Мы артисты, а не коммерсанты

       Последний день недели перед тем, как наконец смогу отдохнуть один-единственный день от тренировок и школы. А на следующий день не в школу... снова на тренировку.        Дошла до школы под ручку с братом Костей, который жужжал мне под ухо про League Of Legends и как смачно сосут его тиммейты. Я его не слушала, так как в сортах говна не разбираюсь. Скажу хоть спасибо, что он не играет в Counter Strike и Доту. Хотя, честно говоря, все склоняется к одному и тому же.        Что его тиммейты сосут.        В школе же мы разошлись по своим дорогам, и мне по пути встретился Саша, который с какого-то момента решил, что я являюсь его закадычной подружкой, с которой обязательно все на свете нужно обсудить. Взяв меня под ручку, чуть не сбив с ног, не извинившись и без приветствий, Пушкин припал мне на ухо, начиная разглагольствовать свежими сплетнями. Если бы Лера была мужчиной, то Сашей. Если бы Саша был женщиной, то Лерой. Я удивлена, что они не являются родственниками. — А Анька-то! Анька же! Любовь всей его жизни! А как он же и брата ее любил! Вместе прошли все — огонь, воду, медные трубы... да даже переезжали вместе с одного города, понимаешь?! А как только та запорхала крылышками и пикировала на юг, то сразу же пал в объятия очередной юбки! Эх, эх! Не верю я в любовь! — причитал Александр.        Прослушав его недовольства и стенания души где-то добрые две минуты, я уставилась вперед, пытаясь вспомнить, в какой момент он хотя бы упоминал имя того, о ком идет речь. Да и про какую Аню? У нас их что, в количестве одной штуки на всю школу? — Но это еще что! Он совершенно так же поступил и с Сашенькой! — Ты, блядь, извиняюсь, о чем вообще говоришь? — наконец выпалила я, уже устав от его возмущений по поводу чьей-то личной жизни. — Как о чем?! Коля с Машей сошелся!        Мои глаза округлились от удивления. Не понимая причину, я сразу поняла, что речь о Гоголе. — С какой Машей? — С Синельниковой Машей! — С кем?..        Пушкин одарил меня взглядом человека, который только что от сверстника услышал что-то навроде: «А Земля, вообще-то, плоская». — Всего лишь Синельникова «Вечная Красота Одиннадцатой» Мария! Краса, мила, добра... все при ней! И как-то раз удостоилась очень... — Да поебать мне на ее звания и достижения. Мне-то какое дело? — Что ты злая такая стала? Раньше всегда с удовольствием слушала сплетни. Тебе что, завидно? — Не доставай меня всякой хуйней, Саша.        С почти что звучным рыком я развернулась и ушла в сторону кабинета русского языка и литературы, по дороге один раз оступившись и чуть не упав на пол (чудом устояла на ногах; видимо, агрессия держала меня на плаву).        Гоголь не пришел, как и Алина, поэтому на парном задании Сергея посадили со мной за одну парту, чтобы мы сделали доклад по Бунину и его жизни. Какое-то время я молча сидела, рисовала плакат на ватмане с образным конспектом, который показывал наглядно линейную биографию автора, пока из класса учительница вдруг не вышла второпях, сказав, чтобы мы доделали доклад дома. Раздраженная этой новостью, я кинула карандаш в пенал и уперлась сердитым взглядом в окно, рассматривая косяки перелетных птиц.        Осень переросла в прохладу незаметно, даруя долгие сумерки и облачно-туманные дни, наважденные сыростью и влагой. Через открытое окно вошел запах озона, и сразу же мягко прогремел гром вдали, пока облака сгущались в темную кучу. Наконец, пошел легкий дождь, звуки которого наполняли наш кабинет; и без того шума от их тихих разговоров добавилось, а раскаты грома и еле видные вспышки молнии в небесах словно бы поиздевались надо мной.        Я украдкой взглянула на Пушкина, снова рассердившись на его утренние рассказы, и вновь обернулась к окну, рассматривая капли дождя на грязном стекле (мыли его в последний раз в марте, по всей видимости). — Дождь пошел... — вдруг сказал Сигма, обращая взор к тому же окну. — Нет, полетел, — ответила я, даже не задумываясь над тем, чтобы выдумать что-то остроумное.        Сигма же издал отрывистый смешок на мой язвительный комментарий. — И приземлился, — добавил он.        Я молча кивнула, взглядом провожая стекающие вниз капли, воображая им гонку — кто быстрее скатится низа, тот и победил. Капельки, на которые я ставила, проигрывали... Сергей неловко сместился на стуле от спинки до края, намереваясь что-то сказать, но не решаясь. — Кхм... — еле слышно прочистил горло. — А чего Николай не пришел сегодня? — Не знаю. Он твой друг.        Несмотря на то, что я заблокировала его контакт, почему-то он вновь смог мне написать. Открывая нашу переписку, я увидела, что почему-то Гоголь был разблокирован. Это была точно не я. От aglaea of pompeii: как ты у меня из чс-то вылез, родной? От гоголь-моголь: родной? РОДНОЙ??? РОДНОЙ!!!!!! я тебя тоже люблю целую родная От aglaea of pompeii: дурной ты даже мать моя от тебя в ахуе От гоголь-моголь: ЧО давай короче с моей стороны на ситуацию посмотрим я тебя спас от порки? спас конечно еще и так мастерски с изыском не даром фокусник нахуй твоя жопа в целости и сохранности выставил себя к позорному столбу ради тебя? еще как! а в итоге дама ради которой я так нагнулся назвала меня дурным..... От aglaea of pompeii: крутая интерпретация а теперь с моей стороны я тебя два раза спасла от похода к директору так как знаю что ты оборваныш безмамный и безпапный которому поход к директору = смерть моментальная? спасла на себя вину в тот раз взяла? взяла во второй спихнула на другого но все равно многим рисковала на парных проектах покрывала твою вечно опаздывающую шкуру? покрывала да еще и с лаком поверх просила ли я что-то взамен? нихуя смолчала когда ты нажаловался на меня директору что я тебя избила? смолчала хотя стоило и сказать как есть но тебя пожалела идиота промолчала что ты меня за ногу лапал? промолчала хотя это сексуальное домогательство От гоголь-моголь: ЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ АЛЕЕЕ КАКОЕ СЕКСУАЛЬНОЕ ДОМОГАТЕЛЬСТВО Я ТЯ ЕЛЕ КОСНУЛСЯ БЛЯТТ и еще сказал комплимент твоим трусам хотя они объективно 4,8/10 От aglaea of pompeii: че ты до моих трусов доебался ебнутый От гоголь-моголь: НУ КТО В ТВОЕМ ВОЗРАСТЕ НОСИТ ПАРАШУ В ЦВЕТОЧЕК И С АЖУРОМ От aglaea of pompeii: умный ебать лхуеть можно сам-то в чем ходишь От гоголь-моголь: а я не ношу хули От aglaea of pompeii: фух я уже волновалась что ты мудак бессовестный совсем а ты всего лишь на голову ебанутый долбоеб какое облегчение больше злиться на тебя даже не буду От гоголь-моголь: от души родная моя тебя это заводит? От aglaea of pompeii: ну да я же машина От гоголь-моголь: ХАХПХАХАПХАХ ЛАДНО ПРОЕХАЛИ ну ты поняла проехали От aglaea of pompeii: остроумный еще прямо мечта поэта От гоголь-моголь: а ты стихи пишешь? От aglaea of pompeii: дада вот тебе отрывок розы красные фиалки голубые пошел потом гоголь в пизду и на хуй От гоголь-моголь: блять до слез.... почему фиалки голубые если они фиолетовые От aglaea of pompeii: прогугли От гоголь-моголь: ладно( так чтооо жеее??? От aglaea of pompeii: я надеялась разговор окончен что еще От гоголь-моголь: почему меня выбрала?? я твой единственный друг? я твоя подружка теперь? От aglaea of pompeii: да у меня все подружки должны быть мужики короче у меня была безвыходная ситуация я просто знала что ты выкрутишься вот и все От гоголь-моголь: :/ оке а спасибо хоть скажешь? я старался От aglaea of pompeii: спасибо зайка люблю не могу чмок в пупок От гоголь-моголь: <3 От aglaea of pompeii: ок От гоголь-моголь: отправь мне тоже сердечко 🥺 От aglaea of pompeii: блять ок <3 От гоголь-моголь: <3 <3 <333 <33 <33 От aglaea of pompeii: хватит От гоголь-моголь: ок( так курить пойдешь завтра? От aglaea of pompeii: ГОГОЛЬ ТЫ МЕНЯ ЗАТРАХАЛ УЖЕ я никуда не пойду вообще От гоголь-моголь: всм затрахал я никого не трахал и тебя бы тоже нет От aglaea of pompeii: слава богу все спасибо конечно тебе не пиши мне        Потом, к моему большому удивлению, он ничего не писал больше, хотя и был в сети еще долгое время.        Вопрос Сигмы поставил меня в тупик. Неужели они не друзья? А с кем он тогда дружил? С Федором? Да они даже рядом не ходят. Тем более Достоевского я ни с кем вообще не встречала под ручку. Он ходит везде один, хотя, на самом деле, мне кажется, что помощь ему лишний раз бы не помешала — ходит тот еле ковыляющими шагами. То ли от своей худощавости, то ли от еще какой болезни. Наверное, у него СПИД. — Я не скажу, что мы друзья... — проборматал Сергей. — Я думал, что вы... близко общаетесь.        Я наконец развернулась к собеседнику, осматривая его лицо. — Мы не общаемся. А вы рядом сидите. — Ну... мы разговариваем, конечно... — он почесал щеку в напряженности. — Но не буду разбрасываться такими громкими словами как дружба. — Понятно.        Если в коде ты записываешь конец диалога как «END_OF_DIALOGUE», то в реальной жизни достаточно просто вслух сказать «Понятно» или «Ясно» — и все, диалог отвалится. Однако, можно было рассматривать эти убивающие ответы как проверку человека и его желания вести с тобой беседу. На примере Сигмы: он помолчал с минуту, а затем вновь заговорил со мной, несмотря на явно потерянный и упущенный диалог между нами. — Я не видел, чтобы ты брала с собой зонт или куртку.        Верно. Я пришла в своей обычной форме из рубашки, юбки, галстука и жилета, а вот ни куртки, ни зонта, ни даже колгот я не взяла. За сохранность своих туфель и белых носков я могла даже не переживать — таких луж они точно не переживут. Кожа ног и бедер вся заледенеет, и при худшем сценарии я буду страдать дома с циститом. — Да, не брала. А что? — Давай я тебя до дома проведу. Все равно по дороге. А то ты простудишься.        Его предложение даже в моем уставшем, истлевшем сердце зажгло искорку тепла и приятной сладости на конце. Чтобы не улыбаться до ушей от одних только слов, я прикусила нижнюю губу как бы в раздумьях, отводя взгляд в сторону, чтобы не смотреть на его красивое лицо, полное какой-то заботливой искренностью. — Спасибо... но у меня брат есть, до дома меня доведет. Куртку свою отдаст. — У него тоже уроки кончаются в час? — Нет... Придется его подождать. — Давай тогда не ждать — вместе пойдем. И куртку не придется отдавать.        Прошел испытание первым отказом. Отказывать ни к чему. — Я тебе свою отдам, — добавил Сыромятников после недолгой паузы.        Я прислонилась щекой к своей ладони, склоняя голову вбок, чтобы локоны волос смогли прикрыть мое лицо, все сгорающее от румянца. Я прочистила горло, устремила взгляд на свою парту, и лишь кратко выдала: — Сам же и замерзнешь. — Я переживу.        Прозвенел звонок.

***

       После третьего урока была длинная перемена. Не имея ни малейшего желания, я подошла к парте Достоевского с маленьким контейнером с пирожками от матери, и положила его ему прямо под нос. Тот, отвлекшись от чтения, обвел сначала коробку, а потом и меня своим взглядом, от которого хотелось дать его же книгой ему по голове. — Ты чего-то хотела? — спросил он, а ни одна мышца на лице его не дернулась. Взгляд — пустой. Не как у Николая, стеклянный и опустошенный, а просто никакой, блеклый. — Моя мама попросила передать. Приятного аппетита. — Твоя мама? С чего бы? — добилась реакции — он приподнял бровь, но не вопросительно, а в какой-то степени раздраженно. — Без слез на тебя не взглянешь. Женщины, знаешь ли, на кости не бросаются. — Кто бы говорил... — он оглядел меня надменно сверху-вниз. — Дела до женщин и их предпочтений мне совсем уж нет. — О, так ты из отряда радужных попугайчиков? Поздравляю с признанием. Удачи в личной жизни, дорогой.        Стоило ожидать, что он не посмеется и не разозлится. Федор просто покачал головой, как бы показательно разочаровавшись в моем уровне развития, и протянул мне контейнер обратно. — Передай своей матери, что я глубоко признателен, но я сам, как видишь, в состоянии о себе позаботиться. Это глубокое заблуждение, что мужчины без помощи не могут даже прокормиться. — Если бы был в состоянии, то выглядел бы ты получше, поверь. Объективное мнение. — А если бы мне было дело до чужой критики, то я бы спросил кого-нибудь наружности приятнее твоей, Аглая. Тоже объективное мнение.        Мы смотрели друг на друга так несколько долгих секунд. — Ну ничего, Федя. Только конченные неудачники-инцелы высказываются подобным образом о девушках. Когда-нибудь тебе точно повезет, и ты сможешь дотронуться до живой женщины, даже с ее согласием. И бросишь уже так старательно компенсировать своими дешевыми знаниями размер твоего крохотного члена. Твое эго, кстати, обратно пропорционально больше ему. Удивительный баланс...        Тишина между нами была почти что слышимой, пронзала уши. Слова, к сожалению, сами вылетели из моего рта под напором моего вспыльчивого желания вылить на него свой гнев, застрявший где-то у меня под горлом и ребрами. И спасибо, что в классе было слишком шумно, чтобы кто-то услышал, о чем мы вообще разговаривали.        Федор кротко прокашлялся, приподнял брови как бы без удивления, и ответил: — Твой комментарий... много мне о тебе сказал. В следующий раз запомню промолчать, чтобы случайно не разрушить всю твою нестабильную и хрупкую самооценку. Хотя боюсь, что она и без моих усилий шатается от легкого дуновения ветерка.        Все, конец, я впервые не знаю, что сказать. Хотелось этим контейнером ему залепить по его ледяной морде, но это будет вообще ни к месту, так как мне он ничего не сказал и не сделал. Да и из нас двоих поверят ему больше. Я решила сделать вид, будто ничего не было. — И все же, чего ты пирожки не хочешь? Спортсменом и фанатом здорового образа жизни я тебя не увижу даже под лупой. — Потому что. Оставь меня уже в покое, женщина. — Пиздец, мать свою так называть будешь. Пошел ты на хуй.        От злобы я вскинула руки и ушла восвояси, оставив его с протянутой рукой с пирожками, как дурачка.        Черт. Я забыла, что он сирота.

***

       Не считая Достоевского, день прошел почти идеально — без Николая, без дополнительных доставаний и замечаний Федора, без мячей в лицо, без нервного тика, без криков учителей и без опозданий. Почти, — потому что меня снова попросили навестить школьного психолога на последнем уроке. Он давал мне тест, который я быстро накалякала, так как я его уже знала — самый первый в поисковике опросник на депрессивное расстройство, ответы которого могут быть только одни.        Нет, я не хочу умереть.        Нет, я не думаю о самоубийстве.        Нет, меня никто не обижает.        Я не думаю о самоубийстве.        Я не думаю о самоубийстве.        Я не думаю о самоубийстве.        Я не хочу умереть.        После теста он стал его проверять, а я достала свой телефон, чтобы посмотреть, кто и что мне написал.        Больше всего меня удивило сообщение от Сигмы. За все время нашего знакомства мы писали друг другу исключительно по поводу домашнего задания, проектов, олимпиад и... ничего. Поэтому его сообщение так сильно выделялось из толпы формальностей и вежливости. От Сигма: Ты ушла? Тебя уже минут пятнадцать нет на уроке        Я незамедлительно ответила. От aglaea of pompeii: нет, я у психолога мучителя* через минут десять буду От Сигма: Можешь не приходить, я к тебе скоро сам подойду Виталий Алексеевич снова с похмелья всех отпустил От aglaea of pompeii: ну как не любить нашего обжшника любимого лучшего давай От Сигма: :) — Чего с такой довольной улыбкой? Мальчики пишут? — вдруг послышался голос психолога, что ехидно усмехнулся. Я почти на автомате отрубила телефон и положила его обратно. — Нет, мама смешно пошутила. — Поделишься шуткой? — Э-э... — я шумно вздохнула. — Ехали отец с сыном на «шестерке». Попали в аварию, перевернулись — теперь на «девятке».        Он не посмеялся, не ухмыльнулся — ничего. Зато молча что-то дописал к себе в бумаги. Я поджала губы и отвернула голову. — Чувство юмора у вас, видимо, семейное...        Через пять минут он вновь заговорил со мной, сказав, что пойдет на собрание, поэтому продолжить сможем на следующей неделе. Быстро взяв свои вещи, я кинула «До свидания» и умчалась прочь из его кабинета.        На выходе из школы меня ждал Сигма, держа в руках зонт и кофту. Увидев меня, он кивнул и протянул ее мне.        Обычная кофта на молнии нежного оттенка, но когда я ее накинула, то ощутила всю теплоту мурчащих котов, поздней весны, зимних батарей и горячего кофе на своем теле, что волной прошлась от шеи до колен. Стоило сделать вдох — почуяла лавандовые поля и легкий оттенок корицы с мятой. Сделав второй вдох, чуть глубже, поняла, что это запах корвалола. Я мотнула нервно головой, пытаясь отогнать все мысли прочь.        От него так приятно пахнет.        Кажется, не заметил. — Тебе идет этот цвет, — невзначай бросил Сыромятников с легкой улыбкой, раскрывая зонт на улице и держа его теперь над нашими головами. — Можешь держать меня за локоть, а то тут скользко. Аккуратнее. — Спасибо, Сереж, — кивнула я, оглядев его сверху-вниз, так и не решаясь взять его под локоть. В этом же нет ничего такого?        Я взялась за него, начиная шагать с ним нога-в-ногу. Тяжелые несколько минут молчания и проливного дождя. — Так... что ты у психолога делала? — спросил он с тоном таким как бы невзначай спрашивающим, но выдающим дрожь его тембра. — Да меня директор-мразь туда отправил, когда Федор и Коля настучали на меня. — За что? — Да мне бы самой знать. — И ты им ничего не сказала? — К Феде ближе, чем на метр подходить? Увольте. — Так ты только сегодня к нему подходила.        Я вздохнула, устало протирая переносицу. — Долгая история. Отдавала передачку. Не добровольно. — И к Николаю, в принципе... — Давай не будем об этом, окей? И так уже эти два по горло мне сидят. — Ладно, ладно...        Остаток дороги мы прошли в молчании, изредко перебрасываясь парой слов по мелочи.        Дома я почти моментально нырнула к себе под одеяло и хотела остаться там на весь день, но пришлось поднять себя через пять минут, чтобы переодеться и отправиться на гимнастику.        Зимой и летом — одним цветом... и спортсменка я всегда.        Уже во время моего пребывания на тренировке, я отлынила от растяжки и зашла в гардероб, чтобы посидеть в тишине десять минут. Однако мне прилетело сообщение, которое я тут же открыла. От Сигма: Ты завтра свободна?