Глава 3

С тех пор как Куоритч очнулся, он старался чем-нибудь занять свои мысли.  Какое-то время он обыскивал всё, до чего мог дотянуться, пытаясь найти слабое место в своей тюрьме: незакреплённый участок стены, забытый инструмент, а может, камень, которым можно было бы перетереть путы.  Но Салли выполнил свою работу на совесть, и в хижине не осталось ничего, что не было бы предназначено исключительно для того, чтобы удерживать его взаперти. Даже его жилет, в котором хранились различные аварийные инструменты на случай подобных ситуаций, исчез. Как и большая часть остального снаряжения. На нём оставили только майку и штаны. Когда стало ясно, что побег невозможен, а смерть ему пока не грозит, Куоритч переключил своё внимание на то, чтобы как-то скоротать время. В конце концов, было очевидно, что держать его здесь собираются явно долго. Он ненадолго попытался сделать несколько упражнений, но раны и туго связанные ноги сразу дали понять, что эта затея обречена на провал. В конце концов он остановился на том, что принялся считать годичные кольца на дереве, вокруг которого была построена хижина, и вслушиваться в доносившиеся снаружи звуки, пытаясь различить хоть что-нибудь. Занятие было до одурения однообразным, но всё же лучше, чем ничего. Как бы он ни старался отвлечься, мысли о том, насколько безнадёжным было его положение, постепенно начали просачиваться в сознание.  Насколько ему было известно, в RDA его считали погибшим. В последние мгновения никто из его отряда не остался на корабле, и он сильно сомневался, что RDA горит желанием отправлять ещё один корабль на вражескую территорию, чтобы забрать обломки и тела с предыдущего… И, конечно, оставался вопрос насчёт Паука.  Когда он только пришёл в себя, больше всего его беспокоило, всё ли с ним в порядке. Это беспокойство никуда не исчезло, но с каждым прошедшим часом он всё сильнее ощущал отсутствие самого Паука рядом с собой. Насколько он мог судить, с момента сражения прошли по меньшей мере целые сутки. С тех пор как они встретились в джунглях несколько месяцев назад, он ещё ни разу не проводил столько времени вдали от Паука.  И чем дольше он сидел в этой сырой, душной хижине в полном одиночестве, тем сильнее ему не хватало мальчишки. Ему не хватало той яркой, искренней улыбки, которая на мгновение появлялась на лице Паука, когда тот был по-настоящему счастлив. Не хватало того неподдельного увлечения, с которым он рассказывал обо всём, что касалось жизни на Пандоре.  Чёрт возьми, он скучал даже по его дерзости и колким замечаниям — тем самым, из-за которых Паук одновременно выводил его из себя и почему-то вызывал симпатию. В полумраке он невольно усмехнулся, вспомнив несколько самых ярких «перлов» пацана. Чёрт подери, он и сам не понимал, как вообще умудрился так размякнуть, когда дело касалось этого мальчишки. Это его немного раздражало, но, если честно, не слишком сильно. Если он когда-нибудь отсюда выберется… — Пропустите. Услышав знакомый голос за пологом, служившим дверью хижины, он быстро взял себя в руки. Салли. Он внутренне собрался. Неужели это конец? Если так, то без боя он не сдастся, каким бы слабым ни был. Полог приподнялся, и в хижину вошёл Салли, держа в руках две миски. Если бы взглядом можно было убивать, то выражение его лица без труда отправило бы Куоритча обратно в ад. Несколько мгновений мужчины молча смотрели друг на друга, каждый стараясь вложить во взгляд как можно больше презрения. — Куоритч. – нарушил молчание Джейк. — Салли. Наконец-таки ты явился, а то я уже начинал скучать. Казалось, Салли собирался что-то сказать, но лишь прикусил губу и поставил перед решёткой две миски. В одной была вода, в другой — какое-то рагу. «Еда и вода? Какого хрена?» — И что это, Салли? Решил откормить меня перед тем, как пустить на убой? — Пока тебя будут держать здесь, у тебя будут еда и вода. – ответил Салли почти механическим тоном, явно изо всех сил стараясь держать себя в руках. — Раз уж речь зашла об этом месте, не расскажешь, почему ты решил столь «великодушно» сохранить мне жизнь и бросить в этой дыре? – спросил Куоритч, не сводя пристального взгляда с Салли.  По правде говоря, ему отчаянно хотелось и еды, и особенно воды, но он ни за что не собирался давать Салли это понять. Салли тяжело вздохнул, затем заговорил, стараясь сохранить ровный голос. — Когда ты сдался на «Морском Драконе», ты попросил пощады у Эйвы. А воина, сложившего оружие, нельзя убивать — таковы законы Эйвы. «Сдался? Попросил пощады?» Услышав, как Салли описал его таким образом, Куоритч пришёл в ярость, но пока решил сдержать её. Ему нужно было узнать больше. — Так, значит, эта твоя богиня Эйва велела тебе держать меня в тюрьме? — Только до суда. У Куоритча перехватило дыхание. «Суда? Да ты, должно быть, издеваешься.» — Суда? Какого ещё суда? – спросил он, и в его голосе всё явственнее проступала ярость. — Через тринадцать дней, когда завершится очередной лунный цикл, тебя приведут на суд перед народом на'ви, где будут судить за преступления против них… и против Эйвы. После этих слов Куоритч уже не смог сдержать ярость. — О, так победить меня тебе оказалось мало, да, Салли? Теперь хочешь выставить меня напоказ перед всеми синими ублюдками?! Может, ещё и в смолу с перьями окунёшь перед тем, как башку снесёшь?! — Тебе оказывают уважение, устраивая суд! – прошипел Салли, чувствуя, как в нём самом закипает гнев. — Уважения, которого ты не заслуживаешь, но которое Эйва тебе всё же дарует! — Тебе следовало прикончить меня ещё на том корабле, Салли. – выплюнул Куоритч. — Избавил бы меня от этого унижения. Но, похоже, ты ещё больший псих, чем я думал. — Я бы так и сделал, Куоритч, поверь мне. – ответил Джейк, взяв себя в руки и уже собираясь уйти. Пока он смотрел, как другой мужчина оборачивается, одна мысль настойчиво прорвалась в сознание Куоритча. «Паук.» Ему нужно было хоть что-то узнать. Не успев толком подумать, он заговорил. — Как дети, Салли? Едва поспешно брошенные слова сорвались с его губ, Куоритч мысленно поморщился.

***

Джейк остановился на полпути через переднюю часть хижины. «Что?» Куоритч пытался задеть его, напомнив о Нетейаме? Но то, как он это произнёс… это прозвучало почти искренне.  С какой стати ему вообще было дело до кого-либо из его детей? Впрочем, сейчас Джейк не собирался стоять и ломать над этим голову. Тем более когда Куоритч находился у него за спиной. — С ними всё в порядке, Куоритч. Не благодаря тебе. Он понимал, что это не совсем правда, но обсуждать проблемы своей семьи со своим злейшим врагом он точно не собирался. Преодолев оставшееся расстояние до двери, он быстро вышел наружу.  

***

Куоритч успел мельком увидеть внешний мир, наблюдая, как Салли уходит. Солнце уже садилось, а вдали виднелись пляж и деревня… Полотнище, служившее входом в хижину, опустилось, вновь отрезав его от внешнего мира. Он лёг на спину и тяжело вздохнул. Ему было о чём подумать. «Чёртов предатель. Возомнил себя великим со своей «Эйвой» и этим «судом».» Итак, ему был отведён определённый срок. Он не знал, что именно подразумевалось под этим так называемым «испытанием», но не сомневался: ничего хорошего оно не сулило. Он не сомневался ни в том, какой приговор ему вынесут, ни в том, что последует за этим. «Тринадцать дней жизни. Никакой надежды на спасение…» Он напомнил себе, что нельзя слишком зацикливаться на своих перспективах. Меньше всего ему хотелось сойти с ума и отправиться на смерть безумцем. «Как дети, Салли?» Он снова поморщился, вспомнив свой идиотский последний вопрос. Прозвучало так, будто он совсем лишился рассудка. О чём он вообще думал? «Может, я уже начинаю сходить с ума.» По крайней мере, теперь он знал, что Паук не заперт так же, как он. Он был уверен: если бы это было так, Салли непременно сказал бы ему. Но он слишком хорошо знал Паука и сильно сомневался, что тот сейчас «в порядке». Он уже видел его таким «в порядке» раньше — на «Морском Драконе» во время налётов на деревни, в джунглях. Ничего хорошего это не означало. Ему вдруг до боли захотелось поговорить с Пауком. Казалось, тот совсем рядом — и одновременно бесконечно далеко. Переведя взгляд на еду, которую оставил Салли, Куоритч сильнее, чем когда-либо прежде, пожалел о том, что не может увидеть Паука снова — хотя бы на одно короткое мгновение.