Keep yourself alive

      А дождь всё идёт. Он не прекращается с самого утра, и может показаться, что это какое-то проклятие. Скользко, грязно, мокро, холодно. Зонта нет, козырёк кепки не спасает даже верхнюю часть очков. Перед глазами темная муть с небесными слезами, что с левой стороны примешиваются к собственным.       Булка размякла и приходится скорее пихать оставшийся кусок в рот, пока не стошнило от одного ее вида. Сода слабая. Язык едва пощипывает. Надо было брать пиво.       Оп! Чуть не врезался в хорошенькую дамочку. Проницательные глаза и размазанная помада. Где это так? С кем это так? Давно у него никого не было.       Цветочная лавка. Остановочка. Поправить кепку. Покрепче сжать ручку сумки. Может, увидит? Улыбнется? Нет. Такие не улыбаются. На что стоит рассчитывать? Всё сказано.       Бах! Гроза? Прекрасно. Пока Джо зажимается со своей девушкой в тепленькой квартире, приходится таскаться в холоде и мокроте. Следовало настоять на своем. Какая разница, что будет слышно? Включить Моррисона или Планта, и дело в кармане!       Скучно. Стоит посмотреть на вывески. Телевизоры и радио. Детские игрушки. Нижнее белье. Женская одежда. Хорошенькое платье. Посуда… Сид бы подошло, но она не любитель. Пегги? Кажется, у неё и без этого много одежды. А ещё она вяжет. У Джо есть свитер с котом. Джо? Только если в качестве ночнушки или купального костюма… Мэтт? Забавно. Дэйв? Лучше не представлять. Джоанна?       Джоанна!       Оливер остановился у витрины с пластинками и уставился на кассиршу. Его сестра была высокой стройной девушкой с материнскими чертами лица. Её глаза всегда были полуприкрыты и сонливы на вид, по-томному печальны. Рыжие дугообразные брови возвышались над ними, создавая темную ямку посередине. Ровный нос, не столь большой, как у него самого, и трепетные красные губы, похожие на крылья диковинной бабочки. Джоанна всегда была красавицей, и ничуть не изменилась. Сейчас она сидела за кассой, читая журнал на странице с полуголым Дэвидом Боуи. Ее ноги были вытянуты под столом, руки лежали на самой поверхности, прижимая к ней журнал. Оли постучал пальцем по витрине. Рыжая красавица обернулась. Отсутствующий взгляд скользнул по лицу барабанщика, и в следующее мгновение девушка улыбнулась. Она кивнула в сторону входной двери.       — Ты меня нашел! — восторженно сказала та, когда Фэнг зашел внутрь и стряхнул с кепки капли дождя.       — Твою шевелюру трудно не заметить, — парень усмехнулся и подошёл к прилавку, уперевшись локтями, — Я тебе завидую, сестричка.       — Почему же?       — Ты продаешь пластинки! Это ведь охрененно!       Джоанна рассмеялась, но не ответила брату, а принялась рассматривать его. Пока Оливер восхищался отделом, она внимательно изучила родственника и пришла к выводу, что тот сильно изменился.       — Как работа?       — Устроилась две недели назад. Владелец, кажется, влюбился в меня.       — Зови, если он пренебрегает властью. Я поцелую его по-ленноновски.       — Это как?       — Тресну в рожу своей головой.       — Джон так делал?       — А как же! Удивительно, что ты этого не знала.       Джоанна покачала головой. В юношеском возрасте она была битломанкой и страдала по каждому из парней, но ворошить прошлое, в котором она вела себя необдуманно и незрело, не хотелось. Девушка стеснялась этого периода своей жизни.       — Лучше расскажи, как ты, Оливер. Тебя просто не узнать. И в очках-то ходишь, и волосы все испортил… У тебя были такие красивые волосы! На солнце так и переливались медовым…       Оли хмыкнул и отошел от прилавка. Он начал молча рассматривать стенды с пластинками. Всё пёстрое и переслушанное по тысяче раз. Алекс Харви, рожа Нодди Холдера, альбом Осмондов семидесятого года…       — Тут вообще есть что-то новое? Только без женщин. Дельного нет.       Джоанна невинно похлопала глазами. От нее помощи не дождешься. Кроме Леннона и Элвиса никого не знает. Фэнг поднял взгляд на верхние полки, и на мгновение его сердце замерло. Фигура, подобная греческому божеству, возносит микрофон над головой. Она стоит в фиолетово-розовом луче софита. Красная «Королева» в правом верхнем углу.       — «Queen»?       Девушка отмирает и пожимает плечами.       — Дебютник, должно быть. Поставить?       — Да. Возможно, я куплю, — Оли встает на носочки, доставая пластинку из коробки. У обложки помят угол, — Это ты выставляла?       — Не помню. Пластинка повреждена?       — А, ничего. Просто спросил, — парень потеребил угол, но тот так и не разогнулся. Жалко, конечно, что к винилу столь пренебрежительно относятся.       Свобода. Америка. Дикий Запад. Засушливый район с деревянными домиками, старой церквушкой и разваливающейся забегаловкой. Лошади несутся по пустынной дороге, взрывая землю копытами. Всадники молчаливы. Ветер играет в их волосах, норовя сдуть широкополые шляпы. Накидки словно крылья развеваются за спиной. Поджарый останавливает своего скакуна и оборачивается на спутников. Те сравниваются с ним. Они пускают лошадей ходом, образуя ровную линию. Лошади кивают головами и переглядываются между собой; удивлены. Люди молчат, поджарый бросает гордый взгляд вдаль и начинает повествование о своих путешествиях. Он рассказывает о том, как переплыл миллионы рек и проехал миллионы миль, пытаясь найти свое предназначение, но всегда оказывался в самом начале пути. Всадник старается объяснить товарищам, как важно оставаться собой, несмотря ни на что: будь то советы окружающих, наставления близких и приказы власти. Нельзя становиться марионеткой в чужих руках. Делай то, что доставляет тебе удовольствие. Оставайся живым.       — Оли, ты собираешься отвечать? Будешь брать? — музыка постепенно затихает, и Джоанна вытаскивает пластинку из проигрывателя.       — Нельзя послушать ещё? — мелодия не покидала мысли. Особенно соло барабанщика.       — Она должна оставаться новой, Оливер. Ты не можешь слушать пластинку все сорок минут. Тут даже наше родство не поможет.       — Тогда забираю. Будет мне подарок на день рождения. От самого себя. «Королева» для короля.       Девушка нырнула под стол, чтобы найти для брата картонный пакет. Всё-таки был дождь, нести покупку в руках — идея так себе, а если просто положить пластинку в сумку, то она повредится. От пакета толку мало, но дополнительная защита никогда не помешает.       — Не рановато для подарка? Ещё больше месяца, — рассчитавшись, Джоанна положила пакет с покупкой на прилавок. Оказывается, брать деньги с родственника — ужасно неловко.       — Мне надо выплатить аренду за квартиру в этом месяце, отложить немного денег на следующий, купить краску для волос и новые джинсы. Я потолстел, — пожаловался барабанщик, убирая пластинку в сумку.       — О, так вот, о чем я забыла. Ты знатно возмужал. Даже не могу представить то, что я когда-то помогала тебя пеленать, — Фэг игриво ткнула младшего брата в живот. Оли недовольно треснул ее по руке.       — Ага, конечно. Посмотрим, что скажешь, когда я возмужаю к пятидесяти годам. Вообще, давай поговорим о тебе. Ты не сказала, почему решила съехать от мамы и девчонок.       — Оливер, мне двадцать пять лет. Я больше не могу жить с мамой. Поэтому я решила, что найду лучшую долю в Лондоне. Здесь и зарплаты выше, жизнь активнее, и ты рядом. Зная, что мы в одном городе, я не буду чувствовать себя одиноко. Хочется что-то поменять. Не быть простушкой из провинции. Найти хорошего парня, не пьяницу, не жестокого… Может, родить ребенка…       Фэнг присвистнул. Джоанна уже планировала детей, а он толком и не знал, кем станет. Конечно, у него были мечты, но чтобы они исполнились, требовалось много усилий и везения.       — В общем, тот парень, с которым ты танцевала… Джо. Я не имею ничего против, типо, если он тебе нравится — иди напролом, но у него есть девушка. И хрен знает, решит ли она выдирать тебе волосы…       — Джо? Он милый человек. Вежливый. И классно танцует. Но он совсем ребёнок. Да и ты тоже. У вас душа только расцветает.       — Философия — не твоё. Кстати, хочешь, обменяемся номерами и адресами? Мы могли бы общаться чаще. Ходить по магазинам в выходные, или что обычно делают родственники? Выгуливают собак? Я так отвык от всего этого.       Джоанна нешироко улыбнулась и одернула кепку ему на глаза. Очки съехали на кончик носа. Оливер осуждающе посмотрел на сестру.       — Говори, что хочешь, но всё же, тебе так намного лучше.