Глава 3. Продвижение

Джон проснулся от падения, но не с небоскрёба, а с кровати. Звуковой сигнал к пробуждению его смены включился в коридоре. Последние дни работу можно было назвать разнообразной. Сегодня задача грохнуть побольше туалетов стояла скорее второстепенной. Часть группы, трое агентов, высадили отдельно у какого-то переулка, где их ждали кинооператор и камеравумен с дроном из другой базы. Позавчера один агент заснял спикермена, который не вернулся на базу. Вернее, спикер по случайности попал на край нескольких кадров в 16:31, заходящим за угол в этом переулке. На планшете камеравумен отображался увеличенный фрагмент того самого изображения. NR7 – Джон помнил его. Этот спикер был в их группе. – Господа, мы находимся в одной из девяти точек пропажи спикеров. За пять дней с нескольких баз пропали в общей сумме пятьдесят три обычных спикера и четыре больших. В случае с колонками были найдены обезглавленные и развороченные тела всех четырёх, просто спикермены не найдены. Мы ищем либо следы, либо тела, – объявила камеравумен J-2-21. Она повернула экран планшета к агентам с базы Джона и показала схему улиц, на которой красовалась бесформенная область. – По показаниям агентов ближайшего времени и места определена зона, в которую спикер вошёл и не вышел. – Он не мог просто сбежать? – спросил NP2, когда объединённая группа зашла во внутренний двор. J-2-21 повернулась к нему, а кинооператор недоумённо поинтересовался: – Это как? – Ну там напряжение… – Какое же? – O-1-43, прекрати, – вмешалась камеравумен. – Ты знаешь R-S-07, ты знаешь, какое напряжение. Киношник замолк и примирительно приподнял ладони. Второй знакомый Джону агент, MD1, кажется, растерянно переглянулся с дроном. – Мысли о вине за то, в чём они не имеют власти, – спокойно сказал O-1-43 и повернулся к NP2; тот кивнул, подтверждая, что имел в виду это же. Тучи висели второй день подряд, однако нигде Джон не заметил хотя бы мокрого асфальта. Дождя не было. Надолго ли это? Группа тем временем практически обшарила уже два места пропажи. Джон вовсю задавался вопросами. Почему они делают это, если даже в теории затея искать кого-то в этой разрухе сильно отдаёт бесцельностью? Располагают ли их напарники с другой базы некой особой информацией? J-2-21 с электронным вздохом опустилась на бордюр, вытянув вперёд ноги. Дрон бесцельно нарезал круги, MD1 рассматривал гору хлама, киношник с NP2 обсуждали вероятность идеи о скрывающихся спикерах. – У тебя были планы на эту вылазку? – Джон подошёл к камеравумен и присел рядом. – Я думала, что если побываю в этих местах лично, смогу что-то понять, – как-то голос камер, инфразвуковые сигналы, используемые для общения, передавали обширный спектр эмоций. Может, даже не уступали в этом людям. J звучала уныло, соответствующе её неоправданным надеждам. – Тут искали раньше? – Не прямо тут и, думаю, не прямо искали, – пояснила камеравумен. – Парочку разных отрядов отправляли на быстрый осмотр разных мест. Они ничего особо не обнаружили, и руководство решило отправить нескольких агентов на более тщательную проверку, а я взяла и вызвалась. Даже не знаю, что я ожидала тут увидеть. – Мы просто не знаем, чего искать, – Джон попытался приободрить J-2-21. – Знаем, но ничего конкретного. Вот ты видишь тут в чём-то сходство с предыдущим местом? – камеравумен сделала широкий жест рукой, обводя большую площадку-пустырь. – Я чувствую что-то, и при этом не могу сказать, что именно. Он задумался, окинул местность ещё одним взглядом, следую мысленному маршруту руки J. – Дома. – Будем перебирать? – Придётся. – Дома везде, – парировала камеравумен. – Укромное место. – Относительно. Не везде. А так – само собой. – Люк? – Джон увеличил план объектива на железной крышке, которая была чуть менее засыпана песком, землёй и мелким мусором, нежели всё остальное. J-2-21 погрузилась в мысли, проигрывая запись из предыдущего двора. Она посмотрела в сторону канализационного люка, потом камеры повернулись друг к другу. – Полезем? – спросил Джон. – А есть другие предложения? – Не-а. Они оба почти синхронно встали и пошли к люку. – Эй, O-1-43, подними-ка нам крышку! – позвала J. Киношник в недоумении покосился на них, но выполнил приказ. Диск весом в полцентнера или около того будто совсем ничего не весил для большого камерамена. J присела на корточки у люка и, придерживаясь руками за его края, аккуратно заглянула в густую темноту внизу. Вход в канализацию располагался у стенки, из которой торчали по меньшей мере три железных больших скобы, служащих, видимо, в качестве лестницы. Остальные "ступеньки", если они и существовали, скрывались во мгле, как и пол на неизвестной глубине. Под камерой у J-2-21 включился миниатюрный, но мощный для размера фонарик, осветивший три-четыре метра глубины до большой бетонной плиты. Примерно каждые полметра до пола в стену воткнуты скобы, а также ещё одна в землю у люка. Эту верхнюю Джон сначала не заметил, ибо посчитал её случайной погнутой арматурой, непонятно что тут забывшей. Могло показаться, что камеравумен вовсе не думала перед тем, как полезть в канализацию, и всё же даже она сама не сказала бы наверняка. J свесила ноги вниз, оперлась одной из них на нижнюю скобу, а рукой вцепилась в верхнюю настенную железку. Убедившись, что они вполне выдерживают её вес, агент осторожно спустилась, светя фонарём вниз. В какой-то момент у самого пола раздался неприятный скрежет, однако камеравумен не подала никаких звуков и через пару секунд послышалось, как твёрдая подошва стукнула о бетон. По направлению луча можно было понять, что она осматривается. Нечто в стороне, кажется, особенно привлекло внимание J-2-21, и она сделала пару аккуратных шагов. В канализационном туннеле зажёгся свет, что заставило камеравумен дёрнуться от неожиданности, но потом она облегчённо фыркнула. J вернулась под отверстие люка, посмотрела наверх с выключенным фонариком и показала большой палец вверх. – BN5, можешь спускаться, – сообщила она. – Только осторожно, пару скоб шатаются. Камеравумен с силой ударила по одной из скоб в полутора метрах от пола, получше вколачивая в стену – видимо, эта железка и была причиной скрежета. Стараясь повторять ловкие движения J, Джон неуверенно стал спускаться. Боялся он, например, упасть и неудачно приземлиться. Или что в туннеле что-то произойдёт, что вынудит их быстро и срочно подниматься. Как минимум ожидания насчёт падения не подтвердились, и камерамен преспокойно опустился на пол. Казалось бы, от поверхности его отделяли жалкие пару метров, но один под другим это было как два разных мира. Туннель представлял из себя растянутую вдоль полусферу диаметром метров в девять. У стенок с обоих сторон расстилались бетонные плиты в форме квадрата со стороной в три метра. В середине, между боковыми подъёмами пролегла траншея, она же сам сток, глубиной не более полуметра. Сток не блистал чистотой, но и не был загажен, как можно было ожидать. В углах у плит скопились кучки мелкой уличной грязи, возможно, земли с песком и даже пылью, там и тут будто рассыпались камешки, стекляшки, клочки бумаги, блестело что-то железное и ржавое. Освещение… Откуда в канализация система освещения? В наивысшей средней точке потолка криво приделана круглая лампа, мерцающая желтоватым светом. К стенам и в обе стороны туннеля от неё отходили провода, которые держались в основном за счёт изоленты. Кабели вверху вели к чему-то не очень хорошо освещаемому, но проглядывались формы такой же лампы. В стены вмонтированы патроны с лампочками. Они все были разных форм и давали освещение разных тонов, и из общего у них только то, что они мигают из-за плохого состояния. – Тут что, датчики движения? – Джон не нашёл ничего вроде выключателя или чего угодно другого, что могло бы включить свет. – Ага. – Но раз тут есть они, то может быть сигнализация? – это место заставляло камерамена напрягаться. Он не знал точно, имели ли эти туннели такую систему освещения изначально, или она была сделана намного позже, на что указывали неумелые способы крепления и разные лампочки. Предположение о том, кто и зачем обустроил тут освещение было только одно и неисключаемое. – Вопрос хороший, но глупый. Я сама, конечно, перепугалась, но и ты подумай. Без света они ничего не видят, это система для них же. Есть вариант, что они отслеживают, в каких местах загорается свет, и отслеживают перемещения своих. Ты веришь вообще, что они бы сделали такое? – камеравумен пожала плечами и развела руки в стороны. – Не в обиду тебе, но туалетов опасно недооценивать, не считаешь? – Профессиональные группы разведки ни разу не спускались в канализации с середины весны, и то в другом штате. Они ничего не нашли, и им сказали не маяться дурью, потому что сочли проверки совсем бесполезными и их перестали проводить. – Но это же глупо. Скибидисты развиваются, – возразил Джон. – Что ж, я согласна, но я не та, кто решает такие вещи. Просто я к чему веду – гады знают, что мы сюда не сунулись бы. J-2-21 снова включила фонарь туда, где со стороны Джона туннель уходил влево. Дальности фонаря не хватило на то, чтобы дойти до конца, и вместо далёкой стенки было видно только тёмный проём с поворотом вбок. Камера повернулась в противоположную сторону, где проход принимал форму перекрёстка в виде буквы «Т». Туннель, в котором стояли агенты, перпендикулярно врезался в другой. – Сейчас-то здесь точно будут новые группы, – подметил камерамен. Временная напарница отчего-то замерла, водя объективом то в одну, то во вторую часть перпендикулярного туннеля. Внезапно её правая рука поднялась к камере, сжатая в кулак с вытянутым вверх указательным пальцем. Дёрганными движениями поднялась и левая рука, обе раскрыли ладони и быстро опустились внутренней стороной вниз. «Тихо», – с порывистостью жестов это слово камеравумен словно выкрикнула. Всё-таки слух камер – вещь удивительная. С повреждённым восприятием Джон, по крайней мере в основном, хорошо принимал звуковые сигналы от коллег своего виды, но чтобы услышать тихие шумы остального мира ему приходилось напрягаться и осознанно настраиваться. Где-то там, из правого поворота раздавалась последовательность из трёх звуков, которые Джон с большим трудом выделял из почти полной тишины. Они с J-2-21 отошли из-под люка на несколько метров ещё когда камерамен только спустился, чтобы переговоры агентов сверху не сильно мешали. Однако Джон, настроившись, мог слышать только отголоски слов камераменов, пока у тех не появилась пауза. Шо-о-орк. Топ-топ. Медленный шаркающий звук, небольшая пауза, шаг, ещё один шаг, второй был поспешнее. Сначала волочили ногу, потом на неё вставали, но как-то странно и неровно, и другая нога быстро ступала тоже, чтобы тело не упало. Туалеты так не ходят. Что уж там, у них вообще ног нет, у большинства как минимум. Есть подобия пауков – с несколькими жестяными лапами, как те, с которыми вчера повстречался Джон. Был и унитаз с приделанным телом от большого спикермена. Гадость такого вида камерамен видел в единственном экземпляре, и то на записи, когда скибидиста избивали двое колонок, только что освобождённых от паразита. Кто шёл по канализационному туннелю? Агенты стояли неподвижно достаточно долго, чтобы датчики движения выключили свет. J-2-21 не спешила включать фонарь, а из люка, из внешнего мира проникал не особо помогающий сумрачный день. В подземной темноте камер выдавал только голубой блеск элементов шоковых пушек. Тем временем шаги приближались, но походка изменилась. Кто бы не шёл за поворотом, теперь он делал это механически и скучающе. Насчёт последнего слова Джон сомневался. Он не был уверен в наличии чувств у неизвестного, как и не знал, имеет ли робот право рассуждать о таких вещах. Разноцветные лампы зажигались всё ближе к углу. В неровных и дёрганных тенях трудно было различить одну шатающуюся и относительно большую. Под объективы агентов вышел спикермен. По правде говоря, назвать это создание спикерменом – так же грубо, как грубо были приделаны две его головы. Руки технологического уродства глупо болтались по бокам в такт его шагов. Грязный пиджак был вывернут наизнанку, не более чистая рубашка, кстати говоря, застёгнутая, то ли порвана, то ли криво разрезана посередине. Под одеждой скрывалось гадкое и больное тело, разглядеть которое не представлялось возможным при таком повороте робота. Он сделал ещё несколько шагов и с громкой смесью писка и крика свалился в траншею, откуда раздался треск и скрежет. Белый шум, который слышал Джон и который, как он думал, возник из-за его неправильной настройки, прекратился до возвращения к автоматическому восприятию. Камерамен, под чувством ужасного во всех смыслах любопытства, подошёл к краю стока и посмотрел на обезображенного агента. Сенсоры запаха улавливали теперь не только затхлое зловоние протухшего воздуха, но и сильный ягодно-мятный аромат. Последний исходил от густой синтетической крови, сочащейся из плохо скреплённых ран. Цвет у неё был голубой, только с противным зелёным оттенком. – Осторожно, – сказала J-2-21, и от внезапного голоса Джон вздрогнул и повернулся к ней. – Не подходи слишком близко. На всякий случай. Камерамен решил последовать её совету. Потому что он не хотел чересчур приближаться к уродству, издевательству над агентами, к тому, из-за чего Джона могло бы и стошнить – благо, физической возможности совершить такое действие нет. Возможно, J опасалась, будто бывший агент мог подняться. Что там с двумя его головами? Они были по-странному слеплены, смазаны, одна над другой, и для надёжности проткнуты железным штырём с правого и левого бока, которые сверху и снизу закреплялись гайками. Обе головы были в трещинах. Может от неизвестных предыдущих махинаций. Может, от удара об пол. Джону не нужно было ещё время, чтобы понять, что он больше не может смотреть на это. – Пойдём. Я вызову вертолёт, и нас заберут для сбора сведений. Камеравумен дождалась, пока временный напарник не отреагирует, и пошла подниматься на поверхность. Они ждали – Джон сидел на бордюре и смотрел на мир расфокусированным объективом. Кажется, J ходила где-то рядом. Состояние её было немного лучше Джона. Кинооператор задал ей пару вопросов и вежливо смолк. Камерамены, знакомые Джону, не решались посмотреть на своего, да и тот вряд ли бы показал какую-то реакцию. У него был шанс, например, проследить путь до неизвестной ему базы с высоты, или рассмотреть ту же базу как снаружи, так и изнутри. Вместо этого он лишь изредка поднимал камеру от пола, чтобы посмотреть на J-2-21 или О-1-43. Их куда-то привели, Джона посадили за стол, и он уткнулся взглядом в гладкую поверхность, на которой лежали его рука и отдельно перчатка. В запястье воткнули тонкий кабель и попросили выдать всё по канализации. – Сиди здесь, я пойду спрошу, как и когда тебя вернут, – J-2-21 второй раз за день выдернула камерамена из мыслей. Джон не нашёлся, чего ответить, и просто кивнул. Оказывается, он и не заметил, как достали тот провод, и даже как сам успел надеть перчатку. Камерамен лишь мельком осмотрел просторное светлое помещение с полупрозрачными разделительными перегородками, после чего, не зная, куда себя девать, продолжил рассматривать стол и пол. Все были заняты работой. Даже кинооператор куда-то делся. Наверняка вернулся под небо. А Джон сидит тут один, один в чужой базе и бездельничает. Про этот штаб камерамен знает только то, как тут образовывали позывные номера. Разные базы имеют разные комбинации, но на памяти каждого штаба есть "мёртвые" номера. Иногда агенты просто переходят из одного места в другое, а иногда это название полностью оправдывалось. – BN5, есть предложение, – на этот раз Джон услышал и заметил приближение камеравумен. – Минут через сорок вылетает вертолёт в регион с твоим штабом, тебя могу взять с собой. В качестве второго варианта могу предложить тебе уговорить одного ТиВи, которому нужно в тот же штаб, что и тебе, чтобы с тобой телепортировался. – Ну, попытка не пытка, я думаю? – попробовал усмехнуться камерамен, но вышло на удивление жалко и устало. – О, как бы ни так. Это ж ТиВи, а тот ещё и заносчивый. У тебя, должно быть, совсем веские причины побыстрее вернуться? – вопрос J-2-21 задала немного сочувственно. – Да нет, просто хочу скорее продолжить работу, – отмахнулся Джон. Быть глубоко погружённым в свои не самые приятные мысли ему не нравилось. – Если откажется, буду ждать. Сложно сказать, на чём специализировался этот штаб. У Джона как-то не было времени разобраться во всём, но за своё небольшое путешествие он не увидел тут ни одного спикермена. Из агентов, не относящихся к камерам, он заметил одного единственного ТиВи, к которому они с J-2-21 и подходили. Невольно Джон начал разглядывать телека, стоящего к нему спиной и общающегося с, видимо, одним из учёных. ТиВи отчего-то казался камерамену знакомым. Джон порылся в записях иных дней, вспоминая, где он видел именно такой стиль у именно такой одежды. В конце концов камерамен решился назвать пришедшее на ум имя вслух. В крайнем случае отмажется, что обознался. – Эрик? ТиВи резко повернулся, на его экране отобразился восклицательный знак. Эрик тоже узнал Джона и через пару секунд убрал значок. «О, это ты!» – Вы знакомы? – камеравумен поочерёдно глянула на Джона и на ТиВи. – Что-то вроде того, – замявшись, ответил камерамен. Когда он в последний раз виделся с Эриком, в спальне? – Отлично. Тогда, надеюсь, вы тут и без меня разберётесь, – J-2-21 быстро показала камерамену большой палец вверх. Она дождалась только «Конечно!» от Эрика и удалилась. Все куда-то спешат. «Что-то не так?» – беспечно спросил ТиВимен. – Ты просто притворяешься или тебя действительно ничего смущает? – в ответ поинтересовался Джон, неловко пригнув камеру к плечам. Эрик не ответил сразу, будто задумался. Он принял тонкую квадратную коробочку от учёного, которого их разговор уж точно не беспокоил, и убрал её в недра внутреннего кармана. «Если поразмыслить, то… Может быть, немного? -_-» В некоторой степени Джон был рад этой внезапной и глупой встрече. По крайней мере, камерамен соскочил с неприятной темы на странную. С другой же стороны, он совсем запутался и не знал, о чём и думать. Ещё даже не вечер, а в голове бардак, и упорядочить его можно было только возвращением к монотонной, стандартной работе по истреблению мелких туалетов. «Ты бывал в нижней лаборатории?» – уточнил Эрик, когда агенты уже перенеслись на нижние этажи знакомого Джону штаба. – Нет, – отстранённо сказал камерамен. Его наконец заинтересовало окружение. Нижняя лаборатория оказалась просто огромной. Они стояли в широком коридоре с высоким потолком. С правой стороны была стена, с большими промежутками украшенная дверьми. Слева стояло железное ограждение, а за ним – гигантское помещение, сплошное. Далеко вверху, у потолка, висели лампы и механически передвижные мостки и платформы. С трёх сторон стояли в несколько этажей такие же открытые коридоры, а у четвёртой были большие ворота. Эта лаборатория была одной из тех, что предназначены для ремонта Титанов. «Вон там лифты, видишь?» – ТиВи показал на соседнюю с ними двумя стену. Правда, до этой соседней, чтобы дойти, нужно пройти длинный коридор и повернуть по внутреннему углу комнаты. После кивка камеры он продолжил: «С обозначениями кнопок разберёшься. А мне нужно занести диск» Эрик приподнял руку и помахал Джону, тот попрощался и всё же поблагодарил ТиВи. Телек скрылся за одной из дверей, оставив камерамена. Маленький агент несмело направился в указанном направлении. Да, сейчас он в своём штабе, но всё равно в незнакомом месте. Иногда мимо по коридору Джон проходил других камераменов, инженеров и учёных, и тогда он старался смотреть в пол. Он чувствовал, что не должен быть в этом месте просто так. Впрочем, никто не обратил на него внимания, кроме одного ТиВи. – Инножд! – раздалось немного позади Джона. На всякий случай камерамен обернулся и увидел Саймона. ТиВи окликнул его только чтобы привлечь внимание и тут же перешёл на световое общение. – «Ты разве не работаешь сейчас?» – Работаю, просто возникла одна проблема, и я видел… Я видел… «Эй-эй-эй, тебе не обязательно отвечать сейчас. У тебя был тяжёлый день сегодня, да?» – Саймон аккуратно взял агента за плечо и слегка наклонился, чтобы в объектив камеры попадал его свет. Джон неуверенно дотронулся до крупной руки и кивнул. «Я просто спросил, я не заставляю отвечать. Ты тоже можешь просто спросить меня о чём-то ó-ò» – Вообще, да, я хотел задать один вопрос, – камерамен кое-как отвлёкся. Саймону, похоже, было нужно куда-то туда, в каком направлении шёл и Джон, так что они пошли вместе. «Давай, Джонни» Его редко называли так ласково. Последний раз случился минуту назад, и всё от того же ТиВи. А случаев до этого Джон не мог припомнить. – Я не слышал про то, что ТиВи могут понимать камер. «О, об этом не распространялись» – Заметно, но почему? «Вы, камеры, привыкли к такому образу работы. Некоторым просто комфортнее продолжать общаться в основном жестами. Пока мы на этой теме, что насчёт тебя?» – Меня? – пальцы Саймона в шутливой, но приятной манере поглаживали плечо Джона. Камерамен, помолчав и подумав пару секунд, сцепляет их руки в замочек. – Меня радует возможность говорить с тобой. Довольно быстро растерянный Джон начинает корить себя за такую слащавость, но ТиВимена это, кажется, забавляет и умиляет. «Хочешь, я приду к тебе сегодня? И не нужно будет сюда спускаться», – такое обаятельное предложения вызывает у камерамена вину. Вину за того, что он будто использует Саймона, чтобы наболтаться, да и успокоиться. «Тебе нужна поддержка, а я хочу оказать её тебе. Я думал, что ты заметишь, но, Джонни, ты мне нравишься» Краем кадра камерамен понял, что они уже подошли к лифту. ТиВи взял его за плечи и развернул всего к себе, свободной рукой приподнял камеру вверх. «Если тебе станет лучше, можем вечером и обо мне поговорить ;)» – Но разве этого будет достаточно? Саймон хихикнул, после чего нажал кнопку вызова лифта. «Дурашка, ты не должен мне ничего доказывать, я же и так всё понимаю :3» – Мне стоит лучше пойти, поработать и развеяться, – Джон поправил воротник своей рубашки и опустил взгляд. Лифт как раз приехал и оповестительно звякнул, медленно открывая двери. «Тогда иди, будь осторожен и удачи», – Саймон неожиданно крепко обнял камерамена и даже малость поднял его, заставив встать на цыпочки. «Кажется, я пропустил кабинет, куда шёл. Но зато мы мило поговорили. Увидимся вечером, Джонни с:» – Увидимся, – Джон едва придумал такой обычный ответ. Камерамену посчастливилось с оставшейся частью рабочего дня. Не произошло ровным счётом ничего, вплоть до несчастного дождя, так и не случившегося. Несколько безопасно прошедших для агентов стычек с туалетами оказали на Джона умиротворяющий эффект. Под родным потолком и за надёжными стенами зоны камерамен отошёл туда, где не будет мешать постоянному потоку агентов и достал телефон. От усталости он не заморачивался с сообщением и ограничился простой и лаконичной фразой: «Я в штабе». Кто-то резко выхватил устройство из рук Джона. Он уже хотел крикнуть на хулигана, но впал в ступор, едва подняв камеру. Перед ним стоял ТиВи. Вроде тот самый, который словно вечность назад нагло ворвался в медицинский кабинет, отвлёк спикермена и пригласил Джона в нижний корпус штаба. «Я видел тебя в лаборатории. Почему я не видел тебя там, где ты должен был быть?» ТиВи вперился ярким светом в объектив бедного камерамена, пока его не отвлекло что-то в стороне. Джон нерешительно посмотрел в ту же сторону и увидел Саймона. Два ТиВимена просто стояли и смотрели друг на друга. Вот так себя ощущают спикеры при общающихся камераменах? Неизвестный телек наконец вернул телефон, правда, отдал его не Джону, а Саймону. «Ты в порядке?» – обеспокоенно спросил Саймон, понизив яркость экрана. У Джона и так половина кадра оказалась в артефактах, к счастью, ненадолго. – Кто это был? – тот ТиВи, мягко говоря, пугал камерамена. Джон совершенно не понимал, чего от него хотят, и это не вызывало у него ничего положительного. «Не забивай себе память его именем или тем, кто он есть», – Саймон протянул устройство владельцу. «Однако он отстал с условием того, что завтра ты сходишь на проверку и измерения» – Саймон, – Джон сдерживался, чтобы не заскулить от мысленного напряжения. – Объясни хотя бы ты мне. Когда камерамен забрал телефон, ТиВи ласково приобнял его за спину и повёл к общежитиям. «В последнее время мы, помимо вещей, которые я не могу тебе рассказывать в силу их засекреченности, исследуем агентов, которые раннее попадали под действие паразитов. Самих паразитов тоже изучали, но, как знаешь, сейчас в состоянии подчинения находится только один агент. По нынешним данным, большинство бывших носителей испытывают негативные последствия, и мы пытаемся понять, как избавиться от этих последствий, на случай, когда получится освободить Титана Спикера» – Что за негативные последствия? – насторожился Джон. – Шэйаминоп, хгм, – Саймон ненавязчиво мягко погладил его. Белый шум на экране лихорадочно мельтешил. Не придумав ничего более деликатного, ТиВи промигал: – «Понимаешь, я думаю, ты их лучше знаешь» – С чего ты вообще решил, что у меня был паразит? – камерамен отвернулся задней частью обшивки от ТиВи, пока открывал дверь в своё общежитие. «Этот шов, конечно, тоже немного заметен, но знаю по источникам», – Саймон прошёл в комнату следом, и Джон запер дверь обратно. – Ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе, – настороженно и всё же недовольно заметил камерамен. «Но я не знаю все подробности твоего заражения, только сам факт», – честно признал гость пустого общежития. – Я сам только и помню, что бегал два дня по городу, – Джон, хоть и только что возмущался об известности слишком многих подробностей, не вытерпел. – Потом паразит заставил меня уже накинуться на одного агента. Только он выбрал киношника, и я ему даже навредить никак не смог. Киношник просто оторвал паразита и убил его. Как выяснилось, от штаба Джон убежал далековато. И, о, как счастлив был Райли, когда друг вернулся. Он буквально накинулся на камерамена, чуть не свалив обоих на землю. Джон слегка потряс камерой, выбрасывая из головы старую тему, но ненароком докоснулся до своеобразного шрама на "затылке". – Саймон, а у тебя есть шрамы? – камерамен перевёл тему. «Да, и от скибидиста в том числе», – Саймон неловко усмехнулся и смутился под непонимающим взглядом объектива. «Ладно, это нечестно, что я про себя не рассказывал, особенно учитывая то, что между нами уже было» Они сидели на кровати, близко, касаясь друг друга. «Я работал в одном научном предприятии, связанном с заводами по производству роботов. Правильнее даже будет сказать, меня изучали там. В те года у них была партия телеков, на которых проверяли соответствие программ и электронных составляющих с телом» – Это как что-то вроде где лево, где право, или способность передвижения? – пытался разобраться Джон. Саймон на пару секунд как будто завис, а после по-доброму засмеялся. Если бы у камерамена была мимика, он бы улыбнулся немного стыдливо. – Нет, не то? «Ты просто угадал отчасти. У Эрика были проблемы с функционированием рук, то одна, то другая переставала двигаться, или правая двигалась как левая и наоборот» – А что было у тебя? – сразу же полюбопытствовал маленький агент. – Мхк… «Непосредственное несоответствие внутренней составляющей с телом, я бы сказал. Программа мужская, а тело женское. Тело потом переделывали, как ты мог заметить» – Ну, да, но не заметил, что тело именно что переделанное, – Джон с неловким смешком передёрнул плечами. «Так», – Саймон почти весь повернулся к камерамену. «Что ещё обо мне тебя интересует?» Наверху сияло белыми и голубыми разводами круглое ровное отверстие. Джон не сразу понял, что это разошлись тучи. А ещё он не сразу понял, что стоит под открытым канализационным люком. Как он попал сюда, если вверх нету лестницы? Камерамен огляделся. В канализации был один только путь вперёд. Или, наоборот назад. Сложно сказать, когда дорога идёт только в одну сторону. От нечего делать, Джон пошёл по этому единственному возможному пути. Пол тут был совсем грязный. Куда-то пропали все лампы, но не пятнистый, противный свет от них. Он даже обрадовался, когда стало темнеть. Что камерамену не понравилось, так это первое разветвление, влево и вправо. Что там, что там одинаково темно, но всё равно прекрасно всё видно. Джон пошёл налево. Когда он встретил следующие повороты, то выбрал право. Снова лево. Опять право. Лево. Право. Лево. Право. Лево. Право. Лево. Право. Лево… Через несколько шагов Джон наткнулся на железные прутья, решётку, что перегородила проход. За ней стояла непроглядная тьма. На полу был миллиметровый слой воды. Прикинув расстояние между прутьями камерамен понял, что дальше он не пролезет, и пора поворачивать обратно. Он сделал немного больше шагов, но не увидел двух поворотов: один направо, что был путь, откуда он пришёл, второй прямо, что был поворотом направо. Вместо них впереди раскинулись множество труб-проходов, которые не получилось сосчитать из-за количества. Джон выбрал проход, который был шире всего. Он шёл, шёл долго, а других поворотов не было. Он шёл так долго, что ему стало скучно. Ему стало так скучно, что он начал думать. Возможно, стоило согласиться на то, чтобы Саймон опять полежал с ним, пока камерамен не уснёт. Камерамен остановился. Он не устал, но что-то было определённо не так. Глянув вниз, Джон увидел более высокий уровень воды – теперь эта полупрозрачная грязь скрыла его ботинки и намочила край брюк. Постояв и посмотрев вниз ещё немного времени, камерамен увидел круги на воде. Будто из-за спины прилетали капли, оставляющие узоры. На секунду, на совсем короткое мгновение Джон обернулся. В темноте он даже не увидел ничего. Не увидел того, что поднимало кучу брызг на бегу. Оно было огромно и наверняка громко шлёпало в воде. Джон бы заметил это раньше, если бы обладал слухом во сне. Камерамен побежал вперёд, спасаясь от неизвестной твари. Он даже не знал, какие другие звуки издаёт существо, или как близко оно подобралось к маленькому агенту. Поворот. Один, долгожданный. За ним – свет. Выход? Из-за слишком большой скорости Джон не рассчитал и врезался в стену. Повернув камеру, он увидел конец канализации. Там была… Природа. Свежая зелень, кусты, трава, деревья. Не то луг, не то лес, не то ещё что. Над кронами деревьев вальяжно и безмятежно развалилось небо. Чистое, голубое небо с мягкими и белыми облаками. В самом конце, на грани канализации и травы стоял Саймон. Джон только увидел, как он мигнул, а потом на камерамена навалилась огромная и гадкая жестяная туша. Она раздавила его, размазала об стену, оставляя быстро выцветающее голубое пятно. Сплющенные остатки Джона не успели свалиться. Что-то тонкое и острое, и чего было очень много, стремительно стало кромсать агента вместе с одеждой. Почему он всё ещё видит это?