4

      Пожалуй, самое смелое решение для пополнения рядов крестоносцев предложил Авраам.       В то время как Империум ширился под лозунгом "Звезды принадлежат человечеству", Авраам намеревался призвать под знамёна инквизиции… чужаков.       Да, не все чужаки ненавидели людей – хотя и было за что – некоторые предлагали услуги или даже шли на контакт только бы познакомиться.       Наивные ребята.       Существа, которых на высоком готике называли Krootis Aviana или по-простому, крууты, конечно же, были слишком гордыми, чтобы идти на контакт, но некоторым вольным торговцам и планетарным губернаторам порой удавалось заручиться их поддержкой. Такие же варвары космоса, как и орки, крууты хотя бы сговорчивее.       Пустынные Странники обнаружили космический корабль этого народа в звёздной системе Гата, что в Проливах Балта, когда выбирали новую стоянку для Белами-Ки. "Пентакль" мог вступить в схватку с боевой сферой круутов, но магистр Сава предпочёл уйти без боя. То ли предвидел, что чужаки когда-нибудь пригодятся, то ли не желал биться за мёртвые планеты без какой-либо атмосферы и смысла их заселять.       Прошло несколько лет, "Пентакль" снова в системе Гата, но сфера круутов как висела на орбите крайней, шестой планеты от звезды, так никуда и не сдвинулась.       Не знаю, кто придумал называть корабли этих чужаков "сферами", но сферу они напоминали только отдалённо. Я бы сравнил конструкцию с детской игрушкой, с куклой с несколькими меньшими куклами внутри, или же с раковиной моллюска с жемчужиной. То есть в сердцевине на самом деле находилось нечто, похожее на сферу, но вокруг располагалось слишком много слоёв всевозможных колец, дуг, полусфер и колпаков, которые превращали корабль в космическую крепость, далёкую от простых и понятных форм, вроде цилиндра или куба.       Сфера круутов висела в мёртвом космосе рядом с обломками других летательных аппаратов. Они были в таком состоянии, что уже не поймёшь, какой именно цивилизации принадлежали.       Можно было подумать, что экипаж сферы сгинул за годы бездействия, переварил сам себя без снабжения, но авгуры отмечали источники энергии и температуру, достаточную для сохранения жизни. И пусть сфера выглядела не сильно лучше "Пентакля", участвовавшего несколько месяцев назад в беспощадном бою, но Авраам всё равно решил попробовать, потянуть за красную ленту, которой обернули коробку с дорогим подарком. Вдруг не розыгрыш?       На связь никто не вышел, а поэтому в качестве послов доброй воли или могильщиков на сферу отправился сам Авраам и посол почти что профессиональный – Котар Ва-кенн.       – Мог ли я представить себе подобное хотя бы лет пять назад? Как часто я вообще задаю подобный вопрос? – спросил Котар и продолжил: – Однако же после всех убитых чужаков, когда я со счёта сбился, сколько их было, необычно даже подумать о каком-то контакте.       Авраам только улыбнулся, сидя на скамье, перетянутый ремнями безопасности. Котар во время перелёта стоял, – его терминаторские доспехи слишком большие, чтобы занять место десантника.       – Творческая работа, – отозвался Авраам. – Это тебе не рутина капитула, – убей то, убей это, – тут думать надо.       Котар усмехнулся, а потом спросил:       – Ты уже делал нечто подобное?       – Бывало. И Георг вёл дела с чужаками, и его отец, и многие другие вольные торговцы тоже.       В десантном отсеке зажглись люмены "Приготовиться к высадке". Авраам поднялся и прошёл вместе с Котаром к рампе, сказав:       – Короче говоря, сейчас нас могут убить и сожрать или же мы мило побеседуем. Поменьше энтузиазма и больше бдительности. Крууты – очень хищные создания, с ними нужно держать ухо востро.       "Громовой Ястреб" приблизился почти вплотную к почерневшему перекрученному и дырявому корпусу боевой сферы. Рампа челнока опустилась, десантники оттолкнулись и поплыли в безвоздушном пространстве.       Внутри сфера почти ничем не отличалась от имперского корабля. Разве что технический коридор с металлической изоляцией силовых кабелей был уже и выше, – Котар то и дело задевал наплечниками стены. В конце коридора десантники остановились перед круглой дверью, которая состояла из нескольких металлических лепестков, наслаивающихся друг на друга. Авраам потянулся к взрывчатке, но Котар послал ему сообщение по воксу:       – Я чувствую жизнь с той стороны.       – Ты можешь с ней разговаривать?       – Он или оно напугано. Я послал несколько образов, на мой взгляд, миролюбивых, но, кажется, существо как огня боится чужих мыслей.       – Надо думать. Сомневаюсь, что где-то вообще найдётся разумное существо, которое бы такого не испугалось.       Некоторое время десантники простояли без движения. Когда Авраам снова приблизился к двери, Котар вмешался:       – Терпение, брат. Дозорный… свидетель… короче, он привёл друзей.       – И что они делают?       – Готовят отсек к разгерметизации, – ответил Котар.       – Какие-нибудь укрепления? Оружие? Как бы ни озверели за столько-то лет изоляции…       – Оружие есть, но никаких красных оттенков ауры и кровожадных мыслей.       Авраам привалился к стенке и сложил руки на груди. Котар всматривался в дверь, – в некотором роде он видел насквозь. Котар, кстати, был без шлема. Вы можете спросить: "Как же он дышал? Почему не замёрз?" На что я отвечу: "Котар всё-таки псайкер". Вокруг головы подрагивал купол сотворённого при помощи варпа пространства, наполненного тёплым воздухом.       Приблизительно через полчаса, когда Авраам принялся мерить шагами коридор и поглядывать сквозь оплавленное отверстие в стене на безмятежные красоты космоса, лепестки круглой двери сошлись вместе в один широкий и скрылись в пазу в стене. Наружу вырвался воздух и мелкий мусор. Десантники, не выхватывая оружие, приняли приглашение и зашли в отсек.       В этом месте хранили запасные части, топливо или ещё какие жидкости в больших продолговатых резервуарах вдоль стен. Когда давление выровнялось, помещение прогрелось и наполнилось газом, которым дышали чужаки – тот же воздух, лишь с чуть большим содержанием кислорода – произошёл контакт. В полутьме зашевелились крууты.       Вряд ли кто-то из вас, мои дорогие читатели, когда-либо встречали этих чужаков, и слава Богу-Императору. Опишу их подробнее.       Круут – человекоподобный чужак с птичьими чертами. Крыльев нет, но на ногах, руках и голове рудиментарные перья, от которых остались только стержни без оперения. На голове эти стержни особенно длинные и толстые, – они вызывали в памяти картинки из энциклопедий об исчезнувших животных Терры. Крууты напоминали не только птиц, но и дикобразов.       Пара чёрных бусинок глаз, между ними носовые отверстия. Челюсть-клюв огромная, особенно нижняя, выдающаяся вперёд чуть ли не на несколько дюймов дальше, чем верхняя. Роговые пластинки и зубцы мощные – такими и берцовую кость можно перекусить.       Грязно-серое тело было покрыто мелкими чешуйками. Ноги и руки тоньше, чем у среднего человека, но куда более развитые, – крууты вообще высокие и жилистые.       Они передвигались рывками, но без суеты, почти грациозно. Окружили десантников и успокоились: кто остался стоять, раскачиваясь из стороны в сторону, другие сели на корточки или опустились на колено. Чужаки не сводили взглядов с Котара с Авраамом и обменивались друг с другом щёлкающими звуками.       Авраам отметил, что вряд ли крууты успели одичать. В конце концов, они до сих пор пользовались огнестрельным оружием и далеко не самым простым. Снаряжение со всей галактики, – Авраам заметил эльдарские сюрекенные катапульты и кое-что куда более экзотичное, чему даже названия не знал.       Авраам послал Котару вокс-сообщение так, чтобы никто другой его не услышал, – кто знает, как к человеческой речи отнесутся чужаки?       – О чём они думают? С чего начнём?       Котар ответил мыслеречью:       "Они ждут, и мы подождём".       Десантников боялись, – стоило Аврааму сделать один шаг вперёд, пусть и с поднятыми руками, как чужаки отступили на два. Их рудиментарные перья на головах встали дыбом.       Однако уже скоро в отсеке появился тот, кто ни Котара, ни Авраама не боялся. Почти такой же высокий, как и десантники, этот чужак был куда крепче сородичей. Чешуя местами побелела, иглы вытянулись и истончились, вместо одного глаза бельмо, вместо руки – искусный протез явно инопланетного производства, да такого, что с виду наголову превосходил образцы с миров-кузней. Протез трёхпалый, – как и вообще ноги-руки круутов, – длинные тонкие цепкие пальцы заканчивались когтями, выполненными словно бы из чёрного оникса. Материал же аугметической конечности напоминал старую кость. Авраам сложил два плюс два и увязал протез с сюрекенной катапультой, – никто другой, кроме эльдаров, не совместил бы нечто прекрасное и смертельно опасное.       Вожак издал несколько щелчков, потом крик, напоминающий орлиный, и его сородичи опустили оружие или даже опёрлись на него.       Вожак прочистил горло, сплюнул на пол дымящийся комок вязкой слизи, а потом попробовал сказать что-то на готике:       – Им… имя. Каш’Таб. В… Вы?       Вожак пробовал давно забытые слова, прислушивался к тому, правильно ли их воспроизводит.       – Меня зовут Котар. – Котар приложил руку к кирасе.       – Авраам. – Авраам просто кивнул.       – Сн… сними, сними. – Каш’Таб изобразил, как снимает шлем.       Авраам поглядел на Котара, тот кивнул. Сказано – сделано. По кирасе рассыпались непослушные нечёсаные волосы.       – Ш-ш-ш… что вам, Ан… Ангелы… людей?       Когда Каш’Таб выдавил гордое имя всех космических десантников, некоторые крууты подскочили на месте.       – Сражаетесь ли вы за деньги… или дань? – спросил Котар.       Каш’Таб быстро оглядел сородичей, а потом кивнул.       – И что бы вы хотели получить за войну с нашими врагами?       Каш’Таб постучал кулаком по нагруднику выцветшего жёлтого цвета. Броня тонкая полимерная, символ на ней Аврааму был не знаком: чёрный круг, разделённый белой полосой надвое, эта же полоса тянулась вверх к ещё одной белой окружности. Каш’Таб издал такой клёкот, который тут же подхватили сородичи, а потом вторил на готике:       – Кровь!       Авраам бросил быстрый взгляд на Котара, но тот лишь выставил ладонь навстречу.       Каш’Таб вторил крик на разных языках ещё несколько раз, и Авраам решил, что вряд ли его таким образом хотят напугать. Скорее, призывают поучаствовать в каком-то обряде.       Догадка оказалось верной, – в отсек принесли две чащи, которые тут же поставили на пол между десантниками и вожаком. Крууты отпрянули. Каш’Таб подошёл ближе и сел, перекрестив ноги. Он принялся выдирать из левого предплечья перья, – в чашу упали первые капли крови.       – Проклятье, – только и проговорил Котар, – а я и руку не порежу.       Авраам хотел сказать кое-что очень недипломатичное, но сдержался. Правильное решение в голову не приходило. Он начал думать о том, как быстрее и проще перестрелять всех присутствующих.       – Нет, не ты, Кот… Котар Крас… Красный Глаз, – проговорил Каш’Таб. – Ты пах… ты пахнешь… разложением. Ты пахнешь… гнилью. – Наверное, он решил, что произнёс нечто неприятное, и поспешил добавить: – Asuryani!       Авраам хмыкнул. Asuryani – слово из языка аэльдари, и обозначало оно представителей этого народа. Каш’Таб использовал его только потому, что все аэльдари – псайкеры.       – Псайкер, – поправил его Котар.       – Пс… псайкер. – Каш’Таб кивнул, а потом указал искусственной ладонью на Авраама. – Пусть он.       Котар повернулся и проговорил:       – Это была твоя идея.       Авраам оскалился, посмотрел на собравшихся чужаков, потом коротко выругался и принялся снимать левый наруч. Каш’Таб к тому времени уже резал вены, снимал чешуйки и шкуру с того участка руки, с которого убрал перья. Чаша наполнялась неаппетитной бурой смесью.       Авраам поглядел на свою мускулистую руку с застарелыми рубцами и ещё более старыми разъёмами чёрного панциря, вздохнул и приступил к кровавому ритуалу. Приходилось резать глубоко, часто возвращаться, чтобы обмануть организм, – тот выступал против самоистязания и постоянно восстанавливал повреждения. Даже там, где только что были лоскуты кожи, появлялась багровая плёнка, которая уже совсем скоро превратится в новую розоватую кожу.       Авраам подрезал и сдирал со скучающим выражением на лице, – все чувства под контролем. И рука не дрожала, и глаз не дёргался, – такая вот знаменитая выдержка и выносливость космических десантников. Авраам просто заблокировал сигналы с повреждённого места.       – Достаточно? – спросил он и показал содержимое чаши дикарю.       Каш’Таб кивнул и протянул Аврааму свою кровавую дань.       Авраам поморщился, – он бы не сказал сразу, какая часть обряда отвратительнее, но делать нечего. Авраам сделал глоток так незнакомо пахнущей крови, отведал жёсткую плоть. Биоимплантат под названием "Омофагия" пришёл в действие, открывая секреты существа напротив.       Вспышка, и волна крови принесла Аврааму видение. В зарослях густых джунглей Каш’Таб настиг первую добычу. Крупная рогатая рептилия билась в агонии, пронзённая несколькими копьями. Каш’Таб схватил её сзади за челюсть, приподнял, а потом полоснул ножом по горлу. Он умылся кровью и издал пронзительный крик, предупреждающий о появлении нового охотника в лесах.       Вспышка, и Авраам глазами вожака круутов следил за безумной междоусобицей. Другое племя слишком далеко зашло в стремлении питаться, пожирать, становиться сильнее и мудрее. Каш’Таб вонзил копьё в живот сородичу и приподнял его над землёй. Тот не пытался сорваться, а наоборот, расширял смертельную рану и полз по древку, только бы дотянуться до убийцы. Каш’Таб отмахнулся топором и снёс врагу голову.       Вспышка, и Каш’Таб преклонил колено перед неизвестным Аврааму серокожим существом в светлой свободной одежде. Где-то далеко за его спиной в небо взмывали челноки с жёлтой обшивкой и символом, который до этого Авраам видел на нагруднике вождя круутов.       Вспышка, и…       Шли годы, одна планета сменяла другую, но повод для подобных приключений оставался неизменным. Каш’Таб вёл племя через всю галактику из одних охотничьих угодий в другие, сквозь адский зной, смертельный холод и смерть на всевозможных полях остервенелых сражений. Каш’Таб убивал людей, орков, друкхари, хрудов и ещё множество самых разных народов, населяющих космос. Убивал, пожирал, впитывал знания добычи, становился быстрее, выше, сильнее.       Аврааму в голову пришла еретическая мысль о том, чем именно вдохновлялся Император при создании "Омофагии", но он тут же отмёл её. Принять предположение, что в нём есть частичка чужака, Аврааму было, мягко сказать, непросто.       Наконец калейдоскоп видений завершился. Авраам узнал достаточно, чтобы понять, как так вышло, что крууты Каш’Таба застряли в системе, и на что им пришлось пойти ради выживания.       Судя по блестящему глазу вожака, он тоже почерпнул немало в крови Авраама.       – Мы пойдём за тобой, Древнейший, – проговорил Каш’Таб без какого-либо акцента.       Котар окликнул товарища:       – Авраам?       – Я знаю, что им нужно. – Авраам перевёл взгляд на вождя круутов и попытался произнести кое-что на их языке.       Каш’Таб издал несколько последовательных глухих звуков, – наверное, смеялся, – а потом произнёс:       – Не стоит, Древнейший. Твои связки на такое не способны.       – Хорошо. – Авраам кивнул. – Знай, я не лгу и отплачу кровью за кровь.       – Знаю. – Каш’Таб обхватил предплечье Авраама двумя руками. – Это будет честью для моего племени. Слава о нас распространится далеко за пределы Хелги-Воланты.       – Да будет так.