Глава 12

Кири лежала на спине в своём углу, погружённая в размышления. Разговоры, которые она вела с Пауком последние несколько дней, не выходили у неё из головы, какими бы короткими они ни были. С ним явно всё было не в порядке — в этом не было никаких сомнений. Его пленение, события на корабле, возможно, даже неуклюжие попытки её отца утешить его — всё это явно причинило ему боль.  Но было кое-что, что особенно бросалось ей в глаза: казалось, Паук чувствовал себя неуютно рядом со всеми ними. С местными, с её родителями, с братьями и сестрой, даже с ней самой. Раньше Паук всегда был готов говорить с ней о своих чувствах — это была особая связь, которую они разделяли почти с самого момента, как узнали друг друга. Но теперь казалось, что он боится её. И дело было не только в ней. Насколько ей было известно, он ещё ни разу не навестил Нетейама (хотя она видела, как он издалека смотрел туда). А с Ло'аком он вообще не разговаривал.  Даже Тук его почти не видела с тех пор, как произошла битва. Кири могла понять, что Паук избегает её семью, и это разбивало ей сердце. Но это также приводило её в замешательство.  У неё было ощущение, будто она забывает что-то важное, словно на песенной нити не хватает одной бусины. Всего лишь одна деталь, но такая необходимая, чтобы по-настоящему понять других.  Боялся ли Паук их всех? Сказали ли ему её мама или отец держаться от них подальше? Или с ним происходило что-то ещё? Эти вопросы кружили ей голову, а последствия, которые могли скрываться за любой из её теорий, были слишком серьёзными. Почти настолько серьёзными, что ей было страшно даже думать об этом. Она отчаянно хотела помочь ему, но совершенно не представляла, как подойти к нему и поговорить обо всём этом. Ей уже дважды удалось расстроить его, когда она пыталась это сделать. Меньше всего ей хотелось снова причинить ему боль. Она оглядела свою спящую семью. «Почему они не помогают мне? Почему казалось, что только я одна действительно волнуюсь за Паука?» Кири всегда знала, что у Паука были… сложные отношения с её семьёй. Особенно с её родителями. Особенно с её мамой. Но, по крайней мере, между ними были какие-то отношения. Теперь же он избегал их, и, насколько она могла понять, её родители были довольны тем, как всё складывалось. Но она — нет. Даже если она не могла поговорить с Пауком о том, что причиняло ему боль, Кири твёрдо решила дать ему понять, что всё ещё заботится о нём. Что она всё ещё рядом, если он когда-нибудь захочет поговорить.  Она не просто так не спала. В течение всего прошлого дня она собирала кое-какие вещи, чтобы удивить Паука. Несколько фруктов, новый браслет, пару инструментов. Ей даже удалось раздобыть у Норма немного конфет — редкое лакомство на Пандоре.  Это был всего лишь небольшой жест, но она надеялась, что он сможет вызвать улыбку на лице Паука. Она уже не могла вспомнить, когда в последний раз видела его искренне улыбающимся. Она задержала дыхание, пробираясь наружу с корзиной подарков в руках. Какими бы ни были сейчас взгляды её родителей на Паука, она сомневалась, что её отец, а особенно мама, одобрили бы её поступок. Как обычно, в этот час над Ава'атлу опустился тонкий туман, а ночной воздух был прохладным, пока она шла по тихой деревне. Когда она приблизилась к месту, где спал Паук, её сердце снова сжалось от боли. Она забыла, насколько это место было уединённым — далеко от их маруи, где спали все остальные.  Мысль о том, чтобы оставить Паука здесь одного после того, как она подарит ему подарки, казалась ей неправильной. Она решила ненадолго остаться с ним, даже если они не будут разговаривать. Однако, когда она завернула за последний поворот, то внезапно остановилась. Паука не было в его самодельной постели. Какова была вероятность того, что она снова разминётся с ним?  Она оглядела темноту вокруг себя. Здесь, у самой границы деревни, было мало света, но среди корней Дерева-Дома она всё же могла различить некоторые очертания. Кири уже собиралась вернуться домой, но, когда она развернулась, то заметила краем глаза какое-то движение. Это был Паук. Она едва могла разглядеть его сквозь корни и темноту, но это определённо был он — он двигался в направлении, противоположном тому, куда шла она. На мгновение она задумалась о своих вариантах. Ей было бы неловко следовать за ним.  И всё же… Что-то в этой ситуации вызывало у неё тревожное чувство.  Куда он направлялся в такой час? Судя по тому, как далеко он уже ушёл, у него определённо была конкретная цель. Что-то заставляло её узнать, чем занимается он.  Она осторожно положила корзину с подарками на его постель, а затем тихо двинулась в направлении, куда он направлялся, стараясь оставаться незамеченной…  

***

Паук почувствовал, как знакомое чувство вины вновь подкрадывается к нему, пока он направлялся к хижине Куоритча. Сколько бы раз он ни проделывал этот путь, он никак не мог избавиться от ощущения, что поступает неправильно. Что делает что-то плохое.  Прошлой ночью он не пошёл к нему, а снова оставаться вдали от него он уже не мог. Он уже хорошо знал дорогу к хижине Куоритча. Он уже дважды проделывал этот путь ночью и ещё несколько раз днём, чтобы потренироваться. Он почти мог пройти его с закрытыми глазами.  Тихо он перебирался по мостам Ава'атлу. Чем меньше времени он проводил, пробираясь незаметно между двумя местами, тем лучше. К этому моменту он также уже знал, под каким углом лучше всего подбираться к хижине. Двое охранников никогда не стояли прямо у входа, предпочитая находиться возле ближайшего камня. Кроме того, в такое время ночи они уже едва держались в сознании.  Почти две трети хижины фактически находились вне их поля зрения. Паук быстро нашёл ослабленный колышек и, не раздумывая, проскользнул под полотнище. Когда его глаза привыкли к темноте, он заметил Куоритча, прислонившегося к стволу дерева, который служил частью конструкции хижины.  Он позволил себе слегка улыбнуться. Наконец-то ему удалось застать его спящим. Он подошёл к мужчине настолько близко, насколько позволяли прутья. — Эй, пап. Глаза Куоритча резко распахнулись.  Он на мгновение быстро оглядел хижину, пока его зрение привыкало к темноте. Но его взгляд остановился, когда он увидел Паука. — О, это ты. – прошептал Куоритч в ответ, с лёгкой улыбкой на лице. — Я снова не мог уснуть. – объяснил Паук. — И я хотел кое-что тебе принести. Он поднял одно из одеял, которые получил от Кири.  Было неловко отдавать его Куоритчу, но ему было бы ещё хуже, если бы он этого не сделал.  Ночи в Ава'атлу могли быть холодными, и эта ночь не была исключением. Мысль о том, что Куоритч спал ещё хуже, чем он сам, не давала Пауку покоя, пока он, свернувшись под своими одеялами, пытался согреться. Куоритч усмехнулся, когда увидел, что принёс ему Паук. — Хорошее одеяло, парень. У кого тебе пришлось его украсть? – спросил он с игривой усмешкой. — Я не крал его, а получил… от друга. – объяснил Паук. — И ты принёс его мне? – спросил Куоритч. — Я солдат, парень. Мне не нужны такие вещи. Оставь себе. Паук нахмурился.  Он должен был догадаться, что Куоритч слишком гордый, чтобы принять его. — У меня есть ещё. Всё в порядке. – объяснил он. — Я серьёзно, парень. Мне это не нужно. — Но я хочу, чтобы оно было у тебя. – ответил Паук. — Было бы неправильным позволять тебе оставаться здесь на холоде, когда я могу тебе помочь. — Позаботься лучше о себе, парень. Я не… – голос Куоритча стал более суровым. — Но я переживаю за тебя. – перебил его Паук, и его голос дрогнул. — Пожалуйста, возьми его. — Хватит, Паук! Мне не нужно это чёртово… – огрызнулся Куоритч, но остановился на полуслове, когда увидел лицо Паука. Даже в темноте он мог различить следы от слёз на его щеках.  Его выражение смягчилось. — Ты мне дорог, папа. – прошептал Паук. — Я думал… Я просто… я не хотел, чтобы тебе было холодно. Прости, если… Услышав эти слова, Куоритч притянул Паука к себе и обнял. — Тебе не за что извиняться, Паук. – прошептал он. — Просто… мне иногда тяжело выбраться из режима этого несносного упрямца. Он улыбнулся, услышав, как Паук тихо усмехнулся над его неудачной шуткой. — Спасибо за одеяло, малец. Я им хорошо воспользуюсь. Паук кивнул, продолжая оставаться в его объятиях. Куоритч поморщился от собственных действий. Пауку и так уже было достаточно больно — о чём он вообще думал, когда так резко на него отреагировал?  Всё только потому, что не хотел признаться, что ему действительно хотелось это чёртово одеяло? И это был далеко не первый раз, когда он поступал подобным образом. Слушая редкие всхлипывания Паука, он почувствовал, как внутри него что-то сломалось.  Он глубоко вдохнул.  Ему нужно было сказать больше. Намного больше.  После всего, что произошло, он был должен Пауку. — Паук? – начал он. Его голос был мягче, чем обычно. — М? – отозвался Паук, всё ещё прижавшись к его груди. — Я… Куоритч опустил руки, которыми обнимал Паука. Он долго обдумывал, что сказать дальше. — Мне… жаль, что я… иногда причиняю тебе боль. Паук поднял голову, чтобы посмотреть на лицо своего отца. — Я… я знаю, что я не добрый человек. Я никогда не утверждал обратного. Чёрт… я могу быть настоящим жестоким ублюдком. Но я не хочу быть таким по отношению к тебе. Паук оставался молчаливым, слушая его слова. Он никогда не слышал, чтобы отец так открывался. Ни разу за всё время, что они были вместе, Куоритч не говорил о себе подобным образом. — Я не хочу причинять тебе боль, но я… я часто сам не знаю, что делаю. У меня никогда особо не было семьи, а среди морпехов я не имел дела с детьми, так что… я никогда… не знаю. Иногда я не понимаю, как тебя утешить. Иногда… я… в итоге говорю вещи, которые дают прямо противоположный результат. Я должен был бы знать лучше, но… я не знаю, как. Он тяжело вздохнул. Пауку почти показалось, что на мгновение глаза Куоритча стали влажными. — Думаю, я довольно хреновый отец, да? – прошептал он, закрывая глаза. Паук не смог промолчать после этих слов. — Папа… – тихо прошептал он, глядя на него снизу вверх. Куоритч снова посмотрел вниз. Его лицо выглядело… каким-то настоящим — таким, каким Паук никогда раньше его не видел.  Ему пришлось заставить себя не смотреть на него с изумлением. Он попытался придумать, как ответить на только что услышанное. — Я не буду притворяться, будто ты идеальный или хотя бы близок к этому. Но ты спас меня тогда в Бриджхеде, от той машины. Ты пожертвовал собой ради меня на «Морском Драконе». И каждый раз, когда я прихожу к тебе, ты утешаешь меня. Ты… ты не идеальный отец, но ты мой отец. И ты не хреновый отец. Поверь мне. Паук обхватил отца руками и крепко обнял его.  Куоритч на мгновение застыл, словно в шоке, прежде чем обнять сына в ответ.  Они долго оставались в этом положении, и единственным звуком в хижине был глухой шум далёких волн. — Можно я снова здесь посплю? – тихо спросил Паук. Теперь Куоритч уже не посмел отказать ему. — Только при одном условии, малой. – ответил он. — Ты должен спать под одеялом. Паук кивнул и лёг на пол. Куоритч с трудом пытался просунуть руки между прутьями, но всё же смог накрыть сына одеялом. — Я разбужу тебя, как раньше. — Спасибо, папа. — Сладких снов, сынок.