Глава 1 «Розы забвения»

«Раньше я боялся потерять память, но теперь был бы счастлив кое-что забыть. Память —как фреска в моей голове. Она делает события вечными, но забывчивость дарит умиротворение. Забывать — это хорошо.»

Ганнибал Лектер

Ребекка судорожно втягивает воздух, пальцы её сжимают нежную ткань платья. Голова идёт кругом. Здесь неописуемо душно. Но душно не из-за нехватки воздуха. Нет. Вовсе нет. Женщина судорожно дёргает головой, находя в толпе взгляд дочери. Вики смотрит с осуждением, и кажется даже толика презрения скользит в этих чудесных голубых глазах. Винчесто выводят как скотину. Словно это не он ещё совсем недавно был правой рукой Сатаны. Это ещё больше пробивает бронь Ребекки. «Шепфа… не дай ему… им… пожалуйста… Ты же знаешь, ничего не было… он лишь друг…» Демон склоняет голову, взгляд его по-прежнему гордый, направлен лишь на одну персону. Губы растягиваются в улыбке. «Не надо… ты не виновата» -безвучно шепчет он. Но это лишь сильнее ранит. Кажется, Уокер была бы рада, если бы демон ненавидел её. Но нет. Он прощался с ней. Прощался с жизнью. —Это не справедливо —начала было Вики —ваш суд, херня полная! —Юная леди —возмутился Кроули. Вики сверкнула глазами, словно мечтала сейчас быть на месте палача и свершить судьбу совершенно другого бессмертного. Ребекка замерла. Никто больше не обращал внимание на протест непризнанной. Геральд прижал девчонку к себе, пытаясь удержать. Никто не заметил, как Бекки кивнула ему с благодарностью. Блондинка взметнула глаза на своего друга. Често был готов принять смерть. Это ломало. Заставляло переосмыслить всё свое прошлое и будущее. Будущее… а будет ли оно, это будущее? Лезвие палача взметнулось вверх, секунда и голова падает прямо к ногам Ребекки. Сердце замирает, а мир погружается во тьму. С диким криком Уокер открывает глаза, продолжая вырывать из своего тела проводки и трубки. Не понимая совершенно ничего, она лишь видит с каким волнением к ней подбегают медсёстры. Уокер вскрикивает, когда одна из них делает ей болезненный укол. —Всё хорошо —успокаивающе шепчет женщина —сообщите мистеру Эрагону, что она пришла в себя. «Эрагону» —смутно вспоминается Бекки –«Это же Земля, что он забыл тут? Где крылья? Где я?» Сон наваливается густой пеленой. Кажется, Бекки снится её смерть. Всё то, что было тогда, двадцать лет назад. Ребекке всегда было интересно, что испытывает человек в последние секунды своей жизни. Какие мысли гложут его голову в последний раз? Чувствует ли человек боль, или же мгновенная вспышка и всё? Более ничего нет? Уокер слишком часто занимала себя мыслями об этом. Смерть. Тень всего сущего. Тень, самого мироздания. Насколько всемогуща Смерть? Вот и сейчас проживая последние секунды своей жизни девушка не может перестать задавать вопросы. Несомненно, от такого удара она умрёт. Машина двигалась слишком быстро. Тело тут же отбросило куда-то на обочину. Уокер судорожно пыталась проглотить хотя бы крупицу воздуха, взгляд её затуманенный был направлен куда-то вдаль. Никто из людей никогда не узнает, что она видела в последние секунды своей жизни. Однако Ребекке открылось высокое небо, которое она ранее никогда не видела. Точнее видела, но не решалась вглядываться настолько сильно. Где-то за углом скрипач исполнял свой сольный номер. Музыка скрипки разливалась по улице, цепляя в свои объятия как смертных, так и бессмертных. Несомненно, никакой скрипки не было и в помине, лишь звук сирен приближающейся машины скорой помощи. Но что не выдумает человеческий мозг на грани свой смерти.  Скрипач взял высокие ноты, и эхо их отбилось от стен. Уносимое ветром эхо взмыло вверх, где навсегда растаяло. А музыка, что же, музыка стихла. Словно не было этой чудесной игры. Словно смычок и вовсе никогда не касался тонких струн. И казалось, мир замирает, прислушиваясь к тишине и ожидая новый поток нот. Пальцы музыканта старательно сжимают струны, и музыка снова разливается по улице. Люди, бредущие по своим делам, замирают, как замерла и Ребекка. А музыка, музыка бежит. Безостановочно, словно совершая пируэты, касаясь самых глубинных тайн души. Скрипка завывает, ласкает, терзает. Её тихий плач то перерастает в звонкий крик, то в тихие ласковые слова, то в любовные клятвы, то в шёпот, а порой слышно даже шипение. И кажется, словно ангелы даруют миру своё лучшее творение. Словно именно эта музыка может исцелить поломанное людское сердце. Но по итогу музыка не исцеляет ничьё сердце. Да, она дарует ему любовь, веру и надежду, но также без сомнений губит слушателя. Быть может, в ту ночь за углом и вправду играл ангел. Быть может, именно он подарил миру свою любовь. Заставил вспомнить, заставил услышать, заставил бороться. В ту ночь по улице лилась не просто музыка, нет, лилась сама жизнь. Но как только скрипач завершил свою последнюю композицию, бережно положив скрипку в футляр, люди разбрелись кто куда, а светловолосая женщина взглянула в небо в последний раз. В эту ночь, в два сорок пять, её не стало. Пробуждение уже не такое резкое как в первый раз. Но именно сейчас удивление накатывает на неё как никогда прежде. Рядом с её кроватью сидит он. Верховный серафим.  —Кажется, я потеряла сознание на казне —шепчет Бекки.  —Что? —мужчина наклоняется ближе —Ребекка… —руки его беспокойно теребят собственную брошку в виде солнца —ты верно ничего не помнишь… это моя… моя вина. Ровно два месяца назад тебя подстрелили на задании… ты была в коме. Наконец случилось чудо и…  —Какие два месяца? —Уокер усмехнулась —пятнадцать лет на небесах… что ты несёшь? Какое задание? И где чёрт подери, твои крылья? Женщине становится тяжело дышать. Белые мушки всё чаще летают перед глазами. А слабость лишь больше парализует тело. Она не понимает, в какой дикой агонии смогла вырвать провода из своего тела. Сейчас ей с трудом удавалось держать веки открытыми.  —Она под большим количеством успокоительно —принялась объяснять медсестра —да ещё и два месяца комы, она может нести бред.    —Бред? —возмутилась Бекки, но стоило ей попытаться приподнять голову, как тело сковал приступ боли. Зажмурившись, девушка лишь недовольно что-то выдохнула.  —Тише —прошептал Эр, бережно поглаживая золотистые локоны —тише… я всё расскажу тебе, Бекки. Уокер всхлипнула. Все те годы на небесах не могли быть лишь плодом её больной фантазии. Ведь не могли? Пятнадцать лет жизни не могли уместиться в двухмесячный сон. Нет. Не могли.  —Винчесто —тихо вымолвила она.  —В отдел уже доложили. —кивнул Эр —он и Торендо уже едут в больницу.  —Расскажи мне… —пытаясь сохранить ясность мысли, попросила Уокер. Эрагон осторожно сжал её ладонь: —ты сотрудник бюро расследования, ну в больше степени ты консультант… я, чёрт, я до сих пор не знаю, как тебя назвать. Мы в отделе звали просто ведьмой. Ты не входишь официально в штаб, но без тебя этот штаб ничто. Я… мы часто просим приехать тебя на место преступления, когда понимаем, что нас ждёт запара. Ты там что-то химичишь со своими картами и вуаля, через часов девять преступник найден. Ты хорошо описываешь его психологию, словно становишься им…  —Тогда почему я не сотрудник? —усмехнулась Бекки, тратя на это все силы.  —Ты не прошла подготовку… точнее психиатра —признался Эрагон —но без тебя… без тебя мы как без рук. На последнем задании ты не должна была появляться. Убийца угрожал лично тебе. Но ты, как всегда, никого не слушала. И я тоже. Мы вошли в здание, и я не успел… этот чёртов ублюдок…  —Я поняла —спокойно прошептала Уокер.  —Твой отец мне все кости перемыл —постарался как-то пошутить мужчина —думаю, когда он приедет, то и тебе целую нотацию прочтёт.  —Мой отец жив? —удивилась Бекки. Ведь в той реальности, папа умер, когда ей было шестнадцать. —Шепфа я не видела его столько лет…  —Два месяца —поправил Эр —что тебе снилось?  —Ангелы, демоны —Уокер прикрыла глаза —это был не сон. Сейчас сон.  —Ребекка —тихо позвал светловолосый —пожалуйста, ты пугаешь меня.  —А ты меня —женщина попыталась приподнять руку, но ничего не вышло. Внезапная мысль, появившаяся в её голове, заставила тело содрогнуться —Вики, где она?  —Вики? —переспросил Эрагон —кто это?  —Шепфа… —Бекки чуть было не взвыла —моя дочь… —Твоя… кто? Ребекка тебе двадцать шесть, из этих двадцати шести лет мы три года были сотрудниками по несчастью и год… год были… любовниками. Любимыми людьми -тут же поправил себя он. -У тебя нет детей. Я бы знал. По щекам потекли слёзы. Этого не могло быть. Ребекка чётко помнила, как хотела ребёнка. Как страдала три года, видя перед собой один и тот же вердикт теста. Не беременна. И вот долгожданное чудо. А потом. Потом. Токсикоз. Постоянный. Девятимесячный токсикоз. Как сыпались её волосы. Ломались ногти. Постоянная сонливость и смены настроения. Уокер никогда не забудет, как ела шашлык в мороженном под дождём. Дождь был обязательным условием. Нет. Это не могло быть сном. Первые шаги Вики не могли быть сном. Первое слово «мама», первый смех. Нет. Нет. Нет. Чёрт возьми. Это не могло быть просто сном. —Ребекка —тихо позвал Эрагон —всё в порядке? Бекки промолчала. Видимо это была глупая насмешка судьбы всё время отнимать у неё дочь. Но первый раз Уокер хотя бы знала, что её дочь в безопасности. На Земле с отцом. С любящим отцом. А сейчас… что сейчас? —Ребекка —повторил Эр. —Я не хочу ничего слышать —как-то через чур тихо отозвалась она —это глупое видение должно рассеяться! Это не может быть правдой. Это наказание такое? За нарушение запрета? —Бекки, приди в себя —тихо шепчет, умоляет Эрагон. Двери палаты распахиваются через чур резко. Темноволосый парень буквально запрыгивает на кровать. Улыбка его могла озарить множество вселенных, заменить солнце Земле. Его карие глаза, взволнованно, но радостно блуждали по девушке в больничном одеянии. -Ну привет, моя ангельская принцесса -заливается смехом он -ну и напугала же ты нас! -Шепфа, Често ты жив -блондинка не справляется с эмоциями. Всё это лишь глупая шутка. Она помнит, как его голова прокатилась по эшафоту. Слёзы бегут непрерывным ручьём. —Конечно же жив —усмехается парень —тебя же подстрелили. И что за Шепфа, может Шива? —Видимо она ещё в лёгком состоянии бреда —цитировал стоящий рядом Торендо. —Ты криминалист, а не врач —подметил Эрагон. Он хотел добавить что-то ещё, но Тор нагло перебил его. —Не имеет значения. В любом случае, я рад, что малышка ведьма Уокер снова на связи —подмигнул он —как скоро планируем возвращаться к работе? —Даже в этом мире ты не обходишься без своих шуток —улыбнулась Ребекка. Ей всё ещё не верилось, что всё это правда. Перед глазами стоял обезглавленный труп её друга. —А кем я был в том? —задумался мужчина —и что за мир? Интересно, что ты видела в коме. Уокер засомневалась в том, стоит ли сейчас что-либо рассказывать. Сил было мало, но ей так хотелось разобраться во всём происходящем, что она неуверенно начала свой рассказ. —Это мир ангелов и демонов —женщина пыталась перерыть все свои воспоминания —я умерла и попала туда… стала непризнанной, а потом… серафимом. Пятым верховным серафимом, входящим в совет. Первая из всех людей… А ты Тор был вторым верховным серафимом… —Дай угадаю, Эр был первым верховным серафимом —усмехнулся мужчина —а Винчесто кем? —Правая рука Сатаны —Бекки задумалась —Адмирон Винчесто. —женщина шумно задышала. —там было много всего, кажется мне понадобится вечность, чтобы рассказать. Но… мне до сих пор кажется… кажется, что всё это нереально. Что реальна та моя жизнь. Это кажется глупой шуткой. Наказанием, за нарушение запрета, который мы нарушили не по своей воли. Кто-то подставил нас… я… —Хватит, Торнедо, Винчесто, оставьте нас —прервал её Эрагон —Ребекка, тебе нужно отдохнуть. Ты только пришла в себя. Ни к чему вспоминать свой сон… Ты должна вспомнить свою настоящую жизнь. Я помогу тебе… твой отец скоро будет тут. —Отце —девушка с трудом поднесла дрожащую руку к губам. —он умер, когда мне было шестнадцать… —Это было в твоём сне —ласково успокаивал светловолосый —это был всего лишь сон. —Во сне я прожила всю жизнь? —усмехнулась Уокер —от начала и до конца… и даже дальше?    Эрагон ласково погладил девушку по лицу, аккуратно убирая с щеки золотистый локон: —я так испугался —игнорируя все вопросы Ребекки, продолжил он —ты получила слепое ранение* в лёгкое. Думал больше тебя не увижу. Кажется, прошла целая вечность, когда врачи вынимали пулю… —бывший серафим, ныне человек осторожно провёл рукой по левой стороне. Только сейчас Уокер заметила перевязанное ребро —на восстановление могут уйти годы… может меньше. Тебе везёт, ты стойкий солдатик, может выкарабкаешься за несколько месяцев. —Будут какие-то ограничения по жизни? —вымученно простонала она, до сих пор не принимая реальность. —Нет. Тебе очень сильно повезло —шептал мужчина —пуля прошла, не задев кости, это очень хорошо. Как объяснили мне врачи пулевое ранение образовало в паренхиме лёгкого канал где-то 15 миллиметров, заполненный кровью. Если бы туда ещё и попали осколки костей… было бы сложнее спасти твою жизнь. Тебе везёт. Мне сказали, левую руку могут мучать судороги. Сердечная мышца тоже может давать о себе знать, но это не серьёзно. Говорили, мозг не пострадал, но с тем, что ты сейчас выдаёшь, я уже не уверен. Тем не менее медсёстрам этого знать не обязательно. Этим уже будут заниматься другие люди. Скажешь, что всё в норме и я заберу тебя домой. Там за тобой будет должный уход. И ты сможешь вернуться быстрее к работе. Я знаю, ты хочешь этого. Из-за того, что ты два месяца провела без движения, мышцы ослабли. Я оплачу массажи и всё, что потребуется. Руки вроде работают ещё более-менее, но не думаю, что ты сможешь ходить. Сейчас врачи проверят тебя, и я заберу тебя домой. Уокер усмехнулась. Как у него всё было просто. Эта наивность пугала и смешила её одновременно. Из-за смешка поднялся кашель. Немного погодя она всё же спросила. —Думаешь, тебе позволят забрать пациента? —Да. —кивнул он —если тебе более ничего не угрожает. Дальнейшее лечение я оплачу на дому. Все медработники, лекарства… всё, что потребуется. На лице его появилась грустная улыбка. Рука вернулась к золотистым локонам: —знаешь, они ведь хотели их отстричь… Когда человек в коме он не может следить за собой. Волосы путаются и потом их уже не расчесать. Я уговорил их не делать этого. Приходил и каждый день расчёсывал каждую прядь с той же педантичностью, что и ты. Это было не легко, но я приноровился. Особенно вспоминая, как ты каждое утро восседала за столиком минут так тридцать. Я говорил с тобой, иногда ты даже подавала признаки жизни… шевеление пальцем, тихий хрип, дёрганье глазных яблок под веками… я так ждал тебя —выдохнул Эрагон —до сих пор не верю, что ты сама подстригла каре тогда. Так же любила длинные. Ну ничего… ты прекрасна с любой причёской. —Но не лысая?! —огрызнулась Уокер, и сама не знала почему. —Я думал ты бы не хотела, чтобы тебя стригли —грустно отозвался мужчина —но если хочешь, сегодня же вечером я могу… —Нет. -отозвалась Бекки —просто спросила из интереса. Она заметила, как он поправил свою брошь. Верховный серафим делал так всегда, когда переживал за что-либо. Об этой излюбленной привычке Уокер узнала давно. Золотое солнце на его воротнике. Чудесно. —Ребекка, а скажи —разрезал тишину Эр —а в твоём сне мы были… кем мы были друг для друга? Этот вопрос прозвучал резко. Словно мужчина хотел и одновременно не хотел знать ответ на свой вопрос. В голосе слышалась тающая надежда и что-то ещё. Что-то ускользающее. Что-то, до чего Уокер никак не могла добраться. Мысли о её сне, или же прошлой жизни заплясали перед её глазами. «—Ты должен верить мне. —безэмоционально произнесла женщина. Серафим кинул на её равнодушный взгляд. Такой равнодушный на который только мог быть способен. Но всё же его выдавали пульсирующие зрачки. Они словно отсчитывали ритм его сердце. Удар, и чёрное пятно становится больше. А за тем так же быстро сужается. И так удар за ударом. —Я ничего тебе не должен —выдыхает он. —Я можно сказать, спас твою жизнь. Наплёл что-то про то, что убить серафима равносильно, что отрезать палец Шепфе. Вот только ты не палец, Уокер, ты гной, который лучше удалить. Ребекка замерла, кажется теперь уже её сердце безжалостно считало удары. Ей хотелось многое сказать ему. Слишком многое. Но выплеснуть свои эмоции -значит проиграть. —Так сделайте это —спокойно, и даже как-то равнодушно кивает она —покуда не пошло заражение. А Винчесто… —Винчесто будет казнён на закате —перебил её мужчина —и скажи спасибо судьбе, что только он. Ребекка судорожно вдыхает воздух. Сейчас она хотела бы просто исчезнуть. Раз и всё. Но нет. Она продолжает стоять в его комнате. Крылья связанны тугой золотой нитью, словно она преступница. Хотя, так и есть. —Я всё никак не могу понять, Ребекка, почему? —он обращается к ней, прожигая всё её нутро лишь одни взглядом —чего тебе не хватало? —Не могу понять, почему ты веришь в это? —отзывается Уокер —я всегда была верна тебе, никогда не давала повода… сам подумай, неужели пятый верховный серафим и адмирон, правая рука Сатаны, не нашли бы более укромного места, чем школьная беседка? Это же бред! Да и Често мой друг. Ты прекрасно знаешь это. Почему же продолжаешь верить в то… —Достаточно —перебивает её ангел —я услышал от тебя достаточно. Твои отговорки… мне хотелось бы верить, но я видел доказательства вашего преступления… —Ты не слышишь меня —женщина позволяет себе вольность. Один взмах рукой, словно пуская ситуацию на самотёк. —верни меня в башню. Хочу успеть проститься с ним. —Сатана требует твоего присутствие на казни —мужчина отвлекается на свои бумаги. Он больше не задерживает взгляд на ней —ещё успеешь попрощаться. —Шепфа, ты задерживаешь меня на зло? На зло кому, Эрагон? Тому, кого уже вечером не будет? Или мне, той, кто будет сожалеть о его смерти всю вечность? Не опускайся до этого. Я знаю тебя, ты… —голос немного срывается. Ребекка с особым усилием берёт себя в руки —ты не такой. —Я тоже думал, что ты не такая —смиренно произносит он —я правда хочу тебе верить, но ты закапываешь себя глубже с каждым сказанным словом. Если он лишь друг, чего так переживать? Уокер давится воздухом. Кажется, голова начинает идти кругом. Ей не послышалось. Эр и вправду пренебрегает всеми важными аспектами. —А ты бы не рвался так к Торендо? —не выдерживает она —если бы знал, что более его не увидишь? Не увидишь своего лучшего друга! —голос сорвался. —ты чёртов предатель, Эрагон! —Я? —удивляется он —ты себя слышишь? Знаешь этого демона лет пятнадцать, я же Торендо шесть тысяч лет. Нашла, что сравнить. —Для меня пятнадцать лет много, я бывшая смертная, не забывай —отозвалась блондинка —и дело не во времени. Он близок мне… —Я заметил —выпалил серафим и тут же пожалел об этом. Бекки дёрнулась, как от пощёчины. В глазах показался укор, боль и кажется разочарование. —И как можно было любить тебя? —задаётся она вопросом в слух, желая тоже, хоть как-то укусить его. —мы с тобой тоже… тоже лишь тринадцать лет вместе… по твоей логике, я не важна тебе. Да и что это для тебя? Лишь миг. Как для меня секунда, верно? Эрагон не находит ответа. —Значит верно —шепчет Ребекка. —Нет —отзывается мужчина —ты была вечностью для меня. Теперь пыль. Мы все лишь песчинки, ничто по размерам вселенной. Ты больше ничто для меня. —Это взаимно, Эрагон. Оба бессмертных понимали, что лгут. Но боль, гордость, обида затмили собой всё. И кажется, всё былое погасло. Все светлые краски были стёрты с их картины под названием «Жизнь», остались лишь чёрные тени.» —Там мы были никем друг другу —солгала девушка. Ей хотелось укусить его и пусть яд по венам, наслаждаясь тем, как гаснет его солнце. —даже больше… что-то на подобие врагов. Мечтала пырнуть тебя ножом и долго смотреть как уходит из тебя жизнь. Ребекка была поражена своим словам. Даже после всего, она бы предпочла умереть за него, знать, что с ним всё хорошо. И даже надеяться, что он строит счастье с другой. —Твой отец хочет того же —усмехнулся мужчина —надеюсь, не осуществит.  Уокер прикрыла глаза, пытаясь убежать от его пронзительно взгляда. Ей было тяжело. Ужасно тяжело. Тело не хотело слушаться её, мысли путались. Так ещё и всё это. Ей было мерзко от самой себя. Она так хотела признаться ему в своей лжи, но это было бы ещё глупее. Бекки молчала. —Ребекка —Эрагон осторожно коснулся её плеча —не засыпай… скоро придёт твой отец и врач. Я хочу побыстрее увезти тебя от сюда. —Слышал, что больным нужен сон? —безразлично поинтересовалась она. Словно ей нужно было хоть чем-то заполнить пространство вокруг. —Да, читал об этом —признался бывший серафим —но прошу, потерпи. Уокер судорожно втягивает воздух. Ей снова душно. Слишком душно. —Открой окно —девушка слегка морщится —тут слишком жарко. Мне душно. —На улице третий месяц зимы —предупреждает он —там холодно. —Пожалуйста —просит она —сколько раз мне нужно просить тебя о чём-то? Уверять, что мне это необходимо? Хочешь, чтобы я задохнулась? —Не хочу, чтобы простыла. С этими словами мужчина открывает окно. Холодный, зимний ветер тут же обжигает лёгкие. Становится хорошо. И лишь жгучие воспоминания разливаются по сознанию, стыд. Ей стыдно за свой всплеск эмоций. Но это же Эрагон, с ним можно… или нет? —Спасибо —отзывается Уокер. Мужчина молчит. Ребекка замечает, как он поправляет свою излюбленную брошь, когда в палату входит хмурый мужчина, с небольшой сединой на висках. Кажется, он был выше Эрагона на пол головы. Мужчина тут же кинул недовольный взгляд на окно. —Здравствуйте, Дон —кивает Эр. —Закрой окно, она простынет. Уокер замирает. Она не видела отца слишком долго. И вот он тут. Всё такой же строгий, но заботливый. Знакомая россыпь морщинок у его губ, чудесные тёмные глаза, которые при определённом освещение могут принимать лиловый оттенок, строгий, серый костюм. Всё, как тогда… —Это я попросила —встревает в беседу Бекки. Дон замирает, медленно приближаясь к кровати дочери. Уокер ожидает укора, его нотаций или же презрения в глазах, но получает лишь тёплое поглаживание по щеке. —Ты напугала нас Ребекка —холодно произносит он, и лишь едва дёрнувшиеся в улыбке губы выдают его —я думал, похороню дочь так же, как и её мать. Ты думала о том, чтобы она сказала? Бекки нервно отводит взгляд в сторону Эрагона. Сейчас она понимает -это её спасательный круг. —Я не думаю, что сейчас следует налетать на неё с обвинениями —встрял Эр, замечая эту немую просьбу в глазах возлюбленной. —Я её не обвиняю, лишь тебя —отзывается Дон. И тон его холодный, впивается в самое сердце. Уокер всхлипывает. Он ушёл так рано. В той реальности им не дали времени. Бекки с трудом поднимает руку, касаясь его щеки так же, как он коснулся её. —Я так скучала по тебе —шепчет она и истерика накрывает её с голой —как же я скучала… Я искала тебя… но ни ад… ни рай… Шепфа… Дон ласково поглаживает её пальцы, вопрошая у Эра: —что она имеет ввиду? —Ей снились сны в коме. Она немного не помнит реальность —мужчина старательно избегает взгляд отца девушки —и думает, что наша реальность нереальна. —Надо было нашпиговать тебя свинцом, когда Ребекка нас только познакомила —шипит он. —Прекратите —Уокер становится тяжело дышать. Перед глазами снова бегают белые мушки. Сердце стучит слишком быстро. Слишком. Бекки пытается поднять руку, и ущипнуть себя, но не выходит. Слабость разом накатывает на всё тело.    Эрагон нажимает кнопку, в палате раздаётся противный писк. —Скоро тут будет врач —утешительно говорит он. —Окно —задыхаясь шепчет Уокер —пожалуйста. Эр кидает краткий взгляд на Дона, тот лишь кивает. Оба мужчины подхватывают девушку под подмышки и осторожно подносят к окну. Бекки не чувствует силы в ногах. Если мужчины отпустят её, она упадёт. —Снег —тихо произносит Ребекка, заходясь в кашле. Уокер трясёт. Мир двоится и кажется нет конца этому аду, этой боли. Открывает глаза она уже на кушетке, видя над собой взволнованных близких. Врач монотонно что-то проговаривает. Кажется, они всегда говорят какой-то бред. Ребекка никогда не любила врачей. Их попытки лечить людей, лишь игра в угадайку, авось повезёт. Наверное, послабление Уокер делала только хирургам. Если задуматься, их она могла бы полюбить. Да, точно. Именно они вызывали у неё какое-то подобие восторга. Но все остальные… их она терпеть не могла. Противный луч фонарика светит ей глаза, и она жмурится. Врач измученно выдыхает. Кажется, ему тоже не нравится работать здесь. Удар по коленке выводит её из колеи. Больно. Но нога едва ли дёрнулась. —Уверенны, что сможете ухаживать за ней дома? —интересуется врач —массажи, медикаменты? Я конечно же вам всё распишу, но вы уверенны, что готовы взять на себя такую ответственность? Некоторые люди, вышедшие из комы, восстанавливаются годами, кому-то и вовсе это не удаётся. Слова долетают до Ребекки как из-под воды. Глухо. Практически неразборчиво. Эрагон куда-то уходит вместе с врачом. Бекки переводит туманный взгляд на отца. Он морщится. Кажется, у них это семейное. В палату тихо юркают Винчесто и Торендо. Темноволосый усаживается рядом с Ребеккой, слегка приобняв её. —Ну что ангел, сейчас домой? —улыбается он. —Почему ангел? —изумляется Бекки. Из всех возможных прозвищ, которые она слышала, он звал её именно так. Почему? —Потому что ведьмы противные —раздаётся бархатный смех Често —а ангелы, ну они… они не такие противные, может даже милые. —Может —отзывается она. Торендо от чём-то говорит с её отцом. Слова она разбирает тяжело. Они не так далеко от неё, но всё же. Уокер напряглась. —Вы и сами знаете, что он не хотел этого —Тор кивает в сторону Бекки. —Мне плевать чего он хотел —шипит Дон —твоего друга жизнь ничему не учит. Ты сам потерял жену и дочь по собственной глупости, мог бы и пояснить ему что к чему. Торендо поджимает губы. Видимо боль потери глушит его до сих пор. —Вас не касается моя семья —грубо отозвался светловолосый. —Ребекка моя дочь, меня это касается. Лучше бы всему вашему чёртовому отделу держаться от неё подальше. Бекки не хотелось видеть ещё одну перепалку. —Торендо —позвала она, и мужчина тут же приблизился к ней. —Да, маленькая ведьма? —улыбнулся он. Улыбка была вымученная. Оно и неудивительно. —Ты такой же шутник, да? —улыбается она. Тор не смог подавить хохот: —такой же, как всегда. Ох, знаешь какой ужас я пережил, чтобы добраться суда?! Мне пришлось сесть в одну машину с Често, и он был за рулём. Бекки, не понимая перевела взгляд на Винчесто. —Он гонит почти двести километров в час —отзывается Торендо —это незаконно. Я думал, с жизнью попрощаюсь! Но и другого пути не было. Эр позвонил, сказал ты пришла в себя. Пришлось. На что только не пойдёшь, ради такой ведьмочки. Често бьёт друга по руке: —просто ты старый и ничего не понимаешь. Ребекке, нравилась такая езда, да, ангел? Девушка пыталась вспомнить. Найти ответ на этот вопрос. —Возможно… я не помню… —Ну по крайней мере ты предпочитала, чтобы до дома тебе подвозил я —гордо подмечает парень —быстро и роскошно. —И сбитые пешеходы, в которых ты врежешься… —влез Тор. —Это они… они бы врезались в меня —шипит Често. Дон вздыхает: —вот такого надо было парня. Старше лишь на год, жизнь бьёт ключом. А то нашла этого своего Эрагона, почти мой ровесник. —Ну вот не надо —встал на защиту друга Торендо —вы его на восемь лет старше. Ребекка жмурится. В той жизни Эр был старше её на шесть тысяч лет. Её уже ничего не удивит. —А сколько Эрагону? —всё-таки интересуется она. В ней от чего появилось сильное желание защитить его. Отец не справедлив. —Сорок девять —кивает Винчесто —и мы с ангелом лишь друзья. Лучшие друзья. Парней может быть много, друг один. —Сорок девять —удивлённо повторила Ребекка —ну взрослый, но не старый. —Ещё в самом расцвете сил —гордо подтвердил Торендо. —А тебе сколько? —щурится блондинка. —Знаешь ли, такие вопросы некорректно задавать мужчинам с тонкой душевной организацией —хмыкнул он. —Ему пятьдесят —выкрикнул Винчесто —дед уже на закате сил. Парень тут же получил затрещину, но возмущений лишь прибавилось. Теперь он уже во всю огрызался с Тором. Бекки лишь забавило это. —Поедешь на моей машине? —резко спросил Често —я подвезу тебя до дома Эра. А то с ними будешь полвека добираться, поверь мне. На каждом светофоре и пешеходе затормозят. Уокер улыбнулась: —хорошо. —Ты бы действительно был бы хорошим демоном —фыркнул Торендо —соблазн, отсутствие знаний этикета… всё при тебе. Прежде чем коллеги снова сцепились в палату вошёл Эрагон. Он вёз перед собой инвалидную коляску, на которой покоились вещи. —Ребекка, сейчас придёт другой врач… попрошу солгать. Скажи, что память приходит в норму… что угодно, только не про ангелов и демонов. Иначе я не смогу забрать тебя от сюда, а они могут перевести тебя в другое отделение… Оттуда сложно будет выбраться. —он лишь на секунду переводит взгляд на Дона. Тот кажется впервые согласен с Эрагоном. —я нашёл тебе хорошего психиатра, ты познакомишься с доктором Самаэлем позже, главное сейчас забрать тебя домой. От имени у Ребекки спирает дыхание. Ей не послышалось. —Сейчас выйдете все, я помогу Ребекке одеться. Дон остался: —это моя дочь, я могу помочь. Бекки казалось, что он хочет помочь хоть чем-то. —Я думаю, ей лучше… лучше если я —Эр пытался сформулировать мысли правильно. —Пап, пусть он поможет —Уокер попыталась выдавить улыбку —подожди в коридоре. Отец кивнул, оставляя пару на едине. Бекки оглядела белый спортивный костюм. —Прям как для ангела —улыбается она. —Ребекка —серьёзно проговаривает Эр —мы договорились, не в больнице про это. Мужчина опустился на колени, просовывая ногу девушки в штанину. Блондинка готова была взвыть. Сейчас она была ужасно беспомощной. От этого мутило. Её буквально тошнило от самой себя. Эрагон немного приподнял её, прижимая к себе. Увы, вынужденная мера. —Вот так —поправляя завязки на брюках, улыбнулся он. Руки его потянулись к больничному платью. Уокер зажмурилась. Было неприятно. Слабость в руках не позволила прикрыть грудь, но Эр словно и не смотрел туда. Он сохранял зрительный контакт, который Бекки хотелось разорвать. —Готово —за чем-то сказал он. —Я поеду домой на машине Винчесто —зачем-то сказала она. —Хорошо —согласился мужчина. Впрочем, у него не было выбора. Спорить, пытаться силой что-то изменить… Да и зачем? Не имело значения, как именно она будет добираться до его дома. Врач заставил их ждать. Уокер судорожно считала минуты. Кажется, прошло уже пятьдесят. Она хмурилась. —Наживёшь морщинки —Эрагон ходил по палате, словно пытался отмерить её площадь —хотя и с ними ты будешь самой красивой во всей вселенной. —Тогда не стоит переживать —кивает Бекки, но как-то отстранённо. Наконец, врач осчастливливает их своим визитом. —Мне доложили о ваших проблемах с памятью —кивнул он —как чувствуете себя сейчас? —Лучше —кивает она в ответ. Сказать прекрасно или чудесно, было бы слишком откровенной ложью —начинаю вспоминать свою жизнь. Всё кажется, налаживается. —Это хорошо —равнодушно кивнул он. Атмосфера больницы стала осязаемо давить на плечи. Доктор проделал все те же манипуляции, что и врач до него. —Я хотел бы настоять на ещё хотя бы двух днях её пребывания в больнице… —Думаю не стоит —перебивает его Эр —дома ей будет лучше. Я оплачу все медикаменты, массажи, медсестёр, дальнейшие обследования, всё, что будет нужно. И она будет под присмотром круглые сутки. Не будет скучать… Доктор кивает: —тогда смотрите. Ей нельзя спать на левой стороне. Массажист пусть так же не трогает эту сторону на спине. Не важно, что она получила пулю со стороны груди… Просто, пока оставьте в покое правую сторону. Ткани зажили быстро, но думаю судороги будут. Я выпишу хорошие противосудорожные препараты и хорошее снотворное. Первые две недели кормить нужно будет супами, никакой твёрдой пиши. Можно соки. Можете забирать её домой. Уокер выдохнула. Повезло. Ей так часто везёт. Как хорошо. Шепфа… Она слегка вздрогнула, когда сильные руки пересадили её в коляску. —Это обязательно? —почти простонала она. —Да, Ребекка. Пока ты очень слаба, и на ногах просто не устоишь —Эр старался говорить тихо, но твёрдо —это временно. Ты быстро встанешь на ноги. Бекки лишь закатывает глаза. Она безумно рада, что он не видит этого. Уокер метается взглядом по радостным лицам друзей и холодному лицу отца. —И так, ангел —Често потрепал её по волосам —прыгай в тачку. Он приоткрыл дверь чёрного автомобиля, приглашая её присесть. Уокер попыталась было пошевелиться в коляске, привстать. Но Эрагон прервал её. —Я помогу. Мужчина пересадил её на переднее сидение, крепко пристегнув ремень безопасности. —Уверенна, что поедешь с ним? —прошептал он ей на ухо. —Да. —равнодушно бросила Бекки. Дон уселся на заднее сидение автомобиля Винчесто. —Кожаный салон, чудесное решение —хмыкнул он. —Летом правда зад потеет —поделился наблюдательностью Често. —Хорошо, что сейчас зима —выдохнула Уокер, наблюдая в зеркало заднего вида, как Эрагон и Торендо садятся в белую машину. —И так красавица —смеётся Винчесто, вдавливая педаль газа в пол, чем вызывает небольшой вскрик у Ребекки —может кинем этих двух педантов и в бар? На лице Уокер появляется улыбка. Винчесто не сводит с неё взгляд, но тут внимание Ребекки возвращается на дорогу. —Твою мать, ты едешь по встречке! —вскрикнула девушка, прижимая ладони к глазам. Парень успевает вывернуть в последний момент. —За то, твои руки кажется, начали тебя слушаться —хмыкнул бывший демон. —т.е.р.а.п.и.я. —Произнёс он по слогам —я своего рода врач. С заднего сидения послышался смех Дона. Мужчине казалось нравился весь этот цирк. Ребекка же почти прощалась с жизнью. —Да брось ангел, тебе же нравились наши поездки —огорчённо стонет черноволосый —ещё вспомнишь, ещё прокатимся с ветерком. —Надеюсь, не до морга —начинает смеяться Ребекка. Если это проделка ада и рая, или же вовсе её сон, то за жизнь ей явно не стоит волноваться. Следует просто жить. Жить, как в последний раз. —Постараюсь сразу на тот свет —кивает парень. Ребекка сбилась со счёту, сколько раз они почти попали в лапы смерти. Если это реальная жизнь, и у неё есть ангел хранитель, то Уокер чертовски повезло с ним. Но, наверное, стоило сбросить скорость, чтобы милому существу не приходилось носиться за ней с такой силой. Как только машина остановилась перед глазами возвысился огромный дом, похожий скорее на особняк или замок. —У них родовое поместье —шепнул Често —ты не помнишь, но не шокируйся сильно. Бекки благодарно кивнула. Как только к машине подошёл Эрагон, послышалась ругань. —Ты из ума выжил? Она только вышла из комы, ты её вообще похоронить хотел? —почти срывался на шипение Эр. —Я так вожу —рычал Винчесто —ей это всегда нравилось, ясно? Мне не пятьдесят, реакция лучше. Кажется, от упоминания возраста светловолосый поморщился. —Вы ехали по встречке, проехали на красный, чуть не сбили велосипедиста, вам чудом повезло не попасться копам… Как ты вообще работаешь у нас? —Чудом —передразнил его бывший демон. Ребекка сильно напряглась, чтобы открыть дверь автомобиля. Руки её дрожали. Слишком слабая. Слишком. —Прекратите —перекрикивает их она —лучше помогите выбраться. Эрагон тут же пресекает все ссоры. Мужчина помогает перебраться девушке в коляску. Ребекка понимает, что не успела поинтересоваться у Эра ничем. Живы ли его родители? А сестра? Что ждёт её за этими стенами? Но усталость нависает над девушкой страшным монстром с острыми клыками.  Веки тяжелеют. А темнота помещения лишь способствует этому. С чего Уокер вообще решила, что будет светло? Стереотипы об ангелах? Он не ангел. Больше нет. Огромная лестница ведёт на второй этаж. Винчесто хотел было подхватить подругу на руки, но Дон успел прервать его. —Пусть несостоявшийся муж носит её на руках —прокомментировал отец девушки, наблюдая, как Эрагон подхватывает блондинку. —Можете расположиться у меня сегодня —кивает Эр —комнат достаточно. Торендо вежливо отказывается, негодуя на работу, Винчесто думает, но в последний момент решает отказаться. И лишь Дон согласно кивает. Ребекке уже всё равно. Веки наливаются свинцом, и кажется сон полностью овладевает ей. Она не чувствует как сильные руки опускают её на кровать, как нежно поправляют ей одеяло, как пухлые губы шепчут ей, что после того как, она проснётся, ей обязательно нужно будет поесть, и как эти же губы останавливаются в сантиметре от её щеки, так и не решаясь поцеловать. Это было бы неправильно. Да. Сейчас это было бы неправильно. Уокер снится рай. Не тот рай, что она помнит. Нет. Её окружает целое поле ромашек. Во круг летают бабочки, а солнце ласково целует Бекку в щёки, даря ей целую россыпь маленьких звёздочек на носу. Небеса яркие, словно здесь никогда не было дождя. Ветер тихий, спокойный. От куда-то доносится пение стрижей. Душа замирает. Целый Мир воспевает оду Ребекке Уокер. Целый Мир падает к её ногам. Целый Мир возносит её до небес. Небеса. Что там, на этих небесах? Пение стрижей? Поле ромашек? Рой бабочке? И всё? Это ваш рай? Уокер моргает, пытаясь понять, что не так. Есть пение, но нет стрижей. Нет вообще никого. Кроме бабочек, но и те сгорают в пламенных лучах солнца. И вот, картинка не такая прекрасная. Ромашки вянут. Целое поле вымирает в мгновение ока. Небо заполоняют тучи, и раздаётся первый раскат молнии. —Падшая. Разносится шипение со всех сторон. —Отринутая. Воспевают голоса. И вой их окутывает собой всё. Выжигая, вырубая, вырывая все чувства, кроме страха и вины. —Изгнанная. Ветер беспощадно трепет золотистые локоны. Уокер прижимает руки к груди, падает на колени, кажется, рыдает. Только что подаренные веснушки вспыхивают на её лице огнём. Под ногами больше нет опоры. Уокер срывается с небес, падая в самый что ни наесть настоящий ад. У неё нет сил раскрыть крылья. Перья обгорают. Падение никак не кончается. Она видит озеро серы, но всё никак не может добраться до него. Крылья выгорели. Глаза щипали от слёз, кожа покрылась волдырями. Сосуды лопнули. Из носа хлынул густой поток крови. Бекки слышит собственный крик где-то в дали. Где-то за облаками. Где-то на небесах. Просыпается она всё с тем же криком. Воздуха не хватает. В носу застрял запах серы. И лишь родные голубые глаза приводят её в чувства. Она вся сжимается под этим взглядом, резко вжимаясь в сильную грудь. А за тем, словно вспомнив что-то неприятное, так же резко отстраняется. —Ты так кричала —шепчет Эрагон —что… что тебе приснилось? —Падение —тихо шепчет Ребекка, бросая взгляд на взволнованного отца —я пала, Эрагон…здесь холодно… очень холодно. Не говоря больше и слова, мужчина уходит за ещё одним одеялом. —Падение? —уточняет Дон —это был лишь сон, за что тебе падать? Бекки задумывается. Ответы кажутся ей слишком очевидными и слишком запутанными одновременно. —Наверное было за что —отзывается она. —Падшие ангелы, тоже ангелы —рассуждает мужчина —демоны, бывшие ангелы. Какая разница? —В добре и зле —хмурится Бекки. Вопросы кажутся ей детскими. —Как ты узнаешь, что и где? —Ты задаёшь не те вопросы… —Ты даёшь не те ответы. Эрагон прервал их беседу, укутывая Ребекку ещё одним одеялом. Мягкое, пахнущие ирисами, оно так нежно дарило ей тепло. —Что же, вижу моя дочь пусть и не в тех, но в надёжных руках —кивает отец Ребекки —я вызову себе такси. —Я мог бы… —пытается Эр. —Сам справлюсь, лучше за ней приглядывай —хмурится Дон —а то один раз уже проглядел. Эрагон пропускает эти слова мимо ушей. Сейчас ему главное совсем другое. Его Ребекка. Мужчина осторожно ставит на тумбочку поднос с тарелкой крем супа. —Надеюсь понравится —он протягивает ложку —я давно не готовил. —Могу я сама? —уточняет она —руки вроде работают лучше. —Да. Конечно. Девушка с трудом удерживает ложку на весу. Рука дрожит, содержимое проливается. Эрагон успевает подставить тарелку, чтобы горячий суп не обжёг Ребекку. До рта она доносит лишь пару капель. Уокер так просто не сдаётся. Она пробует ещё. И ещё. Новые попытки не увенчиваются успехом, но она продолжает. Злость, негодование, презрение к самой себе отражаются на её лице. —Видимо, не голодна —фыркает она. —Иногда, нам бывает нужна помощь —Эрагон осторожно перенимает ложку —позволь. Еда придаёт сил, думаю уже при следующем приёме пищи ты сможешь есть сама. А сегодня, я помогу. Ребекка принимает его помощь. Ей кажется это унизительным. Но выбора нет. —Завтра у тебя массаж и встреча с психиатром… —он на секунду смолк —а потом… потом нужно будет съездить в отдел, и тебе придётся взглянуть на труп… Мне сообщили о новом деле. Я понимаю, что ты… ты должна освоиться и всё такое… Но думаю, если бы ты всё помнила, ты бы понимала, что твоя помощь необходима. —Я понимаю —перебивает его Уокер —я понимаю. —Отцу только… —Ни слова, это понятно —кивает она, поглощая суп —вкусно. Ты часто баловал меня своими шедеврами? Эр задумался: —скорее, чаще мы перекусывали в китайском ресторанчике. Я звал тебя в заведения получше, но ты говорила, что это для пафосных стариков. Тебе нравилась лапша и клубничные пирожные. Как только сможешь есть твёрдую пищу, обязательно сходим. —мужчина отставляет тарелку со съеденным супом —если захочешь, конечно.         Уокер благодарно кивает, кажется, это всё на что хватает сил. Девушка наблюдает за тем, как мужчина устраивается в неудобном кресле. Ей это не нравится. И дело не в том прошлом, что было на небесах, нет. Вовсе нет. —Ты… тебе же не удобно —намекает Бекки. —Я не стану ложиться рядом. Ты даже не помнишь меня. Тебе нужно время —бывший серафим подхватывает с тумбочки книгу —да и для тебя я выгляжу как враг, сама говорила, что в твоём сне, мы не ладили. Уокер закатывает глаза: —другие комнаты? —А если тебе станет плохо, или будет что-то нужно? —отвечает вопросом на вопрос Эрагон —завтра перетащу сюда диван. А сейчас засыпай, у тебя завтра насыщенный день. Спать не хотелось. Особенно после увиденного сна. Нет, конечно, Ребекка была вымотана, слаба… Но сон… Ей больше не хотелось видеть нечто подобное. А что, если она заснёт и её сон лишь продолжится. Ей грозит падение в кипящее озеро серы. А что дальше? Ад? Нет. Спать точно не хотелось. Странное чувство беспокойства бушевало где-то в груди. Это было неприятно. Как будто плотный комок собирается где-то на уровне горла, и вот-вот вырвется наружу. Были ли это слёзы? Возможно. «—Ну не могла я за два месяца прожить пятнадцать лет… Шепфа, что это такое? Я ничего не понимаю… ничего…» Сердце бешено отстукивало ритм. Уокер словно улавливала музыку собственного тела. Музыка эта была наполнена волнением и страхом. Ребекка постаралась сделать глубокий вдох. «—Подумай о чём-то хорошем… давай…» На ум шло лишь одно. Эрагон. И сейчас он здесь, рядом. Бекки могла бы протянуть руку и коснуться его. Сейчас, ей хотелось запутаться пальцами в длинных волосах любимого. И именно невозможность этого съедала её изнутри. «—Зачем я солгала ему? Почему сказала, что были врагами? Шепфа, я любила тебя больше всего на свете болван! Почему ты так легко поверил в мою ложь? Может, ты хочешь верить? Как там, на небесах? Может, хочешь, чтобы я не любила тебя? Чтобы предала? Ну так подавись своей просьбой, пернатый ублюдок. Я люблю тебя!» —Ребекка, ты не спишь? —сонным голосом позвал он. —Нет… не могу заснуть… тут холодно… —солгала она. —Принести ещё одело? —откладывая книгу на тумбочку, спрашивает мужчина. «—Можешь просто принести сюда свою тушу» —улыбается своим мыслям Уокер. —Нет, не нужно —как-то через чур грубо отсекает она. Эр хмурится. Его лицо освещает лампа, но Бекке не нужен её свет. Она слишком хорошо его знает. —Что я могу принести тебе? —Ничего, мне уже теплее… да… —отзывается Реби —спокойной ночи, Эрагон. —Спокойной ночи, Ребекка.