Разработка: главная партия, тема В.

      ♬

      В назначенный день Гермиона волновалась даже больше положенного. Что, в целом, удивляло, ведь она постаралась обезопасить себя ровно настолько, насколько было возможно.       Письмо Фостеру с просьбой включить Драко в списки приглашённых было отправлено. Ответ пришёл очень короткий и, хоть в нём значилось согласие, даже сквозь несколько строк чувствовалось едкое недовольство начальника.       Была предупреждена администрация галереи. А сама Гермиона даже составила план для репетиции, чтобы затруднений точно не возникло.       Но даже хорошая подготовка не спасала от тревоги.       Впускать Драко в свою музыкальную жизнь оказалось… Не так-то просто?       Единственный плюс — он с радостью помог донести до машины чехол с платьем для выступления и прочие вещи.       — Фостер думает, что ты живешь в Италии? — спросил Драко, пока они ехали до галереи в такси.       — Знаешь, я об этом не задумывалась… — с сомнением протянула Гермиона.       А ведь и правда. Септимус никогда не спрашивал, как обстоят дела с дорогой до работы. Хотя… Гонорар был достаточным для того чтобы позволить себе частые перелеты. И даже без этой суммы проблем не должно было возникнуть.       Но… Возможно, всё же стоило быть чуть более осторожной с трансгрессией. Долгое время чтобы добираться до Италии, Гермиона использовала порт-ключи. Но она ни разу не задумывалась что, увидь её хоть кто-то в Лондоне за пару минут до перемещения, вопросов было бы не избежать.       Но и эти вопросы мало волновали. Больше волновало то, что ради Драко пришлось оформлять пропуск, пройти семь кругов бюрократического ада… Удивительно, насколько же много в открытой для посещения галерее существовало тонкостей и условностей.       Помимо того, пришлось прийти немного заранее. Гермиона хоть и не была против представить своего мужчину оркестру, но лишних вопросов не хотелось, как и лишний раз заставлять оркестрантов размышлять о личной жизни собственного дирижёра.       Драко сел на то же место, что и в прошлый раз, решив, что так чужое присутствие будет менее заметным со сцены.       — Всем доброе утро… Что ж. Открывайте двенадцатую страницу. Один такт до второй цифры… Сейчас отдельно струнная группа. По руке. И…       Гермиона преобразилась. Сейчас она была уже не девушкой Драко Малфоя, а дирижёром, знающим свою работу. Вот что удивляло каждый раз — то, как она работала с музыкой. Руки делали замах и из-под струн скрипок и виолончелей вытекала музыка. «Падение» всё ещё звучало весьма специфично, и Гермиона часто останавливалась, исправляя звук и отпуская комментарии. Работа шла тяжело, что было заметно по напряжённым плечам, частым недовольным вздохам и количеству замечаний.       Но вместе с тем — разве не была Грейнджер на своём месте?       Была.       И Драко любовался своей женщиной вдоволь, без опаски быть пойманным. Темнота зрительского зала отлично скрывала его внимательный взгляд, направленный на статную фигуру.       Малфой понял, почему жёлтая пресса так любила писать именно о ней. Он знал — Гермиона не использует магию. Принципы не позволили бы. Но отпускала жесты, явно заимствованные из заклинаний. Вот движение кистью — и Драко видит отголосок «Агуаменти», которое ему самому всегда давалось с трудом. Вот описанная окружность в воздухе — и это след от «Вингардиум Левиоса». Вот палочка направляется вперед — и Драко едва ли не хмыкает, ведь, произнеси Гермиона вдобавок заклинание, она бы разнесла всё «Бомбардой».       После работы над своими партиями, к струнной группе присоединяется оставшаяся часть оркестра. И тогда тщательно подавляемое беспокойство снова начинает ощущаться.       Музыка давила. Сумасшедшая, микротональная масса нот, которую Драко не привык слушать. Музыка, отличающаяся по звучанию от всего, что было раньше — Баха, Шопена и Листа. Даже от Вагнера, которого так не любила Нарцисса и которого всё же уважал Драко. Звуки будто искажались где-то на полпути к черепной коробке, вбивались тупыми клиньями в уши. Пространство вокруг резонировало, шумело. Драко закрыл глаза, не в силах справиться с этим ощущением.       Оркестр неумолимо шёл вперед, не оставляя шанса на передышку. Виски начало тянуть от подступающей к ним головной боли и тогда Драко не выдержал. Двери за его спиной закрылись бесшумно. Кажется, его исчезновение увлечённые музыканты даже не заметили.       На воздухе, спустя короткое время, Малфой пришёл в себя. Глубокое дыхание помогло успокоить гулко бившееся сердце. Повезло — мигрень обошла стороной.       Победа.       Правда, эта победа заставила задуматься.       Неужели, спустя столько времени, Драко окончательно потеряет возможность слушать музыку? Быть такого не могло. Столько времени он без проблем поглощал концерты, пластинки, да и в целом ни в чем себе не отказывал, но вот уже второй раз подряд голова начинала раскалываться от звуков оркестра. Или, быть может, дело было в самом произведении? В конце концов, прежде подобные жанры в роду Малфоев были не в почёте.       Конца репетиции Драко дождался на улице.       Шаг Гермионы, вышедшей из галереи, говорил сам за себя — уверенный и тяжёлый. Она была недовольна и это было очевидно. Молча Гермиона поравнялась с Малфоем и адресовала ему долгий выразительный взгляд.       — Прости, — всё, что смог сказать он, взглянув в ответ, — я не ожидал, что мне снова станет дурно.       — Снова… — пробормотала Гермиона, — у тебя опять болела голова? Может, у тебя проблемы с сосудами, или с давлением? Знаешь… Нехорошо это.       — Знаю. Я тоже подумал о том, что что-то нечисто. Может быть, Фостер всё-таки имеет какое-то отношение к магии?       Гермиона замерла на месте. Недоумение и недовольство слишком чётко отразились на женском лице.       — Причем здесь Фостер и магия?… — шестеренки в голове быстро вращались, складывая картинку воедино. Выводы были сделаны даже прежде чем Драко успел раскрыть рот, — знаешь, у меня складывается ощущение, что ты меня просто к нему ревнуешь и каждый раз пытаешься в чём-то его уличить.       — Мерлин, да какая ревность… Это произошло дважды. У меня болела голова дважды. В одном и том же месте. При прослушивании музыки, — пожал плечами Драко, будто спрашивая не очевидно ли это, — я подумал, может, здесь как-то замешано волшебство…       — Вот именно. При прослушивании музыки. Разве ты не понимаешь? — взгляд выглядел немного обреченным. — Драко, скорее всего, твой мозг… Просто так реагирует на громкие звуки… Болезнь может прогрессировать, понимаешь?       — Но ведь раньше такого не было, — резко воспротивился он, нахмурившись.       — Но и слух у тебя раньше был нормальным… — и крыть стало нечем. Драко промолчал и просто предложил руку, чтобы пройтись.       Пара молча прохаживалась между декоративных кустов, пока Гермиона наконец не подала голос снова.       — Тебе нужно что-то делать с этим, — серьёзно заявила она.       — Что? Мама в своё время посетила едва ли не всех целителей магической Великобритании. Как ты думаешь, помог ли хоть один? Разумеется, нет, — продолжать разговор о подобной ерунде не хотелось.       После окончания Хогвартса Нарцисса выделила целый год на то чтобы восстановить дела семьи Малфой. Сначала — череда судов. Позже — пожертвования семьям, пострадавшим от войны, благотворительные приемы, путешествия с той же целью. Всё, чтобы обелить репутацию рода. А вместе с тем — бесконечная череда врачей, целителей и лекарей чтобы восстановить здоровье, потерянное в годы служения Тёмному Лорду.       Люциусу повезло меньше всех — спустя несколько лет он умер прямо в Азкабане, изнеможённый пытками Воландеморта. Холодная промозглая тюрьма добила ослабленный организм. Нарциссе же повезло больше. Последствия большого стресса сказались на ней не так сильно. Она отделалась поседевшими волосами и легкой тревожностью.       Драко же будто был создан для того чтобы искупить вину всей семьи. И иногда жалел, что не оказался на месте Люциуса — там, где не пришлось бы долго мучиться.       После всех пережитых мучений проблемы возникли с, кажется, всеми системами организма. Постоянно болели суставы и сухожилия, скрипели во сне зубы. Сыпались волосы, пока Малфой мылся по утрам в душе (домовые эльфы устали чистить слив). Немного село зрение — спасибо, что лишь на пару диоптрий. Но больше всего пострадал слух. Пострадал так, словно Тёмный Лорд нарочно целился в самое хрупкое место.       «Ты обязан слушать меня, Драко» — твердил Том.       И он слушал. Слушал голос в голове, словно поселившийся там навсегда. И все меньше слышал другие голоса и остальные звуки.       Так не слушай же ты никого, да?       Смешно.       Многие проблемы из списка малфоевских недугов действительно удалось купировать. Но не последний. Будто намерение Тёмного Лорда, которое он закладывал в каждое заклинание, пытавшее того самого мальчика без выбора, останавливало процесс лечения.       — Значит, нужно искать за пределами Великобритании, — уверенно ответила Гермиона, вернув Драко в реальность.       И он вздохнул. Похоже, процесс лечения предстояло пережить снова.              Отступать — не в духе Гермионы.

♬

      После репетиции паре понадобилось время чтобы привести себя в надлежащий вид. Гермиона сменила прическу, потратила время на макияж и достала из чехла свой наряд. Вопреки ожиданиям Драко, сегодня она выбрала чёрное корсетное платье с открытыми плечами, а поверх набросила накидку в виде серебряных эполет, окантованных стразовыми нитями.       — Весьма… Экстравагантно, — с сомнением подметил Драко, тоже переодевшись в свой костюм.       Несомненно, Гермиона была очень красива. Просто обычно для выступлений она выбирала что-то более практичное и скромное, чтобы не переключать внимание зрителя на себя.       Девушка промолчала, только как-то неуверенно пожала плечами.       — Пойдём. Нам пора. К сожалению, в самом музее мне придется тебя оставить. Надо прослушать инструктаж и всё такое… Встретимся после выступления, — в голосе звучало лёгкое волнение.       Дорога заняла много времени. После частого перемещения с помощью порт-ключей, каминной сети и трансгрессии, поездка на машине ощущалась черерсчур долгой и утомительной. Но, когда здание, созданное в лучших традициях готики, наконец встретило своими сводчатыми арками нервюров, усталость словно рукой сняло. Здесь было красиво. Хотелось рассматривать мраморные залы и бродить по коридорам.       По холлу уже разносились отзвуки ненавязчивой музыки, исполняемой оркестром перед основным шоу. Да и выставку, посвященную шедеврам современного искусства, сопровождал фуршет, что не смогло не порадовать Малфоя. Он был голоден.       — И это они называют гениальным? Здесь же просто красный акрил и поталь. Причем, листовая. Видишь швы на холсте? Как будто это не цельное золотое полотно, а золотая решётка, — со скептицизмом хмыкнул он и подцепил с блюда крохотный бутерброд с креветкой.       — Современное искуство, — развела Гермиона руками, поправляя попутно накидку на плечах. Кажется, этот аксессуар ещё и кололся, но сделать с этим девушка ничего не могла.              Они прошли вглубь зала, и Грейнджер уже было направилась в сторону оркестра, туда, где её ждали организаторы, но чужая тяжелая рука легла сзади на женское плечо.       — Гермиона! — довольный голос Фостера услышал даже Драко и едва ли удержался от того чтобы не закатить глаза, — рад, что вы прислушались к рекомендации по поводу платья. Барбара будет благодарна за то, что вы надели её наряд на подобное мероприятие. Да и к тому же… Вы создали прекрасный инфоповод для журналистов, — он подмигнул девушке и вышел, наконец, из-за её плеча.       — Рада вас видеть, Септимус… Прошу меня простить, мне нужно подготовиться к выступлению. Оркестр уже в сборе и я хотела бы ознакомиться со сценарием, — быстро попрощалась Гермиона, не успев толком поздороваться. Она лишь мельком взглянула на Драко, но сделала это с таким выражением лица, что он всё понял без слов.       «Прости, но я сбегаю отсюда» — вот, что говорили её глаза. Всё, лишь бы не видеться с начальником.       Неужели Септимус настолько её утомил?       Фостер тут же потерял интерес к оставшемуся собеседнику. Однако, сам Драко не планировал заканчивать разговор.       — Значит, это вы надели на неё эти погоны? — скептично спросил он. Проходящий мимо официант предложил шампанское и Драко подхватил сразу два бокала, один намереваясь протянуть мужчине.       — И платье тоже. Я лишь предложил, — с некоторой гордостью заявил он, сохранив якобы доброжелательный тон. И тогда всё встало на свои места. Драко опустил руку с шампанским, за которым потянулся Фостер. — Женщина должна быть украшением мероприятия.       — Женщина должна выполнять свою работу, а не надевать красивые шмотки по указанию вышестоящего руководства.       Фостер замер. Наконец-то обернулся к Драко, обратил на него свой взгляд.       — А вы у нас… Кто, извиняюсь, будете? Музыкальный критик? Журналист? Меценат? Или же просто ревнивый мальчишка? — Септимус надвинулся на Драко, в небрежном жесте скрестив руки на животе, — сдаётся мне, последний вариант. Вы ещё, по всей видимости, не доросли до того чтобы влезать в дела взрослых. Без красоты и сексуальности в наше время не достигнуть и уровня захудалого городского театра. Так что наблюдайте и радуйтесь, что votre femme почует на лаврах и беспокойства не знает. Диалог окончен… Моя дорогая, Мишель!..       Так же быстро, как Септимус заговорил с Малфоем, также быстро он и покинул его, начав разговор с какой-то женщиной.       Злости не было. Было только холодное и ясное осознание полной ситуации.       Септимусу не нужны были чьи-то таланты. Ему нужен был медийный образ. И вряд ли Гермиона готова была им стать.       Конечно, Драко не мог решать за неё. Но вряд ли искренняя любовь к искусству и рвение заставить весь мир полюбить шедевры классики хоть как-то вязалось с выбором сексуального платья на концерт в галерее.       Но заговори он об этом сейчас… никто бы не послушал.       Драко поклялся себе, что обязательно вернётся к этому разговору потом.