Часть 3. Сияющая ночь

      Ночь охватила базу чёрным звёздным крылом. В снежной мгле, бушующей за окном, затерялось светлое голубое пятно — даже сталкеры, защищённые толстым мехом, не выдерживали напор ледяного ветра. Хищники пробирались мимо базы, привлечённые переменчивыми вспышками света, но тут же уходили прочь, завидев алые огни в гирляндах. Приятно было осознавать, что укреплённые стены способны выстоять и перед голодной фауной, и перед суровым ветром. Ещё приятнее — закутаться в одеяло и следить за танцем ажурной метели, её плавными движениями и резкими пируэтами, которые сопровождаются хриплым свистом призрачного платья. Наверное, Робин так и поступила… Но нет — её кровать пуста, одеяло скомкано, КПК лежит на краю стеклянного столика, а тапочки исчезли.        Прямо сейчас она включила режим ассасина — любимая черничная пижама помогала сливаться с темнотой коридоров, пока Айю кралась в зал. Может сейчас, во тьме, пропитанной мерцанием гирлянд, она разгадает загадку, что так будоражит её ум? Как можно бесшумнее ксенолингвист соорудила своеобразную лестницу из двух стульев и забралась наверх, опираясь на стену. Ёлочные шары были прекрасно освещены, золотая и серебряная резьба томила разум мрачным изменчивым блеском, дразнила сокрытой тайной.        Учёная приступила к изучению надписей. Она сравнила несколько камней. Кианит ярко сиял в её руке, сквозь его внутренние грани просвечивались искривлённые отражения инопланетных символов, среди которых был знак подозрительно схожий с нулём. Точно такие же начертания были и на многих других драгоценностях. В конечном итоге камни разделились на два типа, и Робин увидела некую последовательность… В тех частях комнаты, где украшал непосредственно Ал-Ан, первая и вторая надписи чередовались хаотично, но продуманно, даже если шарики не совсем сочетались по цвету. Вряд ли это послание представляло из себя что-то сложное или серьёзное, с лексической точки зрения. Ксенолингвист ожидала расшифровать целую эпопею или поэму о великих подвигах архитекторов (что вполне было бы в духе её друга), но вместо этого обнаружила обычную бытовую записку или незатейливый напев, если судить по алгоритму размещаемых объектов. Однако интуиция настойчиво подталкивала к другому мнению.       «Как-то слишком просто. — размышляла Айю, — Но для чего тогда надо было тратить время на все эти узоры? Я его об этом не просила. Мало того: я могла бы не заметить надписи! Обычное совпадение? Или привычка предтеч оставлять след на всём, что они создают? А-ля «сделано прекурсорами». — разгадка медленно подбиралась к ней. Несмотря на несгибаемую волю человека, вся ситуация снова разрешилась самой непредсказуемой силой — случайностью. Когда дайвер ненароком перевернула расписанный золотом рубин и заметила единицу, её настигло необычное предположение, — Если только это не…»        — Что ты делаешь? — мужской голос разбился эхом о пласталевые стены — Робин чуть не упала. Энергоузлы Ал-Ана, появившегося в центре комнаты, переливались зелёными отсветами — признак искреннего удивления.        — У меня тот же вопрос к тебе. — спрятав шарик за спину, она дала отпор его недоверчивому тону.       Архитектор не счёл нужным что-либо говорить. Его пристальный, понимающий взгляд был устремлён на последовательность украшений. От затянувшегося молчания биологу стало немного не по себе.       Не дожидаясь реакции предтечи, учёная собиралась спуститься, но неосмотрительный шаг на край стула привел к предсказуемым последствиям — время словно приостановилось, когда примитивная конструкция под ногами пошатнулась и лёгкая женская фигура потеряла опору, будучи охваченной падением.       Всё произошло за мгновение. Сжавший сердце колкий холод, ощущение беспомощности перед неминуемым ударом, ослепительная вспышка света… Секунда.       Секунда, и Айю подавила волнение. Дыхание, утяжелённое тахикардией, не сразу пришло в норму. Сейчас она в безопасности — твёрдая рука вовремя подхватила её. Робин была на уровне его груди, чувствовала тепло инопланетной ткани и холод брони, видела сквозь сиреневую призму жизненной силы очертания бьющегося сердца...       Неосторожность ксенобиолога и отсутствие поблизости манипуляторов вынудили прекурсора действовать быстро: ему пришлось не только потратить вдвое больше энергии ради мощного рывка во времени и пространстве, но и самому в некотором роде упасть — на полу остались пугающие царапины от проскользивших пластин на ногах и вмятина от колен. В подобных случаях со стороны пришельца следовало ожидать справедливого упрёка или даже криво переведённого на человеческий язык ругательства, однако на этот раз он не рассердился. Робин постаралась приподняться — руки архитектора надёжно поддерживали хрупкое тело, как куклу, и всё же жёсткий сплав и многослойная ткань на изгибах локтей не представляли собой материал, на котором ей захотелось бы отдохнуть.       — Когда завершишь лингвистический анализ, не забудь вернуть всё на место, в изначальную позицию. Иначе перепутаешь данные. — вблизи голос Ал-Ана приобретал нотки безмятежности, морозной мягкости пушистого снега.       — Ты зашифровал двоичный код, не так ли? — архитектор аккуратно опустил её на ноги. Бархатная тень от ресниц погасила огонь в темных коньячных глазах.       — Верно. Я предполагал, что человеческая невнимательность станет моим союзником.       — Но… Зачем это всё?       — Ты сама сказала, что украшения должны быть символичными.       Они оба были озадачены и смотрели друг на друга с ощущением неловкого недопонимания. Будь сознание пришельца в чужой голове, он мгновенно бы «отключился», чтобы избежать натянутого момента спонтанного разговора. В то время как Айю, для которой этот вопрос стал принципиальным, нацелилась продолжить диалог:       — У меня есть несколько вариантов, что именно обозначает код. Это дата?       — Нет.       — Какое-нибудь ключевое слово?       — Здесь действительно есть слова, но не в качестве самого кода.       — Ваша коммуникационная система отличается от всех прежде виденных мной, но мне удалось узнать приблизительное значение первого символа. — ксенобиолог протянула рубин с золотой росписью, лежащий на ладони, — Ты вырезал слово «Рождество»?       — Нет…       — Рубин?! Это банально.       — Снова не угадала.       — Розовый?..       — . . .       — Рога?.. * безнадёжный вздох предтечи *       — Робин.       Айю понадобилась пара секунд, чтобы всё осознать.       — Робин?! Ты моё имя там написал? — поражённо воскликнула она, — Ооо, это самое чудесное из всего, что я видела на планете! А я единичка или нолик? — умиляясь, женщина принялась рассматривать ёлочный шарик.       — Число один. Ты сделала первый шаг во время нашей судьбоносной встречи. Единица символизирует инициативное начало. — смущение так и норовило вырваться через кроткий свет энергоузлов, но физический носитель продолжал держаться статно.       — Кажется, теперь я знаю расшифровку и второго камня. — дайвер счастливо улыбнулась, ища глазами редкий и благородный кианит. — Архитектор Ал-Ан, число ноль, символизирующее обновление.       — А также сброс настроек, завершение и переход на новый этап. — дополнил инопланетянин, — И старшинство.       — Догадываюсь о значении кода: это координаты! Извилистые мосты. — воспоминание об их знакомстве согревало ностальгией.       — Ты полностью расшифровала моё послание.       — Мда… Помню, денёк выдался тот ещё. Сначала меня чуть не сожрала акула, потом я едва не задохнулась в пещерах, а позже нашла тайник со здоровенным говорящим кубом. И тут понеслось!       Прекурсор умиротворенно смотрел на радостную изящную напарницу, её яркие, словно огни гирлянд, эмоции. Его раса не воспринимает события так волнительно и излишне проникновенно, как это делают люди. Каждое явление действительности — лишь фрагмент непрерывной, бесконечной истории, эпизод из незавершённого цикла Вселенной. Маленькие ликования и печали, победы и трагедии целых народов и цивилизаций — всё исчезнет во всепоглощающей материи бытия, сотрётся беспощадным временем… Есть ли смысл в волнениях на любой счёт, если твоё существование потеряется в полотне мироздания как ниточка в огромном красочном ковре, забудется так мгновенно, будто тебя и не было в этой жизни? Возможно, непроницаемое спокойствие предтеч и было главным щитом в битве за бессмертие — пламя их судеб горело ровно, медленно. Столетие за столетием истончалась оболочка естества, падая каплями воска на почерневший металл канделябра. А затем её заменяли — новая свеча продолжала хранить уравновешенный огонь сознания, нести его в вечность расчётливо, не потратив впустую ни искры. В противовес искусственному перерождению архитекторов, жизнь человеческая сгорала как спичка. Не оставляя пепла. Мгновенно.       Ал-Ана никогда не беспокоили ухищрения времени. Он был терпелив и справлялся с забвением так же легко, как и с бешеной гонкой секунд. Казалось бы, ничего не было утрачено после обретения нового тела — разум исправен, ум бесстрастен, особое восприятие его расы не иссякло. Однако… Теперь мгновения не проходят бесследно — как бесценные крылья редких бабочек в кабинете лепидоптеролога, они пополняют коллекцию воспоминаний.       — Ты не будешь отдыхать? — сонный голос подруги сконцентрировал внимание архитектора на её помутневших от усталости глазах. Эмоции возвышают человеческий дух, но всегда истощают внутренние энергетические ресурсы.       — Состояние физического носителя стабильно, он не нуждается в перезагрузке. По моей оценке, трата времени на приостановку циркуляции энергии и вхождение в режим покоя будут крайне непродуктивными.       — Мне бы твою бодрость.

***

      Зал опустел. Хозяева базы давно разошлись по комнатам, позволяя сумрачной тишине овладеть каждым углом помещения. Толстое стекло приглушало беспокойные арктические звуки, доносящиеся с поглощенных бурей просторов.       Нейтрально вздрагивал зелёный свет прекурсорских устройств в мастерской Ал-Ана, сдержанно распыляла тонкий световой круг орхидейно-розовая лампа в спальне Робин. Были ли мысли учёных так спокойны, как отражение лунных лучей на прибившихся к окну снежинках?       Ал-Ан ломал голову над темой, что волновала его гибкий разум с самого утра. Он искал ответ на поставленный собою же вопрос, и не находил его. Проносящиеся над твердотельным компьютером изумрудные символы отстранённо исчезали в блоках данных, не давая ни объяснения, ни подсказки.       Пришлось признаться себе, что найденная Айю новелла произвела впечатление, несмотря на то, что поступки тех двух людей были, по меркам архитекторов, в высшей степени иррациональны.       Внимание предтечи было привлечено ещё сильнее после того как выяснилось, что «Дары волхвов» частично описывают тот самый праздник, именуемый «Рождеством». Забавно, что столь не связанные между собой события так совпали.       Робин не спала. Забравшись с головой под одеяло, она просматривала записи в КПК. Голубой свет пробивался через прочное волокно, очерчивая неясный силуэт в уютном подобии палатки.       После полуночной беседы с пришельцем невозможно было подавить безумные, неисполнимые идеи. Они держали её в напряжении, заставляя каждые несколько минут, проведённых в интенсивных размышлениях, вскакивать с постели и брать в руки девайс. Женщина вбивала в электронный блокнот все свои спутанные мысли, щурясь от острого освещения, и снова падала на кровать с ощущением тяжёлой усталости и смутного пьяного трепета. Но ни одна из задумок не была подходящей…       Трехпалый манипулятор перевернул бежевую страницу красной книги, парящей в округлом поле магнитной левитации. Ксенобиолог даже не заметила пропажу своей недавней находки, и это облегчало задачу. Архитектор всецело погружался в новый, непонятный мир, стремясь отыскать в чёрных печатных строках отгадку.       Именно эта маленькая, недооценённая им вещь побудила его немного сдерживаться в язвительных высказываниях. Разглядев некоторые аспекты межличностных отношений человеческой расы, он сделал соответствующие выводы и принял к сведению социальные нормы, принятые в обществе другого вида. Но этого было недостаточно…       У Робин длинные каштановые волосы, похожие на водопад, прямо как у Деллы. Может, подарить ей «черепаховый гребень»? Но что из себя представляет этот предмет, и где ему найти для этих целей материал под названием «черепах»?       Айю не спускала глаз с лёгкой дымки, испускаемой лампой. Аромат пионов и гиацинтов таял в сухом воздухе, напоминая о давно позабытом тепле поздней весны. Экран КПК погас, и комната окончательно расцвела розовыми отблесками, словно к источнику света поднесли ровные грани истонченного аметиста.       Свежие воспоминания о непредвиденном жесте предтечи не выпускали её из своего цепкого плена — круговорота домыслов, логических опровержений, надежд. Зашифрованный двоичный код… Не будь Ал-Ан рациональным, бесстрастным архитектором, она бы сочла его поступок… романтичным?       Однако примерять человеческий менталитет на прекурсоров не стоит — различия между двумя отдалёнными цивилизациями слишком велики. Бесконечные, хоть и безобидные ссоры двух застрявших на планете исследователей — тому доказательство.       Бледное мерцание зеленоватых прожилок прекурсорских осветительных стелл, реагирующих на движение, сгладило глянцем градиент инопланетной ткани. Ал-Ан заключил, что вариант с «гребнем» не подходит… Как бы прискорбно это ни было, в данной сфере все его знания и способности оказались бесполезны.       Нужно что-то особенное, неповторимое. То, что позитивно скажется на её эмоциональном настрое. Люди предсказуемы — они подвластны влиянию мгновенных чувств. Может, в книге есть какая-нибудь информация на этот счёт?       Робин одолевало сильное желание удивить предтечу, сделать сюрприз. Архитектор ничего не знает об обычае обмениваться подарками, и это будет отличным шансом поразить его. Пусть даже он из гордости не покажет истинные эмоции, промолчит или сделает вид, будто ему всё равно… Айю будет воодушевлена, если ей удастся порадовать Ал-Ана. Хотя бы чуть-чуть.       Ради исполнения этой маленькой мечты она не смыкала глаз, продумывая десятки вариаций. Но что можно подарить пришельцу? Надменному, хмурому и чертовски упрямому? Тому, кто лишился всего, но по-прежнему обладает недоступными человеку возможностями? Загадка не из лёгких.       «Люди предсказуемы. Но не Робин…» — механическая рука захлопнула книгу, на миг образовав между тонкими листами вакуум. Архитектор погрузился в рефлексию. Новые оттенки переживаний охватывали его ядро, когда он думал о ней. Иррациональное, ненормальное и прекрасное существо — определённо, лучшее, что с ним случилось за последние тысячелетия… Так зачем он ищет логику, подбирая для неё подарок?       «Эврика!» — ксенобиолог схватила КПК. Пальцы быстро вбили в светящийся блокнот скомканные наброски нового проекта. Столь простая, столь глупая идея, которая в своей наивности заключала лучшие порывы её души. «Величайшие истины — самые простые», как писал классик.

***

      Учёная, облаченная в черничную пижаму, ступила в зал. Опять. На этот раз смело, без попыток скрыться в тени ночи. Ею двигала новая, не менее научная и благородная цель, и путь к ней неизбежно вел через центр базы. В лаборатории ещё должны были остаться некоторые вещества, наличие которых она и намеревалась проверить.       Весь день, начиная с самого утра, ознаменовался падением на головы исследователей массы событий, а ночь продолжила этот удивительный хаос, сосредоточенный в полуосвещенном холле: Робин почти не удивилась, когда застала архитектора за чтением.       — Ты же говорил, что не любишь книги. — издали прокомментировала она.       — Это неудобный формат хранения данных. Но за неимением иного источника информации я вынужден довольствоваться малым. — её замечание не сбило его с толку. Ал-Ан не отрывал взгляда от сборника научных трудов по ботанике, отвечал спокойно и размеренно, не поднимаясь с нейтрально-серого пола.       — Ты хочешь узнать что-то определённое? Если это связано с людьми, я могу рассказать тебе..       — В этом нет необходимости. Я уже всё знаю. — Он уверенно закрыл книгу. Разноцветные лучи гирлянд падали на собранные в хвост каштановые волосы, разбиваясь о женские плечи, как водопад. Влажный блеск в глазах Робин поймал сиреневое пламя из темной глубины комнаты, и в чёрной бездне зрачков на секунду возродилось пурпурное созвездие. — Планируешь вернуться к своим исследованиям, несмотря на неблагоприятное для научной деятельности время суток?       — Да, вся ночь ещё впереди. — туманно ответила она, исчезая в тени коридора.       «Вся ночь впереди» — мысленно подтвердил Ал-Ан, проектируя в воображении новый чертёж. Одному только лунному свету было известно, какая упорная, увлечённая работа велась в параллельных частях базы. Завывания вьюги и удары ожесточенного снежного клинка полностью игнорировались разумными существами, что неустанно служили науке и личным целям по ту сторону непробиваемого стекла...