Глава 6

у меня есть вопрос

i have a question

В средней школе как-то был урок географии, и учитель спросил: "А что вы знаете о Токио?". Поднимая руки, каждый говорил что-то новое, но привычное, по типу, что это столица страны. Одноклассники рассказывали о Токийской башне, о знаменитой Sky Tree и даже о небоскрёбе NTT. Такие вещи знает каждый, и совсем необязательно жить в Японии, чтобы знать эти достопримечательности Токио. Атсуму тогда промолчал, не имея никакого желания участвовать в уроке, но всё же думал над тем, что скажет, если ему зададут этот вопрос: он бы сказал, что этот город никогда не спит, и что он особенно прекрасен ночью. Токио был для него волшебен. Сейчас, рассматривая вид, который он раньше видел только на картинках в интернете, и прожив здесь три года, Атсуму по-прежнему считает так же. Только теперь он знает и о малолюдных и тёмных местах города, на которые в детстве не обращал внимания. Всё, о чём говорили в тот день он может видеть сейчас, как на ладони. Со смотровой площадки впечатляющие на самом деле сооружения разных размеров и форм выглядят картонными и незначительными, а парки, со своими густыми деревьями, кажутся искусственными и походят на кучу больших брокколи. С такой высоты видно насколько близко располагаются друг к другу здания, но, на удивление, от этого город не кажется перегруженным. Атсуму сидит на одном из диванов, расположенных напротив прозрачных стен на небольшом расстоянии, наблюдая за проезжающими автомобилями и городской суетой внизу. Ввиду рабочего дня и времени на площадке почти безлюдно, не считая пары посетителей и нескольких охранников, так что здесь непривычно спокойно, но звуки города можно услышать даже на такой высоте. Атсуму откидывается на ладони и запрокидывает голову, наблюдая за ватными белыми облаками, проплывающими по голубому небу. Приятно снова оказаться здесь, даже если прохладный ветер заставляет мурашки бегать по коже и жалеть о благополучно забытой в квартире куртке. — Разве у тебя нет более важных дел? Атсуму не может сдержать смешок. Он даже не услышал его шаги. Чёртово привидение. — Вау, — он опускает голову и встречается с лицом, половина которого, как всегда, скрыта под чёрной маской. — Даже не скажешь: "Привет, Атсуму"? Выражение лица Сакусы никак не меняется. Он отводит взгляд в сторону города. — Здравствуй, Мия. — Привет, Оми. Сакуса продолжает стоять, не подавая никаких признаков жизни. Он весь в привычном чёрном: чёрный тренч, чёрные брюки, чёрные ухоженные ботинки и наверняка на руках, спрятанных в кармане, имеются такого же цвета перчатки. Он выделяется на фоне светлого города и точно походит на какого-нибудь спецагента из голливудских фильмов. По нему и не скажешь, что он недавно был на задании, если не знать, что в чёрном тубусе, который все ошибочно принимают за хранилище для чертежей, на самом деле находиться кодати. Атсуму поднимается с дивана и подойдя к нему, встаёт справа, держа необходимую дистанцию в полметра. Раньше, он бы не обратил на это никакого внимания. Их отношения в начале не складывались ещё и по этой причине. Атсуму отказывался соблюдать границы, которые Сакуса построил вокруг себя, игнорируя все его едкие комментарии по этому поводу. Последствия раздражали не только ребят из их группы, но и Хибариду, так как из-за натянутых отношений они не могли работать в паре, создавая проблемы в распределении работы. Атсуму терпеть не может халатное отношение к делу, и с Сакусой они в этом плане сходятся, так что, после общей долговременной миссии за пределами Токио их отношения стали больше походить на адекватные. Это было два года назад, многое изменилось с тех пор и некоторые вещи просто вошли в привычку. Атсуму чувствует на себе взгляд Сакусы, но терпеливо ждёт, пока тот решит прервать тишину, продолжая рассматривать миниатюрный Токио. Сакуса почти никогда не начинает разговор первым, он вообще мало говорит, но его точно смутило сообщение "приходи на небо сибуи" в начале дня и последующие молчание на вопрос "Зачем?". — Что тебе надо? — Ты поверишь, если я скажу, что просто захотел увидеться? — Атсуму смотрит на него как раз, чтобы успеть увидеть, как брови Сакусы резко изгибаются в каком-то отвращении или недопонимании. Атсуму до сих пор не до конца понимает его, но он точно знает, что это не признак положительных эмоций. — Нет. Атсуму пожимает плечами. — Тогда, придумай сам. Брови Сакусы сгибаются ещё сильнее. Он отворачивается, собираясь уйти, и Атсуму тянется к нему, чтобы остановить его, но в последнюю секунду отдёргивает руку. — Эй, Оми, стой, — улыбаясь, он засовывает руки в карман худи, когда Сакуса замирает и смотрит на него через плечо. — Ты можешь хоть на секунду расслабиться? Мы ж буквально на небе. Сакуса разворачивается и подтягивает спадавший с плеча ремешок от тубуса, при этом не сводя взгляда с Атсуму – да, он точно в перчатках. Складку между бровей заменяет безразличие, но в отличие от ветра, который на такой высоте был уж слишком сильным, оно не кажется пронизывающим. Скорее, это можно назвать спокойствием, а может Атсуму ему уже надоел, и Сакусе уже просто всё равно. Ему бы точно не сказали жрать глицин из-за эмоциональной нестабильности. — О чём ты говоришь? — Да, небо, — Атсуму разводит руками, показывая на окружающее их пространство. — Площадка так и называется – "Небо Сибуи". Небоскрёб, на котором находится смотровая площадка, совсем новый и был достроен спустя год после переезда Атсуму в Токио. Он тогда до сих пор испытывал небольшие трудности в передвижении по Токио, и узнал об этом месте случайно, во время разговора с Иваизуми и Ойкавой у них в квартире. Когда Атсуму всё-таки решил сходить на площадку впервые, он в итоге пробыл там более трёх часов, почти до самого закрытия. Небоскрёб, по сравнению с самыми высокими сооружениями мира даже сложно было назвать высоким, но в тот день, он словно увидел Токио впервые. — Это просто название. — Боже мой, — Атсуму стонет в руки, закрывая ими лицо. — Люди не могут быть настолько деревянными. Сакуса закатывает на это глаза, возможно думая о чём-то между "не драматизируй" и "что я здесь делаю". Он поворачивается в сторону вида на город, заправив за ухо выбившуюся из-за ветра прядь чёрных кудрей. Атсуму считает, что хорошо читает людей, по крайней мере, может примерно понимать о чём думает или что чувствует человек, потому что он всегда чувствует слишком много, и дабы научиться скрывать это, он старается обращать внимание на своё поведение, когда эмоции берут вверх. Наверное, он ходячая катастрофа в глазах Бокуто. Понять Сакусу очень сложно, практически невозможно, и Атсуму это дико раздражает. Возможно, отчасти вина лежит на маске, которая скрывает половину лица, но Атсуму думает, что дело в другом. Он даже какое-то время считал, что Сакуса является нофиллом, но ни один из вариантов отсутствующей эмоции не подходил. Конечно, за три года Атсуму более-менее сблизился с ним и постоянные наблюдения, в попытках понять расположение метки, помогли осознать, что Сакуса всё-таки не является бессердечной амёбой: ему приятна компания Иваизуми или Ушиджимы, и он явно чувствует себя комфортно с Комори, настолько, что может даже улыбнуться от его шуток, а в присутствии Атсуму, он часто раздражается. Атсуму думает, что это несправедливо. — Что ты на меня смотришь? — Сакуса даже не смотрит на него, рассматривая что-то более интересное на просторах города. — Не смотрю, — он поспешно отворачивается в сторону и, заметив Токийскую башню, уставляется на неё. Сакуса лишь хмыкает, и Атсуму снова убеждается, что лжец из него дерьмовый, поэтому он решает быстро сменить тему. — Сходи со мной в супермаркет. Атсуму боковым зрением видит, как Сакуса медленно поворачивает голову в его сторону. — Что? — Ну, — Атсуму проводит по волосам рукой, поворачиваясь лицом к Сакусе, который смотрит на него нечитаемым взглядом, — За продуктами. Для Саму. — Ты написал мне, чтобы я сходил с тобой за продуктами? Атсуму знает, что это глупо. Знает, что отрывать Сакусу от дел ради такой мелочи, когда им и так не хватает людей, не самое лучшее решение, но всё равно сделал это. Он также знает, что не хочет оставаться один. Если не забивать голову разговорами, то на их место обязательно придёт тишина, а в отсутствии каких-либо звуков Атсуму слишком громко слышит собственные мысли. Но пригласить Сакусу он решился ещё из-за того, что уведомлений в группе не так много, и он знает, что остальные смогут справиться с сегодняшними миссиями. Сакуса молча стоит, ожидая ответа, и Атсуму думает, что он может отказаться от такого удовольствия, но что-то подсказывает, что это не так. — Ага, — Атсуму лезет в карман светлых штанов, и, достав смятый листок со списком, вертит в руке, демонстрируя его Сакусе. — Тут не много. Если будешь думать чуточку быстрее, то мы управимся за час. — Если бы ты говорил меньше, мы бы уже были в магазине, — Сакуса снова подтягивает тубус за ремешок и, развернувшись, направляется в сторону эскалатора, ведущего на нижний этаж. — Не зависай, Мия. Атсуму действительно нуждается в паре секунд, чтобы его мозг успел переварить, то, что только что произошло. Он, конечно, предполагал, что Сакуса согласиться, но чтоб так просто. С ним никогда и ничего не бывает настолько просто. Это странно, и Атсуму подумает об этом позже. Он бегом догоняет Сакусу и, спустившись на лифте, они вместе выходят из здания. На улице стало заметно больше людей, и это совсем не удивительно, ведь настало время обеда, и все быстро кинулись искать места, чтобы поесть. Атсуму идёт рядом с Сакусой, который заметно напрягается, засунув руки обратно в карманы, и наверняка уже жалеет о решении сегодня обойтись без машины. Передвигаться на личном автомобиле по городу однозначно удобнее, но найти место для парковки в загруженном Токио не так просто, и гардам, которые всё-таки используют личный транспорт, постоянно приходится возвращаться к нему из другой точки, потому что цель иногда нужно очень долго преследовать, выжидая подходящего момента. Сакуса, ненавидевший толпы всей душой, скорее всего, сегодня не на колёсах только чтобы не задерживаться из-за трудностей, связанных с машиной. Несмотря на немаленькое расстояние до универмага, они идут пешком, потому что Атсуму думает, что если он предложит сесть на метро, то Сакусу передёрнет, а потом он развернётся и уйдёт в другом направлении. Проходившие мимо люди косятся на них либо с каким-то недоверием, либо с любопытством, и Атсуму их понимает. Он не особо обращает внимание на то, как одевается, главное, чтоб было удобно быстро передвигаться и сражаться, а на остальное как-то всё равно, но они с Сакусой, наверное, выглядят странно со стороны: как человек, который, так и не вышел с подростковой фазы и как человек, который вышел из неё слишком сильно. Атсуму фыркает от этой мысли и улыбается, глядя себе под ноги. Он снова чувствует на себе взгляд, но, когда он поднимает голову и поворачивает её в сторону Сакусы, тот просто смотрит вперёд. На улицах слишком шумно, и приходиться значительно повышать голос, чтобы хоть что-то сказать, поэтому спустя несколько коротких фраз, Атсуму бросает попытки вести разговор, и всю оставшеюся дорогу они идут молча. Сакуса следует за Атсуму, который в свою очередь идёт, ориентируясь на построенный маршрут в телефоне. Он раньше не бывал в этом супермаркете, поэтому приходится доверится старому доброму навигатору. Сначала Атсуму думал сходить в ближайший 7-Eleven, но он сомневался, что Сакуса зайдёт в подобный магазин, и уж тем более будет находиться там на протяжении какого-то времени, поэтому он решил выбрать более приличное место. Супермаркеты SEIYU, конечно, не качества люкс, но цены здесь приемлемые, и Атсуму уверен, что здесь он найдёт всё, что ему надо. Пройдя через автоматические двери, Атсуму подхватывает большую тележку для продуктов, и они проходят внутрь под звуки не интересующих объявлений. Глянув на список, Атсуму проходит мимо стендов с овощами и фруктами, пытаясь найти полки с необходимыми продуктами. Людей гораздо меньше, чем снаружи, так что даже с тележкой передвигаться по супермаркету проще, чем по улицам забитого Токио. Сакуса идёт рядом, уткнувшись в экран телефона, пока Атсуму выискивает стенды с напитками. Ему интересно, что такого важного Сакуса нашёл в телефоне, потому что это точно не сообщения в общей группе – новых уведомлений Атсуму не получал. Это запросто может быть что-то личное, то, о чём Атсуму не знает. Он вообще мало что знает о жизни Сакусы. Атсуму думает о том, что, может быть, у него есть собака или кошка, проходя мимо различных кормов для домашних питомцев, но потом быстро откидывает эту мысль. Сакуса, казалось, мысленно убивает каждого, кто каким-то образом дотрагивается до него, и сложно представить, что он живёт с кем-то слюнявым и шерстяным. Атсуму думает, что надо как-то избавиться от этой неизвестности. Отыскав полки, забитые разными напитками, Атсуму начинает их рассматривать, выбирая, что положить в корзину. Осаму не говорил, что конкретно взять, так что он полностью полагается на свои предпочтения. Закинув в тележку пару десятков газировки и докинув обычного сока сверху, Атсуму смотрит на Сакусу, который уже пялиться не в телефон, а на содержимое тележки, оценивая выбор Атсуму. — Слушай, Оми-кун, — Сакуса поднимает на него взгляд. — Скажем, у меня есть вопросы. Ты ответишь на три? — Один. Сакуса стоит, уже скрестив руки на груди и явно давая понять, что менять свой ответ он не собирается. Атсуму ухмыляется, потому что ожидал такого. Он сжимает ладонь в кулак и протягивает её в сторону Сакусы. Тот еле слышно ругается, отводя взгляд куда-то в сторону, но свой кулак всё же протягивает. Для Атсуму играть в камень-ножницы-бумагу для решения каких-либо споров вошло в привычку ещё в детстве. Когда нужно было сделать что-то они с Осаму всегда распределяли обязанности с помощью игры. Так они решали кто будет мыть посуду, когда её была гора, кто скажет про драку в школе и про утерянные волшебным образом вещи. С Сакусой они начали в неё играть после того, как он сказал, что победит Атсуму даже игре для детей и без своей способности предвиденья. Сакуса тогда не выиграл и в последующие разы тоже. Наверное, из-за этого они редко в неё играют. Ребячество, правда, но проигрывать никому не нравиться. Реванш не удаётся и в этот раз. — Расскажешь о своей метке? — Атсуму хочет задать много вопросов, но этот не даёт ему покоя уже три года. Он не упустит свой шанс. — Нет. — И это ответ? — Я не говорил, что он тебе понравиться. — Да, но… Просто "нет" это как-то… — Атсуму размахивает руками в воздухе, будто надеясь, что так у него получиться превратить короткий ответ во что-то более достойное, — Господи, что за херня, Оми? — Это твой второй вопрос? — его лицо не выдаёт никаких эмоций, но Атсуму уверен – Сакуса над ним издевается. — Ты меня убиваешь. Сакуса, очевидно, не собирается продолжать разговор на эту тему, и Атсуму вздохнув катит тележку дальше, молча жалея о потраченном в пустую вопросе. Он догадывался, что Сакуса будет уворачиваться от слишком личных ответов, но кроме него никто из гардов так отчаянно не скрывал расположение метки. Атсуму хочет узнать причину такой ярой секретности, но чувство, подсказывающее, что он получит очередной ответ в виде одного слова, помогает держать язык за зубами. Следуя списку, Атсуму двигается искать хозяйственные товары, полностью игнорируя всё то, что ему не интересно. Он думает, что Осаму стоило быть немного поконкретнее, вписывая в список салфетки и гель для посудомоечной машины, когда, найдя нужные стенды он встаёт, пытаясь разобрать что именно из этого всего нужно взять. Можно, конечно, позвонить, но он не станет этого делать, ведь позже Осаму обязательно прокомментирует его "неспособность купить даже такие простые вещи", поэтому Атсуму просто кидает в корзину самые подходящие на его взгляд салфетки и бутылки с гелем, который он уже раньше видел на кухне в кафе. Атсуму оплачивает покупки собственной картой и, собрав их в три больших пакета, подхватывает два, а Сакуса тянется за третьим. Они выходят на улицу, и Атсуму проверяет уведомления в телефоне. Новые сообщения об обнаружении фолтов есть, но все быстро на них откликаются. Видимо, сегодня дела обстоят лучше, чем вчера. Судя по карте, пешком до станции Синдзюку идти как минимум час, и пакеты в руках никак не облегчают ситуацию. Атсуму просматривает маршрут и, увидев небольшое уютное кафе по пути, решает остановиться на время там, потому что одного стакана кофе ему точно не хватит на весь день, и уже оттуда написать Иве, чтоб он приехал. Атсуму говорит об этом Сакусе, и тот соглашается, после того как так же, как и Атсуму пролистывает сообщения в чате. Спустя минут пятнадцать Атсуму уже сидит за маленьким столиком у окна, слегка покачиваясь на стуле качалке, и наблюдая за жизнью за окном. В помещении светло и тепло, а благодаря панорамным окнам кафе кажется ещё и просторным несмотря на его маленькие размеры. Вся мебель сделана из дерева и в воздухе витает запах свежей выпечки и кофе. Помимо них в кафе никого нет, поэтому вместо болтовни людей, Атсуму слышит лишь звуки работающей кофемашины и изредка проезжающих за окном автомобилей. Время обеда уже закончилось, поэтому большее количество людей удалилось на работу, оставляя улицы тихих районов Токио практически пустыми. Сакуса подходит к Атсуму и садится на соседний стул, на спинке которого висит его тренч, поставив два стакана с кофе на стол. Сакуса снял верхнюю одежду, оставаясь в чёрной рубашке, из-под которой виднеется чёрная водолазка, когда они зашли внутрь. Атсуму берёт к себе тот, что с капучино и смотрит на него, думая над вторым вопросом. Он думал, что Сакуса слишком легко согласился ему помочь, но потом решил, что возможно дело в том, что Атсуму помогает Осаму, и именно из-за этого Сакуса не счёл его просьбу чем-то бессмысленным. Пока Атсуму крутит вопросы в голове, Сакуса снимает маску с лица и аккуратно согнув её пополам кладёт на стол. Атсуму застывает на секунду, а потом моргает и отводит взгляд в сторону окна. — У тебя есть братья или сёстры? — Есть, — после недолгого молчания отвечает Сакуса. — Брат и сестра. Атсуму снова смотрит на него. Сакуса сидит, обхватив стакан с кофе двумя руками, которые по-прежнему в перчатках, и смотрит в свой американо так, как будто там на дне спрятан ключ к спасению от этого разговора. — Вы общаетесь? — он отпивает немного кофе и сложив руки облокачивается на стол, не сокращая дистанцию между ними. — Нет, — Сакуса проводит пальцем по ободку стакана и вновь замолкает, будто анализируя ответ в голове, как следующий удар во время боя, решая, каким будет исход. — Мы не близки. Для Атсуму это кажется чем-то невозможным. С самого детства они с Осаму делили всё: комнату, игрушки, еду, день рождения. Даже когда Атсуму занимается работой, и они не вместе, у него всё ещё есть кунай, с подписью Осаму и застрявшие где-то глубоко в голове слова, напоминающие ты не один. Атсуму сомневается, что он бы был сейчас здесь, в этом кафе, в этом городе и с групповым чатом в телефоне, если бы Осаму в его жизни не было. Может без Осаму, он бы уже давно исчез. Многие вещи о Сакусе внезапно обретают смысл. — Трагичное прошлое, — Атсуму поднимает стакан с кофе, слегка вращая его в воздухе, — О котором ты не хочешь говорить? — он склоняет голову набок, наблюдая за реакцией Сакусы. — Нет в этом ничего трагичного. — Сакуса, нахмурившись, коситься на него, а Атсуму лишь улыбается в ответ. Всё-таки без маски он понимает его эмоции немного лучше. Атсуму понимает, что подробностей он не получит, и вдобавок может лишиться ещё одного вопроса. Сакуса и так рассказал больше обычного, и Атсуму решает, что на данный момент этого достаточно. Он хочет узнать Сакусу получше, а не устраивать ему допрос, рискуя потерять то, что уже есть. — Как скажешь, Оми. — глотнув кофе, Атсуму ставит стакан обратно на стол и достаёт телефон из кармана. Первая половина дня успешно потрачена на обычные заботы обычных людей. На какое-то время, Атсуму даже, кажется, и забыл обо всём и теперь снова окунулся в привычный мир, набирая сообщение Иваизуми. Он знает, что Сакуса смотрит на него и вовсе не из-за того, что краем глаза замечает какое-то движение. Наверняка все уже знают о том, что они с Иваизуми разбираются в произошедшем с Яхабой, и Сакуса не исключение. За всё время они ни разу не упомянули ничего связанного с этим делом, и Сакуса, должно быть, собирается разрушить невидимый барьер, который Атсуму очень хочет сохранить. Спасение приходит в виде нового сообщения в группе, и, услышав звук уведомления, Сакуса достаёт свой телефон. Они несколько минут просто сидят, допивая кофе, и ожидая ответа на оповещение об обнаруженном фолте. Атсуму замечает, что совсем не против образовавшейся тишины. Это такая невесомость, которую он привык испытывать в компании Сакусы. Такая, которая сама по себе кажется невысказанным разговором, и он не чувствует себя обязанным нарушить её звуком своего голоса. Когда спустя пять минут ответ так и не приходит, Сакуса встаёт со стула и накидывает свой тренч. Он хватает тубус с оружием, закидывая его на плечо. — Какой твой третий вопрос? — он поднимает маску со стола и смотрит на Атсуму. — Я оставлю его, — Атсуму смотрит на Сакусу в ответ, откладывая этот момент у себя в голове, как будто он действительно может его забыть. — На потом.

***

Главное отделение полиции Токио продолжает поиски студента Университета Хосэй, пропавшего без вести на прошлой неделе. Вечером 18 ноября 21-летний Мичиру Усури вышел из университета и направился домой. В последний раз его видели на станции Итигая, он был одет в тёмные брюки и бежевый свитер. Полиция не обнаружила… Хаджиме жмёт на тормоз на очередном светофоре и поворачивается на плавный женский голос по радио, глаза сужаются от новостей. Пропавшие без вести не редкость в Токио – сбежавшие супруги, побеги от кредитов и банков, попытка спрятаться от слишком критичного общества. Это причины известные людям, и не редко за ними прячутся гарды. После устранение фолтов, их тела забирает специальная служба и только в редких случаях, всё удаётся подстроить под несчастный случай. Оставшимся родственникам, коллегам и друзьям остаётся только считать их пропавшими и надеяться на невозможное. Мичиру Усури – гласила карточка учащегося, которую Хаджиме нашёл в кармане одного из фолтов на прошлой неделе. Парень даже не пытался сопротивляться, когда Хаджиме зажал его в туалете метро. В тёмных глазах не отражалось ни капли страха или тревоги, просто ничего смотрело на него. Подозрения Хаджиме подтвердились, когда он осмотрел тело и обнаружил чёрное ничто под кожей на груди, прямо в центре эмоции. Он переключает на музыкальную радиостанцию, и как раз в этот момент светофор сигнализирует продолжать движение. Он жмёт на газ, и автомобиль несётся вперёд, быстрее, чем обычно. Хаджиме уставляется взглядом на мост впереди, пытаясь заглушить мысли дерьмовой поп-музыкой из радио. На востоке Токио находится район Кото, который объединяет в себе традиционную Японию и её современные достижения. Здесь можно встретить и классические японские улочки с обилием торговых лавок, так и места, прибывшие будто из будущего. Полицейский участок Токио Ванган, где работает один из их информаторов, плюс в каких-то ситуациях палочка-выручалочка, Даичи, располагается именно там. Хаджиме быстро пересекает мост и уже пару поворотов спустя подъезжает к нужному ему зданию. Он заезжает на парковку и останавливается возле одной из полицейских машин. Прозрачные двери открываются перед ним, и Хаджиме оказывается в просторном, светлом вестибюле. Он направляется вперёд, проходит мимо информационных и справочных окон, поворачивая за угол. Проходящие мимо него полицейские и другие рабочие не обращают на него внимания – Хаджиме нередко наведывается сюда, и все знают, что ему всегда нужен начальник их участка. Даичи, наверное, сказал им, что он кто-то вроде частного детектива или что-то в этом роде. Неважно, пока никто не задаёт лишних вопросов. Чтобы дойти до кабинета Даичи, приходится пройти целый коридор мимо прозрачных стен, за которыми располагаются обычные рабочие места – несколько деревянных столов с компьютерами в два ряда. Когда бы Хаджиме не заходил в участок, там всегда было больше всего народу, за исключением совсем поздних визитов. До конца коридора идти не приходится. Из-за поворота появляется Даичи, в своей обычной тёмно-синей форме. Можно просто посмотреть на него и с уверенностью предположить, что Даичи занимает одну из высокопоставленных должностей. Он в свой тридцать один, является помощником комиссара и начальником этого самого участка. Прямые черты лица, широкие плечи и то, как он держит себя, создают некую ауру властности несмотря на то, что Хаджиме знает какой он вне работы. Он замечает Хаджиме и быстрыми шагами направляется к нему. — Иваизуми, — он кивает головой в ответ на легкий поклон Хаджиме. — Ждал тебя немного позже после твоего звонка. Всё в порядке? Хаджиме и сам думал, что приедет примерно на час позже изначально запланированного, но после выезда с Сибуи, забитый трафик центра города остался позади, и всю остальную дорогу он проехал довольно быстро. — Да, ничего серьёзного, — заверяет он. — Извини ещё раз за задержку. — Не бери в голову, — Даичи легко улыбается, хлопая Хаджиме по плечу. — Ну что, пошли? Даичи ведёт его обратно, через серый коридор, в другой конец здания. В этом крыле, за массивными дверьми, находятся комнаты допроса, временные камеры содержания и их остановка – хранилище. — Мне сказали, что ты разбираешься со случаем Яхабы-куна, — Даичи открывает дверь и, пропуская внутрь Хаджиме, закрывает её за ними. — Я долго думал, стоит ли передавать это дело вам, а не оставить его правоохранительным органам, — замечая недоверчивый взгляд Хаджиме, Даичи пожимая плечами добавляет. — Из-за схожести с обычным убийством, понимаешь? — Полиция бы припихнула его к очередному самоубийству, после недели расследования, — бесстрастно отвечает Хаджиме. Даичи лишь хмурится, и тогда, он осознаёт смысл сказанного. — Ничего личного. Даичи мотает головой, отмахиваясь. Потом вздыхает: — Я не обижаюсь. Понимаю, что для вас это серьёзно, — он упирается руками в бедра. — Но всё-таки, зная, что тебя поставили разбираться с этим, я чувствую себя намного увереннее. Хаджиме не может с ним согласиться. Он чувствует что угодно, но только не уверенность. В тот момент, когда Хибарида позвал его к себе в кабинет, он понял, что что-то не так. И уже у двери, он подозревал, что разговор будет далеко не приятным и об отсутствующем почти два дня Яхабе. Когда его догадки подтвердились, на секунду, земля будто ушла из-под ног. Наверное каждый, кому поручают подобное дело задаётся вопросом: почему я? И Хаджиме не исключение, но внутренне сомнение превратилось в решимость и желание как можно быстрее разобраться с делом ради всех остальных, ради Яхабы… И можно сказать, что единственное, что движет им сейчас, это точно не уверенность. — Спасибо, но, на самом деле, я не один этим занимаюсь. — Хм? — Даичи поднимает руку и переводит взгляд на часы на запястье. Он тихо ругается и смотрит на Хаджиме. — Извини, но мне уже нужно идти. Я объяснил всё Конохе-куну, он должен скоро подойти и передать тебе всё, что нам удалось найти. — Хорошо. — Хаджиме отходит в сторону от двери, освобождая проход для Даичи. Тот, открывает дверь, и уже выходя одной ногой в коридор, поворачивается в сторону Хаджиме. — Удачи, Иваизуми. — Спасибо за помощь. Даичи кивает и выходит из комнаты, дверь хлопается за ним. Хаджиме остаётся один в небольшом помещении. Из единственного окна лучи солнца пробираются через щели жалюзи, падая на стол с компьютером. Кроме него, в комнате стоит несколько стульев, прямо у входа. Сама комната с уликами, изъятым имуществом и прочей хренью за серой дверью, прямо позади стола. Чаще всего нужные ему вещи достают из хранилища заранее, но было пару моментов, когда ему самому приходилось бродить среди огромного количества железных стеллажей, в поисках той самой коробки с нужными ему вещами. Даичи сказал, что Коноха ему всё передаст, так что, к счастью, это не один из таких моментов. Хаджиме садится на один из стульев и достаёт телефон, который время от времени звонил, напоминая о новых уведомлениях. Он заранее написал в общую группу, что сегодня не сможет откликаться на фолтов, поэтому он просто пролистывает чат до конца, чтобы убедиться, что всё нормально и нет никаких важных новостей. Было бы практичнее и удобнее, поставить телефон на беззвучный и не отвлекаться каждый раз на дзиньканье в кармане, но странное чувство тревоги внутри не перестаёт бушевать при мысли пропустить что-то действительно важное. Остальные окошки остаются молчать, пока чат с гардами наводит весь шум. Хаджиме не может не чувствовать лёгкое огорчение из-за отсутствия сообщения от Тоору. Обычно он, редко, но на протяжении дня, присылает Хаджиме что-то вроде простого "как дела?" или очередной несмешной мем, иногда делится своим днём. Хаджиме не привык к его молчанию, никогда не угадает наперёд что именно спровоцирует такое его поведение. Но он всегда догадывается или спрашивает напрямую, когда такое происходит. На данный момент, ему в голову приходит только одно: отмена похода в кинотеатр на фильм, который тот так долго ждал. Хаджиме знает, что Тоору не специально ведёт себя так – немного по-детски. Но от этого не легче. Поджав губы, Хаджиме несколько раз набирает текст, но сразу же стирает прежде, чем отправить его. В итоге, он вздыхает и блокирует телефон, засовывая обратно в карман. Общение со своим другом детства и парнем не должно быть так чертовски тяжело. Его внутренняя борьба прерывается, когда он слышит звук открывающейся двери. В комнату проходит Коноха, тоже в полицейской форме, грязно-светлые волосы выглядывают из-под кепки. — Иваизуми, хэй. — он снимает кепку, и другой рукой растрёпывает волосы. — Привет. — встав со стула, Хаджиме суёт руки в карманы джинс, подходя к столу, за который спешит Коноха. — Ну, как поживаешь? — Коноха приседает и пропадает под столом. Меньше, чем через минуту, он выпрямляется и кладёт небольшую коробку на стол перед собой. — Последний раз мы виделись летом? Или это было весной, не помню. — он сдувает прядь волос со лба. Зато Хаджиме всё помнит. Он тогда уже почти сутки преследовал халфа, и ему нужна была информация, где или у кого тот мог спрятаться. Только уже в участке, когда Хаджиме пришёл получить её от Конохи, он понял, что тому не сказали, что преследуемый им фолт четырнадцатилетняя девочка. Когда Коноха не хотел пускать за нею Хаджиме, и он исчерпал все слова, которые могли бы объяснить почему он должен это сделать, ему ничего не оставалось кроме как вырубить Коноху и попросить Атсуму стереть тому память. Он рассказал об этом Даичи и тот назначил другого работника на выдачу информации гардам, а Коноха занимается этим только после того, как Даичи сам сперва посмотрит кто обратился в фолта. Некоторые люди не понимают, что вне зависимости от обстоятельств фолт остаётся фолтом, и их нужно устранять. Таким людям лучше не углубляться в мир гардов. — В начале лета, — Хаджиме стряхивает мысли с головы и заглядывает в коробку. — Это всё? — всё это – одна тонкая папка, несколько листов бумаги и флэшка. Как-то бедно. — К сожалению, да, — Коноха облокачивается руками о стол. — Здесь данные о проживающих, плюс арендующих в доме, на который ты указал, видеозаписи с камер по всему району Хироо, ну и конечно же, возле музея и самой многоэтажки. И всё это за две недели до двадцать первого ноября ночи. Этого очень мало, учитывая их радиус поиска. Но видеозаписи с камер могут быть полезны, только чтобы заметить хоть что-то значительное, придётся провести целую ночь просматривая их. На большее он и не рассчитывал. — А, и ещё там показания проживающих и охранников музея. Вдруг поможет чем. — добавляет Коноха, хватая ручку, лежащую на столе, и закидывая её в металлический стакан возле компьютера. — Понятно. Ладно, это всё равно лучше, чем ничего, — он берёт коробку, надобности в которой нет, но плевать. — Спасибо. Это же всё копии? — Ага, можешь делать с ними что хочешь. Только не распространяйся. — Знаю. Хаджиме направляется к двери и попрощавшись уходит. Он выходит из полицейского участка и забирается в машину, ставя коробку на пассажирское сиденье. Он смотрит на её содержимое. Просмотреть и всё это изучить будет быстрее с Атсуму, это ясно, но тот теряет концентрацию в считаные минуты, а Хаджиме никогда не мог часами пялиться в экран. Но зато он знает кто может. Он вставляет ключ в замок зажигания и заводит мотор. Сперва надо заехать за Атсуму, но тот пока молчит. По крайней мере можно воспользоваться моментом и заехать в какой-нибудь ресторан, захватить еды на обед и ужин. Он останавливается у пешехода и тянется за мобильным телефоном в подстаканнике. Если уж он собрался перенести часть дела на плечи Тоору, он обязан хотя-бы предупредить того о скором возвращении. Это будет первым разом, когда Хаджиме сам, по собственной инициативе, втянет Тоору в эту часть своей жизни. До этого, тот всегда сам приставал с вопросами и большую часть информации, которой сейчас владеет Тоору, Хаджиме рассказал в детстве, когда поддавался влажным глазам и дрожащим губам мальчика. Он не намерен вовлекать Тоору во всю суть дела, но тот, даже со своим минус два, обладает невероятной способностью подмечать мельчайшие детали. И в изучении содержимого коробки третья пара глаз им точно не повредит. Хаджиме открывает чат и быстро набирает сообщение. Под аватаркой – их совместное фото – сразу же загорается зелёный кружок, потом "прочитано" под его сообщением. Свободной рукой крепко схватившись за руль, он трогается с места, когда толпа проходит, и дорога расчищается. Не дождавшись ответа, он кидает телефон обратно в подстаканник и тот с глухим стуком ударяется о стенки. Хаджиме вздыхает, проводя рукой по волосам. Между делом как раз будет время поговорить. К четырём часам Хаджиме заезжает в подземный паркинг. Внутренне освещение автомобиля гаснет, когда он глушит двигатель, следом покидая машину. — Так значит мы должны просмотреть всё это сегодня? — Атсуму захлопывает ногой дверь за собой и демонстративно поднимает коробку вверх. — Да, — отвечает Хаджиме, прежде чем направиться к лифту. Атсуму следует за ним. — Прочитать показания и изучить жильцов не составит труда, но с видеозаписями придётся повозиться. Тусклое освещение отбрасывает их тени по цементу подземной парковки пока они неспеша подходят к краю площадки. Хаджиме жмёт на кнопку, вызывая лифт. Тот быстро прибывает со звонким звуком и без пассажиров. Хаджиме заходит вторым внутрь и нажимает на кнопку "15", двери закрываются, и лифт движется вверх. Они проезжают пять этажей в тишине до того, как Хаджиме слышит сзади легкий стук кроссовок о пол лифта. — С Осаму всё в порядке? — не оборачиваясь спрашивает он. — Я имею в виду, между вами. — Ага, — ответ приходит немного запоздало. — Ровно настолько насколько это вообще у нас возможно. Хаджиме оборачивается на странный тон Атсуму. Он смотрит вниз, на коробку, чёлка свисает, скрывая лицо и глаза. Но, будто почувствовав взгляд Хаджиме на себе, тот сразу поднимает голову, с самодовольной ухмылкой на лице. — Разве это можно назвать в порядке, когда он жить без меня не может? — он легкомысленно пожимает плечами. — Это же зависимость. Чистая за-ви-си-мость. Вон, даже за продуктами меня послал. Что бы он делал без меня. Хаджиме долго изучает его лицо, но не находит ничего противоречивого. Глупая привычка. Он вздыхает, проводя рукой по лицу. — Пока я был в полицейском участке ты ходил по магазинам? — он настраивался на более шуточный тон, но выходит слишком укоризненно. — Не то чтобы по своему неудержимому желанию, — подчеркивает Атсуму, — Но да. — Один? — Ну, да. — глаза Атсуму метаются во все стороны за какую-то долю секунды. Хаджиме усмехается тому насколько просто его прочитать. Но это его не касается, поэтому он не станет настаивать. Он сам не любит, когда кто-то лезет в его личные дела, которые никак не связаны с работой гарда, и лицемерие тоже не в его духе. Лифт останавливается на нужном этаже, раскрывая двери. Они выходят и движутся почти к самому концу коридора. Подходя к квартире 185, Хаджиме вынимает ключи из кармана бомбера и открывает дверь. Снимая обувь на гэнкане, он прислушивается. Не слышно привычного стука по клавишам ноутбука, возни на кухне или шума воды из душа прямо через стенку. Хаджиме настораживается, но заставляет себя расслабиться мыслью, что тот, просто мог куда-то выйти. — Ойкава! — зовёт Хаджиме, проходя дальше в квартиру и заглядывая в открытую гардеробную. В ванной что-то с грохотом падает, и Хаджиме резко разворачивается, встречаясь с широко раскрытыми глазами Атсуму. Тот коситься на дверь справа, но прежде чем Хаджиме успевает открыть её, она распахивается изнутри, чуть ли не ударяя его по лицу. — Ива-чан, добро пожаловать домой! Тоору выскакивает из ванной с широкой улыбкой на лице, которая не дрогнет даже перед злобным взглядом Хаджиме. — Ты чуть не прибил меня дверью, придурок. — цедит Хаджиме и с силой захлопывает дверь. — Ну не прибил же, — Тоору драматично машет перед лицом рукой. Мимо Хаджиме не проходит небольшая скованность в его движениях и пальцы, крепко сжимающие рукав кофты. Хаджиме подозрительно смотрит на него, но после нескольких секунд пристального изучения просто закатывает глаза и, снимая бомбер, идёт на кухню. Он спросит его об этом позже. Всё равно нет смысла пытаться по-человечески поговорить с ним пока они не наедине. Позади, Атсуму издаёт тихий кашель, привлекая внимание Тоору. Тот медленно разворачивается. — О, привет, Мия-чан, — пропевает Тоору, потом снова поворачивается к Хаджиме, скрестив руки на груди. — Ива-чан, ты бы мог предупредить, что придёшь не один. У нас нечего есть. Как будто он не знает. Хаджиме глубоко вздыхает и кладёт пакеты с ресторана на барную стойку. — Ах! — Тоору подбегает к Хаджиме, открывая пакеты и заглядывая в каждый. — Это же с Хинокизаки. — он хватает Хаджиме за рукав кофты, и тот свирепо смотрит на него, позволяя своей руке трястись, как лапше. — Эм, — неловко произносит Атсуму, и Хаджиме с Тоору одновременно поворачиваются к нему. Он проходит в гостиную, всё ещё с коробкой в руках. — Мы вроде как по делу? — говорит он, указывая подбородком на коробку. — Какое дело? — удивительно спокойно спрашивает Тоору, наконец отпустив руку Хаджиме. — Хочешь сказать, что ты не голоден? — Хаджиме приподнимает бровь, игнорируя вопрос. Атсуму ставит коробку на кофейный столик и смотрит на пакеты с едой, скривив губы, явно излишне раздумывая. — Значит так, мы сперва поедим, а потом всё остальное, — Хаджиме начинает раскладывать содержимое пакетов вместе с Тоору. Он легко обнимает того за талию, заметив необычное молчание. — Я расскажу попозже, ладно? — Тоору поднимает голову, мягко улыбается и кивает. При других обстоятельствах, даже если Тоору будет дуться, он бы не стал рассказывать тому что-либо вообще касающегося их с Атсуму дела. Но он не собирается размахивать коробкой с непонятно чем для Тоору внутри в их же доме, прекрасно зная, как тот хочет быть вовлечен и в эту часть его жизни, при этом не давая никаких пояснений. Помимо этого, он должен хоть что-то знать, если уж Хаджиме собирается попросить его помощи в этом. Они расставляют пластиковые контейнеры с едой на барной стойке. Хаджиме остаётся стоять, когда один из двух имеющихся стульев занимает Тоору, а другой Атсуму. Хлопнув в ладони со словами итадакимас, они принимаются за еду. — Что ты делал в ванной? — открывая крышку своего контейнера с супом мисо спрашивает Хаджиме, слегка пиная ногой голень Тоору. — Я бы предпочел, чтобы ты скорее споткнулся там, чем что-то сломал. — Вау, спасибо, Ива-чан! — возмущённо вскрикивает Тоору, пиная Хаджиме в ответ. Он чувствует только легкий толчок, а Тоору прикусывает губу от боли, явно переборщив с силой удара. — В следующий раз так и сделаю. Разобьюсь в ванной и буду преследовать тебя в виде призрака до конца твоих нудных дней. Атсуму от смеха давится якисобой, и Тоору с возмущённым видом несколько раз сильно хлопает того по спине. — Хэй, Ива, — хриплым от кашля голосом говорит Атсуму, тянясь за стаканом с колой. — Похоже тебя только что прокляли. — Ха? Извини меня, Мия-чан, но иметь дело со мной даже в виде призрака чистое удовольствие. — Тоору для эффекта прикладывает руку к груди. — Для мазохиста может быть. Атсуму снова давится, только теперь колой и хохотом, разбрызгивая напиток себе на джинсы. — Ива-чан! Прекрати издеваться надо мной! Хаджиме, игнорируя удар деревянных палочек о стол, протягивает салфетки задыхающемуся Атсуму напротив. Он берёт их и всё ещё посмеиваясь, принимается тереть ткань джинс, пытаясь оттереть пятна. Лицо Тоору сморщивается, и он надувает губы. — Может попробуешь водой в ванной? — предлагает Хаджиме, замечая, что против газировки усилия Атсуму и бумажных салфеток четны. — Конечно если там… — Да что ты прицепился, Ива-чан?! — почти выкрикивает Тоору, и Хаджиме с Атсуму едва ли не подпрыгивают на месте, сбитые с толку. — Я просто уронил банку с кремом, ясно? — тише добавляет он, с надломленным голосом. Тоору опускает взгляд вниз, и Хаджиме замечает, что тот, за всё время даже не притронулся к своей еде. Это, в добавок с тем, что Тоору никогда не теряет самообладание при ком-то кроме Хаджиме, особенно из-за их привычного подшучивания, посылает мозгу Хаджиме сигнал тревоги. Он смотрит на Атсуму, ловя озадаченный взгляд в ответ. После секунды всё продолжающейся тишины, Атсуму встаёт со стула. — Пойду попробую отмыть водой. — почти шепчет он и спеша уходит в ванную комнату. Оставшись наедине, Хаджиме поворачивается к Тоору и прочищает горло. — Не хочешь объясниться? — он спрашивает. Тоору сразу же поднимает голову с широко раскрытыми глазами и невинно, нервно улыбается. — Объяснить что? Хаджиме мог бы купиться на это, если бы не знал Тоору так хорошо. Как бы то ни было, его оскорбляет то, что Тоору думает, что он может солгать ему и выйти сухим из воды. Хаджиме просто хочет, чтобы тот честно ответил ему и дал шанс извинится, если в этом есть его вина – если утренним отказом он задел его сильнее, чем ожидал. Он смеряет Тоору равнодушным взглядом, пока тот не перестаёт притворяться. — Прости, — бормочет он, дергая кутикулы на пальцах. — Не знаю, что на меня нашло. Покачав головой Хаджиме тянется через стол, нежно хватая руку Тоору. — В чём дело? — он не утруждает себя понижением голоса, шум воды из ванной и так заглушит их разговор. Да и вряд ли Атсуму будет подслушивать. — Это из-за того фильма? Брови Тоору хмурятся в замешательстве. — Какого… А! — его глаза цвета корицы загораются, когда на лице вспыхивает понимание. — Нет, нет, конечно, — смеётся он, размахивая рукой. — Но я очень рад, что Ива-чан беспокоился, что задел мои чувства. — Дурак, я всегда беспокоюсь. — Хаджиме чувствует, что Тоору снова пытается сменить тему, но улыбка и смех уже искренние. Он не хочет портить улучшенное настроение Тоору, но он так и не получил ответ. — Ива-чан, не напрягай свой неандертальский мозг. Я просто немного устал. — будто прочитав его мысли, мгновенно произносит Тоору, накрывая второй рукой, ладонь Хаджиме. Тоору не отводит взгляда пока Хаджиме всматривается в его черты, выискивая сам не зная что. В итоге, он вздыхает и отводит взгляд. Он уже расслабляется, удостоверившись что всё действительно в порядке, когда краем глаза замечает, как руки Тоору слегка сжимаются и разжимаются вокруг его ладони. Чёрт, он даже не почувствовал. Он снова смотрит на Тоору и уже готов к следующему раунду вопросов, но дверь справа открывается, и Тоору отпускает ладонь Хаджиме, пряча свои руки на колени под столом. — Уф, вроде отмылось, — прикрывая дверь ванной, Атсуму проходит на кухню, снова занимая своё место возле Тоору на барном стуле. — Вы всё? Потому что, у нас ещё дела есть. Хаджиме знает, что так, Атсуму пытается до конца развеять напряженную атмосферу, но не может не раздражаться открытому пути отхода, который тот предоставил для Тоору. — Да. — весело отзывается Тоору, спрыгивая со стула. — Ну тогда, Ива, — Хаджиме заставляет себя повернуться с самым расслабленным лицом, на которое он способен. — Не посвятишь Тоору-куна в наши тайные дела? Хаджиме вздыхает и обходит барную стойку, проходя в зону гостиной. — Охринеть. — звучит голос Атсуму с пола, где он уселся в позе лотоса облокачиваясь о кофейный столик, который наполовину засыпан бумагами с показаниями и данными о жильцах дома. Хаджиме отрывает взгляд от ноутбука и резким движением тревожит Тоору, удобно устроившегося головой у него на плече. Тот издаёт короткий возмущённый звук. — Что там? — Хаджиме ставит видеозапись, снятую за многоэтажкой на паузу. Это уже третья. — Послушайте, — поднося листок к лицу, Атсуму приподнимается на колени. — Тут парочка, обоим лет двадцать, купили квартиру вместе. Как-то быстро у них всё крутится, просто жесть. Хаджиме тяжело вздыхает, потирая переносицу. — Атсуму, это нас не касается. Не отвлекайся. — Мы с Ива-чаном сняли нашу первую квартиру, когда нам было девятнадцать. — с непонятной гордостью говорит Ойкава, закидывая одну ногу на диван и пихая её под себя. — Ну это вы, — фыркает Атсуму, обратно разворачиваясь к столу. — Ничего удивительного. — И как это понимать? — Тоору слегка поддается вперёд, и Хаджиме пытается отключить их голоса, включая видео и всматриваясь в экран. — Даже когда вы не были официально вместе, все думали, иначе, — Атсуму кладёт лист на стол и указывает на них пальцами. — От вас же прям веет вайбом старой парочки. — Может Ива-чан и ведёт себя как дед, постоянно ворчит и все хмурые брови, но я на самом пике своей неотразимой молодости. — возражает Тоору, выпрямляясь и откидывая волосы назад. — Тебе повезло, что я не собираюсь швырнуть в тебя ноутбуком, потому что мне не хочется искать новый. — Вот значит, как, — Тоору отодвигается от Хаджиме к другому краю дивана с чересчур широкими глазами и на грани того, чтобы надуться. — Я тут сижу, помогаю твоему крошечному мозгу, хоть что-то заметить и вот как ты мне отплачиваешь? — он поворачивается к Атсуму. — Мия-чан, по-твоему, это нормально вот так обращаться с любовью всей твоей жизни? Хаджиме тянется через диван и щиплет его за бедро заставляя Тоору слегка подпрыгнуть на месте. — Заткнись на хрен. Я пытаюсь сосредоточиться. — Хаджиме краем глаза замечает, как Тоору театрально указывает на него обеими руками, потом складывает их на груди, надуваясь. — Нет смысла пытаться, если сосредотачивать нечего. — небрежно отвечает Тоору, ухмыляясь из-под челки, а затем возмущённо визжит, когда Хаджиме хватает одну из подушек на диване и с силой кидает её в него. — Мия-чан, звони на горячую линию по домашнему насилию. Этот варвар хочет убить меня! — Что я и говорил. — с довольным лицом, Атсуму берёт второй листок и вроде как начинает заниматься делом. Прошло два часа с того, как они сели за изучение полученного с полицейского участка. И за это время они нашли абсолютно ничего, что могло бы им как-то помочь. Конечно, их ждёт ещё куча видеозаписей и бумаги с показаниями, но в голову Хаджиме уже начинает подкрадываться мысль, что они ничего не найдут и там. Ещё не ночь, но он чувствует постепенно наливающуюся усталость, и веки становятся всё тяжелее. Видимо, ему больше не хватает трёх чашек кофе в день. Судя по затуманенным глазам, Атсуму справляется не лучше, и Хаджиме откладывает мысль спросить о том, как тот спит на другой день. Через некоторое время Тоору возвращается на место возле Хаджиме, переставляя ноутбук с его колен на кофейный столик и сам укладывается головой ему на ноги. На удивление, тот выглядит бодрым несмотря на ранее заявление об усталости. Его глаза внимательно бегают по экрану, когда он замечает какое-то движение или всматривается в проходящих людей. Хаджиме рассказал, что они ищут фолта и что тот, скорее всего не один, подмечая разницу в возрасте, как и время, когда они заехали и выехали из квартиры. На всякий случай, он примерно описал мужчину, которого они напугали ночью два дня назад. Тоору не задавал лишних вопросов и с энтузиазмом согласился им помочь. Хаджиме позволяет себе отвлечься от экрана, чтобы переместить взгляд на свою руку, зарывающуюся в густых волосах Тоору. Он не чувствует, но представляет, что они мягкие и податливые, если то, как Тоору постоянно с ними возится у зеркала о чём-то говорит. Аккуратно, стараясь не дёргать резко пальцами, он расчесывает их, наслаждаясь моментом. Он не помнит, когда в последний раз они так долго находились рядом друг с другом за день. В груди сжимается от этой мысли, но он пока ничего не может с этим поделать. Возможно, после того как они с Атсуму разберутся с делом, он попросит у Хибариды небольшой отпуск. Они досматривают запись и решают чередовать видео с камерами вокруг музея и вокруг дома. К этому времени, Атсуму уже заканчивает изучать жильцов и переходит на показания, то и дело подмечая как же это бесполезно. И Хаджиме должен немного согласиться с ним – он с самого начала не возлагал на бумаги больших надежд – но проверить всё равно стоило. Хаджиме просыпается из-за непонятного шума. Он пытается открыть глаза сопротивляясь свету с потолка, когда шум, разбудивший его становится понятен. — Ива-чан! Хаджиме стонет в руку и быстро моргает, приспосабливаясь к свету. В ушах ещё звенит от выкрученного на максимум голоса Тоору. — Обязательно так орать, придурок? — он поднимает голову от спинки дивана и встречается с серьёзным взглядом его разбудившего. — А по-другому никак, — пожимает плечами Тоору и с его раздраженным видом, это выглядит смешно. — Ты спишь как труп. Я мог бы ударить, но ты, горилла, не почувствуешь. — он тыкает в плечо Хаджиме пальцем. — Ладно, ладно, — Хаджиме отталкивает тычущую в него руку и выпрямляется, замечая, что Атсуму сидит ближе, прямо у дивана. — Что случилось? Он смотрит на ноутбук, видео поставлено на паузу. На записи ночь, но улица не полностью пуста – виден силуэт одного человека возле многоэтажки. В верхнем углу время 00:23. — Вот этот вот мужчина, — начинает Тоору указывая пальцем на пиксельного человека на экране, — Заходит и выходит из вашего дома на каждой записи. Это не всё, — он сворачивает окно и открывает другое, тоже с записью, с того же угла – видимо, та же камера – только теперь на нём видны два человека. — Я почти уверен, что на вот этом видео, это тот же человек, что и на прошлом, и на остальных. Только тут он не один и дата записи две недели назад. Вы говорили, это примерно дни их въезда в квартиру. Только проснувшийся мозг Хаджиме усиленно пытается обрабатывать всю информацию, но он успевает только кивать, пока Тоору продолжает переключаться между разными видеозаписями, показывая одного и того же человека. Атсуму высматривает каждый отрывок, который Тоору показывает на экране, постукивая по столу пальцами. — Он всегда в маске, и качество видео плохое, но я уверен, это один и тот же человек, — Тоору щуриться, пытаясь высмотреть лицо мужчины на видео. — Может как-то получится приблизить лицо и исправить качество. Не знаю, но вот так ничего не разглядишь. Какого века эти камеры вообще? Хаджиме сам пытается разобрать лицо на видео, но сколько бы он не всматривался картинка чётче не становится, маска не исчезает и черты лица не проявляются. Заебись. Единственная зацепка и ни хрена не видать. — Вау, качество и в прям дерьмо, — недовольно подтверждает Атсуму, прислоняясь спиной к дивану. — И как ты это заметил? — Очень сильно старался, — хвастается Тоору, по-дурацки хлопая ресницами. — Хвалите меня. — Ну уж нет. — Как будто тебе нужно ещё больше похвалы. Тоору возмущённо вскрикивает и отворачивается от них, что-то бубня себе под нос. Хаджиме наклоняется к ноутбуку, просматривая каждую запись снова и доходит до самой первой: датировано две недели назад, два человека. Он включает запись девятнадцатого ноября, день до его разговора с Хибаридой, ускоряет видео и смотрит. Атсуму придвигается к нему и вопросительно смотрит, пока не поворачивается к экрану, замечая дату записи. Он заметно напрягается, но молча продолжает смотреть. Хаджиме резко ставит паузу, когда в видео появляется знакомый силуэт человека – светлые волосы, большой кейс в руках. Он слышит прерывистое дыхание с боку и кладёт руку на плечо Атсуму, слегка сжимая его и воспроизводя видео. До конца записи, Яхаба так и не выходит из здания.