Часть 5. Уроборос

      В мире, где каждый день происходят страшные вещи, нет места сомнениям. Стоит руке дрогнуть, и в следующий же миг враг застанет тебя врасплох. Поэтому, принимая меры, нужно быть решительным. Никаких послаблений, никакой пощады.       Агентство с момента своего создания вело именно такую политику. Но как только верхушка поменяла своего владельца, начались глупые перемены. Так унаследовавший компанию сын бывшего генерального руководителя заставил совет директоров пересмотреть весь устав. Можно сказать, он разрушил фундамент, заложенный его отцом. А, как известно, здание без крепкого фундамента рушится за считанные часы... — Как продвигается дело? — босс огромной теневой организации, не имеющей в Японии достаточно сильных конкурентов, выглядел, как белокурый мальчишка. Вот его отец, да, от него прямо таки веяло харизмой и строгостью. Эдакий крёстный отец, только работающий вместе с правосудием. — Нормально. — буркнул он. Айзава не признавал этого мальчишку главным, и не мог понять, почему его вдруг все зауважали. Коллеги мило улыбались и стелились перед ним, будто он их золотом каждый день осыпает. Директора потакают всем его хотелкам. Но самое невообразимое то, что пацана показывали в новостях. Буквально самого главного человека секретной организации засветили на всю страну! — Хм, вы в своём репертуаре. — и всё-же, гендиректор не обижался на холодность и пренебрежение Айзавы по отношению к нему. — Слышал, вам поставили ультиматум. За два месяца поймать неуловимого преступника.... — Ваша инициатива? — уже хотел оскалиться он, но не успел. — Нет, я таким не занимаюсь. Моё дело — представление компании перед общественностью в лучшем свете. — Да, наверное, у вас каждый день есть невообразимо важные встречи с репортёрами.       Парень поднял брови, но не рассердился на едкое замечание... Пожалуй, только из-за благосконного характера нового босса Шота ещё не лишился работы. — Знаете, я вас очень уважаю. — начал гендиректор, и всё внутри скукожилось от его приторной лести. — Сотриголова - лучший в агентстве! Без преувеличений, вы настоящий мастер своего дела! Маэстро, искуссный убийца! Ни один герой в моей компании не работает так же быстро и чисто, как вы... Но, кажется, со временем идеальный механизм дал сбой. Инструмент, который доселе работал исправно, заржавел и готов вот-вот сломаться... — Вот значит, как вы общаетесь с сотрудниками... Сначала пускаете пыль в глаза сладкими речами и похвалой, а затем угрожаете? — Вы думаете, я вам льщу? О нет, друг мой. Я с самого детства слышал от отца истории о вас. Незамеченный и неоценённый людьми герой, каждый день спасающий жизни тысячи ценой в несколько сотен... Вы, определённо, гений, но, как я и говорил, прошло время, а подход ваш остался прежним... И я вовсе не угрожаю. Напротив, жажду помочь, потому что потерять такого человека — огромная утрата для компании. — в глазах парня Айзава прочитал искренность, но всё-равно его эта речь не зацепила. — Прошу прощения. Меня ждёт работа. – отмахнулся он, уже готовый развернуться и идти куда угодно, лишь бы не мусолить с боссом очевидное. — Конечно, — улыбнулся он. — Но позвольте спросить в последний раз: как вы относитесь к тому, что я делаю? Только честно, прошу, не лукавьте со мной. Моя причуда — видеть правду. Я давно привык к критике.       Айзава ошарашенно на него посмотрел. Что, серьёзно? А готов ли сопляк услышать его критику? — Я считаю, что вы — обыкновенный выскочка, желающий получить славу и известность за счёт кампании отца. Его слова не вызвали бурю эмоций у парня. Он лишь покачал головой. — Я знал, что вы меня недолюбливаете... Но чтоб настолько. — директор опустился на чёрный кожаный диван, и Айзава подумал, что разговор окончен, потому что его собеседник выглядел явно не готовым к продолжению. Но нет, парень снова открыл рот с ослепительно белыми и ровными рядами зубов. Шота вынужден признать — у этого мальчишки лицо с обложки, ему бы в шоубизнес, а не вот это вот всё... — Как думаете, зачем нужны организации, вроде этой? — Это уже второй вопрос. — Если ответите, я закрою глаза на ваше четырёхдневное отсутствие на работе без предупреждения. — хитро прищурился он. — Кх, ладно. Прочитаю вам лекцию. Теневые организации нужны для того, чтобы скрывать от общества неприятные аспекты работы героя. — Потому что в первую очередь герой — символ мира и добра. — продолжил парень. — Но как думаете, нужно ли это разделение? — Всмысле? — настала очередь Айзавы удивляться. — Я хочу сказать, что люди сейчас стали мыслить по-другому. Наступила эра милосердия. Однажды, рано или поздно, общество узнает, что герои не только котят с деревьев спасают. Я хочу подготовить нас к этому дню. — его голос был строг и серьёзен. На секунду Акио Миура стал походить на своего отца. — Пора нам выйти из тени, Шота. Пора вам.       Закончив свою речь этим загадочным предложением, парень встал и направился по коридору к выходу на лестницу. Айзаве же нужно было идти в противоположную сторону. Он обернулся напоследок, проводив стройную фигуру в деловом костюме, фыркнул и двинулся к архиву. Как он и надеялся, Норио и Аканэ были там. — Какие люди. — с очевидно наигранной радостью встретила его девушка. — Что, дома закончились еда и вода? Сбегать вам в магазин? Ах да, я совсем забыла... — она без колебаний показала прямо ему в лицо средний палец. — Вы говнюк.       Пока Аканэ перешла в решительное наступление, Мэнэбу потихоньку сидел за столом и разбирал документы. Ушёл в оборону, делая вид, что ничего особого не происходит. — Я... — усилием воли Айзава протолкнул эти слова через глотку, хотя Касуми чуть не заставила его передумать. — Прошу прощения. Это было совсем не профессионально...       Он тяжело вздохнул, видя, как переменилось выражение лица Аканэ. Мэнэбу встал из-за стола. — Что вы! Мы совсем не в обиде. Вы имели право нас выставить, так что... — Нет. У нас уговор. Всё это время я пренебрегал вами и сознательно препятствовал вашему развитию. Вставал на пути становления героем. Больше этого не повторится. Мы вместе отыщем преступника, но уже не как начальник и подчинённые, а как равноправные члены команды... — Знаете, мне кажется, что будет лучше, если вы станете нашим наставником. — улыбнулся парень. — Мы по-прежнему новички, и не знаем, как вести это дело. Без вашего руководства всё развалится, да же, Касуми-чан? — Ну, пожалуй, да... — фыркнула она и закатила глаза. — Как бы мне не хотелось всегда поступать по своему, есть ситуации, в которых лучше послушаться знающего дело.        Что ж, если у них не получилось быть коллегами, то тогда может такая модель взаимоотношений будет более эффективной? Как не странно, Айзаву это устраивало. — Ладно. Собираемся сегодня в шесть у городского суда. У меня назначена встреча, а вы будете подстраховкой. — Подстраховкой? От чего? — От Кошмара, конечно. Вполне возможно, что он как-то проявит себя. — С чего вы это взяли? — скептически выгнула бровь Касуми. Но в её взгляде также читалось удивление. — Предчувствие.       Он часто доверялся своему чутью. В конце концов, без этого хорошим героем не стать. Иногда факты заканчиваются, логика подводит, а дело непредсказуемо несётся под откос, точно телега без лошадей. И тогда на помощь приходит только интуиция.       Почему-то предчувствие было нехорошим.       Итак, как и договаривались, они встретились в шесть часов вечера. Даже немного раньше. На улицах зажглись фонари, слышались далёкие отголоски чьих-то разговоров, шум переполненных машинами дорог. Айзава стоял у входа — большие двери цвета тёмного дуба, пара античных статуй и, разумеется, скульптура "Правосудие" над треугольным карнизом. Сегодня все заседания провели утром, так что здание почти пустовало. Слышно было через окна, как кто-то ходит на втором этаже. Как в зале прибирается уборщик, гремя ведром и шваброй.        Раздался гул шагов на мраморной лестнице. — Мэнэбу. Ты рано. — Вы тоже. — парень был одет в длинное пальто и кепку, через его плечо была перекинута массивная спортивная сумка. Айзава сразу спросил: — Что это? — Костюм. — Какой костюм? — Мой геройский костюм. Мы же вас прикрывать будем.       Мужчина еле удержался, чтобы не хлопнуть себя по лицу. — С кем ты собрался тут сражаться? — Что? Я думал, мы будем защищать вас. — Костюм от телепата не поможет. — позади него появилась Касуми, и парень вздрогнул. — Чёрт! Ну просил же так не делать! — У тебя полностью отшиблено всякое охотничье чутьё. — кинула она и поднялась ко входу. — Может, зайдём уже? — Рано. — отрезал Шота. — Что рано? — Рано входить. Сейчас двое оперативников проверяют здание. — Не понял. — уставился на него парнишка, тоже поднявшись по ступеням. — Зачем? — Это предосторожность судьи. Он много себе врагов нажил, и потому, даже выходя в город на прогулку, всегда берёт охрану. — Но мы же его не убивать пришли! Наоборот! — У богатого ублюдка наверняка иное мнение. — Аканэ попыталась вглядеться в маленькое квадратное цветное окошко возле дверей. — Милый витраж. Змея, кусающая свой хвост. Какая ирония. — Серьёзно? Тебя это волнует? — Мэнэбу сжал губы в тонкую полоску, выказывая своё неодобрение. Касуми даже не обратила внимания на его слова. — Уроборос - символ бесконечности бытия, цикличности жизни. Звенья разных деятельностей образуют систему, система создаёт людей, люди создают звенья. Но в этой вечной беготне рождается порочный круг. — парень не понимал, о чём она рассуждает, и с чего вообще Аканэ вдруг приспичило поговорить о смысле жизни, но возражать не стал. Тем более, что она закончила так же быстро, как и начала. — Сколько бы герои не ловили преступников, система наплодит новых. Делает ли этот факт всю нашу работу бессмысленной, сенсей?        Он не ожидал, что девушка спросит его о таком сейчас, хотя, тогда, в баре, он начал догадываться о том, как глубоко рассуждает Аканэ. Насколько она вгрызается в смыслы и сути естественных вещей, на которые обычный человек не обратил бы внимания. Поэтому ему следовало ожидать подобного, и всё же... — Я не знаю. — от собственного бессилия стало противно. Вернее, от незнания и растерянности. Столько лет проработать героем и не знать ответ? Может, его опыта недостаточно? Может, нужно спросить у более компитентных героев? А знает ли вообще из них кто-то ответ на её вопрос? Знает ли Всемогущий?... — Я знала, что вы так скажете. В этом нет ничего плохого. — она быстро прочитала его огорчение. — Думаю, дело не в нас.       Айзава хотел спросить, в чём же тогда, но не успел. В здании прогремел взрыв. Окна полопались, и стеклянный дождь осыпал бы героев, если бы они не стояли под треугольным каменным навесом с колоннами по бокам. Но всё-равно, импульс был такой силы, что выбило все витражи на первом этаже. Возле такого как раз стояла Аканэ. Ещё немного, и осколки впились бы в её лицо, но Мэнэбу вовремя использовал причуду.       Время остановилось. Прозрачные "капли" замерли в миллиметре от глаз девушки. Она тоже застыла, но не от ужаса. — Ох, чёрт... — Айзава подскочил быстрее молнии, схватил её за шиворот и повалил на землю, заодно толкнув Мэнэбу за колонну, ведь осколки могли достать и до него. Щёлкнул механизм. Время пошло. — Что за... Ты это сделал? — он уставился на паренька, который был одновременно рад и напуган. — О боже! Получилось! Успел! — Я говорю, ты это сделал? — Да, да! У меня... Обычно, выходит замораживать время на пару секунд. Вот только я тоже не могу сдвинуться с места в это время... Да, знаю, бесполезная причуда. Она досталась мне от папы. — он потёр ушибленный затылок и продолжил с тоской в голосе. — От мамы - запоминание информации. Благодаря этому я тут и работаю... Только вот толку от меня... — Ну, чтобы спасти напарника - хватило. — улыбнулась Аканэ. — Неплохо для тошнилки. — Ты всем обидные прозвища даёшь? — Нет. Только любимчикам среди знакомых. — Рад, что у вас ещё работает чувство юмора, — приподнял руку Айзава, прерывая их. — Но у нас тут, вообще-то, прямо перед носом произошёл террористический акт. — Неужели... Нас вычислил Кошмар? — на лице Мэнэбу отразилась паника. — Не. Не его почерк. — хмыкнула Касуми. — Думаю, просто совпадение. — согласился мужчина. — А судья?! Он жив?! — А вот это мы сейчас и узнаем, Мэнэбу...        Быстро, но осторожно все трое вошли в здание. Поднялись по ступеням, укрытыми красным ковром. Прошли мимо картин, поломанных статуй. На полу валялась целыми кусками штукатурка от потолка и стен. — Не суд, а музей какой-то. — усмехнулась девушка. — Или лабиринт. Я уже сбился со счёта, сколько раз мы свернули направо. — А я думала, ты легко запоминаешь любую информацию. — Да, но считаю не очень. Не лучшее время, но они немного посмеялись. Даже Шота поднял уголки губ, но только потому что он шёл впереди и никто этого не видел.       Наконец они нашли эпицентр взрыва — небольшую, на удивление, комнату с парой столов и диваном... От него остались лишь щепки и синяя обивка.       Вперемешку с обломками мебели на полу лежали кровавые ошмётки чьих-то тел. — О боже! Они мертвы?! — А сам как думаешь, Норио? — Айзава, хоть и часто видел подобное, подходить и пытаться опознать трупы не спешил. — Надеюсь, среди этих бедняг нет нашего судьи. Чёрт, на нём же держался весь наш план! — всё же он подошёл ближе и перевернул тело... Ну, большую его часть. — Форма охранников. Кажется, им не повезло первыми нарваться на ловушку, установленную для их босса. — Слишком уж странное совпадение. Может, и правда Кошмар решил перейти на более... эффектные способы убийства? — Или тут замешана третья сторона. Но кто именно — знает только один человек. — Судья... — Норио и Аканэ переглянулись. Они без слов поняли друг друга. — Попробую найти его. Но мне нужно фото и имя, как минимум. Айзава вытащил из сумки мобильник. — У вас яркость экрана и звук включены на полную... — хихикнула в кулак девушка. — А ещё безвкусные обои. — Я использую этот телефон только для работы. На нём стоит длинный пароль, а сигнал шифруется. Даже в галерею просто так не попасть. — он знал, что это не сработает, но всё-равно попытался оправдаться. — Вот, нашёл. У меня нет фото, но есть видео с интервью. — Подписано «Шида Ямане». Это его настоящее имя? — Да. Он не до такой степени осторожен. — Хорошо. Я найду его, только ничего не говорите.       Аканэ закрыла глаза, но даже сквозь веки было видно, что они налились алым светом. Пара секунд — и она указала на лестницу. — Он спрятался в уборной. Пытается молиться, но не умеет. — усмехнулась она. — Жалкий тип. — Он же напуган! А если бы тебя пытались убить, ты бы не дрогнула? — Мы герои, Мэнэбу. Если твой главный принцип в работе — не бросать друга, то мой — не бежать от врага. — Идём. — Айзава вышел в коридор. — Я пойду впереди. Аканэ, следи за судьёй столько, сколько сможешь. Постарайся что-нибудь узнать у него. — Это так не работает. Мне нужно видеть человека, чтобы достаточно глубоко влезть в его голову. — Ладно. — нетерпеливо ответил он, и прозвучало немного грубо. Хотя, наверно никто не заметил, тем более в такой ситуации. Пусть ребята и шутили, но было видно, как они нервничают. И больше всех паршиво себя чувствовал Айзава.       Что-то не давало покоя. Интуиция уже не звонила, а била в набат в голове, застилая мысли и не давая им скомковаться в одну определённую массу. Настораживало всё подряд: то, что подрывник смог оставить бомбу в кабинете с камерами, и никто не забил тревогу; то, что он не предусмотрел, что в помещение может зайти кто-то кроме судьи. Выглядит, как неумелая постановка... Но кто дёргает за ниточки, и, самое главное, кого? Открыв дверцу кабинки, они обнаружили цель. — Вот же... — судья лежал на полу с пеной у рта, закатившимися глазами и кровавой дорожкой из носа. Он что-то сжимал в руке, и Айзава потянулся к ней, чтобы разжать пальцы... Но вдруг снова раздался грохот, от которого, казалось, лопнули барабанные перепонки. — Ещё взрыв?! — встрепенулся Мэнэбу. Касуми напрягла ноги, готовясь в любой момент бить или бежать. Айзава впервые за столько лет был напуган. — Это ловушка... Целью был не судья, а мы!