Глава 5

то, что было украдено something that was stolen

Солнце практически село, прощаясь с ещё одним днём своими последними лучами света. В обычный день, город должен был окунуться в ночь, давая луне засиять, и компанию ему должны были составить лишь яркие вывески и светодиодные огни, которые и позволяют Токио жить даже ночью. Но сегодня третий понедельник июля, и лишь одними вывесками он не отмазывается, а значит, ни черта этот день не обычный. Отключив уведомления и засунув надоедливый телефон в карман, он двигается вдоль пляжа, позволяя теплой воде касаться его ног. На праздник собирается кучу людей, и пляж сияет не хуже Радужного моста и суден на воде, уже включивших свое световое шоу. Люди приходят с семьями, компаниями или просто одни: никто не хочет пропускать такой красоты и долгожданного выходного дня. Сотни бумажных фонарей стоят на песке, освещая его красными и желтыми оттенками, ожидая собственное отплытие в море. — Я уж подумал, что ты сбежал. Он оборачивается на голос, чей обладатель когда-то казавшийся таким незнакомым и чужим, сейчас что-то зажигает в груди, и для этого ему вовсе не нужны эти дурацкие фонари, в поисках которых тот и пропал на добрых полчаса. — Может стоило? — Очень жаль, — он протягивает фонарь и смотря ему в глаза добавляет, —Но ты упустил этот шанс уже очень давно. Да, жаль. Чёрт. Да он действительно никуда не сможет деться, если даже и захочет. В его глазах отражается огонь от свечей в их фонарях, и в голове кружится только одно, смазливое и чертовски детское "Вот бы так навсегда". Взяв фонарь в руки, он переводит взгляд на море. Сейчас оно тёмное, отражая ночное небо, и лишь в некоторых местах мерцает от разноцветных цветов города, а через несколько минут его накроет слой теплых огней, осветляя всё вокруг. — Ты так и не ответил, — он снова смотрит на него, но тот отводит взгляд на огни, делая вид, что подправляет прямые концы фонаря, — Насчёт моего предложения. Хочется сказать простое "Да", но ведь ничего не бывает так просто. — Да он помрёт без меня. — На одного меньше. Сделай одолжение этому миру. — насмешливо выдаёт он, но заметен тонкий слой надежды на положительный ответ. В голове вертятся всевозможные вариации извинений, ведь он поймёт, но постоянные оправдания тоже не были выходом. В кармане вибрирует и поставив фонарь на песок, он поднимает трубку, зная, что если не ответит, то будет вынужден выслушивать назойливое ворчание от человека, чей звонок он сбросил. — Да? — Атсуму. В мгновение всё вокруг мутнеет, все звуки и голоса становятся неразборчивы, еле слышны, будто он резко погрузился на дно. Человек, стоящий рядом с любопытством смотрит на него, тоже оставив свой фонарь на песке, а за ним виднеется темный туман, быстро приближающийся к ним. Сердце пропускает удар, и он неуверенно произносит: — Я не… — Эй, ты там? Из плотного тумана вылезают темные бесформенные нити. Словно щупальца они тянутся к парню и в мгновение погружают его в надвигающуюся темноту. Атсуму роняет телефон на песок и тянется за ним, но туман уже испарился, забрав то, зачем пришёл. Мир вокруг начинает приходить в норму, словно ничего и не было, как будто он самого начала был здесь один и как идиот притащил два фонаря. Тебя вообще здесь не должно быть. Неожиданный гудок автомобиля резко бьёт по ушам, выбивая из равновесия, и Атсуму валиться на пол, ударяясь плечом о кофейный столик и сшибая с него стакан с водой, в итоге пролившейся на ковёр: — Чёрт! Вздохнув, он проводит рукой по лицу, окончательно приходя в себя. Принимая сидячее положение Атсуму осматривается, осознавая, что по-прежнему находится в своей квартире: телевизор, стоящий на тумбе напротив дивана, крутит очередное кино, до которого Атсуму нет дела, а на кофейном столике лежит пачка таблеток. Несмотря на указание Акааши пить по одной таблетке перед сном, Атсуму выпил две, и это всё равно не помогло. Акааши вообще изначально отказывался давать ему реальное снотворное, говоря, с раздражающе максимально пассивным лицом, что "При вашей эмоциональной нестабильности, Атсуму-сан, вам лучше подойдёт глицин". Эмоциональная нестабильность, чёрт возьми. Из-за полуоткрытого окна раздаётся ещё один гудок, но в этот раз более долгий и настойчивый. Мысленно проклиная кого бы там не было, уперевшись о сиденье дивана, Атсуму встаёт и подходит к окну. Со второго этажа отчётливо видно каждого человека, проходящего мимо, и первое, что бросается в глаза это недовольное лицо Иваизуми, стоящего возле открытой двери его машины. Натягивая улыбку, Атсуму бодро машет ему, на что получает безразличный взгляд. Иваизуми поднимает одну руку вверх, показывая телефон, а пальцем другой указывает на Атсуму. Уловив намёк, Атсуму разворачивается в сторону дивана, и замечая валяющийся на полу телефон, поднимает его. Мысленно считая до трёх, он подносит его к уху: — Атсуму сейчас занят. Пожалуйста, дождитесь звукового сигнала чтобы… — Собирайся и спускайся сюда. Любезен, как всегда. — И тебе доброе утро. Молчание затягивается на несколько секунд, и Атсуму уже решает повешать трубку, думая, что ответа не последует, как в динамике приглушённо раздаётся: — Доброе, — Атсуму нахмурившись смотрит на экран телефона, чтобы убедиться, что всё ещё разговаривает с тем же человеком, и не заметив изменений снова подносит его к уху. — Жду тебя внизу. Ухмыльнувшись, довольный результатом, Атсуму кидает телефон на диван и отправляется в ванную. У входа он стягивает футболку и кидает её на унитаз, подходя ближе к зеркалу над раковиной. Смотря на своё отражение, он рефлекторно тянется к месту под ребром, где всё ещё красовалось бы впечатляющее напоминание о фолте, если бы Куроо не стал более искусен в использовании своей дополнительной метки. Когда Атсуму присоединился к ним, Куроо уже достаточно долго использовал силу метки, чтобы не оставлять шрамов на теле и уж тем более чтобы залечивать такие пустяки как синяки, но от остальных он слышал, что первые попытки Куроо в залечивании ран были не очень успешны, и те, кто застал эти времена, остались с немалым количеством шрамов от особо опасных фолтов. Быстро приняв душ и одев то, что первое попалось под руку, не забыв засунуть в карманы по кунаю, Атсуму хватает телефон с дивана и проходит мимо небольшого пятна от воды на ковре, направляясь к входной двери. Остановившись перед настенным зеркалом у входа, он проводит рукой по ещё слегка влажным волосам приводя их в более-менее нормальный вид. Закинув сумку с клинками на плечо, Атсуму выходит из квартиры. Используя силу дополнительной метки, он бегом спускается по лестнице вниз, минуя темноватые коридоры. На улице прохладнее, чем вчера, и Атсуму накидывает капюшон худи на голову, чтобы утренний ветер не обморозил ему мозги и всё остальное. Конечно, он предпочитает холод жаре, но всё же слегка завидует тому, что Иваизуми практически вообще не ощущает резких перемен в погоде. Отыскав автомобиль глазами, он видит через лобовое стекло машины как Иваизуми разговаривает по телефону, и спешит к нему. Забравшись в салон, он стягивает капюшон и, закинув чехол назад, смотрит на Иваизуми, уже заканчивающего разговор коротким прощанием. Он суёт телефон в карман бомбера и выезжает с парковки. — Возьми, — не отводя взгляда с дороги, Иваизуми протягивает ему кофейный стаканчик из подстаканника. — Выглядишь дерьмово. — Спасибо, рад стараться, — снисходительно улыбаясь, Атсуму принимает кофе, и отпив немного, внимательнее смотрит на него. На стаканчике возле его имени нарисовано небольшое сердце обычным чёрным маркером. — Какая прелесть, — остановившись на светофоре, Иваизуми смотрит на него, и Атсуму поворачивает стаканчик так, чтобы он видел рисунок. — Я знал, что ты меня любишь. — Нет, — он толкает кофе в сторону Атсуму и снова уставляется вперёд. — Я просто назвал твоё имя. — Как скажешь, — отпив ещё немного, Атсуму ставит кофе обратно в подстаканник, рядом с таким же стаканчиком Иваизуми. Он знает, что обычно Иваизуми бы не стал соглашаться на фишку с именем, но, чтобы отличить "сахарную катастрофу" от нормального кофе, видимо, пришлось пойти на компромисс. — Наверное, им очень понравилось моё имя. — Ну, — светофор даёт зелёный сигнал, и они двигаются с места, — Художник наверняка пожалел бы о своём рисунке, если бы знал, кому оно принадлежит. Атсуму уставляется на Иваизуми, а тот покосившись на него еле заметно усмехается, снова отводя взгляд на дорогу. Атсуму и так понимает, что это очередная шутка, но полностью удостоверившись в этом, поворачивает голову вперёд и насмешливо добавляет: — Знаешь, я иногда не понимаю, как Ойкава справляется с такой тучей негатива. Снова наступает это неуютное молчание, как тогда, по телефону, и желая поскорее от него избавиться Атсуму тянется к магнитоле. — Я тоже. Остановив руку на полпути, Атсуму смотрит на Иваизуми, но тот, сжав челюсть, продолжает упрямо пялиться вперёд. Атсуму не думает, что сказал что-то неуместное, по крайней мере он говорил подобное уже не один раз, но в груди всё равно что-то сжимается. После всего произошедшего все на нервах, и думать, что всё вернётся на круги своя за такое короткое время и не отразиться на других глупо, хоть и кажется лучшим исходом. Медленно выдохнув, Атсуму облокачивается на спинку сиденья, подняв и прижав правое колено к себе. В окне виднеется Сибуя, не такая красочная как ночью, но всё равно наполненная жизнью. Открыв окно, Атсуму начинает поглощать всё, что происходит вокруг: шум от автомобилей и других транспортов, гул тысячи людей и рекламные вывески с яркими видео. Они проезжают мимо кафе, и Атсуму только тогда осознаёт, что понятия, блин, не имеет, куда они направляются. — Ива, — тот издаёт неопределённый звук, но Атсуму понимает, что его слушают. — А куда мы едем? — В полицейский участок, — Атсуму в недоумении коситься на него, и заметив это Иваизуми продолжает. — Я говорил с Даичи, он поможет нам найти информацию. — Круто, — он облизывает губы. Да, это было определённо круто, но у Атсуму были другие планы на это утро, о которых он забыл предупредить. — Слушай, ты ведь можешь съездить без меня, да? Я хотел сходить к Саму, чтоб убедиться, что он там не помер, и позже остаться с ним в кафе. Так что, мне кажется, тебе лучше поехать одному, чтоб не терять лишнего времени. Они останавливаются у очередного светофора, и Атсуму готов выпрыгнуть прямо сейчас из салона. Да всё что угодно, лишь бы не сидеть в этой тишине, пока Иваизуми мысленно убивает его. Он продолжает смотреть на него, когда Иваизуми прикрыв глаза и глубоко вздохнув наконец спрашивает: — Значит к Осаму, — включив поворотник, он смотрит на Атсуму. — Адрес тот же? — Ага. Кивнув, Иваизуми поворачивает машину в другом направлении, меняя прошлый маршрут, и достав телефон из кармана, звонит Даичи. Предупредив, что он немного задержится, он суёт телефон обратно, и опять концентрирует всё своё внимание на дороге. Прислонившись к панели двери, Атсуму снова погружается в звуки Сибуи. Он больше не может игнорировать молчание Осаму, которое длиться с вечера субботы, и дурацкий ком внутри говорит, что надо что-то делать, но чувство неловкости между ним и Иваизуми он тоже не выносит. Атсуму знает, что Иваизуми не осуждает его, потому что, в какой-то степени, он прекрасно понимает чувства Атсуму, так что, он не испытывает ни стыда, ни сожаления, но это не мешает его голове проигрывать внутри кучу вариантов извинений, которые он всё равно в итоге не скажет. Хибарида доверил им это дело, и все, включая его, хотят, чтобы они нашли объяснение этому происшествию как можно скорее. Каждый новый вопрос раздражает всё сильнее, и всё было бы гораздо проще, если бы все ответы просто свалились им на голову, потому что Атсуму не перестаёт думать о том, что именно он сделает с фолтом, когда они наконец найдут его. Несмотря на час пик, они достаточно быстро добираются до дома, в котором находиться квартира Осаму. Иваизуми знает, где можно срезать и как не встать в часовой пробке. Лучше этой дороги, он, скорее всего, накатал только дорогу к себе домой. До переезда в нынешнею квартиру, Атсуму жил вместе с Осаму, потому что так было проще, а ещё важнее – дешевле, а потом всё стало слишком сложно. Иваизуми вовсе не единственный, у кого имеется собственный автомобиль, так как гарды получают достаточно, чтобы иметь возможность обеспечить себя всем необходимым, и при этом никогда не нуждаться в деньгах. Но они пользуются ими не так часто, так как выслеживать цели гораздо проще на своих двух. Чаще всего в передвижении по Токио Атсуму помогает Иваизуми или метро, а Дайшо одним своим видом предупреждает, что если он хоть что ни будь тронет в его салоне, то тут же окажется на дороге, и ему повезёт, если он удосужиться перед этим остановиться. Когда они останавливаются у тротуара, Атсуму звонит Осаму, говоря ему, без лишних слов, выходить на улицу как можно скорее. Он знает, во сколько Осаму открывает своё кафе, и поэтому несложно было подгадать примерное время его выхода из дома. Иваизуми продолжает молчать, смотря на другую сторону улицы. Спустя минут десять из-за угла появляется Осаму, и Атсуму тут же высовывается в окно, подзывая его к себе махом руки – даже отсюда можно увидеть, как его лицо мгновенно превращается в недовольную гримасу. Подойдя ближе, он, уперев одну руку о крышу машины, наклоняется к окну и, кивнув Иваизуми в знак приветствия, смотрит на Атсуму. — Что с тобой не так? — Ты ещё спрашиваешь? — Атсуму откидывается на сидение, не отводя взгляда от Осаму. — Я жил с тобой двадцать два года. Закатив глаза, Осаму открывает заднюю дверь и забирается внутрь. — И как ты умудрился втянуть в это Иваизуми-сана? — Он меня не втягивал. — спокойно говорит Иваизуми, выезжая на дорогу. — Да, — Атсуму поворачивается назад, облокотившись о подлокотник, и улыбается. — Мы же друзья. — Продолжай в это верить. Улыбка мгновенно исчезает, и Атсуму возвращается в сидение, сверля Иваизуми взглядом. Осаму, тот ещё придурок, даже и не пытается скрыть чёртовой ухмылки, устраиваясь в кресле. Атсуму ненавидит их. Обоих. Расстояние до кафе немаленькое и даже учитывая то, что время близится к десяти движняка на улицах меньше не становится, да и приближение к станции прибавляет ещё большее количество людей, и быстро доехать уже было просто невозможно. Смотря на них, Атсуму всегда думает о том, насколько маленькое количество людей знает о существовании осколков, и кто из них действительно понимает всю важность человеческих потребностей и эмоции. Большинство меченых не знают о наличии метки, если это не особо сказывается на их жизни, не считая ифенов. Они чаще понимают то, что они отличаются от обычных людей: всё-таки меньшая нуждаемость или вообще полное отсутствие одной из главных потребностей человека невозможно не заметить. Да и насколько нужно быть невнимательным, чтобы не заметить белый крест на запястье. Атсуму узнал обо всех особенностях меченых от мамы, когда был ещё ребёнком. Она всегда старалась ответить на все вопросы и никогда не врала о том, что его чрезмерная эмоциональность – это всего лишь часть характера. Но так как она не являлась гардом, она не могла знать о всех особенностях меченых. О многом Атсуму узнал уже после того, как сам присоединился к гардам и лично узнал каждого из них. Если ифены самые очевидные, то сэнлеры их противоположность. Их отличие от людей могут с легкостью выдать за особенность организма или просто за предпочтение самого человека. Прожив в Амагасаки двадцать лет, он не встретил ни одного меченого, по прибытию в Токио пришлось быстро усвоить кучу новой информации. Всю дорогу они едут молча, только Атсуму изредка втягивает их в какого-то рода разговор, комментируя всё происходящее на улицах. Он, конечно, знает, что и Иваизуми и Осаму особой болтливостью не отличаются, но это становится уже просто невозможно. Телефон в кармане худи звенит от новых уведомлений в групповом чате, а значит у остальных день уже тоже начался. У них нет какого-то конкретного графика, всё-таки фолты не подчиняются никаким законам, и гарды не могут просто вот так взять и заявить, что рабочий день закончен. Да и трудно поверить, что после вчерашней новости от Инунаки кто-то сможет спокойно спать по утрам. Атсуму тоже не собирается сидеть сложа руки, но он всегда знал, что для него важнее. Наконец подъехав к станции, они встают в пробке у светофора. Атсуму высовывается в окно, чтобы получше всё разглядеть. По пешеходу в сторону входа в здание шагает толпа, перекрывая всю дорогу, но желтую вывеску кафе заметно и без ночной подсветки. Постукивая пальцами по панели, Атсуму смотрит на светофор, ожидая смены сигнала. Чёртов красный кружок горит бесконечно долго, а терпение не бесконечно резиновое. — Да пошло оно. — он открывает дверь и, бросив через плечо резкое "Пошли ", выходит на дорогу. Проигнорировав слова возмущения за спиной, Атсуму отправляется прямиком к кафе, стараясь обойти орду из спешащих людей, некоторые из которых всё равно умудряются врезаться в него, произнося тихие извинения. Кафе Осаму находится в углу у входа в здание, так что хочешь не хочешь, но не заметить его не получится. Движение на станции Синдзюку никогда не прекращается, поэтому отсутствие или даже недостаток клиентов не является проблемой. Наверное, именно по этой причине Осаму особо не спешит открывать кафе рано утром. — У тебя, блять, крыша окончательно съехала. — Атсуму косится на догнавшего его Осаму, игнорируя его слова. Остановившись у входной двери, Осаму тянется к небольшой сумке, висящей у него на плече и, быстро отыскав ключи, открывает дверь, пропуская Атсуму внутрь. Зайдя в кафе, он садится на стул у барной стойки, пролистывая сообщения в телефоне, пока Осаму возится у входной двери – он обычно не открывает кафе раньше одиннадцати, поэтому закрывает дверь до этого времени, и табличка "Закрыто" также продолжает висеть. ива | напиши как будешь свободен 10:23

я переименую тебя в личный водитель-кун |

10:24

ива | забудь 10:25 | мне все равно 10:25 Атсуму уже печатает ответ, как его резко чем-то ударяют по голове. Он поднимает взгляд, потирая больное место, и видит Осаму, уже стоящего по другую сторону барной стойки и держащего планшетку в одной руке. — За что? — Раз уж припёрся сюда, сделай что-то полезное, — Осаму указывает в сторону столиков у окна, — Расставь стулья. — А как же "пожалуйста”? Тупо просверлив его взглядом, Осаму разворачивается и направляется в сторону двери на кухню. — Где выход ты знаешь. Атсуму молча передразнивает его, высунув язык, и отправив Иваизуми первое попавшееся каомодзи, засовывает телефон обратно в карман. Он встаёт со стула и направляется в сторону столиков, уже сосредотачиваясь на силе дополнительной метки, чтобы управиться со всем побыстрее, как в спину ему прилетает что-то жёсткое. — Что за… — повернувшись в сторону барной стойки, он смотрит вниз. На полу валяется всё таже планшетка, и Атсуму поднимает взгляд в сторону кухонной двери, где виднеется Осаму, — Да что опять? Осаму поднимает руку, в которой он держит табличку с надписью "НИКАКИХ СУПЕРСПОСОБНОСТЕЙ". На это Атсуму лишь закатывает глаза, но не возражает, всё-таки с этим он справиться и без всяких высших сил. Он махает Осаму рукой, мысленно посылая его отсюда прочь, и когда тот уходит, поднимает планшетку и кладёт её на стойку. Столов всего три, у каждого по два стула, так что работы буквально на пару минут. Осаму купил это помещение чуть больше года назад, но уже успел всё обустроить так, что иногда выходить отсюда не хотелось вообще. Атсуму думает, что это ощущает каждый, кто входит сюда. А может это чувствует только он. Когда Осаму только начинал тут всё налаживать, Атсуму часто появлялся здесь, помогая со всякими мелочами. Как-то, после очередного задания в паре с Бокуто, он привёл его сюда вместе с Семи — те живут в одной квартире и нередко возвращаются домой вместе — чтобы и справиться быстрей, и чтоб нескучно было. По стандартам Осаму получилось уж слишком нескучно. Бокуто решил, что посоревноваться в том, кто уберет больше столов за определённое время это отличная идея, говоря, что даже с меткой ускорения у Атсуму, он его уделает. Атсуму решил, что обязан победить. В то время в помещении было намного больше столов, нежели сейчас, так как на их месте теперь стояли два больших стола с диванами с обеих сторон. Хоть у них и был судья, в виде Семи, всё равно в итоге было не ясно, кто победил, потому что ничего они не убрали: несколько стульев было сломано и немало посуды разбилось об пол. Им тогда пришлось торчать в заведении допоздна, чтобы привести всё в порядок. После этого, всякий раз, когда Атсуму приводил кого-то с собой, Осаму выставлял на видное место ту самую табличку. Закончив со стульями, Атсуму направляется на кухню, думая, чем заняться теперь. Зайдя внутрь, он видит, как Осаму возиться с парой коробок, доставая из них продукты. Он предпочитает сам заниматься разгрузкой товара, и советы о том, чтобы позвать работающих с ним ребят в помощь, Осаму пропускает мимо ушей, говоря, что и в одиночку со всем справляется. По будням, Осаму работает один до обеда, а ближе к вечеру приходят двое парней – студентов, подменяющие друг друга каждый день. Атсуму знает, что так было не всегда, но говорить на эту тему не имеет никакого смысла. Да и вообще, Атсуму сам старается не думать об этом, как и о постоянно преследующих его снах. — Подойди сюда, — Осаму продолжает копошиться с продуктами, не смотря в сторону Атсуму. — Разгрузи овощи. — он кивает в сторону нескольких ящиков, лежащих справа от него, а сам занимается другой коробкой, подняв её на небольшой деревянный стол в углу комнаты. Атсуму не в первый раз помогает с разгрузкой товара, поэтому хорошо знает, что и куда надо убрать. Взяв ящик с морковью, он направляется к холодильнику для хранения овощей и открыв дверь, приседает на колени, начиная разгружать содержимое ящика. Помещение вообще сложно назвать кухней, так как оно совмещает в себе ещё и небольшой склад. Готовят в основном за барной стойкой, а здесь хранятся нужные продукты и ингредиенты. — Ко мне вчера Бокуто заходил, — Атсуму тут же оборачивается на голос брата, держа несколько морковей в руке. Осаму смотрит на него, облокотившись руками о столешницу, стоящую слева от стола. — Я знаю про Яхабу. Атсуму отворачивается так же быстро, как и повернулся, сжимая в руке несчастную морковь. Он не хочет об этом говорить, и не хотел, чтоб Осаму об этом знал. Его раздражает то, что он понимает, почему Бокуто это сделал. Он ненавидит это чувство. Ненавидит то, как эта ситуация влияет на него, и то, что всё, что он старается держать все себе, волной вырывается наружу, стоит лишь подумать об этом. Атсуму уверен, что отчетливо слышит каждый удар сердца, которое уже готово выскочить из грудной клетки в любую секунду. Серьёзно, стоило уже привыкнуть. Просто, блин, дыши. — Тсуму? — Мы с Ивой разбираемся с этим. — он отодвигает старую, уже лежавшую на дне отсека морковь вперёд, а новую закидывает в глубь. Осаму просто мычит в ответ, и Атсуму это вполне устраивает. Он не собирается ничего скрывать от Осаму, но объяснять то, чего он ещё сам не понимает Атсуму не хочет. Осаму знает об устройстве человеческих душ всё, что знает Атсуму, потому что до переезда в Токио в приоритете его интересов было именно это. В отличии от Атсуму, Осаму не меченый, но это никогда не сказывалось на их отношениях и в желании надрать друг другу зад. Они вместе слушали рассказы мамы и вместе впервые взяли какое-то подобие оружия в руки – это были просто два деревянных меча, но им было по семь лет и им казалось, что с ними они непобедимы. А потом Осаму сказал, что не собирается заниматься этим всю жизнь. Закончив с морковью, Атсуму закрывает холодильник и встаёт на ноги, собираясь идти за вторым ящиком, но вместо этого сталкивается со взглядом Осаму. Тот смотрит на него так, будто Атсуму сказал какую-то чушь, и это понятно всем, кроме него самого. Он знает, что это значит, потому что Семи часто на него так смотрит. Атсуму сжимает кулаки, вклинивая ногти в ладони. — Что? — он повышает голос, позволяя нежелательным эмоциям вырваться наружу. Осаму просто молчит несколько секунд, видимо пытаясь просверлить своими глазами дырку на лице Атсуму. От боли, ладонь начинает пульсировать, и Атсуму разжимает кулак, надеясь, что его пальцы не дрожат – это слишком. Сны, которые смешиваются с воспоминаниями, тело в морге, крепко застрявшее в голове, бесконечные уведомления в телефоне, я тоже. Ему кажется, что он чувствует, как вместе с ладонью, что-то пульсирует в груди, хоть и знает, что это невозможно. Дыши. — Ничего, — Осаму разворачивается и, взяв в руки поднос, направляется в сторону двери. — Пошли завтракать. Наверное, если бы Атсуму не рос с Осаму бок о бок на протяжении всей его жизни, его бы смутило то спокойствие, которое только что проявил Осаму. Именно из-за того, что они росли вместе, они временами действовали друг другу на нервы, но, когда ссоры заходили слишком далеко, Осаму всегда вёл себя сдержаннее Атсуму, хоть и в любое другое время делал всё возможное, чтобы победить. Выровняв дыхание и приведя мысли в порядок, Атсуму выходит следом за Осаму. Тот уже сидит за одним из маленьких столов у окна, листая страницы маленького блокнота, а перед ним на столе лежит две тарелки с онигири и две бутылки зелёного чая. Атсуму только сейчас осознаёт, насколько сильно он погрузился в собственные мысли – он даже не заметил, что Осаму что-то готовил на кухне. — Ты что, дед? — сев на стул, Атсуму тыкает пальцем в бутылку с чаем. — Как это вообще можно пить? Осаму дописывает что-то в блокноте и кладёт его на стол. Он резко встаёт и подойдя к барной стойке берёт другую бутылку. Вернувшись обратно за стол, ставит газировку прям перед лицом Атсуму. — Ты в курсе, что все это пьют, кроме тебя? — Осаму смотрит на него, слегка изогнув брови, а потом переключается на еду. — Может из-за этого ты такой шизанутый. — Конечно, — фыркает Атсуму, смотря на улицу через окно. Как будто в этом зелёном чае есть что-то настолько особенное. Атсуму переводит взгляд на еду, на бутылку с газировкой и на Осаму, который сложив руки, бормочет итадакимас. — Что в блокноте? — Точно, — Осаму отрывает листок с блокнота и протягивает его Атсуму. — Нужно купить недедовские напитки и ещё пару вещей. — он специально делает акцент на недедовских, и Атсуму просто закатывает на это глаза. Взяв в руки листок, Атсуму быстро просматривает список вещей, которые нужно купить. Дело не быстрое, но он сам решил прийти сюда, зная, что может задержаться. Только вот идти одному ему не хочется, а Осаму наверняка откажется, сказав, что нужно открывать кафе. В голове надоедливо крутится одно имя. Съев содержимое тарелки, Атсуму просматривает общий чат, проверяя ответы остальных ребят. Он пролистывает в самый вверх, и, увидев недавно отправленное сообщение о завершении задания, переходит в личный чат. На часах только пол двенадцатого, и многие наверняка ещё не освободились от первых заданий, но у него есть раздражающая способность делать всё с невероятной скоростью. Атсуму отправляет короткое предложение о встрече и выходит из кафе. Сообщение приходит спустя несколько секунд, но оно так и остаётся без ответа.