Глава 19

      – Почему ты не сказал Джеймсу, кто ты такой? – спросил Сириус у Гарри, пока они все вместе шли к библиотеке.       – Думаю, нам не стоит ещё больше всё усложнять, – устало ответил Гарри, по голосу было слышно, как сильно он вымотался. – Вы бы тоже не узнали, если бы это не было необходимо… И если бы у меня было время подумать об этом до нашей встречи.       Ремус не знал, как относиться к его заявлению: то ли чувствовать облегчение, потому что они уже знали, то ли оскорбиться, потому что Гарри искал в общении с ними только выгоду, то ли лёгкое разочарование, потому что незнание знатно облегчило бы им жизнь… Но он отбросил эту мысль прежде, чем она успела пустить корни.       – Но он твой отец, – начал спорить Сириус.       – И что это вообще значит? – спросил Гарри и бросил взгляд на Северуса, как будто точно знал, каким именно был его отец.       – И в любом случае, мне он не отец. Он отец Питера, который наверняка звезда квиддичной команды, невыносимый хвастун и образцовый гриффиндорец. Питер Поттер… – он ухмыльнулся.       «Что ж, это очень точное описание Питера», – подумал Ремус. А ещё он подумал, что теперь они смогут остаться наедине с Гарри и остальными, смогут задать вопросы, которые уже несколько дней вертелись у них на языке. И, казалось, впервые за всё время эти четверо были в настроении давать ответы. Если бы только они сохранили свою адекватность ещё чуть-чуть подольше…       Но как только Люциус отвёл их в библиотеку, закрыл двери и наложил заглушающие чары, путешественники по измерениям резко переменились. Они сбросили с себя властные, героические личины, и остались только четверо подростков, которых они уже знали и которые приводили их в ступор.       Невилл и Гарри молча отстегнули мечи друг у друга, Гермиона сняла пояс с зельями, а Луна чрезвычайно церемонно вынула цветок из своих волос. Все четыре предмета с лёгкостью поместились в поясных сумках Гермионы и Гарри.       Затем плечи Гарри поникли, и он упал на пол – на пол! – лёг в позу звезды, раскинув руки и ноги, и уставился в потолок. На лице у него появилось капризное выражение как у маленького мальчишки.       – Мерлин! – застонал он. – Я и забыл, как сильно ненавижу выступать перед аудиторией. Думаю, в том, что вы все мертвы, есть один большой плюс – мне больше не нужно произносить все эти речи.       Ремус в шоке уставился на него. Невилл, тихо посмеиваясь, уселся в одно из кожаных кресел, а Гермиона отправилась осматривать книжные полки. Только Луна осталась рядом с друзьями из этого мира, но её взгляд был устремлён куда-то вдаль.       – Это и рождественские открытки, – на полном серьёзе согласилась она. – Я так не люблю рождественские открытки, и я не подписала ни одной с тех пор, как все вы умерли.       – Кроме того, никто больше не называет тебя Избранным, – заметил Невилл. – Весь вечер меня окружали люди, которые пытались найти у меня шрам и прикоснуться ко мне. Мерлин, Гарри, мы тоже были так ужасны? Почему ты не дал нам всем по морде?       – Вместо этого я просто не избавился вовремя от Волан-де-Морта, – лениво ответил Гарри. – Такая месть гораздо лучше, не думаешь?       Сириус наконец нашёл слова, которые они все так долго искали и закричал:       – Что с вами не так, чёрт возьми? Как вы все можете быть такими чертовски странными?       Гарри закрыл глаза и захихикал. Гермиона, казалось, вообще его не услышала.       Невилл лишь пожал плечами.       – Думаю, мы просто перестали пытаться быть нормальными, – ответил он. – Я имею в виду, что все умершие были такими же странными, как и мы, если не хуже, и мы слишком хорошо понимали друг друга, чтобы утруждать себя притворством.       Дамблдор, который все ещё стоял у дверей, наклонил голову и улыбнулся.       – В таком случае, – благодушно сказал он, – мы благодарим вас за оказанную честь.       – Какую, к чёрту, честь? – взревел Сириус.       Он был слишком выбит из колеи всем происходящим и никак не мог успокоиться.       – Остальные видели кукольный спектакль, – терпеливо объяснила Луна, – а вам они доверяют настолько, что пускают за сцену, где всё грязно, неаккуратно и правдиво.       Новый загадочный комментарий Луны, казалось, довёл Сириуса до предела – он выглядел так, будто готов был кому-нибудь врезать. Но Ремус подумал, что на этот раз он действительно её понял.       Неужели вызывающее поведение путешественников было своеобразным знаком доверия? Доказательством того, что они допустили в свой близкий круг людей в этой комнате – ну, не считая Люциуса, который встал у двери и молча наблюдал, – и не стали утруждать себя притворством? И какой вывод из этого можно сделать об отношениях путешественников с их альтернативными версиями?       – Так это был спектакль? – беспомощно спросил Ремус.       Хотя на самом деле он хотел сказать: «Значит, вот это правда?»       – Весь мир – театр. В нём женщины, мужчины – все актёры, – произнесла Гермиона нараспев, вообще не помогая.       Невилл покачал головой и прочистил пересохшее горло.       Приняв это за намек, Люциус открыл шкафчик с напитками и предложил им отличный бренди.       Невилл кивнул в знак согласия. Ни один мускул на его лице не выдавал его истинного отношения к Малфою, он был отлично воспитан. Луна покачала головой и попросила тыквенный сок, который тут же принёс домашний эльф. А когда он подошёл к Гермионе, она наградила его таким взглядом, что всё было понятно без слов.       Гарри, который все ещё валялся на роскошном ковре Люциуса, театрально жалуясь на невыносимость публичных выступлений, просто проигнорировали.                    – Не просто спектакль, – наконец ответил Невилл на вопрос Ремуса. – Это всё-таки часть того, кто мы есть на самом деле. Гарри стал лидером Ордена Феникса после смерти директора Дамблдора, Гермиона отлично научилась преподавать в трудных обстоятельствах, а я возглавлял сопротивление в Хогвартсе, после того как Гарри…       Гермиона предупреждающе кашлянула, и Невилл резко замолчал.       – Короче говоря, похоже, что Орден, в общем и целом, поддержал наш план действий.       – Кажется, так и есть, мой мальчик, – согласился Альбус, прихлёбывая чай, который он сам себе наколдовал. – Хотя я сам не до конца убеждён, что вам необходимо идти одним. Мы все опытные волшебники и ведьмы и могли бы помочь…       – Ваш опыт вам совсем не поможет, – скучающим тоном оборвал его Гарри, всё ещё лежащий на полу. – Знаете, я могу в мельчайших подробностях вспомнить, как ваша рука сморщилась и почернела, потому что вы не смогли защититься от крестража. Извините, но я не хочу снова это видеть. Это было просто тошнотворно.       – Гарри, выбирай выражения, – сказал ему Гермиона, выглянув из-за книжных полок, но она явно сделала это просто по привычке.       – Да, конечно, – пробормотал Гарри. – Мертвецы бегают вокруг, как будто мы на фестивале некромантов, но пока мы выбираем выражения…       Голос у него был безрадостным, скорее даже отчаянным. А у Гермионы поникли плечи, и она ещё с большим рвением начала рыться в книгах. Всё это заставило Ремуса вспомнить, что жениха Гермионы звали Рон, как Рона Уизли, который учился вместе с ней на первом курсе, и что его запытали до смерти в этом доме у неё на глазах.       Внезапно самым удивительным в поведении путешественников сегодняшним вечером стала не сила, не властность и даже не адекватность, а то, что они смогли держать себя в руках, пока двери библиотеки не закрылись за их спиной.       Впервые с тех пор, как они вошли в поместье Малфоев, Луна отошла от Ремуса и подошла к своему другу, лежащему на ковре. Она опустилась на колени рядом с ним, протянула руку и начала гладить его по голове, не касаясь шрама.       – Это была не Джинни, – прошептала она. – Не забывай, что это была не она. И это был не твой отец. И не наш Рон. Не забывай, что они ушли не навсегда. Ты увидишь их снова.       – Да, – прошептал Гарри в ответ, выглядел он смертельно усталым. – И, наверное, довольно скоро.       Гермиона выронила книгу из рук.       – Извините, – сказала она сдавленным голосом, – но мне нужно убраться отсюда подальше. Встреча прошла продуктивно, вы все были очень милы, но я думаю, мне лучше уйти прямо сейчас.       Невилл молча поднялся.       – Я пойду с тобой, – сказал он. – Гарри?       – Я ещё немножко полежу, – ответил Гарри, ластясь к руке Луны. – Ковры действительно роскошные, и, кажется, я сейчас даже пошевелиться не смогу. Крестражи высасывают из меня все силы, просто жесть!       – Понимаю, – ответил Невилл. – Луна, посидишь с ним?       Она кивнула, и пару секунд Невилл печально смотрел на своих друзей. Затем он встряхнулся, подошёл к Гермионе, нежно взял её за руку и повёл к двери.       – А вам, думаю, стоит вернуться обратно в зал, – это прозвучало как приказ.       Лили переглянулась с Ремусом.       – Мы останемся с Луной и Гарри, – сказала она.       Вскоре в библиотеке не осталось никого, кроме Ремуса, его жены и двух подростков, расположившихся на полу.       Они немного помолчали.       А потом Лили подошла, села рядом с Луной и наконец-то произнесла то, что хотела сказать с того самого мгновения, как крестраж заговорил:       – Я так вовсе не думаю, Гарри. Я не думаю, что ты ненормальный.       Гарри посмотрел на неё устало.       – Тебе просто нужно узнать меня получше, и ты быстро передумаешь.       Мгновение казалось, что Лили хочет поспорить, но она поняла, что Гарри явно не в том состоянии. Вместо этого она спросила:       – Кто она? Та девушка. Видимо, она много для тебя значит, раз он пытался использовать её против тебя.       Кажется, впервые с тех пор, как они встретились, Гарри посмотрел Лили прямо в глаза. Ремус почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Если бы им наконец удалось наладить контакт, узнать друг друга, это бы так много значило для них обоих. Если бы Лили только смогла пережить свою травму и сблизиться с мальчиком, который мог бы быть её сыном…       Но взгляд Гарри, пока он смотрел на неё, был остекленевшим и отсутствующим. После долгого молчания он отвернулся и разорвал связь.       – Мне надо поспать, – заявил он, закрыл глаза и притворился, что его здесь больше нет.       Плечи Лили поникли, она тяжело вздохнула и закрыла глаза. Ремус уже начал подниматься из кресла, чтобы подойти к жене и утешить, как вдруг Луна наклонилась и начала нежно гладить её по волосам.       – Давайте, я расскажу вам историю, – предложила она. – О герое и его истинной любви.       Лили посмотрела на мужа, и он кивнул. Ремус, конечно, не понимал и половины того, что говорила Луна, но всё же начал осознавать, как важны её слова. Может быть, её рассказ на этот раз поможет.       – Да, конечно, – прошептала Лили и прижалась к её руке точно так же, как это сделал Гарри несколько минут назад.       – Несмотря на славу и величие, которые ожидали его, – начала Луна мелодичным голосом, – герой нашей истории вырос, всеми ненавидимый, и так и не познал любви. Однажды он вернулся в место, которому принадлежал с самого рождения, и встретил молодую девушку, которая была и красивой, и доброй. Но он не смог узнать ту, что была самой судьбой ему предназначена. Он годами оставался таким же слепцом, хотя отчаянно желал любить и быть любимым.       Ремус не смог удержаться от тихого смешка несмотря на то, что изо всех сил вслушивался и пытался разгадать её слова. Если прошлая история Луны звучала как сказка, полная аллегорий и метафор, то это была похожа на роман девятнадцатого века: непонятый герой и всё такое.       – Когда он, наконец, распахнул глаза и смог увидеть женщину, в которую превратилась эта молодая девушка, его сердце наполнилось скорбью. Его любовь была всепоглощающей, но ещё он знал, что она была запретной. Ибо наш герой был проклят судьбой столь страшно и мрачно, что даже Боги не смели злословить о нём. Но несмотря на то, что их будущее было обречено с самого первого дня, наш герой принял этот дар, преподнесённый самой вселенной, и позволил себе любить и быть любимым. Несколько драгоценных месяцев он находил утешение в объятиях своей суженой. Их преданность друг другу была такой сильной, что, казалось, могла остановить само время.       Луна прервалась на секунду и улыбнулась, как будто увидев что-то прекрасное и далёкое. Лили ловила каждое её слово, а Ремус приготовился к худшему. Он уже слышал истории Луны, так что знал, что скоро и эта наполнится тьмой.       – И вот наступил день свадьбы её брата. День, который должен был быть наполнен радостью. День, который принёс лишь горе и смерть. Они танцевали весь день напролёт, длинные рыжие волосы девушки развевал тёплый вечерний бриз, и несколько восхитительных часов всё было хорошо. Но внезапно страж поднял тревогу, и орды зла хлынули со всех сторон, превратив празднество, полное любви, в поле боя. Все гости, попавшие в ловушку, храбро сражались: и маленькие дети, и пожилые женщины, – но одного за другим их брали в плен и убивали, пока не осталось всего лишь несколько человек, защищавших героя, его друзей и его любовь. Из большой семьи девушки в живых остались только трое: она сама и двое её братьев. Даже пара, которая связала себя узами брака несколько часов назад, умерла бы в ту самую ночь, если бы не уехала раньше.       Глаза Лили широко раскрылись в явном шоке, и Ремус увидел в них отражение своей собственной боли. А Луна продолжала говорить всё тем же мечтательным отстранённым голосом. Будто бы она пересказывала роман, а не историю жизни своего друга Гарри, который лежал здесь же, рядом с ней, все ещё притворяясь спящим.       – В конце концов, только самопожертвование его самых верных защитников спасло нашего героя и его друзей. И когда они покинули ужасное поле боя, где разбились все их надежды, сердца в груди у них разорвались от боли. Они потеряли так много близких в тот чудовищный вечер. И самое страшное было в том, что они понимали, что в скором времени ещё больше людей погибнет, защищая их. Но они были всего лишь детьми и верили, что всегда будут рядом друг с другом. И несмотря на царившие хаос, тьму и пламя, наш юный герой держался за свою любовь, крепко сжимая её в объятиях и унося с собой. Он поклялся себе, что не отпустит её, даже если смерть придет за ним.       Голос Луны дрогнул. Она глубоко вздохнула, а её рука переместилась на грудь Гарри, словно она желала убедиться, что он все ещё дышит.       – Но, в конце концов, смерть пришла не за ним. За ним она придёт ещё нескоро. И вот наступил долгожданный рассвет, и наш герой оказался в безопасном месте. Он посмотрел на любовь своей жизни, которую продолжал держать в объятьях, и понял, что прижимает к себе давно остывший труп, который никогда больше не будет танцевать.       Луна замолчала. Часы в библиотеке громко тикали.       Ремус, сидевший всё это время затаив дыхание, сделал глубокий отчаянный вдох.       Из-под закрытых век просочилась одна-единственная слезинка и проложила мокрую дорожку по сухой щеке Гарри Поттера.