Глава 28

Кири знала, что что-то было не так. Мир казался очень мирным: тёплый ветерок касался кожи, которая была не прикрыта одеялом, а океан мягко плескался у корней дерева. Всё выглядело спокойно, но чего-то не хватало. Или кого-то. Паука не было рядом с ней. Она открыла глаза, как только осознала это. Сон мгновенно покинул её, и она села, инстинктивно осматриваясь в предрассветном свете в его поисках. Неужели она каким-то образом совсем его не заметила? Возможно, Паук пришёл позже, когда она уже спала, а затем проснулся раньше её? Она повернулась к одеялам, которые приготовила для него, но, к своему ужасу, обнаружила их на том же месте, где оставила до этого. Тонкий слой росы на поверхности говорил о том, что к ним никто не притрагивался. В её животе зашевелился холодный комок тревоги. Неужели Паук увидел, что она спит на его кровати и решил уйти? Неужели ему по-прежнему некомфортно находиться рядом с ней? Вчера он казался… лучше после её разговора с ним и её отцом. Или она что-то упустила? Быстро спрыгнув с кровати, она уже обдумывала, как могла бы извиниться перед ним. Но сначала его нужно было найти. Пока Альфа Центавра медленно поднималась выше, она пошла по деревне Меткайины. Несмотря на то что все её мысли были сосредоточены на поисках брата, Кири не могла не заметить странного поведения местных жителей. Обычно в такой ранний час почти никто не вставал, но деревня уже была на ногах. Многие взрослые тихо разговаривали группами, на их лицах читалась серьёзность. «Об этом надо будет узнать позже.» Кири внимательно смотрела по сторонам, ища любые признаки Паука. Когда она подошла к краю деревни, то заметила вдалеке знакомую фигуру, которая сидела на краю помоста. Но это был не Паук. Это был её отец. Она облегчённо улыбнулась. Он мог помочь ей найти Паука. Возможно, он даже уже видел его, если проснулся рано. Она подошла к отцу сбоку, всё ещё пытаясь понять, куда мог пойти Паук. Когда она подошла достаточно близко, она окликнула его. — Пап, привет! Ты не видел… Её голос оборвался, когда он повернулся к ней, и она увидела его лицо вблизи. Его тело было покрыто кровью, особенно руки. Глубокие порезы пересекали его руки и грудь, один шрам уходил вверх по лицу. На мгновение она замерла, потрясённая увиденным. Джейк посмотрел на неё глазами, покрасневшими от усталости глазами. Его лицо выражало только одно… страх. — Пап… что…? – наконец выдавила Кири, не зная, что ещё сказать. — Там была… схватка. – тихо произнёс он, словно стыдясь самих слов. — Схватка с Куоритчем. Кири застыла от шока. — Но как…? Джейк предугадал вопрос и ответил ещё до того, как Кири договорила. — Он сбежал. Каким-то образом ему удалось выбраться. – увидев потрясённое лицо дочери, он добавил: — Не волнуйся, его скрутили. Мы в безопасности. Кири снова замолчала, пытаясь осмыслить услышанное. Куоритч сбежал. И, судя по тяжёлым ранениям отца, он был вооружён. Но его вновь поймали. Он потерпел поражение. Тогда почему лицо её отца было таким мрачным? Размышляя над возможными причинами, Кири вспомнила свой тайный разговор с Куоритчем. Это было как вечность назад, но она помнила всё отчётливо. «Он значит для меня всё.» Куоритч ясно дал понять, что готов на всё, чтобы защитить Паука, к большому удивлению Кири. Он даже взял вину на себя за визит Паука, зная, что это может стоить ему жизни. На всё… — Пап? – её голос дрогнул, а тревога, терзавшая её с самого утра, усилилась. — Где Паук? Когда она задала этот вопрос, её отец закрыл глаза и опустил голову в ладони. Сердце Кири упало ещё глубже. Она почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но всё же повторила вопрос: — Где… где он? С ним всё в порядке? Джейк глубоко вдохнул, прежде чем, наконец, ответить, с трудом выдавливая слова: — Он… ранен. Сердце Кири забилось чаще. — Ранен? Что ты имеешь в виду? Как? — Он в лазарете. – ответил Джейк, опустив взгляд. Не дожидаясь, что ещё скажет отец, Кири бросилась к большому Маруи, где лечили самых тяжелораненых. «Пусть с ним всё будет хорошо. Пусть с ним всё будет хорошо.Эйва, пожалуйста…» Добежав до входа, она пересекла порог и сразу увидела Ронал, склонившуюся над пациентом. С края стола свисала знакомая рука с синими полосами… — Паук! – воскликнула она, но не увидела ни движения, ни услышала ответа. Она быстро преодолела расстояние до его стороны. Ронал повернулась к ней, пытаясь остановить её. — Дитя, подожди. Он ещё не… Кири не слушала слова Тсахик, её паника нарастала. Она протиснулась мимо Ронал и, наконец, увидела Паука. Ахнув, она сразу же отпрыгнула назад. Некогда загорелая кожа Паука теперь была бледной. Он лежал без сознания, беспомощно раскинувшись на циновке. Но хуже всего было то, что его правое плечо было плотно замотано в толстые бинты. Даже сквозь тёмную, волокнистую ткань Кири видела, как его правая рука лежала… нет, свисала… очень неправильно. А его плечо… Она вскрикнула от ужаса. «Как… За что…» Глядя на состояние Паука, Кири больше не могла сдерживать слёзы. Они потекли ручьём. Рыдая, она опустилась на колени рядом с безжизненным телом человеческого подростка. Её мир погрузился во тьму, поглощённый внезапным горем. Она чувствовала себя так же, как и тогда с Нетейамом, но боль всё равно была невыносимой. Она должна была быть рядом. Что бы ни случилось, она должна была это остановить. Она знала, что могла поговорить с Пауком, с отцом, даже с Куоритчем. Возможно, если бы она сделала это, то… — П…Паук… – хрипло прошептала она. — Прости меня… п-прости… Она уткнулась лицом в циновку, заглушая свои рыдания. Кири не знала, сколько времени прошло, но в какой-то момент она услышала приближающиеся шаги., а после как чья-то рука легла ей на плечо. — Кири… прости. Она попыталась сдержать плач, подняв заплаканное лицо и взглянув на отца. — Что… случилось…? — Он потерял много крови. – Джейк объяснял, стараясь говорить как можно мягче, несмотря на тяжёлую тему. — А его плечо… сильно повреждено. Оно раздроблено. — Его можно вылечить? – с надеждой спросила она. Ответ она прочитала на лице отца. — Я… Я не знаю. Возможно, придётся прибегнуть к ампутации… — А Норм? – быстро спросила она. — Я его уже вызвал. – объяснил Джейк. — Он сказал, что посмотрит, но… всё плохо. — Нельзя отрезать ему руку. Нельзя. – умоляла Кири. — Как же он тогда будет лазать по деревьям… стрелять из лука… плавать… — Мы сделаем всё, что в наших силах, обещаю. – он нежно взял лицо Кири в ладони, вытирая слёзы. — Мы сделаем то, что лучше для Паука. Иногда выбор может быть тяжёлым, но нужно поступать правильно. Кири медленно кивнула, хотя слёзы всё ещё текли по её щекам. Она снова повернулась к Пауку, положив руку ему на грудь. Отец и дочь стояли молча, только их дыхание нарушало тишину. — Как? Неожиданная резкость её вопроса ошеломила Джейка. Когда он не ответил, она повторила: — Что произошло? Как он мог так пострадать? Джейк уставился в пол, тяжело вздохнув. — Пап? — Я же говорил… Куоритч… была схватка… Ещё один дрожащий вдох. — Паук был там, и… – Джейк замялся, но спустя несколько секунд всё же выдавил правду. — В него попала стрела. Кири снова взглянула на отца. Стрела? Как это могла быть стрела? В Меткайине никто не использует лук, а её отец явно сражался врукопашную, судя по порезам. А это значит, что… Её глаза сузились. — Чья стрела? Молчание. — Чья это была стрела, папа? Отец не поднял взгляд, избегая её глаз, его уши поникли от стыда. Этого было достаточно, чтобы Кири всё поняла. — Это была мама, да? Джейк снова не ответил. Внезапный гнев, вспыхнувший в ней, лишь усилился. — Как… как она могла? – её голос начал повышаться. — Это была случайность. – тихо ответил Джейк, боль в его голосе была очевидна. Но это оправдание лишь разозлило Кири ещё больше. — Случайность? – ядовито повторила она. — Она случайно пыталась убить Паука? — Кири… это не так. Твоя мама никогда бы… — Она только что это сделала! Перестань её защищать! – перебила Кири. — Она пыталась убить его на корабле, а теперь здесь! — Она целилась в Куоритча! – пытался объяснить Джейк, повысив голос. — И ей было всё равно, что она могла попасть в Паука! — Нам нужно было остановить Куоритча, он пытался похитить Паука. Мы должны были… — ТОГДА ЛУЧШЕ БЫ У НЕГО ЭТО ПОЛУЧИЛОСЬ! Слова Кири прозвучали как громкий удар. Джейк замолчал, его лицо выражало смесь шока и опустошения. Кири смотрела на него, по её щекам текли слёзы, но в её глазах читалась сталь. После недолгого молчания она продолжила. — Я была бы очень счастлива, если бы Куоритч увёз Паука подальше отсюда! Подальше от людей, которые хотят его УБИТЬ! – её голос срывался на крик, смешанный с удушающими рыданиями. Эти слова были болезненными, но она больше не могла скрывать свои истинные чувства. — Кири, это не… я… – Джейк запнулся, всё ещё не в силах ответить. — Хватит папа... просто… замолчи… – её фраза оборвалась новым всхлипом. Всё происходящее обрушилось на неё лавиной — предательство, боль и отчаяние. Она снова рухнула на колени рядом с Пауком, не пытаясь сдерживать громкие, разрывающие тело рыдания. Боль была слишком сильной. Джейк молча наблюдал за дочерью, его собственные глаза блестели от слёз. Он хотел что-то сказать, но понимал, что сейчас никакие слова не помогут.

***

Куоритч попытался изменить положение, тихо шипя от боли, которая вспыхивала в каждой ране при малейшем движении. Путы были крепкими, и держали его в вертикальном положении у столба, а руки и ноги были связаны так туго, что кровообращение почти перекрывалось. Наконец он сдался, тяжело дыша, пока острая боль не перешла в постоянную, пульсирующую агонию. Это было мучительно, но не так сильно, как другая боль. Та, что началась в момент, когда семифутовая стрела пронзила сына прямо на его глазах. Это зрелище ранило его так сильно, словно стрела попала ему прямо в сердце. Когда это произошло, он был в ярости. Он был потрясён. Но больше всего Куоритч был напуган. Это чувство было для него новым. Он привык к ранам. За годы службы он сам получал травмы бесчисленное количество раз и видел, как получают их другие. Но ничто не могло сравниться с тем, что он испытал, увидев кровь Паука на своих руках. От этого его тошнило так, как не тошнило никогда раньше. В тот момент всё остальное потеряло значение. Когда он понял, что Салли пытается помочь Пауку, Куоритч без колебаний переключил всё внимание на сына. Он полностью потерял бдительность. Мысли о битве или о необходимости скрывать свою привязанность исчезли без следа. Только когда он передал Паука местной целительнице, события той ночи начали доходить до него. Салли всё знал. Не только то, что он был с Пауком, но и то, как он отреагировал на ранение сына. И, по какой-то причине, он всё ещё был жив. Когда Паука забрали, а его самого повели прочь, окружённого воинами, он начал мириться с мыслью о своей скорой смерти. Но Салли оставил его в живых. Неужели он серьёзно так привержен этому своему «суду»? Куоритч тихо усмехнулся и огляделся вокруг, теперь уже ясным утром. Он находился на открытой местности, привязанный к столбу. На этот раз шансов на побег не было. Даже руками он не мог пошевелить. «По крайней мере, свежий воздух есть.» – подумал он горько. Оглядев окрестности, он снова подумал о Пауке. Последний раз он видел его бледным и слабым, без сознания. Он не был экспертом в лечении ран, но знал, что его сын был на грани смерти. Он всё ещё был без сознания? Он в порядке? Звал ли Паук его сейчас? Так же, как тогда, когда Салли тащил его прочь? Эта мысль снова сжала его сердце в тисках. Сейчас, как никогда прежде, он хотел быть рядом с сыном. Но не мог. Вероятно, он больше никогда его не увидит. Всё, что оставалось — надеяться, что Паук справится, и что Салли не примет слишком жестоких решений. Реком попытался расслабиться в своих путах, позволяя усталости взять верх. Засыпая, он думал о Пауке. Он пытался вспомнить их время вместе до битвы, но перед глазами снова и снова возникал образ Паука, которого уносили бледным и безжизненным. Если бы только он мог поговорить с ним и убедиться, что с ним всё в порядке. Увидеть его живым и здоровым. Хотя бы ещё раз.