Глава 30

Вероятно, уже в десятый раз за день Кири направлялась в лазарет, чтобы узнать, не появились ли какие-нибудь новости о Пауке. С тех пор как Норм и Макс начали операцию, прошло несколько часов. И с каждой минутой тревожный ком в животе становился всё тяжелее. «Почему так долго? Это ведь не к добру, правда? Что, если руку не удастся спасти руку…?» Эти мысли крутились в голове Кири уже несколько часов. Может, в этот раз она наконец услышит хоть что-то. У входа в лазарет она заметила Ронал, которая обрабатывала раны воину, которую он получил во время побега Куоритча. Так как большая часть лазарета была оцеплена, работу пришлось проводить на открытом воздухе. Тсахик закончила зашивать порез, что-то тихо сказала воину и, выпрямившись, повернулась к Кири. — Я вижу тебя, Кири. Как только приветствие прозвучало, Кири сразу же задала свой привычный вопрос: — Есть ли какие-нибудь новости о Пауке? Всё хорошо? Молчаливо она надеялась, что в этот раз услышит хоть что-то новое, но выражение лица Ронал дало ответ ещё до того, как та заговорила. — Прости. Всё по-прежнему как прежде — никаких вестей. Кири тяжело выдохнула и закрыла глаза. Мгновение надежды, как и прежде, рассыпалось, уступив место всё более знакомому чувству тревоги. — Тебе нужно себя чем-нибудь занять. Это облегчит тяжесть в сердце. Кири вздрогнула, когда Ронал положила руку ей на плечо. Она открыла глаза и опустила взгляд. Если бы она могла хоть как-то помочь Пауку — она бы это уже давно сделала. Но сейчас она чувствовала себя абсолютно беспомощной. Благодаря матери у неё был небольшой опыт целительства, но в том, какую медицину использовали учёные, она ничего не понимала. И вдруг в её голове мелькнула мысль. — Что случилось с Куо… э-э… с Демоном? Кири была так поглощена тревогой за Паука, что совсем не подумала о судьбе Рекома. Ронал тихо хмыкнула, и Кири почувствовала, как внутри снова нарастает беспокойство. «Если Куоритч мёртв, тогда Паук…» Но прежде чем она успела завершить эту пугающую мысль, Ронал ответила: — Демон прекратил сопротивление, когда Паука ранили. Мы надёжно связали его. Он останется связанным до своего суда. Кири уловила странный, задумчивый взгляд на лице Ронал, но не придала этому значения. — Получается, он не может есть, да? Его руки связаны? Ронал кивнула, слегка приподняв бровь — явно удивившись ходу её мыслей. — Я… я могу принести ему еду. – предложила Кири. Она уже мысленно готовилась защищать свою идею, объяснив Ронал, что всё будет в порядке. Но к её удивлению, Ронал просто снова кивнула. — Хорошо. Принеси ему рагу. Но будь осторожна — даже связанный, он остаётся опасен. Кири на мгновение замерла в недоумении. Согласие Ронал далось слишком легко. Тсахик, казалось, почувствовала её замешательство. — Думаю, будет правильно, если это сделаешь именно ты. Кири почувствовала лёгкую тревогу, когда Ронал посмотрела на неё с каким-то особым, будто знающим выражением. Она знала, что Ронал разговаривала с её отцом. Что он ей сказал? Знала ли Ронал что-то о Куоритче? О чём они ещё разговаривали? Она отогнала эти мысли и кивнула в ответ: — Я пойду и сделаю это прямо сейчас. Тсахик улыбнулась. — Я пошлю к тебе одного из воинов, если узнаю что-нибудь о состоянии Паука. — Спасибо. Кири снова кивнула и развернулась, чтобы уйти. Мысли о странной реакции Ронал всё ещё не давали ей покоя.

***

Куоритч застонал и резко распахнул глаза. Похоже, ему всё же удалось задремать. На рефлексе он дёрнулся, пытаясь освободиться, напряг мышцы, упершись в путы, но тут же вспомнил, где находится. Тихо вздохнув, он снова закрыл глаза. Он чувствовал себя измотанным, разбитым и жалким. Полностью мокрый от палящего полуденного солнца, которое нещадно жгло его кожу. Раны и синяки, полученные прошлой ночью, жгли и пульсировали, особенно после недавней попытки вырваться. А желудок скручивало от голода. Если так пойдёт и дальше, он, возможно даже не доживёт до этого так называемого суда. По крайней мере, это избавит его от финального унижения и лишит Салли возможности прикончить его. «Паук…» Куоритч отчаянно хотел увидеть своего сына — пускай даже издалека. Хоть как-то убедиться, что парень выжил. Однако это было сомнительно, учитывая то, что… Реком отогнал от себя эту мысль и попытался вновь уснуть. Единственное, что он мог сейчас — тянуть время. Положение, в котором он находился было в высшей степени неудобным, но к этому моменту он так устал, что уже перестал обращать на это внимание. Он отвернул лицо от солнца насколько позволяли верёвки и постарался успокоить дыхание. Он сосредоточился на шуме океана неподалеку… Он уже почти провалился в полусон, когда услышал шаги. Он попытался притвориться спящим, надеясь, что это Оло'эйктан или Салли, и они просто пройдут мимо. Но шаги не прекратились — наоборот, подошли совсем близко и остановились прямо перед ним. Чья-то ладонь мягко коснулась его плеча. Выругавшись, Куоритч открыл глаза. Зрачки чуть расширились, когда он понял, кто стоит перед ним. Это была девчонка Салли… Кири. Он уставился на молодую На'ви, не зная, что сказать. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А затем она чуть улыбнулась. — Как вы? Куоритч хрипло усмехнулся. — Прекрасно, малышка. Кири окинула взглядом избитого Рекома. — По вам не скажешь. Куоритч тихо застонал: — Просто скажи, чего хочешь, мелкая. Я сейчас не в настроении разговаривать. Кири указала на рядом стоявшую чашу. — Вы голодны? Куоритч едва заметно усмехнулся. Конечно, он был голоден. Но в его положении у него никак не получилось бы нормально поесть. — Ценю твою заботу… Кири. Но я, мягко говоря, не в том состоянии, чтобы поесть. Кири подняла чашу и маленькую ложку. — Я покормлю вас. Гнев резко вспыхнул внутри Рекома. Это что, новый способ унизить его? Покормить его, как маленького ребёнка? Он прищурился, проигнорировав боль в глазу, куда ему накануне врезали. — Ещё чего. Проваливай. — Вам же станет только хуже! – запротестовала Кири. Она опустила взгляд, на мгновение задумалась, а потом, чуть улыбнувшись, добавила: — Сделайте это ради Паука. У Куоритча похолодело в груди. Как он мог забыть? Кири — единственная, кто знает, насколько глубока была его связь с сыном. Более того… она точно могла знать, что сейчас с его сыном. Он быстро огляделся, убедившись, что поблизости нет других Салли, и прошипел: — Что с Пауком? Говори! Кири посмотрела на него с упрёком. — Съешьте похлёбку, и я расскажу. Куоритч зло зашипел. Его бесило само предложение, но у него не было выбора. — Да твою ж… ладно! Только без ложки. Выпью из чаши. Кири кивнула, подняла миску и, напрягаясь, протянула её к губам гораздо более крупного Рекома. Куоритч что-то пробормотал себе под нос, но затем сдержался и стал жадно глотать горячую похлёбку. Она обжигала рот, но ему было всё равно. Когда чаша опустела, он вновь посмотрел на Кири: — Теперь говори. Паук жив? Кири поставила миску на землю и села рядом. Внезапно её взгляд потемнел, и голос стал тише. — Я… я не знаю. Куоритч снова зарычал, но на смену злости быстро пришёл страх. — Что значит «не знаю»? Хочешь сказать, что ты не знаешь, жив он или мёртв? — Нет, нет, он жив. – поспешно ответила Кири, опуская взгляд. — Просто… дело в том, что… Куоритч уставился на неё. — Что? Что случилось? Говори же, чёрт возьми! — Он… может потерять руку. – выдавила Кири. — Что? – Куоритч открыл рот, пытаясь задать следующий вопрос, но Кири опередила его. — Когда Норм и Макс прибыли в Ава’атлу, они сказали, что… что стрела раздробила ему кости. Сейчас идёт операция. Они пытаются спасти руку. «Норм и Макс?» Куоритч вспомнил их. Они тоже были в его списке целей, но сейчас это волновало его меньше всего. Он смотрел на Кири, ожидая продолжения. Когда та продолжала молчать, он заговорил первым: — Ну? Что дальше? Кири подняла на него глаза. — Как проходит операция? Всё хорошо? – он даже не пытался скрыть отчаяния в голосе. Кири зажмурилась и смахнула слезу. — Я уже сказала, что не знаю. С тех пор, как они начали, никто не выходил на связь. Она выдохнула и вновь замолчала. Куоритч тоже притих, откинувшись назад, насколько позволяли оковы. Мысли путались. Он пытался осмыслить всё, что только что узнал. Паук жив. Но перспектива, что его сын останется инвалидом в 16 лет, обрушилась на него, словно удар в живот. Они долго сидели в тишине, каждый в своих мыслях, переваривая события прошедшего дня. — Что именно произошло прошлой ночью? – тихо спросила Кири. Куоритч приподнял бровь, глядя на неё. — Ты не знаешь? — Знаю, но… – неуверенно ответила она и на мгновение запнулась. — Я хочу услышать это от вас. Куоритч на мгновение задумался. — Я пытался спасти Паука от твоего папаши. Когда мы с ним сцепились, появились местные и окружили нас. Тогда-то и прилетела стрела. — Спасти Паука? Что вы имеете в виду? Реком сжал губы. — Ну… эм… Паук… навещал меня прошлой ночью, а потом появился Салли. Ну и после этого я попытался спасти его. Кири резко вдохнула, услышав это. Куоритч заметил её реакцию, хоть и не подал виду. Что-то в этих словах явно зацепило её. Она замолчала, глубоко погрузившись в свои мысли. А потом задала ещё один вопрос: — Что он вам сказал? Теперь настала очередь Куоритча выбирать с осторожностью слова. «Говорить ли ей правду? Стоит ли вообще это делать?» Кири заметила долгую паузу и посмотрела на него с тревогой. Наконец, он принял решение. Он глубоко вдохнул… — Паук хотел вытащить меня, чтобы я сбежал вместе с ним… Подальше отсюда. — Он… хотел уйти… – медленно повторила Кири. Куоритч ощутил, как внутри кольнуло. Её реакция задела его сильнее, чем он ожидал. Уши девушки На'ви поникли, а в глазах появились слёзы. Она медленно кивнула. — Я… Я понимаю. — Я пытался отговорить его. – продолжил Куоритч, чувствуя, что должен сказать больше. — Говорил ему, что это рискованно. Но он не стал меня слушать. И теперь… вот к чему это привело. После короткой паузы он продолжил: — Но он бы всё равно не остался в стороне. У него слишком большое сердце. Он не смог бы вынести мысли о том, что бросил меня там… ждать смерти. Кири едва заметно улыбнулась. — Таков Паук. — Как я мог просто стоять в стороне после всего этого? – произнёс Реком, скорее для себя, чем к ней. — Он был в опасности. Он надеялся на меня. А я… Он запнулся, подбирая слова. — За последние две недели многое изменилось. Кири посмотрела на него серьёзно. — Вы должны сказать всё это на суде. Рассказать всем то, что рассказали мне. Они вас простят и поймут. Куоритч усмехнулся, горько. — Ты наивна, девочка. Между мной и Салли всё слишком глубоко. Никакие "поймут" не помогут. Это бесполезно. — Но я смогла. Я смогла вас понять. – сказала Кири тихо, но с твёрдостью. — Это совсем другое. – покачал он головой. — Ты не теряла близких так, как мы с Салли… Кири приподняла бровь и взглянула на него с лёгкой, но уверенной укоризной. — Вы… не знаете, кем была моя мама, да? Куоритч прищурился в замешательстве. — Я думал, ты дочь Салли. — Меня удочерили. – спокойно ответила она. — Мою маму звали Грейс Огустин. Глаза Куоритча расширились. «У Грейс Огустин был ребенок? Ребенок На'ви? Стоп, но же она не была беременна, когда он в неё выстрелил. Этот ребенок сейчас пытается его обмануть…» Но когда он ещё раз взглянул на Кири, он уже не мог не видеть очевидного. Чёрт возьми, прямо сейчас он чувствовал себя дураком, что не заметил этого раньше. Девочка была чуть ли не точной копией молодой Огустин. — Матерь божья… – это было единственное, что он смог сказать. Кири встала, собираясь уходить. — Мне нужно поговорить с родителями. О Пауке. – через мгновение она добавила: — Подумайте над тем, что я сказала. Не прячьте правду. Когда она ушла, Куоритч мог только ошеломлённо смотреть ей в след.