Глава 8

Паук пытался уснуть, но каждый раз, стоило ему закрыть глаза, как он вновь слышал надломленный голос Кири в тот момент, когда уходил, нет, убегал от неё. Раньше он мог поговорить с ней о чём угодно. Из всех Салли именно с Кири он всегда был ближе всего.  Возможно, дело было в том, что они оба были сиротами, в том, что оба отличалисьот остальных, или даже в их общем происхождении от небесных людей. Но он всегда чувствовал, что между ними существует особая связь. Она была единственной, кто всегда искренне радовалась встрече с ним. Именно Кири всегда играла с ним, когда они были детьми, и именно с ней он, повзрослев, продолжал исследовать джунгли.  По мере того как Нетейам и Ло'ак становились старше, они постепенно отдалялись от него. Только с Кири они оставались так же близки, как и прежде. Она всегдабыла рядом, когда ему было больно. Но сегодня, увидев боль в её собственных глазах, он убежал. Он не мог вынести мысли, что она страдает из-за него. Он понимал, что всё это лишь потому, что она переживает за него, и от этого становилось ещё больнее.  После всего, что он натворил, он не заслуживал её заботы. Ему следовало рассказать ей правду, но он так и не сделал этого. Теперь он был не только предателем, но ещё и трусом. Он снова попытался закрыть глаза и уснуть, но казалось, будто голова вот-вот расколется. Мысли и чувства вихрем кружились в сознании, не давая ему ни секунды покоя. Это было бесполезно. Медленно поднявшись со своего спального места, всё тело затекло от неудобной позы. Ночь была ещё совсем ранней, поэтому он решил немного прогуляться. Не было никакого смысла лежать без сна, уставившись в темноту. Тихо, стараясь никого не разбудить, он спустился к одному из пляжей. Вокруг царили тишина и покой.  Паук на мгновение остановился, глубоко вдохнул свежий ночной воздух и только потом пошёл дальше. Он попытался разобраться в своих чувствах, но стоило ему только начать о них думать, как они грозили захлестнуть его с головой.  Джейк, Кири, Куоритч — всё это было слишком тяжело.  В какой-то момент ему почти захотелось просто исчезнуть. Чтобы пришла волна, подхватила его и унесла далеко в море. Подальше от всего. Шагая по тёмному песку, он пытался придумать хоть что-нибудь, что помогло бы ему отвлечься и привести мысли в порядок. Поговорить с кем-либо из семьи Салли было не вариантом. А Меткайина ему и без того не доверяла.  Его мысли снова и снова возвращались к одному и тому же человеку. Как и всегда, оставался лишь… Его взгляд скользнул вдоль побережья, пока не остановился на хижине Куоритча. После всего, что произошло за последний день, ему казалось, будто с их последней встречи прошла целая вечность.  Он отчаянно хотел увидеть его снова.  Куоритч был единственным человеком, которому ему больше не нужно было лгать. Единственным, кому Паук мог рассказать всё. И меньше чем через десять дней его уже не станет. Сойдя с песка и медленно, стараясь не издать ни звука, он начал подкрадываться к хижине. Теперь, когда ливень закончился, он мог гораздо лучше разглядеть её.  Охранники сидели на ближайшем валуне. Они по-прежнему не теряли бдительности, но в этот поздний час, после долгого дня на посту, их усталость была слишком заметна.  Паук прикинул свои шансы. На этот раз ему точно нужно действовать совершенно бесшумно.  «А если охранники меня услышат…» Девять дней. Он ещё несколько мгновений колебался.  «Было бы разумнее дождаться следующей бури. Но кто знает, будет ли она вообще?» Девять дней. «К чёрту.» Он бесшумно подкрался к хижине, используя навыки скрытного передвижения, которым научился в клане Оматикайя.  Осторожно двигаясь вдоль стены, он нашёл тот самый лаз, что и в прошлый раз. На этот раз он без малейших колебаний проскользнул под полотнищем. По сравнению с прошлой ночью в хижине стояла жуткая тишина. Плотный брезент приглушал даже шум океана, превращая его в едва различимый гул. Да и внутри было светлее.  На этот раз он без труда отыскал Куоритча. Тот спал, но едва Паук подошёл ближе, как его глаза резко распахнулись.

***

Потребовалось мгновение, чтобы глаза Куоритча привыкли к темноте. И как только это произошло, они почти сразу широко распахнулись. Паук вернулся. — Паук? Какого чёрта ты здесь делаешь? С ума сошёл? – прошептал он, и хотя голос звучал тихо, в нём всё ещё слышалась суровость. — Я просто… мне нужно было снова увидеть тебя. – так же шёпотом ответил Паук. Выражение лица Куоритча слегка смягчилось. Казалось, подросток вот-вот расплачется, да и выглядел он ужасно. Но, несмотря на это, ему всё равно не следовало здесь находиться. — Ты не можешь постоянно сюда приходить, парень. Особенно когда небо ясное. Если тебя поймают, я уже ничем не смогу помочь. — Я знаю. – ответил Паук, заговорив ещё тише. — Но мне нужно было поговорить с тобой. Пожалуйста. Куоритч тяжело вздохнул. Мальчишка уже был здесь, и разговор всё равно начался. Наверное, теперь не было никакого смысла пытаться убедить его уйти. Да и смог бы он вообще? Он подошёл ближе к решётке, чтобы они могли разговаривать как можно тише. — Что случилось, парень? Паук глубоко вдохнул, а затем заговорил: — Мне… тяжело. Я думал, что здесь всё постепенно начнёт налаживаться, но с каждым днём мне становится только хуже. Я постоянно чувствую себя… ужасно. Меня мучает чувство вины из-за всего. Куоритч внимательно слушал.  Помогать людям разбираться в собственных чувствах никогда не было его сильной стороной. Одна из причин, по которой он когда-то пошёл в морскую пехоту, как раз и заключалась в том, чтобы не заниматься работой, где приходится иметь дело с подобными вещами — с эмоциями.  Но ради Паука ему нужно было хотя бы попытаться. — Ты единственный человек, с кем я могу поговорить. Я не могу рассказать никому, что я чувствую. Я не могу рассказать никому о… об этом. — Об этом? — О тебе, папа. – хрипло произнёс Паук. — Я не могу никому сказать, что ты мне небезразличен. Я не могу никому сказать, что ты был добрым. Его голос дрогнул на последнем слове. Сердце Куоритча дрогнуло, когда он услышал, как Паук назвал его «папой», но он понимал, что сейчас было не время обращать на это внимание. — Они будут думать, что я предатель, что единственная причина, почему я жив: это то, что я помог тебе. – Паук опустил голову. — Я предатель, я… На этих словах Куоритч перебил его. — Паук, посмотри на меня. Паук поднял взгляд. Его глаза уже были полны слёз. — Всё, что ты сделал, ты сделал ради того, чтобы выжить. Я заставил тебя показать нам путь к икранам, я заставил тебя обучать нас языку на'ви, я заставил тебя отправиться с нами на рейды. Ты знал, что тебя отправят обратно в Бриджхед, если ты этого не сделаешь. Куоритч положил руку Пауку на плечо. — Не вини себя за это. Это моя вина. Тебе не стоит брать на себя всю эту тяжесть. Но Паук покачал головой. — Нет, всё равно это на моей совести. Я должен был сделать больше. Я мог неправильно обучить тебя языку на'ви или попытаться сбежать — были моменты, когда я мог спокойно уйти. Я даже мог бы соврать о том, как приручить икрана. Но я этого не сделал. – выдавил из себя Паук. Прежде чем Куоритч успел ответить, он продолжил: — Я хотел научить тебя их обычаям. Я хотел, чтобы ты мной гордился. Я думал, что, может быть, если… – Паук не смог закончить предложение. — Я сам выбрал сделать всё это. Так же, как я сам выбрал приходить к тебе. Мои решения причинили им боль. Они причинили боль тем, кто мне дорог. Когда тебя не станет, у меня больше никого не останется… Куоритч уже собирался сказать что-то жестокое о Салли, но остановился. Сейчас было не время.  Он изо всех сил постарался отложить в сторону свои мысли о Джейке Салли и его семье. Сейчас ему нужно было что-нибудь придумать, дабы утешить Паука. — Послушай, парень. Они всё равно пришли спасти тебя. Они… они твоя семья. Очевидно же, что они заботятся о тебе… — Нейтири приставила нож к моему горлу. – перебил его Паук. — Они мне не семья. И они всё ещё не знают, что я сделал. А когда узнают, то будут ненавидеть меня так же, как ненавидят тебя. Куоритч закрыл глаза, совершенно не находя слов. Всё действительно было окончательно разрушено для него и Паука.  Ему было больно видеть, насколько сильно страдал его сын — настолько больно, что он даже не думал, что способен когда-либо испытывать нечто подобное.  Он надеялся, что, по крайней мере, с Пауком всё будет хорошо, раз тот снова оказался рядом с Салли, но всё явно складывалось совершенно иначе. — Держись, Паук. Я уверен, что что-нибудь точно изменится. Это была слабая попытка утешить его, но это было всё, что он мог придумать. Некоторое время они просто сидели на коленях в темноте. Его рука всё ещё лежала на плече Паука, а тот время от времени тихо шмыгал носом. — Можно я останусь здесь? – нарушил тишину Паук. — Что? — Я не могу уснуть. – тихо произнёс он. — Можно я побуду здесь? Хотя бы ненадолго? Куоритч заставил себя слегка улыбнуться. — Я не тот, у кого тебе нужно спрашивать разрешение, парень. — Я уйду до рассвета. – быстро сказал он. — Никто не узнает. Я просто хочу ещё немного побыть рядом с тобой. Куоритч нахмурился. Он знал, что это была плохая идея, но Паук выглядел настолько хрупким, что ему показалось: если он откажет мальчишке, тот буквально может сломаться. — У тебя правда нет места получше, где можно поспать? – спросил он.  Вопрос был риторическим, поэтому его сердце немного упало, когда Паук покачал головой. «Боже правый.» Он решил не давить на него расспросами. — Ладно, парень, я разбужу тебя. – успокаивающе сказал Куоритч. Одним из небольших преимуществ его нынешнего положения было то, что он научился различать характерные звуки окружающей его природы так же хорошо, как свои пять пальцев. Он точно знал, какие именно звуки означали наступление рассвета. Паук свернулся калачиком на земле перед прутьями, держась своей рукой за руку Куоритча. Сам Куоритч попытался немного изменить своё положение, когда дыхание Паука начало замедляться.  В итоге он лёг на спину, вытянув руку в его сторону. Это было далеко не самое удобное положение, но теперь он ни за что не собирался отпускать Паука.

***

Было уже очень поздно, когда Кири убедилась, что все в маруи уснули. Её родители долго разговаривали до глубокой ночи, но она заставила себя не спать. Она должна была это сделать.  Взяв несколько одеял, она тихо вышла в ночь. Её мама точно не одобрила бы то, что она собиралась сделать, но Кири не собиралась позволять всему продолжаться дальше.  Ночи в деревне Меткайина могли быть на удивление холодными, и она отказывалась позволять Пауку дальше спать на холоде. Подойдя к месту, где пересекались два корня, там, где, как она знала, обычно спал Паук, Кири остановилась.  Его там не было.  Она видела, как он лежал там несколько раз, даже сегодня ночью, когда проходила мимо по пути к своему маруи, поэтому была уверена, что пришла в правильное место.  Но его нигде не было. «Где он мог быть в такое позднее время?» Она ненадолго задумалась над этим с любопытством, но так и не смогла найти ответа.  В конце концов, она решила спросить его об этом завтра. Когда она его увидит, она сама отдаст ему одеяла.