Том 3. Глава 57. Империя наносит ответный удар. Часть 5. Встреча с рабами проклятого: долгожданный момент!

Праматерь/ВсеОтец

Уже подходя к улью, я понял, что в нём творится что-то неладное. Улей просто фонтанировал пламенем эмоций из неистовой злобы, ярости и жажды крови. И это пламя вскипало от переполнявшего его вулкана пси-энергий, оно разгоралось в геометрической прогрессии. О какой-либо маскировке уже не могло быть и речи. Ещё час, максимум два и зарево этого пси-шторма, формирующегося из эмоций сотен тысяч пси-активных существ, будет сверкать в ледяных пустошах как маяк, он будет ощутим даже на другом конце луны для самого чёрствого «сухаря». Этот клубок уже было видно издалека, так как над ульем висела реальная темно-бордовая дымка, а эмоции, казалось, можно было потрогать, так как они виделась мне виде разгневанной Смалк...  Момент моего прибытия в улей был эпическим: стоило мне только войти, когда детки, пребывавшие в «лёгком» бешенстве, взяли меня плотное кольцо, но разглядев мой немного потрёпанный вид, смогли меня вновь поразить. Казалось бы, они уже были полны от переполнявших их эмоций. Но мои детишки взяли новую для себя планку в премии «лютая ненависть к серым». Их глаза начали светиться, пси-энергия и прана, уже ничем не сдерживаемые, вырвались из их тел, окутывая их дымкой и молниями, бившими через край эмоций. Передав пленников и трупы, я уже более расслабленно вздохнул и решил разобраться в происходящем, начав считывать мысли и образы у деток. И тогда до жирафа, которому видней, в моем лице дошёл весь трагизм ситуации. В нашей Империи нет как таковых законов и запретов, но постепенно формируются наши общепринятые нормы морали, включающие в себя некоторые запреты и традиции, свойственные зачастую только нам, но не тем расам или видам живых существ, которых мы встречаем. И дело было как раз в том, что зерги считали священной для нас традицией боевого поединка - дуэли. А это все легло на благодатную почву, которую я так долго взращивал в своих детках. Во-первых, всех протоссов все поданные Империи ситхов или презирали как мои дети, или как минимум не считали их за достойных существ, пусть и на уровне инстинктов. Во-вторых, абсолютная неприязнь вплоть уничтожения всех слуг богов и их самих, что была привита мной. В-третьих, желание отомстить. У всех истинных и порченных зергов к падшему богу Амуну уже имелся пунктик о мести. Мести тому, кто украл и поработил наших предков, забрав их эссенцию.  Во всех зергах это было заложено на уровне ДНК, ещё нашими предками, которые бились тысячи лет назад с Зел-Нага и их рабами. Я лишь чуть обнажил ту застарелую боль от понесённых потерь и прочих неурядиц, направив всю их концентрацию на них. Всё это в совокупности вызывало лютую ненависть, помноженную на злобу и ярость в отношении сереньких рабов. Но тут в дело вступает ещё один ранее неучтённый мной фактор.  Дуэль чести, поединок равных, бой насмерть и многие другие обозначения одного лишь действа – борьбы за выживание и эволюцию. Каггат — так ныне теперь его называли с лёгкой руки одной из либри, что нашла данный термин у Ситхов далёкой-предалекой галактики. Мы тоже зовём себя ситхами, отчего смело и открыто используем частично их кодекс как некую мантру и порой руководство к действиям или познанию мира. У нас поединки священны, а данный термин вписался в нашу культуру, немного переработанный на наш уклад, но тем не менее почти идеально укладывающийся в нашу формирующуюся культуру. Каггат — это не просто священный поединок для Древних и Старших особей, в котором победитель получает всё: эссенцию тела и души, а символ признания равенства со стороны противника, готового рискнуть всем, как и ты. Имущество не имело значения, так как его почти не было как личной формы его владения, как и деньги или другие богатства, которые не представляли для нас особой ценности, поскольку мы были далеки от пороков, связанных с «золотым тельцом». Хотя, вспоминая с каким удовольствием все мы ели кредиты, невольно задумался - а так ли вредны ли для нас богатства, если они вкусны и полезны для растущего организма?  Каггат для нас действительно представляет собой нечто большее, чем просто физическое сражение. Это глубокий символ взаимного уважения и признания силы духа. В этом контексте поединок становится не только испытанием, но и актом единства, где оба противника, рискуя всем, подтверждают свою ценность и силу. Вследствие чего, они возникли и среди низших и даже основных особей, где зачастую выяснялось, кто сильней, кто вправе вести за собой малые стаи и так далее, без поглощения эссенций между своими. А вот Каггат между дикими и чужаками был полноценным смертоубийством. Победитель получал не просто жизнь проигравшего, а ещё всю его силу. Были случаи, даже когда основные особи проигрывали диким. Тем не давали полностью поглотить души, хотя им и позволяли «успеть» урвать малый кусочек, облизнув всю оболочку. И то, в зависимости от развития дикого, не все они могли поглотить духовную эссенцию. Но даже в этом случае родители и близкие проигравших не мстили, хоть и хотели. Выигравшего отпускали, и целых три оборота Зеруса его никто из наших не смел трогать. А вот дальше родители убитых часто выходили на охоту, прося наш Зерус устроить встречу, что «тот иногда делал», хоть и не всегда. Ведь целенаправленно за такими дикими никто не охотился и не отслеживал их, просто совмещали очень приятную вендетту с охотой. И вот случилось то, что случилось - серые вмешались в то, что мои детки считали священным — поединок двух особей на Каггате. Нарушив то немногое, что мой народ считал священным, это было одно из самых страшных оскорблений и стопроцентный повод к войне. Да, напади они по окончании поединка, то однозначно были бы в своём праве. Конечно любви бы к ним от ситхов это не прибавило, но не вызвало бы такой жгучей ненависти. К примеру, будь те людьми и напади по окончании поединка, детки посчитали бы тех в праве. Были бы в шоке от попрания права победившего на «свободный уход», но столь дикой ненависти бы не испытывали. Да, за убийство Праматери они бы отомстили, и то в зависимости от ситуации. Ведь на войне такие поступки происходят и выполняются сразу, а если бы между нами не было бы войны, то мои детки и не мстили бы сразу ну скорее не целенаправленно мстили, возможно, искали бы повод или бросали один вызов за другим моим убийцам. Были бы злы, но не более того. А тут… В общем, серые такие серенькие...  Я даже и не подозревал, что детки могут испытывать такой коктейль из темных эмоций, что их что-то сможет довести до такого состояния. Они даже в битве с Древним не были в таком бешенстве. И постепенно справляясь с инородной энергией, полноценно запуская регенерацию, которая мгновенно начала на глазах отращивать все мои утерянные конечности. Я понял, что, наверное, впервые мне не удастся успокоить детей. Поэтому, мне оставалось только возглавить их и постараться уберечь как можно больше от совершения идиотских или безрассудных поступков. Я просто понимал, что мои дети, попытайся я их успокоить, не поймут меня. Серые в их глазах просто пробили дно, и данная стая серых подлежит полному уничтожению. Дождавшись, пока моё тело полностью регенерирует, я перекинулся в тело псионика. Для основного тела ещё рановато — не то время и место, для местных хватит и псионика за глаза. Более того, я откровенно боюсь, что поддамся эмоциям, которые выплёскивают детишки, и начну отвешивать серым во всю свою богатырскую силушку. Хотя в теле псионика я не особенно слабее своей основной формы, но надеюсь, что псионик хоть немного лучше в контроле, и эмоции там сильно приглушены, что мне в данный момент поможет. Собираясь с силами и готовясь морально, я наблюдал, как свежевырытые окопы занимали орки и ордена Астартес. Отмечая, что даже техника фонтанирует эмоциями, я нашёл более-менее спокойное место, где находился островок бойцов из Астартес. Они уже собрались поротно, разбившись на штурмовые подразделения, и готовились к бою: кто на коленях начищал свои катаны, а кто, копаясь в технике и смазке, проверял личные болтеры. Разместившись среди них, я начал осторожно перехватывать бразды единства над Астартес. Да, выбор был определённо верным. Орден Кога, состоял преимущественно из поклонников самураев и был здесь пока самым вменяемым... Что уж говорить, если биологи с инвиторами то и дело хватались за оружие и собирались идти в бой, стукать всех встречных протосов. Самураи были не в меньшем бешенстве, но их эмоции хотя бы были под более жёстким контролем, нежели у других. Возможно это было благодаря тому, что они были одними из первых, у кого появился первый подселенец извне.  Сабуро Канэиэ, некогда был человеком, которому не чуждо было слово «честь и верность», а чувством прощения он не обладал с рождения в этом теле, по причине предательства из своей прошлой жизни. Он был, наверное, одним из немногих Астартес, который заставил всех приданных к нему особей из числа либри, меков и орков соблюдать жесточайшую дисциплину. Его орден, известный как «Клинки Чести», стал символом непоколебимой воли, молчаливой дисциплины и безусловной преданности. Каждый из его подчинённых знал, что слабость не будет оправданием, а все враги ВсеОтца будут истреблены. Любое предательство будет наказано безжалостно. Сабуро не просто командовал — он вдохновлял. Его присутствие на поле боя вселяло страх в сердца врагов и уверенность в своих бойцах. Сабуро часто вспоминал о своей прошлой жизни, о том, как предательство разрушило его устоявшийся мирок. Это воспоминание стало его движущей силой, заставляя его стремиться к идеалам, которые он считал недостижимыми. Он не искал прощения, но искал искупления в смертях врагов своей расы, расы, которая стала его новой семьёй, отчего путь его противников всегда был полон испытаний и кровавых жертв. Каждый бой для него был не просто сражением, а возможностью доказать свою верность идеалам Зеруса, которые он принял с небывалым энтузиазмом. Он знал, что любые его действия всегда будут иметь последствия, и поэтому каждое решение принимал с холодной рассудительностью. В его глазах не было места для сомнений — только ясная цель и непоколебимая решимость. Среди его подчинённых не было тех, кто не принимал и понимал бы его жестоких методов, но даже я не мог отрицать его харизму и силу. Сабуро стал легендой среди Астартес. Он был не просто воином, а символом того, что значит быть верным нашим принципам, даже если это требует жертв. Буря стихала, и я вновь поблагодарил Зерус за предоставленную мне передышку. Ведь ещё немного, и деткам бы снесло планку. Распространяя сеть единства, я понимал, что они активно напитывали себя своими фонтанирующими потоками эмоций и энергии, кто какой. Ещё часик, и им бы сорвало башню, после чего даже мои невозмутимые самураи нарушили своё молчание, поддавшись всеобщей агрессии. Распространяя единство, я не старался погасить это пламя. О нет, как я уже говорил, меня бы точно никто не понял бы, даже я сам. Я стремился взять под контроль и структурировать своих подданных. Новый опыт в теле воина дал мне новые знания, как можно управлять эмоциями, не теряя голову. К тому же это даже имеет свои плюсы: раскочегаренные души фонтанировали энергиями, напитывая тела деток, делая их смертоносней, защищая и усиливая. Отходняк, конечно, будет ещё тот у нас у всех, ведь мне приходилось пропускать их эмоции через себя, фильтруя на предмет лишнего и отсекая любые намёки на саморазрушение. Не забыл я передать информацию о прошедшем бое с серыми, передавая опыт и найденные уязвимые места. Противник они серьёзный, и нам придётся несладко. Буря почти закончилась, и протоссы, видимо, не утерпели и не смогли сдержаться, судя по выхлопу от их кораблей. Несколько десятков их летательных аппаратов на огромной скорости бесстрашно неслись к нам. Протоссы, привыкшие к своей мощи и превосходству, не могли поверить своим глазам, видимо их гордыня и сейчас мешала им признать увиденное и принять свои ошибки. Их оракулы, вырвавшись вперёд, выступая одновременно как разведка и авангард, которые обычно без труда справлялись с любыми угрозами, теперь оказались в ловушке, окружённые огнём и разрушением. Система ПВО, которую они недооценили, работала как единое целое, отражая атаки и нанося ответные удары с невероятной точностью. Среди хаоса и ярости, когда ракеты взрывались вокруг, а щиты искрились от удара, несколько оракулов все же смогли вырваться из этого ада. Их пилоты, обладая невероятной реакцией и мастерством, маневрировали между огненными потоками, пытаясь найти путь к спасению. Но даже в этом безумии, они понимали, что это не просто случайность — это была тщательно спланированная операция, направленная на то, чтобы показать, что противник не так слаб, как они думали. Среди осколков и дыма, один из оракулов, получивший серьёзные повреждения, все же смог передать сигнал о помощи, прежде чем его феникс взорвался. В его системе уже возникали сбои, но он был уверен, что его братья и сестры не оставят его смерть неотомщённой. Протоссы всегда действовали как единое целое, и даже в самые трудные времена они находили способ объединиться. Тем временем, на земле, мои детки наблюдали за происходящим с удовлетворением. Их план сработал, и теперь они знали, что протоссы не всесильны. Это была лишь первая битва в долгой войне, но она уже показала, что даже самые могущественные могут быть уязвимы. А через пяток минут, когда разведка была разбита, а основные силы серых только подлетали, враг решил поболтать. Ведь Керриган перестала скрываться, скинув свою маскировку, отчего засветилась яркой звездой.  «Керриган! Будь ты проклята, ты вернулась, тварь! Новые рабы и твоё безумие, которым ты заразила порабощённых, тебе не помогут. Сколько ты ещё собираешься убить и поработить невинных? Заражённая мерзость из терран и других существ здесь тебе не поможет.» Слушать данного идиота, который принял нас, скорее всего, за заражённых вирусом зергов, я не стал, как и отвечать. Установив источник пси–сигнала, ПВО и артиллерия на пределе своей дальности бьёт по идиоту, вместе с ней три десятка звёзд наносят удар пси-штормами, напитанными не самыми добрыми эмоциями под завязку. Передовые линии обороны уже подверглись атаке противника: небо заполонили дроны протоссов и огонь их систем ПВО. Протоссы, хрен знает как, но как-то смогли прикрыть свои отряды, и начала их атаки мы не заметили. Пара тысяч зилотов под прикрытием адептов и сталкеров, высадившись при помощи телепортов и транспортов, с редкими бессмертными и единичными колоссами двинулись в атаку. Детки открыли огонь чуть ли не в упор, стационарные системы обороны вели огонь до раскалённых стволов. Но сотни зилотов успевали прорваться за счёт свой скорости и щитов, как и сталкеры, за счёт телепортации врывались в первые ряды, сея смерть и разрушения. Сара спустила с цепи свою стаю, как, собственно, и наши низшие рванули на передовую сплошной волной. Не будь у нас стационарных щитов, в том числе городских, колоссы бы нанесли чудовищный урон по низшим, истребляя их пачками. А так массовые пси-штормы и переориентированная стационарная артиллерия с частью дронов начали тех выбивать, концентрируя свой огонь по единичным целям, благо по ним было трудно промахнуться. Ситуация на поле боя была напряжённой. Щиты колоссов, напоминали корабельные, а их мощь ставила под сомнение шансы на их быстрое уничтожение. Каждая секунда, проведённая под огнём колосса, несла новую мучительную смерть для низших. Весь сконцентрированный огонь, который требовался для их разрушения, позволял не дать протоссам времени на ответный удар. На линии окопов шла настоящая мясорубка. Низшие, словно волны, накатывались на зилотов и сталкеров, не оставляя им шансов. Протоссы, известные своей стойкостью и мощью, теперь же не могли им снова похвастаться из-за испытанных потрясений. Каждый новый шок, который они испытывали, ослаблял их моральный дух и боевую эффективность. Личные щиты низших были на удивление эффективны. Они не только защищали от прямых атак, но и позволяли им вести огонь, не опасаясь за свою жизнь. Оружие, которое они использовали, было столь высокотехнологичным, что смогло соперничать с тем, что применяли противники. Это давало им преимущество, но в условиях хаоса боя даже малейшая ошибка могла стоить жизни любому, кто зазевался. Всё зависело от того, насколько быстро удастся сломить сопротивление врага и продвинуться вперёд, окружив нападающих. Каждая минута была критически важна, и нужно было действовать решительно, чтобы не упустить шанс на победу. Видно, впервые зилоты встретились с теми, кто так похож на людей, но не уступал им физически. Ведь очередным шоком для протоссов стало то, что наше оружие ближнего боя держало их удар, а некоторые дети имели и вовсе подобное белое оружие, очень похожее на их энергетические клинки. А уж ненависть, с которой дети кидались на врага, их начала пугать, ведь в ближнем бою мои детки, хоть и уступали в опыте, но вот в силе, скорости и качестве оружия был паритет. Умирающие дети зачастую подрывали себя, впивались в плоть врага, стараясь забрать с собой каждого удачливого убийцу. Наличие массовых пси-способностей и вовсе дезориентировало врага: на них сыпались молнии, огонь, лёд, окружающая их гравитация и пространство сходили с ума. А на их скопления опускались очередные пси-штормы. На поле боя уже появились высшие тамплиеры и архонты, как противодействие нашим магам, который не заставил себя долго ждать. В ответ мы получили той же монетой, помноженной на тысячелетия опыта и мастерство, оточенное в веках сражений. Бой взял новый виток кровавой вакханалии и лютости: протоссы потихоньку начали продавливать наши силы, но в этот момент в дело вмешались закладки биологов, заранее размещённые на поле боя. Природа сошла с ума, нападая на серых: под ногами образовывались кислотные озёра, распространялись споры, выпускался газ, вирусы. У каждого серого замерцал щит, стремясь не допустить проникновение вирусов и ядов, спор разных грибков. И стоило у любого серого потухнуть щиту, как его жизнь начинала отсчитывать последние секунды. Полностью закованных в броню среди них было мало: яды и вирусы находили путь через поры кожи, кислотные споры или грибок начинали бурно поглощать и разъедать их тела.

* * * * * * * * * *

В мрачном и зловещем мире, где тьма и хаос правят балом, боги решили устроить для себя необычное зрелище — бой между двумя могущественными фракциями: чумоносцами Нургла и кровопускателями Кхорна. Это сражение не было простым столкновением, а стало частью великой игры, разыгранной на шахматной доске, где каждая фигура представляла собой чемпиона своего бога. На одной стороне доски, в окружении гнилостных туманов и зловонных испарений, стояли чумоносцы Нургла с прокажёнными кислевитами. Их вожак, некогда могучий, но ныне измождённый князь, был олицетворением болезни и разложения. Он призывал к жизни своих слуг — изуродованных существ, покрытых язвами и гнилью, которые сражались с неутомимой преданностью. Каждый из них был живым олицетворением чумы, готовым принести страдания своим врагам. На противоположной стороне, в окружении кровавых алтарей и воинственных криков, находились кровопускатели Кхорна, в окружении сотен носкийцев. Их предводитель, свирепый и безжалостный варвар, был воплощением ярости и кровопролития. Он вёл за собой своих воинов, одетых в броню, украшенную черепами и трофеями, собранными в бесчисленных битвах. Каждый из них жаждал крови и славы, готовый сразиться с любым противником. Боги-наблюдатели и боги-участники, наблюдая за сражением, манипулировали фигурами на доске, как заправские шулеры-шахматисты, разыгрывающие очередную сложную партию. Каждый ход был продуман и стратегически важен. Нургл использовал свои чумные заклинания, чтобы ослабить противника, вызывая болезни и разлагая их силы. Кхорн же отвечал яростными атаками, стремясь сокрушить врага одним мощным ударом, даруя своим демонам поддержку и придавая новые силы. Сражение разгорелось, как буря. Чумоносцы, используя хитрость и невероятную выносливость, чувствуя помощь от Тзинча, пытались окружить кровопускателей, но те, в свою очередь, не оставляли шансов на ошибку, стремясь к прямым столкновениям, жажда битвы и смертей, в которую вплетались крики хитрого, сильного и умного «Януса» от орков. Кровь лилась рекой, и каждый убитый воин становился частью великой игры, поднимая ставки для своих богов. В конце концов, когда бой достиг своего апогея, боги решили вмешаться. Нургл, насылая на поле битвы чумные тучи из ос, заставил кровопускателей ослабеть, но Кхорн, в ответ, разразился яростью, призывая новых воинов к последнему, решающему удару. В этот момент, когда всем казалось, что их победа уже близка, обе стороны сражения поняли, что их боги наблюдают за ними с интересом, ожидая новой развязки бесконечного акта этой бойни.  Сражение продолжалось, и ни одна из сторон не собиралась сдаваться. Но боги уже забыли про них, как это уже случалось и ни раз. В конце концов, когда твоя паства тебя удовлетворяет таким милым твоему сердцу зрелищем, то можно и отвлечься. Тем более, Кхорн и Нургл решили, что это сражение не имеет явного победителя, как и многие их битвы до этого. Они разыграли партию до конца, оставив своих чемпионов в бесконечном цикле борьбы, где каждый ход был лишь началом новой битвы, а сама будет игра продолжалась вечно. Однако, никто не заметил, как Грунгни, впервые не смотрел и не участвовал в очередной партии богов, нервно теребя себя за бороду, рассматривая в своей руке странный кусок земли, на которой лежали невиданное им доселе существо, чью сущность он уловил и вытянул из небытия, через его необычное оружие. Гном, впавший в ступор, впервые видел живое оружие, привязанное к живому существу, не подверженное хаосу, но явно его испускающее в целях… защиты и во имя ВсеОтца?

* * * * * * * * * *

Следом в бой ворвался живой ковёр из низших, стремясь разорвать врага. Они заливали кислотой, впивались в плоть, кидаясь в безнадёжные атаки, чтобы хотя бы раз достать столь ненавистного врага. Я же давил телекинезом, блокировал телепортацию, сбивал и ссаживал авиацию врага, удерживая кровавое безумие детей в узде. То и дело я сам поддавался ярости — все смерти детей проходили через меня. Окидывая взглядом сражение, я тут и там замечаю, как мои детки, побеждают протоссов, пусть зачастую это становится их последнем боем. 

На поле боя, где-то в окопах…

Вот Астартес из ордена мирмидонцев, ведомый своим потомком из древних терранских богов спешит на помощь двум оркам и орчанке, которые насмерть сцепились с парой зилотов. Открыв огонь из ручного болтера в спину одному из нападающих, он сбивает его пси-щит, и тому сразу прилетает топор в правое плечо. Но второй зилот успевает смахнуть бросившей топор орчанке голову и задеть второго орка, который отвлекал первого зилота от десантника. Ценой своей жизни орк, нанизываясь на клинки зилота, отрывает тому голову.  А у Астартеса боекомплект показал дно: болтер был мгновенно отброшен, из-за спины рука на ходу достав нож. Ослабленный зилот без щита припадает на колено, которое подрубил последний и ныне мёртвый орк. Эта серая тварь была в полной броне в отличии от своих собратьев, и споры с ядом пока не добрались до его тела. С трудом поднявшись, зилот направляет руки на бегущего на него врага, посылая молнию, что замедляет Астартес. Но десантник пусть и замедляется, но медленно и с упорством носорога идёт под шквалом молний; его доспех плавится, визоры шлема лопаются, но он доходит до врага и делает десяток ударов ножом по броне. Всего пара ударов находят свою цель, но зилот, активировав свой клинок, всаживает его в живот Астартес. ​ Но тот, улыбаясь в безумной улыбке, разжимает левую руку с зажатой плазменной гранатой, изготовленной Либри. Зелено-малиновая вспышка плазменного взрыва убивает обоих. Рядом тройка зилотов, спешащих на помощь своему, падает в образовавшуюся на их пути полость, из которой лезут сотни гретчинов. Те сгорают, соприкасаясь со щитами, но продолжают лезть, погребая зилотов под своими телами, разрывая их на куски. Рядом зерлинги кидаются на адепта. Та, замешкавшись, падает под шквальным огнём интегрированного в их тела оружия. Адепт не ожидала от зерлингов возможности атаковать с расстояния, отчего её ошибка стала последней в её глупой жизни. Рядом в рукопашной сошлись пятеро зилотов во главе с высшим тамплиером, семеро катаров и трое меков с двумя инвиторами. Никто не отступает. Катары машут мечами, их дамы поливают пси-заклинаниями противников. Одна из кис с помощью меков и инвитора ведёт бой с тамплиером. Тот не только наравне бьётся с ними, но и умудряется их давить. Однако он упускает момент, когда к нему прорывается один из катаров с бастардом в руках. Успех невелик — лишь небольшая рана на лице протосса, а катар скован пси-путами. Но протосс точно не ожидал, что катар сделает из себя живую бомбу. Тот резко выпускает деструктивную волну, убивая себя и откидывая противника. Тамплиер ранен, но не убит. Встать ему не даёт чакрум механикусов, который просто разрезает его на десятки кусков. И протоссы отвечали тем же, из последних сил стараясь утянуть с собой своих убийц. Они подрывали, если могли, используя странные мины. Архонты при смерти часто устраивали локальную аннигиляцию на месте своей гибели. Сталкеры и бессмертные часто успевали подорвать себя в последние моменты своей жизни. Кровавый фатализм был присущ обоим нашим видам. Бой шёл до полного уничтожения друг друга — без сожалений, страха, только абсолютная, всепоглощающая ненависть друг к другу. Кровавое безумие набирает обороты. Протоссы уже поняли, что им не выжить, но сдаваться или отступать они не собирались. Они не боятся смерти, как и мы. Враг стремится забрать как можно больше моих детей с собой. Враг не бежит. Они уже не стремятся вперёд, а собираются вместе, образуя круговую оборону и стремясь продать свои жизни подороже. Хоть что-то достойное в серых: никто не просит пощады. Каждый ведёт бой молча. Разговоры не нужны ни детям, ни серым — только стремление уничтожить друг друга. У протоссов своё единство — Кхала. В взаимодействии они не уступают нам, скорее даже превосходят. Но их гордыня или незнание нивелируют их преимущество: они не были готовы встретить тех, кто не уступает им в пси-потенциале.

Праматерь/ВсеОтец

Сегодня было полно сюрпризов как с нашей, так и с их стороны. Зилоты оказываются могли приложить молнией, отчего низшие зачастую гибли, даже не добравшись до врага, а этого не было в игре. Архонты использовали не просто массовые молнии, а телекинез, били по площади странными гравитационными аномалиями, могли кидать штормы чудовищной силы. И не только это. Они ещё смогли как-то усиливать своих, накрывать их щитами. В игре таким и не пахло, а тут реальная жизнь открывала их именно как разносторонне развитых псиоников, которыми мои детки ещё не скоро станут. С трудом удержав своих детей, я сосредоточил оставшиеся силы. Протоссы, собравшиеся в круг, были просто расстреляны под градом артиллерийского огня и выстрелов дальнобойных стволов. В завершение, авиация трижды перепахала всё поле боя. Облака в небе расступались, пропуская десантные суда. Прикрывающие их крейсера, корветы и редкие линкоры вели огонь куда-то вдаль. Протоссы не особо закрывали свой разум, что помогало моим детям в сражении. Они не ожидали, что найдётся массовый враг, способный на телепатию. Я мог заглянуть глубже: хотя они резко закрывали свои разумы при моих атаках, многое мне удалось считать. Враг не ожидал такого от почти уничтоженного улья. Это был оказывается малочисленный, но элитный отряд — нам отчасти повезло, что это были не их армейские подразделения, а просто ударный отряд, усиленный техникой и особыми подразделениями — собирался добить ослабленный улей. Они первоначально намеревались пробиться, уничтожить королеву и ульи, после чего отступить, а не устраивать полноценное сражение и полную зачистку. Но ярость моих детей заставила их броситься в бой сломя голову. Увидев впереди пламя ярости миллионов особей, которые были гораздо разумнее рядовых зергов, они слегка изменили план, но не отказались от атаки.  Скрытно подойдя почти вплотную к нашим позициям, накрыв свои силы какой-то пси-техникой, они смогли сделать первый удар полностью неожиданным для нас. Что произошло дальше, я так и не понял: то ли сыграла их спесь, то ли они уже не могли отойти скрытно и решили попробовать нас на зуб, то ли мои дети смогли их как-то заметить, но завязался бой. Возможно, мой приказ об атаке после разговора с Керриган спровоцировал их. Пока мы разбирали завалы тел, выискивая выживших и собирая тела погибших, на планету происходила массовая высадка наших сил. Флот же вёл беспрерывный огонь, добивая отступающих протоссов и гвоздя их базу, а мои дети высаживались прямо на головы серым, вступая сразу же в бой. Пока медики оказывали помощь и собирали тела, наши силы, собравшись, выдвинулись в атаку на укрепления протосов. Первый бой был страшен: один к семи среди основных особей и один к двадцати пяти у низших. У Керриган размен и вовсе доходил порой до один к ста, приводя меня в ужас, но Керриган подтвердила, что это вполне нормальный размен. Первая стычка заставила нас умыться кровью даже на наших позициях, сидя на подготовленной позиции и в обороне.

Дата выхода следующей главы 17 декабря