого я бы проснулся? Он не мог ничего ответить на этот вопрос, поэтому Рафаэль просто сел рядом с братом, как это делал Микеланджело, защищая его от кошмаров, и решив, что они отправятся на ферму на следующий день. Когда Рафаэль наконец ускользнул, оставив своего брата во сне без сновидений, он заметил свою семью перед телевизором и решил попробовать решительный лидерский подход. Он просто сказал своим братьям, что они едут на ферму завтра, так что чтобы шли собираться, и хэй, мастер Сплинтер, мы думаем, что вернемся через месяц. — Ты ненормальный? — спросил Дон резким шепотом, забыв о телевизоре. — Не прошло и недели. Он не в состоянии пошевелиться… — Даже легкая активность может порвать его швы, — сказал Сплинтер. — Такое усилие может еще больше ослабить его организм… — И там очень холодно, — сказал Дон. — Хуже, чем раньше. Если мы вытащим его сейчас, он может заболеть пневмонией. Черт возьми, мы все можем! Ты же знаешь, что мы не можем переносить холодную погоду так же хорошо, как люди… — Говори тише, — напомнил ему Сплинтер, и Рафаэль воспользовался этим, чтобы вмешаться в разговор. — Я все это знаю, ясно? — он оглянулся через плечо, как будто Лео мог выглянуть из-за двери. — Послушай, я бы тоже хотел подержать его здесь еще немного, но нам нужно вытащить его из логова. — Раф- — Мы должны. Он здесь сходит с ума. Окей, медленно, но все же. — Сходит с ума? — глаза Дона расширились, когда он понял, что Раф говорит серьезно. — Но почему? Он же дома. — Да, дома, — и хотя он не хотел раскрывать мысли брата, он все же мог немного объяснить свои рассуждения. — Послушай, помолчи секунду и просто послушай. Дон и Сплинтер переглянулись, но промолчали. Ожидая, что Рафаэль начнет читать лекцию в стиле Лео о том, как он был прав, а они ошибались, они в замешательстве переглянулись, когда он ничего не сказал. Неловкое молчание затянулось, и когда Донателло открыл рот, Раф поднял руку, чтобы успокоить его. Поначалу логово казалось тихим, но постепенно они услышали протекающий мимо небольшой ручей, услышали капание из кухонной раковины и пару протечек над головой, а также воду, бегущую по трубам в стенах. Теперь, когда они были вынуждены прислушиваться, шум стал отвлекать. — Слышите? — прошептал Раф. — Мы так привыкли к этому, что не воспринимаем эти звуки, но представьте, каково это для него. Его слух примерно в десять раз лучше нашего. Он не может нормально спать, он даже не может здраво мыслить. После всего, что он пережил, он превращается в безумца, и здесь станет только хуже. Он смотрел на них несколько секунд, уверяя себя, что победил. — Мы уезжаем завтра днем. Поедем всю ночь и доберемся туда задолго до восхода солнца. Возьмите с собой все, что нужно. Сплинтер молчал, но Донателло пристально смотрел на него. — Я все еще думаю, что это плохая идея. — Принял к сведению, — сухо сказал Раф. Кого волнует, что они думают? Они едут. Он повернулся к додзе, но замер на полпути. Неужели его не беспокоило, что Донателло был недоволен, пока происходило то, что было необходимо? И теперь он подумывал о том, чтобы выполнить несколько ката, чтобы успокоить свои мысли. Он застонал и все равно вошел внутрь. — Лео должен вернуться на эту работу, — пробормотал он себе под нос. — Иначе я превращусь в него. Сон без сновидений дезориентировал Леонардо каждый раз, когда он просыпался, но кто-то лишь усиливал дезориентацию, тыкая в его раненую руку. Он вздрогнул и отшатнулся, прежде чем полностью проснулся. — Извини, — сказал Дон, хотя в его голосе не было сожаления. — Не хотел тебя будить. — Все в порядке, — он приподнялся еще на несколько сантиметров, чтобы сидеть ровнее, и сделал удивительно глубокий вдох. Сон сидя определенно помог. — Давай полегче, ладно? Это больно. — Тебе нужны еще обезболивающие? — Дон прервал его прежде, чем он успел ответить. — Тупой вопрос. Конечно, да, просто ты никогда не удосуживаешься попросить. Лео слушал, как его брат ходит по комнате, роется в коробках и контейнерах и ворчит слишком тихо, чтобы можно было разобрать слова. Должно быть, это была худшая часть болезни, когда он заставлял братьев о себе заботиться, хотя они уже устали от этого и были измотаны его предыдущими неудачами. — ...глупый Рафаэль... Подождите. Лео наклонил голову. Глупый Рафаэль? Не глупый Леонардо? — Дон, с тобой все в порядке? — Да, все хорошо, — Дон плюхнулся на стул рядом с кроватью и наполнил шприц для инъекций. — Вот, дай мне руку. Расстроенный Донателло с иглой напугал его больше, чем игра. Лео вздрогнул. — Зачем? — Потому что твои обезболивающие принимаются в виде инъекций, — раздраженно сказал Дон. — Теперь давай. — Нет, я имел в виду… — сказал Лео так быстро, как только мог, схватился за край одеяла и поднял его немного выше, как щит. Ему не хотелось звать на помощь, но, похоже, у него не было особого выбора. — Донни, можем ли мы подождать, пока ты перестанешь быть в таком плохом настроении? — Ты получил около трех ножевых ранений и не скулил, — сказал Дон. — Это просто игла. — Это все еще больно. Нож не выпускает никаких жидкостей. — Лео- — Мне очень жаль, — внезапно сказал он, не в силах остановиться. — Я не хотел доставлять столько проблем, и ты знаешь, я благодарен за все, что ты сделал, но я не знаю, что я сделал на этот раз, и мне очень жаль, Дон, но я действительно ненавижу уколы. И они всегда хуже, когда у тебя плохое настроение. Донателло замер, пораженный вспышкой брата. Половину того, что сказал Леонардо, он не понял, так как тот сказал это слишком быстро, но Донателло понял суть. Он взглянул на иглу в своей руке и вздохнул. Все жаловались на уколы, но обострение чувств Лео сравняло это с пыткой. Дон опустил иглу. — Прости, — сказал он тихо. — Я не хотел. Это просто… наш брат, — прорычал он, снова злясь. — Рафаэль, я так понимаю? — Лео опустил одеяло и расслабился. — Что он сделал на этот раз? Назвал тебя сумасшедшим и хочет заморозить нас всех до смерти, — подумал Дон. — Он сказал, что завтра мы едем на ферму. — Уже? — Лео прокрутил это в голове. Майк сказал, что как только он будет готов к дороге, но он ожидал, что это будет еще как минимум через несколько дней, а то и неделю. — Ага. Еще до того, как ты встанешь с кровати и пока там еще лежит снег. До гаража почти километр пешком, и я не уверен, сможешь ли ты это преодолеть. И кто знает, как мы справимся с дорогой. По крайней мере заледеневший асфальт будет означать, что мы, вероятно, не увидим полицейских, но если мы разобьемся… — его голос затих, когда он заметил, что его брат дрожит и сдерживает смех. — Что смешного? Как бы ни нервничал Леонардо из-за скованых движений, он не мог удержаться от смеха. — Вы. Все вы. Раньше вы жаловались, что я все время беспокоюсь, но теперь вы гораздо хуже. — Да, ну… — Дон снова проворчал себе под нос. — По крайней мере, я понимаю, почему ты регулярно ругаешься с Рафом. Это так тупо… — Все будет в порядке. Добраться до фургона будет труднее всего, но он, вероятно, будет спать всю дорогу, так что это было не так уж и плохо. Он снова пошевелился и поморщился, потянув разорванную мышцу. На мгновение он понадеялся, что брат этого не заметил, но, он конечно же заметил. — Хорошо, — сказал Дон, — тебе это нужно, и у меня уже гораздо лучшее настроение. Дай мне руку. Собравшись с духом, Лео вытянул правую руку и вздрогнул, когда игла вошла в нее. Введенное обезболивающее обожгло еще сильнее. — Мне придется сменить все повязки, прежде чем мы поедем, — сказал Дон. —Особенно на плече. Знаешь, тебе очень повезло, что порез задел мышцу. Если бы он прошел поперек, ты, вероятно, больше не пошевелил бы этой рукой. — Тогда я бы просто перенял стиль Затоичи, — сказал Лео. — Затоичи? — Дон закончил и отложил шприц в сторону. — Это какой-то странный мечник? — Типа того, — сказал Лео. — Однорукий самурай, победивший сотни врагов. Донателло застонал, смутно припоминая единственный жанр фильмов, который они с Рафаэлем могли вежливо договориться посмотреть. — Лео, плохие фильмы из семидесятых о кунг-фу не считаются примерами стиля. — Но он был действительно хорош… — Лео... — Ты бы видел ту часть, где он переходит мост… — Заткнись и иди спать.