Глава 7

мелодия безумства

sound of insanity

Второе, что Атсуму понял за это утро – это то, что утренние пробежки в конце ноября в одной толстовке уже не проканают. От физической нагрузки, конечно, становиться немного теплее, но утренний ветер так и норовит пройти сквозь ткань одежды и заморозить всё, что находится под ней, включая все внутренние органы. Он стоит на мосту, выдыхая облако пара со рта, и смотрит на пробуждающийся город. Солнце только начинает неспеша подниматься в небо, окрашивая облака в оранжевый оттенок. Цвета сверху отражаются на воде, плавно перемешиваясь с отражениями всё ещё горящих фонарей на улицах Цукуды. Даже в такое раннее время откуда-то издалека можно услышать шум поездов, которые уже начали обслуживать жителей Токио, готовясь к предстоящему хаосу в виде утреннего час пика. В голове крепко отпечатались нечёткие силуэты с записей камер видеонаблюдения, так же, как и всё-таки не отстиравшееся дурацкое пятно от колы, которое он обнаружил только когда проснулся. Перед сном они ещё несколько раз пересмотрели записи с камер, но разглядеть хоть что-то примечательное, а уж тем более лица у них всё равно не вышло. Информация с бумаг тоже не дала каких-либо результатов, и Атсуму начинает думать, что делать дальше. Можно снова съездить к дому и обыскать квартиру – может так получиться найти какие-то зацепки. Если обыск ничего не даст, поговорить с тем соседом снова, узнать больше информации, а позже стереть их из его памяти, чтоб у него не возникло подозрений. Дует холодный ветер, напоминая о приближающейся зиме, и Атсуму движется в сторону здания, грея руки в кармане худи. Если сравнивать дом, в котором он снимает квартиру и это строение, то это уже какой-то небоскрёб. Он без проблем мог бы тоже жить в подобном здании, но не видел в этом необходимости. Атсуму всё равно проводил в своей квартире слишком мало времени, чтобы париться о подобных вещах. Пройдя внутрь многоэтажки, он минует почтовые ящики и, зайдя в лифт, поднимается на пятнадцатый этаж. Атсуму останавливается у нужной двери, прислушиваясь, и, услышав неразборчивые звуки по ту сторону, вставляет ключи, открывая дверь. Он сразу чувствует запах кофе, и приятное ощущение тепла после часового холода на улице моментально разливается по телу. — Доброе утро, Мия-чан. — Ойкава бодро машет рукой, облокотившись о барную стойку, а другой держит кружку. — Утро. — Атсуму подходит к нему ближе и кладёт ключи от квартиры на стойку. Он проходит в зону спальни и видит, как Иваизуми возиться с кроватью, заправляя её. Атсуму поднимает руку, в знак приветствия, и Иваизуми просто кивает в ответ. Он подходит к тёмному комоду, стоящему в углу комнаты, вытаскивает из нижнего ящика банное полотенце и закинув его на плечо возвращается к Ойкаве. Тот уже активно ковыряется в телефоне, поэтому Атсуму тычет в его плечо, привлекая внимание, и тогда Ойкава поднимает на него взгляд. — Я в душ. — он указывает пальцем в сторону ванной, на что Ойкава тихо хмыкает. Он старается ни о чём не думать, но собственные мысли предают его, бурным потоком кружась в голове. Строить планы бессмысленно, не обговорив всё с Иваизуми, потому что Атсуму не допустит повторение вчерашнего дня. С начала расследования прошло чуть больше двух суток, и у них всё ещё недостаточно информации, чтоб делиться ею с Хибаридой. Атсуму сначала хочет собрать все крупицы воедино самому, так чтобы видеть полную картину события, но есть смысл рассказать о пропавшей метке. Хибарида в этом деле дольше их, поэтому есть вероятность того, что он уже имел дело с подобными происшествиями. Он также уже должен знать о проблеме с количеством фолтов в других регионах страны, потому что их увеличение ничем хорошим не светит. Это периодически происходит во время различных празднований или масштабных происшествий, и гарды всегда готовы к подобным вещам, но внезапного скачка не ожидал никто. Пока что остальные справляются с ежедневными заданиями, но, если расследование затянется, а частота появления фолтов не уменьшиться, придётся принимать какие-то меры. Атсуму проводит пальцем левой руки по татуировке кандзи на правом запястье. Стоит задуматься о приобретении ещё одной дополнительной метки. — Я верну их, — Атсуму сидит на кровати в одних боксерах, накинув полотенце на плечи. Он уже минут десять наблюдает за тем, как Ойкава копошиться в гардеробной, пытаясь найти замену его испорченным джинсам. С кухни идёт приятный запах еды, и у Атсуму урчит в животе. — Так что, если ты там решил с ними попрощаться, не стоит. — Мия-чан, — Ойкава поворачивается к нему с лёгкой ухмылкой на лице, держа в руках чёрные спортивные штаны. Атсуму не Иваизуми, у него нет в голове встроенного детектора, установленного специально для Ойкавы, который бы измерил каждый сантиметр и миллиметр его рта и других частей лица, но и без него Атсуму понимает, что за этой улыбкой нет ничего хорошего. — Кажется, тебе уже не так сильно нужны штаны. — Ойкава! — они одновременно поворачивают голову в сторону кухни. — Дай ему уже эти чёртовы штаны. Атсуму переводит взгляд на Ойкаву. Тот оскорблённо хмуриться, но закрывает дверцу гардероба и подходит ближе к Атсуму. — Кажется, я нравлюсь Ива-чану намного больше. — он приподнимает брови, а губы расходятся в злорадной улыбке. Ойкава нервно смеётся и резко бросает в лицо Атсуму штаны со всей силы, а после удаляется на кухню бормоча что-то под нос. Атсуму продолжает улыбаться, пока надевает штаны, ощущая комфортное тепло, в последнее время скрытое под тяжестью в груди. Он накидывает свою футболку, до этого лежавшею на кровати, и тоже следует в зону кухни. Иваизуми уже нарезает тамагояки на несколько кусочков, после кладя их на маленькие тарелочки, в то время как Ойкава возиться с рисоваркой, видимо, размешивая её содержимое. Атсуму садиться за барный стул и открывает в телефоне общий чат. Судя по сообщениям, Куроо и Бокуто уже на ногах, и уже успели закинуть в группу нелепые гифки с пожеланием о добром утре. Ответил на это безобразие только Комори, отправив в свою очередь картинку – в сто раз хуже предыдущих – но наверняка день начался не только у них. Атсуму кидает не менее дурацкую гифку в чат и, заметив подошедшего к стойке Иваизуми, кладёт телефон на стол. Тот ставит на столешницу три тарелки с тамагояки и остаётся стоять на противоположной стороне стойки. Ойкава также подходит ближе, ставя две пиалы с рисом перед ним и Иваизуми. Атсуму берёт в руки палочки, разделяя их, когда Ойкава проходит мимо него на своё место, задевая при этом ногой стул Атсуму так, что он бы свалился на пол, если бы вовремя не схватился руками за столешницу. — Блять. — Атсуму поворачивает голову направо и смотрит на Ойкаву в упор, но тот делает вид, что не замечает его, тихо напевая под нос какую-то мелодию. Спустя несколько секунд Атсуму возвращается к еде и замечает, что он под прицелом. — Если кто-нибудь из вас свалиться со стула, — Иваизуми указывает палочками сначала на Атсуму а потом на Ойкаву. — Хорошенько ударьтесь башкой при падении. Может хоть так там всё станет на свои места. Атсуму закусывает губу, и они с Ойкавой обмениваются взглядом. — Скучно с тобой, Иваизуми-сан. — Он прав, Хаджиме-чан, — Ойкава складывает руки у подбородка, опираясь локтями на стол. — Тебе, наверное, пора на пенсию. Иваизуми сверлит Ойкаву взглядом, на что тот мягко улыбается, и Атсуму думает, что они сейчас общаются с помощью телепатии. Всё это уже настолько знакомо, что, кажется, так же инстинктивно, как само дыхание. Он знает, что сколько бы он на них не смотрел, пытаясь понять ход их мыслей, ничего не выйдет, поэтому переключает своё внимание на завтрак. Разговор сам возникает из всяких мелочей. Они обсуждают планы на Новый Год, и Ойкава упоминает Йомиури Лэнд, говоря, что и этой зимой туда нужно обязательно сходить, и Иваизуми одобрительно кивает головой. Атсуму ходил в парк развлечений в прошлом году и думает, что и этот год не будет исключением, если увеличение количества фолтов окажется всего лишь совпадением. Он оставляет разговор насчёт дела на потом, когда они будут только вдвоём, потому что даже дураку понятно, что Иваизуми не хочет связывать Ойкаву с этой работой. Потому что, если что-то пойдёт не так, он пойдёт на дно вместе с ними. Иваизуми подносит карточку к панели, открывая дверь, и Атсуму первым заходит внутрь, скидывая капюшон с головы, пока Иваизуми неспеша следует за ним. Он согласился с предложением Атсуму рассказать Хибариде про исчезновение метки сейчас, потому что это тот случай, когда начинаешь ставить под сомнение всё то, что ты знал раньше, и разобраться с этим вдвоём будет тяжело. Когда Атсуму открывает вторую дверь, в коридоре слышится бессмысленный набор слов, и он подходит к диванам, тут же замечая, что они оба заняты. — Что вы делаете? Комори и Куроо тут же поворачивают головы в его сторону, вообще не меняя своё лежачие положение на диванах. Иваизуми подходит к Атсуму и, сложив руки на груди, смотрит на обоих по очереди, пока они оба машут им в знак приветствия. — Играем. — Комори принимает сидячее положение, смахивая рукой чёлку с лица. — Во что? — Атсуму переводит взгляд на Куроо, который продолжает лежать, сложив руки за голову. — Ширитори. — Какое было последнее слово? — Атсуму, — Иваизуми подходит ближе к кабинету и останавливается, махнув головой в сторону двери, — Мы по делу. Атсуму тут же поджимает губы, направляя оба указательных пальца в сторону кабинета, а потом поворачивается и подходит к Иваизуми. — Его нет, — они оба косятся на Куроо, пока тот неторопливо поднимается с дивана, поправляя слегка помятую толстовку. — Что вы на меня уставились? — он ставит руки на пояс, и смотрит на них по очереди, слегка приподняв брови. — Влюбились что ли? — Как догадался? — Атсуму кладёт руку на бедро, на половину копируя позу Куроо. Иваизуми прикрывает лицо рукой и издаёт сдавленный смешок, а может ещё и истерический, пока Комори заливает коридор своим смехом, шатаясь на диване как дарума во все стороны. — Интуиция. — Куроо демонстративно подносит указательный палец к виску. — Эксперт, значит. Куроо щёлкает пальцами и указывает на Атсуму. — Точно. Всё это конечно шутка, но Атсуму знает, что Куроо, находясь здесь целый день и видя всех гардов каждый день, при этом заставая их в разных состояниях после работы, способен заметить едва различимые изменения в их поведении. Атсуму, как дофига хорошему лжецу, это не очень нравиться. Он может обмануть противника в бою, провернуть неожиданный маневр или быстро скрыться после устранения фолта, но в дела душевные он погружаться не любит. — Так что с Хибаридой? — Иваизуми подходит и встаёт между ними, полностью игнорируя их диалог. — Он уехал, — голос Комори слегка хрипит, когда он подходит к ним ближе. — Должен сегодня вернуться. — Отлично, — вздыхает Иваизуми. — Значит, будем его ждать. — Ты серьёзно? — Атсуму разводит руки в разные стороны. Они понятия не имеют, когда он вернётся, а фолт, виновный в смерти Яхабы, может уже вообще быть за пределами города. Вчерашний день проигрывается в голове, словно плёнка, и Атсуму хочет взять в руки ножницы и вырезать некоторые кадры. — Есть идеи получше? — Иваизуми вопросительно выгибает одну бровь. Атсуму очень не хочет этого признавать, но нет. Идей у него нет. Получается, что ожидание действительно их единственный вариант. Ждать Атсуму любит также сильно, как и чай, который Осаму так обожает и настойчиво пихает ему в руки при каждом удобном случае. Терпение – это то, что необходимо гардам, чтобы спокойно следовать за целью, не вызывая подозрений. Кажется, Атсуму в этом плане сильно прогорает. — Да вам скоро придётся сменить профессию, — Куроо окидывает их взглядом. — Подайтесь в детективы, например. — Ты хоть не забыл, как оружие в руках держать? — Комори коситься на Атсуму и пихает его локтем в бок. — Кажется в прошлый раз это ты лежал на полу, — Атсуму игнорирует неприятное ощущение в боку и встаёт напротив него. — С моим клинком у шеи. Он видит, что Иваизуми делает шаг вперёд, намереваясь что-то сказать, но Куроо, вытянув руку, останавливает его и внимательно наблюдает за ними. — С тех пор прошло не мало времени, — Комори смотрит ему прямо в глаза, а губы растягиваются в улыбке. — Кто знает, как всё может обернуться сейчас? — Вот и узнаем. Атсуму ходит по кругу, вращая в руках ноэры. В последний раз с кем-то из гардов он сражался на прошлой неделе, ещё до всех произошедших событий. Он никогда не сомневался в своих способностях и даже синяки, оставшиеся после спарринга с Ушиджимой, – позже благополучно залеченные волшебными руками волшебного Куроо – не подорвали его уверенность. Атсуму знает, что он пока что далеко не лучший боец среди них, но с фолтами серьезных трудностей у него нет, а значит годы тренировок дают о себе знать. Разница в опыте у него с Комори всего в один год, так что Атсуму настроен на победу. Клинки в руках уже давно превратились в подобие повседневной вещи. Атсуму привык и к их небольшому весу, что они стали практически невесомы в руках, и к тому, как знакомо его ладони обхватывают рукоять, так что он спокойно может перебрасывать клинки из одной руки в другую, не делая при этом лишних движений. — Мысленно готовишься к поражению? — Атсуму поднимает голову и видит входящего внутрь тренировочного зала Комори и следующего позади Куроо. — Пожалуй, — он встаёт в середину зала, не спуская глаз с приближающегося Комори, — К твоему. — Атсуму слегка наклоняет голову набок и ухмыляется. — Вооооу, — Куроо хлопает в ладоши так громко, что в зале раздаётся неимоверное эхо, подходя ближе к сидящему на скамье Иваизуми. — Где, чёрт возьми, Бокуто? Он же просрёт всё самое интересное. Комори едва слышно смеётся, опустив голову, а потом резко поднимает взгляд на Атсуму и подкидывает парные танто в воздух, умело ловя их после – зелёный свет подан, пора двигаться. Атсуму прокручивает ноэры, поднимая правую руку над головой, а левую выставляет впёред в районе пояса. С Комори он сражается не в первый раз, и поэтому у него в голове уже есть предположительный план действий. К добавок к этому, Комори не имеет дополнительных меток, которые бы дали ему преимущество в физическом плане, так что для Атсуму скорость – козырь в рукаве. Атсуму бросается на Комори, замахивая правую руку для удара, но тот его ловко отражает своими мечами, и Атсуму разворачивается, атакуя уже левой рукой. Комори блокирует удар одним мечом, а вторым рассекает воздух в паре сантиметров от груди Атсуму. Вместо того, чтобы отойти назад, Атсуму заносит клинки над головой, продолжая атаку. Комори снова быстро реагирует на его движения, готовясь принять удар, но в последний момент Атсуму отводит правую руку в сторону и атакует Комори прямо в бок. Клинок в руке Атсуму бесшумно отскакивает от тела Комори, и по руке, от кисти до плеча, проходит целый вибрационный марш. — Так быстро? Серьёзно? — Атсуму отходит от Комори, вращая ноэры в руках. — Я думал, что ты меня пополам рассечёшь! — он тычет пальцем в левый бок, отведя танто назад. Область его талии покрывает слой тёмного тумана, на вид невесомого и почти прозрачного, но на деле он бы выдержал удар укреплённой руки Бокуто или Ушиджимы – он знает, они, естественно, проверяли. — Не могу не согласиться, — Атсуму поворачивает голову на голос Куроо. Тот стоит, облокотившись о стену, засунув обе руки в карманы штанов. — Я отсюда видел этот твой взгляд киборга-убийцы. — Я стоял к тебе спиной. — Ну, знаешь, — он протягивает обе руки в сторону Атсуму, — Смотря в спину тоже можно дохрена всего сказать. — Например что? — Атсуму разворачивается к нему боком. Куроо, конечно, глазастый, но даже с его уровнем проницательности невозможно увидеть глаза сквозь затылок. Только если у него не встроен какого-то рода аппарат для рентгена прямо в глазницах. — Например, то, что ты … — Ничего бы он не сделал. — Иваизуми сидит на скамье, скрестив руки на груди, и делает то, что Атсуму ненавидит больше, чем глупые комедии, намного больше, чем зелёный чай и даже больше, чем моменты, когда слышишь собственное сердце в груди – просто тупо смотрит на него, внимательно изучая каждую деталь и собирая всё вместе, словно пазл. Атсуму знает, что Иваизуми не намеренно оказывает на него такое влияние, поэтому вместо того, чтобы что-то сказать, он просто переводит взгляд на оружие в руках, находя невероятно интересным отражающийся на безупречно отполированной металлической поверхности свет ламп с потолка. — Ну что ж, — Атсуму запрокидывает голову назад и коситься на Комори. — Четыре три в мою пользу. — Справедливо. — вздыхает Комори, пряча танто в ножны на спине. Атсуму думает предложить ещё один бой, как дверь в зал открывается, и внутрь проходит Мика, держа в руках два стакана, видимо с кофе, и с висящим на левой руке пакетом с 7-eleven. — И почему я не удивлена, — она не спеша подходит к Куроо и протягивает ему один стакан, позже обмениваясь короткими кивками с Иваизуми. — Инунаки-сан говорит, что здесь скоро понадобиться ремонт, если вы продолжите тренироваться в том же духе. — Спасибо, родная, — Куроо аккуратно берёт стакан в руки и тут же делает глоток. — Инунаки-сан вообще любитель поговорить, ничего страшного. Атсуму смотрит на Комори и кивает в их сторону. Они подходят ближе, и Иваизуми встаёт со скамьи, присоединяясь к их маленькой кучке. Мика улыбаясь здоровается с ними, а потом, смахнув с плеча пряди каштановых волос плавным движением головы, передаёт пакет в свободную руку Куроо. Тот пихает кофе в руки Комори и заглядывает в пакет, открывая его двумя руками. — Мика-чан, — Куроо достаёт из пакета упаковку хэм-чиза с тунцом и, с лицом ребёнка, который только что увидел подарок на Новый Год раньше срока, смотрит на Мику. — Почему не я? Этот говнюк Дайшо не заслуживает тебя и … — Хэм-чизы? — заканчивает Атсуму, наблюдая за реакцией Куроо. Куроо не отводит взгляд от Мики: — Ага. — Не обращай внимание. — Иваизуми качает головой, но его губы растягиваются в лёгкой улыбке. Мика мягко смеётся, прикрывая рот рукой. Свет от ламп играет с кольцом на безымянном пальце. Несмотря на заметную – это ещё мягко сказано, правильнее будет громадную – разницу в росте, она не кажется менее заметной или крохотной. Они с Шимизу единственные девушки в их подразделении, и каждого, кто хоть слово скажет против них, ждёт не очень приятный такой подарочек, сделанный аккуратными ручками – в лучшем случае дырявое лёгкое. Мика не гард, но за миниатюрной фигурой и очаровательной внешностью скрываются не менее заметные навыки владения кайкэном, а за спиной страшной тенью крутиться тот самый неуязвимый, на секундочку, говнюк. Он, не задумываясь отхреначит человеку все имеющиеся конечности, оставив голову напоследок, чтоб жизнь мёдом не казалась, если тот косо посмотрит в её сторону. — Сама иногда не понимаю. — шепчет под нос Мика и отпивает свой кофе. Атсуму понимает достаточно. Отношения – это сплошная чёрная дыра. Комори протягивает стакан обратно Куроо, при этом притворяясь, что вот-вот уронит его, и “Наш драгоценный лекарь останется без дополнительной дозы кофеина”. Куроо тут же приходит в себя, кладёт пакет с оставшимися вкусностями на скамью, оставляя в руках только сэндвич, и выхватывает кофе из рук Комори. Дверь в зал снова открывается, но прибывший остаётся стоять на пороге. — В следующий раз я буду запирать эту долбаную дверь, — Инунаки стоит в проходе, держа одной рукой телефон у уха, а другой планшет, с которым он почти никогда не расстаётся – семейное положение в счастливом браке уже девять лет успешно установлено. — Выйдите отсюда нахрен. Что? Нет, прошу прощения, это не вам. — он агрессивно машет головой в сторону коридора и удаляется из виду. Атсуму смотрит на Куроо, который уже начал активно поглощать свой сэндвич: — Наверное надо выйти. — А может нет? — Не может, — Иваизуми толкает Куроо в сторону выхода, но что тот возмущённо вскрикивает, но всё же направляется к двери. Он переводит взгляд на Атсуму. — Тебе тоже помощь нужна? — Нет. — Атсуму отрицательно мотает головой и сильнее сжав рукояти ноэр идёт следом за Куроо. Все выходят из зала в коридор по очереди: Мика машет им рукой на прощание, а Куроо сэндвичем, направляясь в сторону своих кабинетов –они проводят в них больше времени, чем в собственных домах. Комори облокачивается о стену, становясь около Инунаки, который по-прежнему говорит по телефону, зажав его между ухом и плечом, и активно записывает что-то в планшете своим наимоднейшим стилусом. Он поднимает глаза на Атсуму с Иваизуми и тычет этим самым стилусом в сторону кабинета Хибариды. Они без лишних вопросов направляются прямиком к главнокомандующему. Иваизуми негромко стучит в дверь, перед тем как открыть её. — Заходите. — помимо голоса Хибариды слышно непонятное шуршание, но они спокойно проходят внутрь. Хибарида стоит возле шкафа из тёмного дерева и пихает внутрь полный, судя по стоящей на столе коробке “EVE A”, лекарств пакет внутрь, а потом поворачивается к ним: — И так, — он садиться за свой стол и указывает рукой на стулья перед ним, приглашая их сесть. — Вы что-то нашли? — сразу к делу. Атсуму и Иваизуми садятся друг напротив друга, прям как в прошлый раз, и Атсуму кладёт клинки на соседний стул. Телефон звенит из-за уведомлений в группе, и он переключает его на вибрацию. Нашли они очень мало, точнее будет сказать нихрена достойного, но вслух такое говорить конечно же не стоит. Хибарида не выглядит как суровый кумичо, готовый отрезать вам пальцы за любую оплошность, но это не подходящие место для игр в заботливого отца, который гладит сына по головке. Они приходят сюда не забавы ради. Есть приказы – они должны подчиняться. — Если говорить откровенно, — начинает Атсуму. — То полезного немного. — Мы просмотрели видеозаписи с места происшествия, — по тону Иваизуми понятно, что отсутствие информации тоже не доставляет ему никакого удовольствия. — И прочли информацию о жильцах дома, но, — он тихо вздыхает, — Ничего не нашли. Хибарида какое-то время смотрит на них, а потом молча кивает и тянется к упаковке с таблетками. Он быстро закидывает в рот две таблетки, запивая всё стаканом воды. С последствиями наличия врождённой метки на осколке сталкиваются все, и не время, ни опыт никак не спасают меченых от их проявлений. Конкретно колбасить тебя начинает в подростковом возрасте – формирование личности, учёба, эмоции бьют тревогу и вся эта хрень с гормонами – но они остаются с тобой на всю жизнь. У Дайшо есть Мика, а у Хибариды таблетки. Он не станет выматывать Мику, когда у неё и без этого дел по горло, а она не станет настаивать, ведь это не её суженый, которого она уговорит, даже если он и будет возражать. У меченых последствия варьируются в зависимости от местоположения метки, и каждый справляется с ними по-разному. Кто-то старается бороться с ними, чтобы продолжать жить как обычный человек, кто-то находит в них преимущество и использует в личных целях, а некоторые предпочитают их игнорировать. Но суть для всех одна – ты используешь метку, и она забирает что-то взамен. Хибарида снова внимательно смотрит на них. — Совсем ничего? Да, прям нихуя. — Мы пока что не знаем полной картины произошедшего, — Атсуму на расстоянии чувствует нежелание Иваизуми признавать, что положительных новостей у них нет, но за попытку это скрыть можно смело ставить пять с плюсом. У него бы вышло не лучше. — В субботу мы встретились с Сугаварой. После осмотра Яхабы, — Иваизуми облизывает губы и кладёт руки на стол, складывая ладони в замок, — Он обнаружил что-то странное. — У него пропала метка. — заканчивает Атсуму. По выражению лица Хибариды не скажешь, что он удивлён, но сведенные к переносице брови намекают на то, что он явно пытается осмыслить эту информацию. — Вы говорите о дополнительной метке? — он не повышает голос, сохраняя ровный тон. — Нет, Хибарида-сан, — Иваизуми моргает, переводя взгляд на стол, потом снова на главнокомандующего. — Речь идёт о врождённой метке. Её больше нет. Признаков удивления Атсуму не улавливает и в этот раз, когда как у него самого от этой новости голова пошла кругом. Он помнит белый коридор и железную дверь, запах хлора и странные инструменты. А ещё он помнит железную койку и идеально белое покрывало. Хватит. Остановись. Атсуму смотрит на Хибариду и понять не может почему тот вообще не озадачен тем, что белый крест, вообще-то, не может испариться ни при каких обстоятельствах – хоть руку или ногу отхреначь, он будет преследовать тебя как собственная тень – и эта ситуация донельзя запутана, а он даже не переспрашивает по несколько раз один и тот же вопрос, как это иногда бывает с людьми, прям как будто он уже… — Вы не в первый раз слышите подобное, — Атсуму замечает боковым зрением взгляд Иваизуми, а сам не сводит глаз с Хибариды. — Верно? Хибарида по началу не смотрит на него, а потом медленно поворачивает голову в его сторону. — Да, ты прав, — он делает паузу и через пару секунд продолжает. — Примерно две недели назад Инунаки-кун получил звонок от одного из наших информаторов. Тот сказал ему, что его знакомый обнаружил пропажу метки, — Атсуму переглядывается с Иваизуми, и они оба знают, что Хибарида скажет дальше. — Тоже врождённой. Эти “две недели” уже начинают вызывать приступ тошноты. Какая-то хрень начала твориться две недели назад, а они только сейчас об этом узнают. Телефон в кармане вибрирует от новых уведомлений, напоминая о избыточной доставке фолтов на порог, и всё это уже начинает действовать на нервы. — Как нам его найти? — голос Иваизуми кажется глухим. Атсуму рассматривает линии дерева на столе, считая каждый выдох и вдох. Осколок не допускает погрешностей. Он не хочет думать, что всё, что он знал до этого – ложь. — Я скажу Инунаки-куну, чтоб он сегодня связался с ним. Когда будут новости, я вам сообщу. Атсуму надеется, что ожидание не затянется на целые сутки или и того больше, потому что в этом случае они потратят и этот день в пустую. Он хватается за ручку стула, крепко сжимая её. Его первой мыслью было схватит ноэры и взяться за задание, которых сейчас в группе на всех хватит. Но он знает, что если сделает это, то потом не остановиться, пока чат в телефоне не будет чист, и терпения на выслеживание каждого фолта ему не хватит – он устроит кровавый спектакль прямо на оживлённых улицах Токио. Он поднимает взгляд на Иваизуми, но тот смотрит на Хибариду. Атсуму хочет сказать ему, что он ещё раз просмотрит все записи самостоятельно, снова прочтёт эти дурацкие показания жильцов и информацию о них пока не найдёт хоть что-то стоящее, но он лишь наблюдает за тем, как тот спокойно говорит “Будем ждать” и встаёт со стула вместе с ним, подхватывая свои клинки. Атсуму первый выходит в коридор и кладёт оружие на диван. Надо бы за чехлом сходить. Он тянется за телефоном в карман, как к нему сзади подходит Иваизуми, хватая его за плечо. Атсуму слегка склоняет голову и смотрит на него вскинув бровь. — Всё нормально? — Атсуму видит собственное отражение в зелёных глазах. Он открывает рот, чтоб ответить привычное “Да”, но слышит в коридоре приближающиеся шаги. — Ничего себе, — из-за угла появляется Куроо, разведя руки в разные стороны, а рядом с ним идёт незнакомый для Атсуму человек. — Вы всё ещё здесь. — он подходит к ним ближе, любопытно рассматривая их, и Иваизуми убирает руку с его плеча. — А ты что, не рад нас видеть? — Атсуму садиться на диван, закидывая лодыжку на колено и скрещивает руки на груди. Незнакомый мужчина такого же роста, что и Куроо. У него чёрные немного кудрявые волосы и на родственников они не похожи. На базе никогда нет посторонних людей: информаторы всегда передают всё через Инунаки, а гарды не приводят сюда своих знакомых – это же не музей, чтоб проводить здесь экскурсии. Исключением являются те случаи, когда к гардам присоединяется кто-то новый, и даже в таких случаях они не могут зайти внутрь, пока кто-нибудь из нынешних ребят не пропустит их через дверь. — Я и так вижу вас каждый чёртов день, — усмехается Куроо. — Пожалейте меня уже. — Мне очень жаль. — Иваизуми прислоняется спиной к стене, а по выражению лица и не скажешь, что он выражает искреннее сочувствие. Он тоже смотрит на незнакомца, очевидно гадая что он тут забыл. Куроо складывает руки вместе и склоняет голову в знак благодарности перед Иваизуми. Он действительно проводит здесь больше времени, чем все они – в любой момент к нему может завалиться кто-нибудь из гардов для проверки осколков или исцеления серьёзных ран. Выходных у них как таковых нет, ну просто потому, что фолты не берут короткий перерыв в субботу и в воскресенье, как это привыкли делать люди. Каждый день рушатся осколки, каждый день какой-нибудь лост становится всё ближе к стадии халфа, каждый день может умереть какой-нибудь человек просто из-за привязанного к нему воида и каждый день гарды должны быть начеку. А Куроо, как меченый, который следит за тем, чтоб гарды сами не превратились в пожирателей, остаётся на связи все двадцать четыре часа в сутки. Ему, конечно, кислород нужен меньше, чем остальным, но необходимость во сне у него всё та же. Для того, кто так настойчиво следит за состоянием осколков других, он слишком неосторожно относится к своим собственным. Даже за его издевательской ухмылкой видны уставшие глаза и синяки под ними. Потребности человеческого организма – это то, чем люди пренебрегают больше всего. Пока человек не обращает внимание на своё состояние, проблемы накапливаются одна за другой, создавая всё больше трещин в осколке, а потом, в один прекрасный день, он разрушается, оставляя после себя пустоту. А пустота – это есть ничто. — Ты нас не познакомишь? — Атсуму кидает взгляд на чужака. — Да, точно, — Куроо делает шаг в право и демонстративно выставляет руки перед мужчиной. — Это мой первый клиент. Ко мне теперь и по записи приходят, представляете? Атсуму обязательно купит ему торт и пиво, чтоб это отпраздновать. — Матсукава Иссэй, — мужчина кивает головой в знак приветствия. — Я здесь по просьбе Инунаки-сана. Паршивая новость. Если Инунаки кого-то притащил на базу, значит произошло что-то действительно хреновое. Он обычно договаривается о личной встрече где-нибудь за пределами башни NTT, если нужно обсудить дела с глазу на глаз, так ещё и этому Матсукаве понадобилось что-то лично от Куроо. — И что конкретно произошло? — Атсуму не сводит глаз с Матсукавы, и тот смотрит на него в ответ с непринужденным выражением лица. Это раздражает. — У него исчезла врождённая метка, — резко кидает Куроо, отбросив недавнюю шутливость в сторону. Атсуму молча переглядывается с Иваизуми. — Я, блять, серьёзно. Не смотрите на меня так, — вздохнув, Куроо проводит рукой по волосам, взъерошивая лохматые волосы ещё сильнее. — Я проверил его осколки, но ничего. Её как будто вообще и не было Ещё один, мать вашу, сюрприз. Сегодня что, какой-то праздник? — Можно поподробнее? — Иваизуми отходит от стены, подходя ближе к Матсукаве. Ещё даже не вечер, а голова уже идёт кругом. Наверное, для Куроо это тоже была та ещё новость. Они все думали, что это невозможно. — Не знаю точно, что произошло, — Матсукава сохраняет спокойствие, пока Атсуму пытается сосредоточиться на его словах. — Я хорошо помню, что вышел с работы вчера вечером и отправился домой, но потом… Всё очень странно, — он на секунду задумывается, а потом продолжает, — Я не помню, как я вошёл к себе в квартиру, но утром я почувствовал голод и тут же посмотрел на своё запястье, — Матсукава отдёрнул рукав куртки, обнажив руку до предплечья. — Этого дурацкого креста больше нет. Обычный человек бы посмеялся и принял бы весь этот рассказ за выдумку, потому что обычному человеку свойственно чувство голода, и что, собственно, в этом такого, но ифены всю жизнь живут, нуждаясь в одной из потребностей организма меньше остальных, а у некоторых из них она вообще отсутствует. Прожив двадцать с лишним лет – Атсуму понятия не имеет сколько ему лет – и привыкнув к отсутствию “аппетита”, позже резкое изменение трудно не заметить. — Я думал, что это невозможно, — добавляет Матсукава, поправляя рукав. — Вот и обратился к Инунаки-сану. Атсуму очень хочет верить, что это по-прежнему так, но вселенной, походу, вообще на них всё равно. Меченые живут с мыслью, что ничего уже не изменишь, если ты родился с меткой, ты с ней и умрёшь. В таких ситуациях всегда есть и те, кто не хочет жить подобным образом. Входная дверь неожиданно открывается, и все одновременно поворачивают голову на новоприбывшего. Семи отрывает взгляд от телефона и хмуриться, зачёсывая пепельно-светлые волосы назад. — Что вы здесь собрались? — он подходит к ним ближе, засовывая телефон в карман джинс. Семи садиться рядом с Атсуму и запрокидывает правую руку на спинку дивана. — А это кто? — он указывает махом руки на Матсукаву. — Проблемы. — вздыхает Атсуму, опуская ногу на пол. — Проблемы, которые могут нам помочь. — тут же поправляет Иваизуми, укоризненно смотря на него через плечо. Ну вот. Только минут пять назад был самим мистером заботой, а сейчас так на него зыркает. Атсуму поворачивается к Семи и приставляет указательные пальцы к голове, изображая рога. Тот издаёт смешок и утешительно хлопает Атсуму по плечу несколько раз. — Упс, кажется мне пора идти, — Куроо указывает пальцем на запястье, притворяясь, что у него есть часы. — Приятно было повидаться, ребятки. — он прощается с Матсукавой и разворачивается, направляясь к себе в кабинет. — Куда ты так торопишься? — кидает Атсуму ему в спину. — Тебя ж там никто не ждёт. Куроо резко останавливается и развернувшись тыкает пальцем на Атсуму. — А вот это было грубо. — Обращайся. Куроо несколько секунд смотрит на него я тебе это ещё припомню лицом, а потом скрывается за углом, оставляя их с Матсукавой наедине. Атсуму бы поставил две звезды за такое обслуживание. — Цирк какой-то, — шепчет Иваизуми, приложив пальцы к переносице, а потом убирает руку от лица. — Матсукава, верно? — тот кивает в ответ. — Ты не возражаешь, если мы поедем вместе с тобой к тебе на квартиру? Возможно, мы сможем понять, что произошло. — Если это поможет прояснить ситуацию, то я не против. Вероятность того, что они найдут хоть что-то полезное очень мала, и Иваизуми тоже это прекрасно осознаёт. Атсуму понимает, что они сейчас должны хвататься за любую зацепку, надеясь, что в итоге она приведет к чему-то большему. В конце концов, они уже давно привыкли наведываться в дома к совершенно чужим для них людям. Семи озадаченно смотрит на Атсуму, а он уже и забыл, что тот не в курсе всего происходящего. Атсуму сомневается, что новость о том, что, оказывается от метки то можно избавиться, не собьёт его с толку, поэтому отмахивается, шепча короткое "Потом". Они знакомы всего три года, но Атсуму точно знает, что об этом с ним говорить пока что не стоит. По крайней мере, не сейчас. — Отлично, — Иваизуми тихо хлопает в ладоши. — Тогда можем выдвигаться. — Не так быстро, — с левого коридора выходит Инунаки с любимым планшетом в руках. — Думаю, вы должны об этом знать, — он абсолютно серьёзен, и Атсуму это не нравиться. Он уже не хочет ничего знать. — В четвёртом микрорайоне Хигаши только что заметили фолта. Он же сказал, что не хочет. Иваизуми молча смотрит на Атсуму, и он смотрит в ответ. Третий микрорайон Хигаши, блок 1, дом 17 написал Инунаки, когда Иваизуми спросил у него адрес той ночью. Хигаши 3-1-17 написано на табличке с камер видеонаблюдения. К чёрту этот Хигаши. Им придётся разделиться, ведь происшедшее с Матсукавой тоже нужно выяснить, а этот вызов – это не совпадение. Атсуму не хочет возвращаться в тот дом, но он знает, что ехать с Матсукавой должен именно Иваизуми, потому что у него, блин, во-первых, есть машина, а во-вторых, у него больше шансов выяснить правду, если Матсукава что-то недоговаривает. Атсуму всё это понимает, но возвращаться всё равно не хочет. Он ощущает лёгкую тяжесть на колене, и только спустя несколько секунд понимает, что это рука Семи. Атсуму чувствует холод от его руки сквозь ткань штанов и делает вдох. — Я отправлюсь в Хигаши. — Атсуму переводит взгляд на Семи. Тот смотрит на Инунаки, продолжая держать ладонь на колене Атсуму. — Нет, я … — Только если Атсуму будет с тобой, — Атсуму оборачивается на Иваизуми. Он снова всё понял. Просто супер. — Отправляться туда одному слишком опасно. Я поеду с Матсукавой и постараюсь разобраться в произошедшем. Лучше плана не придумаешь. Только вот Семи мог бы разбираться с фолтами, вместо того чтобы быть личным сопровождающим для Атсуму, но уведомления в группе похоже стихли, и это всё же лучше, чем ехать одному. Они втроём смотрят на Инунаки, ожидая его решения. — Мне всё равно кто куда поедет, — он быстро что-то печатает в планшете, а потом со вздохом поднимает взгляд на них. — Просто оставайтесь на связи. Банка кофе звонко падает на дно автомата, и Атсуму приседает на корточки, чтоб достать напиток. Он держит в руках две банки, приятно согревающие своим теплом, и направляется к сидениям. Из-за вечерней суматохи людей в метро скопилось неимоверное количество, и Атсуму приходится проталкиваться сквозь них, чтобы пробраться сквозь всю эту толпу к нужным стульям. Сверху доносится запись голоса женщины, оповещающей о прибытии поезда на первую полосу на японском и английском языке – Атсуму, конечно, не может похвастаться отличным знанием языка, но на слух его он воспринимает неплохо. Люди кучками начинают скапливаться у белых ограждений, ожидая своего поезда. Атсуму подходит к стульям, замечая, что количество мест уменьшилось в разы. Он садиться на один из них и протягивает банку с горячим шоколадом Семи, сидящему справа от него. — Спасибо. — Семи берёт банку с его рук, и у Атсуму бегут мурашки от соприкосновения с ледяными кольцами на его пальцах. Атсуму открывает свою банку с кофе и отпивает немного, позволяя теплу распространиться по всей груди. Он медленно выдыхает облако пара, облокачиваясь о спинку стула. В голове все продолжает крутиться мысль о том, что надо было ехать одному. Сейчас гарды должны сосредоточиться на ликвидации фолтов, пока ещё не стало слишком поздно. Если позволять фолтам бродить по городу слишком долго, то их станет только больше и вскоре они могут столкнуться с острой проблемой – воидами. Он сомневается, что этот вызов просто совпадение, но Токио огромный город, и фолты периодически появляются в одних и тех же местах. Атсуму не хочет об этом думать, потому что в таком случае его присутствие окажется необязательным, и возможность покончить с фолтом, виноватым в смерти Яхабы, раствориться, снова оставляя их лишь с ожиданием новостей. — Твоё кофе стынет, — Атсуму поворачивает голову на голос Семи. Тот крутит в руках уже пустую банку, не отрывая от неё взгляд. — Я здесь, потому что был свободен, а заданий в группе не было, — Семи выкидывает банку в мусорку, а потом оборачивается к Атсуму. — Так что кончай с этим. — Ты о чём? — Атсуму пытается звучать равнодушно и делает глоток. Семи, сузив глаза, смотрит на него, и Атсуму хочет отвести взгляд. Хочет, но если отведёт, то точно проиграет. Атсуму отсчитывает секунд пять, прежде чем Семи ухмыляясь отводит взгляд сторону прибывшего поезда. Люди толпами выходят из вагона, а оставшиеся после них пустые места заполняют другие, проходящие внутрь, пассажиры. Семи зачёсывает волосы назад, и Атсуму ловит себя на том, что внимательно следит за движением его рук. — Кого ты пытаешься обмануть? — он всем телом разворачивается к Атсуму, пихая одну ногу под себя. — Ты же сам знаешь, что получается отстойно. — Правда что-ли? — Атсуму вздёргивает бровь, делая ещё один глоток и морщиться от того, что глотнул слишком много и, кажется, прожег к чертям себе всю глотку. Он смотрит на жестянку, играющую со светом ламп на платформе. — Всё что, настолько плохо? — Да, настолько. — Пиздец. Атсуму допивает свой кофе и выбрасывает пустую банку в мусорное ведро, стоящее сбоку. Он прокололся. Не нужно было ехать на этот вызов с человеком, который слишком хорошо тебя знает. Из громкоговорителя раздаётся оповещение о прибытии нужного им поезда, и они оба непроизвольно поднимают головы, слушая объявление. Атсуму смотрит на зелёные часы, висящие с потолка – как обычно, привычная задержка на пять минут. Во время час пика, небольшое отклонение от графика считается нормой, потому что из-за огромного количества пассажиров поезд не успевает отправиться вовремя. Игнорируя сверлящий взгляд Семи, Атсуму нагибается и тянет руку под стул, чтоб достать свой чехол с клинками. Он встаёт и закидывает сумку на плечо, смотря в сторону, откуда должен прибыть поезд. — Бокуто говорит, что ты в последнее время как новогодняя гирлянда, — Семи тоже достаёт свою сумку из-под стула и становится рядом с Атсуму, провожая глазами отбывающий перед ними поезд. — Ты его так скоро ослепишь. А слепой лучник нам не нужен, правда? — он бросает на Атсуму короткий взгляд и уходит на другую сторону платформы. И вот так всегда. Семи уже был в составе гардов, когда Атсуму завалился им на порог. Он был одним из тех, кто помогал ему освоиться с правилами и привыкнуть к городу, не бросаясь при этом недовольным взглядом. Бокуто тогда тоже ходил с ними, потому что “Я вообще-то местный и знаю этот город как пять пальцев, и вы можете положиться на вашего семпая”, хотя Бокуто на самом деле из Митаки, а разница в опыте с Семи всего один год. Атсуму нравилось проводить с ними свободное время, потому что Осаму тогда был занят личными вещами. Ему нравился Семи, во всех смыслах, а сейчас этих смыслов поубавилось. Атсуму было двадцать, и он считал – до сих пор считает – его привлекательным, а потом понял, что это просто переезд на него так влияет, и осколок просто решил сойти с ума, передав руль управления в руки непостоянных эмоций. Именно из-за этих скачков в настроении мама часто смотрела на него, мысленно прося прощение. Хоть она и говорила, что это не так, она всё равно всегда была осторожна, разговаривая с ним, потому что знала, что может произойти если довести эмоции до предела. Семи тоже знает это, но взгляд у него совсем другой. Атсуму подтягивает лямку на плече и подходит к Семи, становясь слева от него. Через какое-то время к платформе почти бесшумно подъезжает зелёный поезд. Он останавливается, и двери ограждений раздвигаются в стороны, открывая проход для выходящих и входящих пассажиров. Атсуму и Семи проходят внутрь под весёлую мелодию из громкоговорителей и садятся на первые попавшиеся свободные места. Поезд стремительно заполняют люди, и через некоторое время он трогается с места. Атсуму достаёт телефон из кармана худи и просматривает сообщения в чате. Некоторые уже начали браться за несколько вызовов одновременно, и он руками сжимает чехол для оружия, который он поставил перед собой между ног. Этот вызов – не совпадение. Он смотрит в окно напротив, но боковым зрением замечает взгляд Семи. Тот кладёт руку ему на предплечье и тянет вниз. Атсуму только тогда осознаёт, что сжимает сумку слишком сильно, ощутив ноющую боль в кистях рук, и опускает руки на колени, продолжая рассматривать вид из окна. Вечерний город неторопливо плывёт мимо. Железные пути проложены над автомобильными дорогами в городе, поэтому из окон не видно уличной суеты, толпы людей и разноцветных вывесок разнообразных магазинов. Вместо них в окнах один за другим смещаются небоскрёбы. Теплый свет из окон стеклянных зданий освещает полумрак, переливаясь с красками вечернего Токио. Через пару минут поезд начинает замедляться, готовясь к остановке на станции Харадзюку. Под оповещающую запись несколько людей встают со своих мест, направляясь к дверям вагона. Новая толпа людей снова заполняет опустевшие места, и поезд отправляется на следующую станцию. Он смотрит на наручные часы, чтоб посмотреть время, ведь если он откроет телефон, то увидит море уведомлений, и все они от одного человека. В левом ухе играет инди музыка, потому что рядом сидящий человек сказал, что “Почему я с тобой общаюсь?” только потому, что он никогда не интересовался музыкой настолько, чтоб отличать это огромное количество жанров. Тело жутко онемело от неизменного сидячего положения и уже хочется вынуть этот наушник из уха, но у рядом сидящего человека “Дохрена экзаменов” и последний его сон длился “Кажется, четыре часа, я не помню, почему ты вообще спрашиваешь?”. Проходящие мимо люди странно косятся на них. Может, потому что они не привыкли к такому зрелищу, а может просто потому, что им приходиться перешагивать через ахринеть какие длинные ноги его спящего друга, чтобы пройти к выходу. Наверное, всё же второе. Они проезжают две станции, прежде чем рядом сидящее тело начинает шевелиться, щекоча шею своими волосами, отросшими почти до плеч. — Перестань ёрзать. — Перестань говорить, — его голос слегка хрипит. — Где мы? — он вынимает наушники из обоих ушей и засовывает их в карман чужой куртки. — Минами-Осава следующая. — пальцы некомфортно переплетаются с проводом, и он вынимает руку из кармана. — Понятно. Весь оставшийся путь они едут в тишине, ведь в вечер пятницы энергии, да и желания уже не остаётся ни на что. За окном проносится горящий в огнях Токио и не поворачивая головы, он тянется к чужой руке, с чёрным лаком на ногтях, который тот покрасил только вчера, недовольно критикуя не понравившийся ему фильм. Их пальцы переплетаются и это намного лучше пластиковых проводов. В вагоне раздаётся оповещение о прибытии на нужную им станцию, и несколько человек тут же встают и направляются к дверям. Когда поезд останавливается, двери вагона открываются и люди начинают стекаться к выходу. Задолбавшийся и не спящий более четырёх часов в сутки студент отпускает его руку и встаёт на ноги, разминая шею. — Пошли, — кивает головой в сторону выхода. — Нам пора выходить. Он встаёт и слегка потянувшись идёт вслед за ним. У двери скопилась куча людей, и из-за этого он остаётся позади, чтоб дождаться момента, когда все собравшиеся люди выйдут наружу. В выходящей толпе он замечает, как знакомая фигура проталкивается к выходу и останавливается у одной из колонн, лениво махая ему рукой. Когда он приглядывается, то видит чёрный скопившийся туман за этой самой колонной, который уже протягивает свои жуткие нити к его другу. Он забывает, как дышать и торопится выйти из вагона, силой проталкивая людей вперёд. Наконец выбравшись на платформу, он подходит к колонне и облокотившись о неё тянется в карман за телефоном, но вместо него нащупывает провод. Он достаёт незнакомые чёрные проводные наушники из кармана и оглядывается по сторонам, но не обнаружив ничего примечательного, снова опускает взгляд на наушники. — Хей. Надо бы уже выходить со станции и шагать домой, ведь с утра нужно идти на работу. Он чувствует чужое прикосновение на своём правом плече, но игнорирует его, не сводя глаз с наушников. — Нам надо идти. — настаивает голос за спиной. Он нерешительно мнёт наушники в руке, а потом подходит к мусорному ведру и выкидывает их. Уходи. — Атсуму! Он тут же тянется к своему чехлу, резко дёргает замок и хватает рукоять ноэр. Чужая рука перехватывает его за запястье, и Атсуму поднимает голову. — Что ты, блять, делаешь? — шепчет Семи, крепко сжимая его руку. Он уже стоит на ногах и с широко открытыми глазами смотрит на Атсуму сверху вниз. Только вот этого ему сейчас не хватало. Атсуму молча отводит взгляд от Семи, смотря по сторонам – люди, словно зомби, проходят мимо, даже не обращая на них внимание. Он облегчённо вздыхает, потому что если Хибарида узнает о таких вот внезапных выходках, то отстранит его от дела, посчитав его неспособным продолжать расследование, ведь “В первую очередь вы должны позаботиться о себе”. Он дёргает руку, и Семи ослабляет хватку, освобождая его запястье. Быстро застегнув молнию на чехле обратно, он встаёт с сиденья и направляется к уже почти опустевшему выходу, зная, что Семи идёт за ним. Платформа встречает их ночным холодом, и у Атсуму бегут мурашки от сквозного ветра. Людей уже совсем немного, поэтому они спокойно проходят к эскалатору, слушая лишь запись из громкоговорителей. Он не оборачивается назад, потому что ему достаточно того, что он ясно слышит тяжёлые шаги за спиной. Они выходят на улицы города, и Атсуму наконец глубоко вдыхает ледяной воздух, избавляясь от тяжести в лёгких. Город уже утонул в неоне и свете уличных фонарей, не оставляя места ночной темноте. Ночь, кажется, и вовсе теряет свой смысл в этом городе. — Атсуму, — он закрывает глаза на несколько секунд, а потом оборачивается к Семи. В его карих глазах светятся огни улицы, и Атсуму отводит взгляд на его кожаную куртку. — Что это было? — Серьёзно? — теперь он находит что-то очень интересное за спиной у Семи. Например, вон та реклама часов очень даже ничего. — Я же просто уснул. — Чего ты испугался? — Дурной сон, — Атсуму пожимает плечами. — Ничего особенного. — Ты почти достал клинки, — Семи бросает мимолётный взгляд на сумку Атсуму у него на плече. — Не думаю, что … — Не говори, что с тобой такого не бывает. — резко обрывает его Атсуму. Семи сжимает губы и переводит взгляд куда-то в сторону, слегка кивая головой. Обидеть или задеть его чувства практически невозможно – в прямом смысле этого слова – но Атсуму уже пару раз видел, как Семи проводит эмоции через все доступные фильтры, пытаясь заполнить недостающие части другими фрагментами, поэтому он понимает, что сейчас происходит в его голове. Полностью ограждать его от себя Атсуму не хочет. Ему просто нужно остановить эти ковырялки в собственном хламе. — Ладно, — Семи собирает часть своих волос в короткий хвост, оставляя другую свободно лежать на плечах. — Надо разобраться с этой хренью. — он подтягивает сумку на плече и двигается вперёд. До нужного дома от станции приходится идти пешком через многолюдные улицы Хигаши, пытаясь обойти толпы людей всевозможными способами. На одной из улиц они сворачивают в более спокойный переулок, где тишину разбавляют лишь отголоски бушующей на главных дорогах жизни. Атсуму ориентируется в этих закоулках паршиво, если под рукой нет телефона с проложенным маршрутом, поэтому следует за Семи, который идёт впереди и не говорит ни слова ещё со станции. Атсуму думает, что никогда не научится свободно бродить по этим лабиринтам самостоятельно. Когда знакомое здание наконец появляется в поле зрения, оно уже не кажется обычным жилым домом, как ему казалось раньше. В нескольких окнах всё ещё горит свет, и уличные фонари освещают дорогу достаточно ярко, но Атсуму всё равно предпочёл бы сюда больше никогда не возвращаться. Он сжимает рукой ремешок сумки и следует за Семи внутрь дома. От резко бьющего по глазам света, Атсуму на секунду прикрывает глаза рукой, привыкая к светлому помещению после тёмных ночных переулков. — Куда дальше? — Семи встаёт рядом с ним также хмурясь и оглядывая коридор. — Третий этаж. — Атсуму указывает пальцем вверх и направляется в сторону лестниц. В коридорах лишь эхом раздаются их собственные шаги и в отличии от прошлого раза людей нет вообще. Сейчас все возвращаются по домам после очередного тяжелого дня, поэтому пустые коридоры вовсе не успокаивают. Дом небольшой и, возможно, причина именно в этом, но Атсуму всё равно прислушивается к каждому шороху, поднимаясь как можно тише. Атсуму видит нарисованную на стене цифру три и уже собирается повернуть в нужный коридор, как за спиной раздаётся неожиданный грохот. Он тут же оборачивается обратно к лестнице, спуская при этом с плеча чехол с клинками и видит, как Семи прислоняется к перилам и слегка наклоняется вперёд, рассматривая этаж снизу. Атсуму начинает спускаться вниз, открывая молнию на сумке, но Семи останавливает его, становясь перед ним. Он пальцем указывает на чехол в руках Атсуму и качает головой. Атсуму нехотя застёгивает бегунок и следует за Семи, который уже тихо спускается по лестнице на второй этаж, доставая при этом небольшой нож с пояса джинс. Когда Семи останавливается на последней ступеньке, он, не оборачиваясь вытягивает руку в сторону Атсуму, показывая ему остановиться. Атсуму тут же замирает и лезет в карман штанов за кунаем, не сводя глаз с Семи. Тот прижимается к стене и осторожно выглядывает из-за угла, держа оружие наготове. Он пару секунд стоит не двигаясь, а потом прячет нож обратно под куртку и идёт к Атсуму, махая рукой наверх. — Пошли, — он проходит мимо Атсуму, поднимаясь обратно на третий этаж. — Это просто жилец дома. Атсуму провожает Семи взглядом и поворачивается обратно, когда замечает какое-то движение в коридоре второго этажа. Молодой парень, на вид ровесник Атсуму – но из-за медицинской маски вот так точно и не скажешь – подходит к лестнице с мусорным пакетом в руках и равнодушно смотрит на него. Просто класс. Все обитатели этого злосчастного дома скоро будут его знать, и ему как гарду ничем хорошим это точно не обернётся. Он разворачивается и не спеша поднимается наверх – главное, делать вид, что всё так и должно быть. Семи стоит, прислонившись к стене, и смотрит на него приподняв брови. Атсуму игнорирует его взгляд и направляется к нужной квартире. — Ну что, — он отходит от стены и следует за Атсуму по коридору. — Это был фолт? Может воид? — Семи шевелит пальцами, словно щупальцами, пихая их ему прямо в лицо. — Нет. Стой. Это что, было привидение? — Отвали. — он толкает Семи в бок и подходит к знакомой двери. Атсуму машинально тянется в карман за отмычкой, но тут же вспоминает неприятный инцидент с Иваизуми, и поднимает руку к двери, чтобы постучать. Когда он касается её кулаком, та неожиданно приоткрывается, пропуская их внутрь без каких-либо отмычек и фокусов. Семи подходит к Атсуму, они переглядываются и осторожно заходят в квартиру, закрыв за собой дверь. В прихожей темно, и глазам требуется немного времени, чтобы привыкнуть и хоть что-то развидеть в этой черноте. Семи старается как можно тише пройти дальше по коридору, но берцы на его ногах периодически глухо стучат о деревянный пол, так что Атсуму всё ещё слышит его шаги. Он опускает взгляд на гэнкан – пусто. Атсуму открывает первую дверь слева и поняв, что это ванная комната включает свет, нащупав выключатель на стене. Его снова на секунду слепит яркий свет, но он быстро приходит в себя и начинает осматриваться. Комната идеально чиста: никаких тюбиков на полках возле душа, нет зубных щеток и пасты на раковине, а в шкафчике под раковиной лишь аптечка. Хозяин – Куросава-сан, кажется – судя по всему, держит квартиру в безупречном состоянии. Атсуму выходит из ванной и идёт дальше по коридору. Он проходит в арку справа в конце коридора и оказывается в небольшой комнате. Справа стоит маленький светлый диван, а впереди рабочий стол, поверхность которого также абсолютно чиста. Свет в этот раз он не включает, чтоб в случае чего не привлечь ненужного внимания. Атсуму замечает ещё одну дверь слева, из-под которой льётся слабый свет. Он аккуратно опускает чехол на пол и вооружившись ноэрами направляется к двери. Дверь, к счастью, открывается без раздражающих скрипов, и Атсуму проходит внутрь комнаты, держа клинки на готове. Источником света служит большое окно, через которое в комнату пробивается свет яркого уличного фонаря, освещающего большую часть помещения. Благодаря этому Атсуму может хорошо разглядеть комнату и понять, что ни черта здесь нет, за исключением кровати и гардеробного шкафа у стены. Он разворачивается, собираясь пойти к Семи, от которого ничего не слышно с того момента, как они разошлись по разным комнатам. Атсуму возвращается в предыдущую комнату, вращая в руке клинок, и замечает размытое движение у арки. Он подходит чуть ближе и сжимает рукояти ноэр сильнее, потому что эту хрень он не спутает ни с чем. Свечение фонаря из окна спальни рассеивается по комнате и в проёме видны плавно исчезающие за углом густые словно щупальца тени, и Атсуму следует за ними, ступая как можно тише. Он выходит в коридор, где темноту разбавляет лишь оставленный им в ванной свет, поэтому дальше он идёт практически вслепую. Прислонившись к стене, он проходит в открытую дверь, выставив одну руку с клинком у груди. Атсуму замирает, внимательно прислушиваясь к тишине и пытаясь разглядеть хоть что-то в этом мраке. Он делает шаг вперёд и в этот момент на него из темноты бросается воид. Атсуму вовремя успевает подставить клинки под его удар, но, когда лезвия встречаются с ничто, они раскалывается на несколько маленьких осколков и крошатся с звенящим звуком на пол. Он отходит назад, чувствуя каждый удар сердца в груди. Где Семи? Нет. С ним ничего не могло случится. Игнорируя закрадывающийся где-то в глубине холод, выхватывает кунай, заряжая его энергией, и атакует фолта снова. Атсуму приближается к воиду использовав скорость и замахивается, чтоб рассечь зону шеи, но фолт успевает уклониться от удара. В ту же секунду Атсуму бросает кунай в левую руку и резко вонзает нож ему в бок, в надежде выиграть немного времени. Воид отшатывается назад, и его силуэт неожиданно начинает становиться чётче, приобретая ясно видимые черты. Фолт обхватывает обеими руками кунай и вынимает его из тела, продолжая при этом пятиться назад. Атсуму не спеша приближается к нему, и когда на того падает свет, замирает, а сердце пропускает удар. Семи с грохотом врезается в барную стойку и тут же валится на пол, сжимая при этом окровавленный бок. Атсуму срывается с места и падает перед ним на колени. В ушах лишь шум, а сердце и вовсе остановилось, кажется, он не знает, как дышать. Он прижимает одну руку к ране, а другой хватает Семи за шею, поворачивая его к себе лицом. — Нет, нет … — Атсуму смотрит на него, но его веки уже закрыты. — Посмотри на меня, — шепчет Атсуму. В горле стоит ком, а руки неконтролируемо дрожат. — Не смей закрывать глаза! Атсуму трясёт его за голову, но Семи никак не реагирует. Он прикладывает палец к его шее и нащупав слабый пульс делает вдох, наполняя горящие от недостатка кислорода лёгкие. Его руки по-прежнему дрожат, но он быстро достаёт телефон из кармана и нажимает на первый номер в его списке звонков. Каждый гудок отдаётся эхом в голове, и он сжимает окровавленную руку Семи. Пожалуйста. — Да? — Я … — тугой узел сдавливает горло, а перед глазами всё начинает плыть. На нём ни царапины, но кажется, что лезвия режут его изнутри. — Мне … — Я скоро буду. — обрывает его голос в трубке. Телефон падает на пол, выскользнув из ладони, и Атсуму кладёт голову на плечо Семи, считая каждый удар сердца, словно время на часах. Дыши.