Это ли твоя мечта?

      Начало обещало быть интересным. Глава, беспечно болтающий с жителями, всё время отвлекается от дел. За его спиной медленно, но смело вырастает недвижимой стеной здание будущего военкомата. Ян бесится (во всех возможных смыслах), маячит перед носом и смеётся под боком.       Там, на вершине платформы с адским порталом, роется в сундуках Глава, раскладывая нужные вещи. Он не видит, как мелькает за плечом тёмная тень. И лишь когда в самый момент последний чувствует что-то неладное, оборачивается, видя мелькнувшую перед лицом виноватую улыбку. И летит вниз. Прямо с пятиметровой платформы.       Жизнь рябым сердечком искрит вдоль экрана, но, уйдя, восстанавливается. Не засчитана за каноничную. Глава, выдыхая, ступает на тёмный экран перезагрузки, только чтобы в следующее же мгновение оказаться на кладбище. Далеко ли до спавна? Кажется, что нет. Но Ян, хоть и столкнул его не специально, наверняка прибрал к рукам кирку.       – Верни быстро, – Фиксоди, вытягивает ладонь и придушенно дышит. До спавна пришлось почти бежать. Ян в поступке своём не раскаивается. Фыркает, смеётся, и вдруг вскидывает руки в молитвенном жесте. Лицо его вдруг мрачнеет, а брови изламываются.       – Кажется, я слышу пение ангела…       – Отдай кирку!       Вдоль вытоптанных троп тускнеют новые следы проходящей мимо Вивиан. Она, слыша громкий спор, хмурится, стремясь прямиком туда. Одно дело – слушать разговоры жителей, но другое – крики мэра.       – В чём дело? – Подоспевшая девушка оглядывает юношей. Ранений нет, значит до драки не дошло. Админ вон только в синяках, будто неудачно упал.       Фиксоди вспыхивает. Уже собирается поведать во всех подробностях о человеческой наглости, каким-то образом плотно уместившейся в одном несчастном существе. Он, дёргая рукой, оборачивается к Яну и не видит ничего, кроме растворяющихся в воздухе частиц пыли и серебра.       – Вышел. – Фыркает, поворачивается к Виви. – Вещи украл и радуется. Кирку не отдаёт.       – Давай я тебе свою дам? – Невозмутимо поднимает бровь девушка.       – Вы и так много делаете. Я не имею права требовать большего.              Всё последовавшее далее – нагромождение политических обязанностей, бумажной волокиты и разговоров о них же. Фиксоди неспешно идёт вдоль дорожек спавна и периодически поворачивается к своей спутнице, как бы проверяя, не идёт ли он слишком быстро. Вивиан живо поддерживает разговор, слабо улыбаясь. И лишь в один момент, когда тема зашла за налоги, дама мрачнет. Уже останавливается, собираясь развернуться и уйти, но глава делает то же самое. Только чтобы взять девушку за руку и, успокаивая, бормотать: «нет-нет, мы не будем заниматься этим сейчас».       Путь к военкомату лежит спокойный, размеренный. Как и разговор. Глава вдруг вспоминает о новой постройке – церкви, прямо за холмом – и, улыбаясь, опускает взгляд. Совсем скоро её стены украсят ленты и цветы, а у алтаря будут стоять двое: он и она. Виви будто читает восхищение в чужих действиях и зеркалит тёплую улыбку.       – Красивая церковь вышла.       – Надо поблагодарить Бастиана как следует.       Двое идут, измеряя расстояние историями. Уже у темнеющего, но не выделяющегося чёрным пятном военкомата девушка будто просыпается. Открывает ячейки инвентаря и, недолго роясь, подносит главе книгу.       – «Это ли твоя мечта», – читает надпись на обложке.       – Прочти, пожалуйста. Я бы выдала это всем желающим, но, боюсь, она недостаточно хороша.       Фиксоди читает недолго. Книга, больше похожая на небольшой сборник, даётся легко. Об этом же юноша сообщает, когда, спустя пятнадцать минут отрывает глаза от страниц. И заверяет, улыбаясь, что всё в порядке – люди оценят.       Но много времени не требуется, чтобы на горизонте замаячила наглая фигура Яна. Яна, у которого по прежнему полны карманы чужого добра. Фиксоди опережает Виви. Девушка спокойно объясняет новичку: воровство преследуется законом, и если юноша не хочет лишний раз видеться с палачом в тюрьме, лучше отдать вещи сейчас. Ян вспоминает рыжего судью и вздрагивает: вдруг от этого образа становится не по себе. И вещи приходится вернуть.              Глава корпит над постройкой, то и дело прося необходимые ресурсы: нитки там, палки. У стен будущего здания выстраиваются подмостки и толпа желающих поболтать. Ян маячит рядом, оценивает взглядом заинтересованным конструкцию, советуя что-то своё. Безусловно, военкомат – здание важное, но никаких чёрных и бордовых тонов. В качестве тёмного пятна тут хорошо служит тюрьма. И Фиксоди мысль эту высказывает, хоть и сквозь зубы. Окружившая строение и самого Главу толпа не помогает, а на нервы действует: Бастиан жалуется на житейские глупости, Ян просто нервирует, Виви пока не делает ничего, но тоже под раздачу попадает. За компанию.       Когда в руке заканчивается древесина, Фиксоди раздражённо рычит. Если он сейчас пойдёт за ресурсами и за ним увяжется хотя бы один человек – он за себя не отвечает. И увязался-таки. Ян.       Очередная смерть, но на этот раз всё хуже. Кладбище всё то же – сырое и отталкивающее, только вот на экране загрузочном на этот раз мелькает пустая ячейка жизни. Фиксоди придушенно выдыхает.       Игрок fixodi66 лишается первой канонной жизни.        Глава почти напоминает разъярённого дракона в своей манере громко шагать в минуты агрессии. Обратно к военкомату. Ян всё там же: встречает смеющимся взглядом, гляньте-ка, мол – я дважды убил самого админа, второй уж засчитан. Немудрено дело: админ тот и в помине тяжесть брони на плечах не чувствовал, так что и удивляться нечему.       – Ты, – он зло тыкает пальцем в грудь демона, шипя. – Отъебись. А ты, – взглядом ловит Бастиана рядом. – Отдай вещи. Сейчас.       Вслед за стройматериалами в инветарь среди всего прочего протискивается книга Вивиан. Мэр, не успокоившийся окончательно, но теперь хоть не рычащий на каждого из присутствующих, указывает на рукопись в руках.       – Может, мне стоит вернуть её тебе?       – Оставь себе, – девушка машет рукой.       – Сожги, – добавляет Бастиан, косясь на сестру. – Как ту самую книгу.       С лица главы вмиг пропадают все краски. В этой стране единственная книга может иметь такой вес, чтобы о ней говорили так.       – Какую? – хрипит глава, отходя назад, будто готовый сорваться куда-то. – Вы сожгли конституцию?       Вивиан, улыбаясь, поднимает руки в капитуляции, но в душе жалеет, что сейчас этими руками не может придушить брата, заверяет же: «нет-нет, что ты».       Но Фиксоди уже не слушает. Срывается так, словно за ним гнались. Обходить овраги, оббегать постройки, и мчаться так, будто от этого зависела его жизнь. Если говорить по существу – да, так и было. В этой стране, в каждом здании, в каждом человеке под боком и была его жизнь – тоскливая лишь в начале, когда на пустой земле не было ничего, кроме травы и деревьев. Собственными руками добывать ресурсы, отстраивая конструкции, платформы, спавн в безопасном месте, чтобы каждая новая душа здесь чувствовала себя, как дома. Не носить броню, чтобы правитель казался частью коллектива, – дружелюбным, своим – а не великолепным серебристым изваянием, рыцарем в доспехах. Конституция – важнейшая и единственная книга, за которую он готов убивать.       Добраться до спавна, не отдышавшись, бежать по ступеням, к штабу, дальше, быстрее. Но конституция всё там же. В той же рамке, пурпурной обложке от наложенных на неё чар – защита от недоброжелателей. Фиксоди чувствует, как подкашиваются ноги.       Зачем Виви так поступила? Зачем дала ложную надежду, будто ещё ничего не произошло, но вот оно, уже здесь, уже близко.       Близко же стоит и сама девушка, заглядывает за плечо ящера с ехидной улыбкой.       – Если бы мы хотели сжечь её, мы бы сожгли оригинал.       – Но ведь оригинал у тебя.       – Мало ли, что будет завтра.       Глава следит за фигурой взглядом и невольно ёжит плечи. Право, ещё ничего не случилось, стоит расслабиться. Но почему руки подрагивают только от мыслей тёмных, прямо как здание тюрьмы?       К работе вернуться удаётся с трудом. Апшер ловит отца по дороге: нервного, осунувшегося, как заключённого в день казни, и отказывается отпускать, пока на чужих плечах как влитое не будет сидеть золото брони. Рядом маячит Виви, наблюдая за шуточной потасовкой из разряда «правитель и без брони, позор какой!». Но Фиксоди не слушает почти суеты вокруг себя, смотрит только на девушку и неожиданно крупно вздрагивает, когда в одной её руке появляется, вспыхнув искрой, зажигалка, а в другой – книга.       – Знаешь, что у меня в руке? – Не смех, но почти – издёвка.       – Оригинал конституции?       Апшер рядом смолкает. Где-то сбоку, кажется, нервно сглатывает Ян – как всегда вовремя, и как всегда бродит недалеко от главы или его детей. Фимири сурово оглядывает Виви. А Глава сам, не будь от природы белым, как снег, побледнел бы сильнее.       – Я её создала, и я же могу уничтожить.       – В таком случае ты отправишься в тюрьму и будешь казнена, – шелестит голос Фиксоди.       – Если ты ещё будешь гражданином Стултопии к тому моменту, то да, – девушка жмёт плечами и невозмутимо убирает книгу в эндерчест. – Но погода переменчива в последнее время. Я лишь хочу предупредить, что если что-то пойдёт не так, у вас всё ещё есть копия. Но подумай: будет ли она иметь силу?       – Будет, пока на ней стоит моя подпись.       – А если сжечь и оригинал, и копию?       И Фиксоди чувствует, как звучно падает в груди сердце. Это же сердце набатом бьётся в горле, ушах, артериях. Опять. Оно.       Юноша не ждёт: срываясь, вновь мчится к штабу, и не зря. Там, усердно поднимая стекло рамки, у копии кружит Бастиан. Но стоит услышать шаги на лестнице, прячет книгу в карман, сам – бегом, прочь от спавна, главы. А у самого на губах – улыбка, наглая, но весёлая. Глава же не может успокоить дрожь в руках, бросаясь следом.       – Бастиан, верни им книгу, – напевает Виви, безусловно, радостная, что брат поучаствовал в её шалости. – Ещё не время.       Бастиан почти раздосадовано вздыхает, но книга, протянутая Фимири, оказывается в руках Апшер. Куча взглядов – два определённо недобрые – оглядывают фигуру недоумённо, нервно, боясь вздохнуть лишний раз. Глава оценивает ситуацию.       – Мне бежать или отдать её тебе? – Апшер спрашивает практически шёпотом.       Мэру вздохи-то даются с трудом. Кажется, будто всё то месячное напряжение, копившееся в нём, оседает на плечах не хуже, чем броня. Кожа ботинок Апшера, обхватывает ноги кандалами. И между «отдать» и «бежать» он, скосив взгляд на Бастиана, выбирает второе.       Под ногами трещит сухая трава, по доскам стучат тяжёлые шаги. Ни Глава, ни Фимири, ни Апшер не озвучивают, куда они бегут, но и так становится ясно. Это мгновение кажется вечностью – Фиксоди торопит друзей, поспевает впереди, а сам едва не теряется в густых вдохах и мыслях. Уже на даче Апшера – очаровательном деревянном особняке – он позволяет себе выдохнуть. Дышит тяжело и часто, опираясь о какую-то из стен. Он отходит дольше других – страх ударил молотом по голове. Фимири и Апшер, придя в себя, тут же бросаются с вопросами: что произошло и что должно произойти. Но Фиксоди не знает. Стоя здесь, на расстоянии, что рукой подать от места, где всё начиналось, он не знает. Не знает и боится сего.       Коммуникатор светится новым сообщением.       Ян: оригинал сожгли?       Ответ печатается задеревеневшими пальцами, всплывая сухим нет.       Когда в особнячке становится на одного человека больше, становится более оживлённо. Ян прохаживается вдоль комнат, помогает Апшеру расставлять всякие мелочи, а сам бубнит: не лучше ли, мол, будет, если ты сделаешь копии конституции, отдав их нам? Но Фиксоди непреклонен.       Время близится к закату. Группа покидает убежище, направляясь к спавну. Молчание, витая в воздухе, оплетает мысли мэра липкой паутиной. Что происходит? Что нужно сделать, чтобы это закончилось? Но ступает впереди, спокойно и размеренно дыша. Как полагается правителю: вести всех за собой.       Там, у статуй каменных, ярким проблеском виднеется фигура Виви. Она же узнаёт главу по злату брони, так красиво мелькнувшем в заходящем солнце. Фимири невольно кладёт руку на рукоять меча, когда та подходит ближе и говорит так, будто ничего не произошло.       – Как дела, мой ангел? – Фиксоди сурово молчит, пропуская обращение мимо ушей. – Выглядишь великолепно в этом наряде.       – Верни оригинал конституции.       И темнеет вместе с лицом алый камзол. Вивиан только сейчас удостаивает правую руку мэра, напряжённую, как и сам мэр, вниманием. И машет ладонью, очерчивая в воздухе полукруг.       – Вот оно как. За что вы меня обсуждаете? Я ещё ничего не сделала.       – Твоё поведение очень подозрительно, – отвечает юноша.       – Ещё ничего не случилось, а ты уже боишься, – девушка нападает на второе слово.       – Я лишь проявляю осторожность.       – Проявляй осторожность, но ничего не случится. Всё будет хорошо, Фикс.       Фиксоди недоверчиво щурится. Не будь очков – темнота вертикального зрачка впилась бы в девушку стрелой. И наверняка отравленной. Подобное спокойствие абсолютно не внушает доверия.        – Я ничего не понимаю… – Фимири щипает себя за переносицу. Слышно, как за её спиной, хлопая, опускаются крылья.       Вивиан приподнимает подбородок. В наступающей темноте вечера ухмылка её кажется пугающей.       – Что тебе не понятно, Фимири? Я отвечу на любой интересующий тебя вопрос, – и, не дожидаясь ответа, продолжает. – На самом деле, сейчас не происходит ничего. Просто Фикс боится, что его предадут, вот и всё.       Глава смотрит на девушку возмущённо, и, разворачиваясь, хватает за руку подругу, уводя её за собой. Он не намерен больше слушать это.       Когда тень вечера касается крыш, Фиксоди уходит в ад, глуша мысли работой. Рядом – Фимири, не говоря ничего, составляет поддержку. Подаёт топор для рубки адского дерева, необходимые ресурсы прячет в инвентарь. Глава молчит, а девушка не собирается вытягивать ничего клещами.       Топор в какой-то момент перестаёт стучать. Фимири напрягается, дёргает крылом.       – Фикс?       – Как бы мне ни хотелось это признавать, но она права. Я боюсь предательства.       Девушка кусает губы и молчит. А кто нет, хочется спросить. Но это не то. Совсем не то. Правитель не должен так говорить.              Уже на спавне, совсем недалеко от возрастающего на глазах нового здания, мэр и его правая рука вновь встречают брата с сестрой. Фиксоди приподнимает очки, пытаясь разглядеть, чем они заняты. Фимири сразу примечает: у скоса горы, где в будущем должна появиться ещё одна постройка, двое что-то творят. Хорошее ли? После такого вечера ожиданий мало. Но, провожая админа взглядом, на всякий случай поправляет колчан со стрелами.       – Что вы делаете? – звучит за их спинами голос админа.       – Камень добываем.       – Гуляем.       – Гулять рядом со стройкой опасно, – резонно подмечает Фикс. – Вдруг вы поранитесь. Или убьётесь.       – Почему ты беспокоишься за нас? – отсекает Виви. – Мы самостоятельные люди.       Бастиан со смешком пинает близлежащий камень. Только вьющегося под боком админа им и не хватало. Фиксоди, не желающий оставлять подобную реакцию без внимания, уже вспыхивает, готовый наступать с новыми вопросами. Вивиан рядом примирительно вытягивает ладонь вверх.       – Фикс, Фикс! Неужели такая маленькая шутка заставила тебя так переживать? Ты будешь нас подозревать?       – Я вас не боюсь. Я проявляю осторожность.       – Тебе бы стоило проявлять осторожность, когда ты всё это начал. Тебе стоило смотреть в оба: кто будет поджигать твои дома, кто будет собирать налоги…А ты уже совершил ошибку.       – Виви, – шикает Бастиан.       – Ну чего ты, Басти? – улыбаясь, складывает руки в замочек девушка. – Все же учатся на ошибках, правильно?       Фиксоди цедит молчание хмурыми мыслями и выдаёт лишь: «я прислушаюсь к тебе», сказанное почти сквозь зубы. Прислушаться? А к кому, главное? Неясно, где маячит Ян, что замышляют эти двое. Неужели это он один, стоит здесь, посреди всего того, что так скрупулёзно создавал, не понимая, что происходит?       Выдыхает, разворачиваясь. Беспокойное семейство уходит. Перед глазами проскальзывает взволнованное лицо подоспевшей Фимири.       – Они пытаются вызвать у тебя сомнения во всех, кому ты доверяешь.       И Фиксоди, опуская плечи, молчит. Заземляет сейчас лишь чужое присутствие и вес книги в кармане комбинезона. Той самой, подаренной Виви. Админ, приваливаясь к ближайшей стене, марает светлые одежды в каменной пыли и начинает читать.              Тишина в этой местности не редко становиться причиной чего-то странного. Ты можешь спокойно прогуляться по территории и найти что-то интересное, или же отдохнуть рядом с домом. Но когда ты видишь что-то, что вызывает у тебя боль и заставляет сжиматься с мыслями: «Что я сделал не так? Может я вновь выбрал не ту сторону ?»       И ты чувствуешь как твое тело распадается на мелкие кусочки чего-то болезненного и разностороннего. Здесь всё хорошо, всё светиться красками. Люди тёплые, доброжелательные.       

Не ты ли мечтал об этом? Не ты ли плакался о том, что скучаешь по этому?

      Но теперь ты трясешься, ибо у тебя не хватает сил бежать. Ты чувствуешь, как твои ноги становятся как мёд с ватой: тягучие и тяжелые. Пора спать, но ты идешь в центр, ты идёшь на место, где собрались все, ибо боишься вновь остаться одиноким.       

Это ли то, чего ты так жаждал?

             – Что скажешь? – передохнув, Глава поднимает взгляд куда-то в небо.       Фимири стоит рядом, не находя слов для ответа.              Когда в списке игроков огоньком отсвечивает пришедший участник, Фиксоди не сразу идёт встречать Иксдишку. В момент – тянется к припрятанной в боковом кармане пачке, но в итоге одёргивает руку. Не сейчас. Вечером. Рядом с ней.       Но не только он решает проведать старого друга. Фимири, закатывает глаза, едва приметив рядом с фигурой пришедшего Виви. Та уже что-то увлечённо предлагает, видимо, обменять книгу зачарования на парочку дорогих ресурсов. Фиксоди не вслушивается, но решает вмешаться, слыша только слово «алмазы».       – Официальная валюта страны – золото, – но Вивиан лишь шикает и с большим энтузиазмом продолжает гнуть своё.       Фиксоди пользуется возможностью. Фимири на всякий возникает у плеча главы, стоя поодаль.       – И я попрошу оригинал конституции.       – А я его не отдам, – Вивиан скрещивает руки на груди.       – Ты будешь перечить приказам государства? – Глава шипит. – Объясни мне мотивацию для твоих действий.       – Эту конституцию создавала я, не ты. Не Фимири, а я. Это моя собственность, и я могу тебе её не отдавать.       – Ты создавала эту конституцию ради государства, а я, как правитель, имею право потребовать её себе.       – Ну-у… Не ты ли мне распевался о том, что у нашего великолепия, ангела во плоти, есть копия конституции? – хмыкает та.       – Но ты грозишься сжечь оригинал, – напоминает глава.       – Зачем мне его сжигать, если здесь мой дом? Вот когда я перееду…– та постукивает пальцем по подбородку, чуть улыбаясь, словно вся эта ситуация – забава для неё. – А пока что она будет в целости.       – Во избежание таких вот «пока что» я и требую отдать оригинал мне.       – Я тебе не доверяю.       Фиксоди, кажется, на минуту перестаёт дышать. Такой ответ – последнее, что он ожидает услышать. И резонно отвечает:       – Я – правитель. Имею полное право потребовать конституцию.       – Может у меня будет выбор? – Та не обращает внимания на предупреждающий взгляд Фимири, понижает голос, скрещивая руки за спиной. – Ты сам выбрал себя правителем. А это не очень хорошо.       Фиксоди не может уследить за течением разговора. Ощущение, будто он – ребёнок, запускающий в дождь бумажный кораблик. И вот он бежит со склона, прямиком за стремительной дорожкой грязных луж, надеясь, что его хлипкий парусник не утонет.       – Может потому, что я создал эту страну?       – Молодец. Тогда я создала конституцию.       – Но ты вызвалась создавать конституцию. Ты захотела помочь государству. Я начал доверять тебе.       – Тогда взамен на конституцию отдай своё государство.       Фиксоди взрывается , повышает голос, будто громкостью желая отметить границы чужого нахальства.       – Ниху… Нет! На таком мы точно не сойдёмся. Оригинал конституции точно не будет иметь цену во всё государство!       Вивиан вновь улыбается. Вновь обходит чужую фигуру, подобно лисе, кружащейся вокруг величественного оленя, принца леса. Знает, что не сможет прокусить глотку, так хоть искусает ноги.       – Фикс…Фикс, мой ангелочек, успокойся, – говорит напоследок, и, махнув Фимири, медленно отправляется на поиски брата.       Но Фиксоди не успокаивается. О нет, не дождётесь. И он не ангел точно. Не хватают ангелы за плечи, так, будто плечи эти – стальные и любую силу выдержат. Не разворачивают к себе нагло, резко, заглядывая в глаза.       Принц леса предупреждающе склоняет голову с тяжёлыми рогами.       – Я всё же требую оригинал себе. И я не отстану, пока не получу его.       – Требуй, сколько влезет. Раз не отстаёшь, то будешь у меня цепным псом.       И лиса, как писано было во всех сказках, убегает, махнув хвостом.              Фимири вытаскивает листья из перьев, до которых способна дотянуться. Ян рядом – бегает за Главой хвостиком, надоедает со своим «сделай ещё копий» да «сделай ещё оригинал». Фиксоди то и дело отходит в бок, глянуть, не кривит ли стена, а сам думает, насколько этично будет в лицо ему кинуть кирпич. Всё у него легко и просто. Это документ, не черновик из школьной тетрадки. Само понятие «второй оригинал» идёт вразрез с основами в него вложенными.       Фимири привлекает к себе внимание кашлем. Снова гости. Снова лиса. Фиксоди, с руками по локоть в глине и смеси, даже не поворачивает к ней головы.       – Надеюсь, ты пришла с оригиналом конституции.       – Я не отдам конституцию. Никогда. Она уйдёт со мной в могилу, слышишь?       – Тогда я достану её из твоей могилы.       – Ну попытайся, – принц вдруг чувствует, что лиса метит в голень. Напрягается, но молчит. – Увидимся с тобой на фестивале. Или на другом событии       – Скоро будет моя свадьба, на которую приглашены все жители Стултопии.       «Кроме тебя» наверняка крутилось на языке, но Фиксоди проглотил его. Даже спустя пару часов и встреч с Вивиан, не принёсшей ничего важного. Глава добывает ресурсы и старается отвлечься. Старается. Выходит неважно. Распрощавшись с девушкой окончательно, Фиксоди вновь топит в нейронах памяти благоразумие и доверие. Не замечает, как за стеной каменной подрагивает наконечник стрелы. Оперенье у того красивое – алое, под стать мундиру стрелка. А Глава покрывает тучи размышлений работой, с треском, грохотом валит деревья и признаётся сам себе: Ян с его-то длинным языком очень хорошо отвлекает от сомнений и страхов.       Небосклон пронзает первая летняя молния. Буря грядёт.