Глава 2. «Розы искушения»

«Никто не может досконально знать человека, не будучи разве что в него влюбленным. Благодаря этой любви мы видим потенциал в своих любимых. Благодаря этой любви позволяем своим любимым увидеть в себе этот потенциал. В выражении этой любви потенциал наших любимых и реализуется.»

Ганнибал Лектор

Дивное поле ромашек ласково щекочет ступни светловолосого ангела. Ветер бережно перебирает перья на её золотистых крыльях. Во круг летают стрекозы, жужжат шмели, и кажется, где-то в дали слышится пение соловья. Птица эта дарует свою лучшую песнь Миру. Нет, даже не Миру, скорее одному испуганному ангелу, что пробирался сквозь поле ромашек. Лучи солнца нежно целуют щёки ангела, как и в прошлый раз эти поцелую не проходя бесследно. На щеках вспыхивает целая россыпь золотистых звёзд. —Что ещё подарить тебе, мой дивный ангел? Раздаётся мягкий, почти дурманящий голос. —Покой! —срывается на крик Уокер. Девушка вымученно впивается ногтями в кожу щёк, пытаясь сорвать с себя подарок солнца, эти злополучные веснушки. Ноги её путаются в ромашковом поле, ангел падает на твёрдую землю. Дыхание становится хриплым, слёзы, крик… Она почти задыхается в новом приступе отчаянья. Соловей продолжает свою дивную песню. Его не заботит ни дикий крик ангела, ни палящее солнце. Лишь песнь, которую он приносит в дар всему сущему. Уокер устремляет свой взгляд в небо. Лишь солнце. Палящее, обжигающее солнце. Девушка пытается разглядеть голубое небо, но все краски смешались и есть лишь один цвет.  —Моё славное, отринутое дитё. Тот же ласковый, заботливый голос приходит с лёгким порывом ветра. —Моё бедное дитя. Жалеет он. —Прости меня, дитя. Уокер слышит нотки горечи в голосе. Глаза её распахиваются от ужаса, когда она снова срывается с небес. Ребекка силится раскрыть крылья, но те лишь обгорают. Золотые перья покрываются пеплом. Веснушки выгорают, расплываясь чёрными пятнами по лицу. Она теряет человеческий, ангельский вид. Глаза загораются пламенем ада, кажется нимб дал трещину. И теперь голову её сжимает огромное золотое кольцо с горючей магмой внутри. Ещё немного и оно треснет. Уокер больно ударяется о чёрную, выжженную землю. В лёгких так и застревает запах пепла. Ад. Несомненно, это был он. Ребекка вскрикивает от боли. Пытаясь приподняться хотя бы на колени, она снова падает. Слёзы её окрасились кровью. Нимб не выдерживает. Миг и золотая лава растекается по голове бывшего ангела. Горячее золото затекает в нос, уши. В диких криках, Уокер сдирает с себя кожу. —Кажется, ангелов учат дисциплине? —раздаётся низкий, насмешливый голос. Уокер узнает его из тысячи. Сатана. Пришёл поглумиться. —Ну же, назови мне своё имя падшая —улыбается он, и свет его ослепляет её. —Ты ангел? —зажимая веки сильнее, спрашивает она. —Ну не жалкий же демон —возникает он —давай, имя и за что изгнана с небес. Мне нужно записать тебя. Уокер смеётся, сжимая руками чёрную землю. Смех этот болезненный и одновременно печальный.   —Пусть ты и ангел сейчас, но ты живёшь во мраке, Самаэль… и я вижу, как твоя душа мечтает прикоснуться к свету. Уверяю тебя, когда это случиться —ты сгоришь. Против своей воли Ребекка заходится в новом приступе смеха. Она чувствует пинок в живот, чувствует, как тело её повалилось на спину, но смех… смех было уже не остановить. Волосы её измазались в грязи и крови. Лопнувший золотой нимб теперь был окровавлен. —Забавно —улыбается ангел, ещё не ставший королём ада —демону оставили нимб. Пусть он теперь и другой… но нимб… —Из кровавых роз моей души —смеётся Уокер —ах ангел, как скоро ты падёшь? Или это я буду падать каждую ночь? Он не успевает ничего ответить. Видение рассеивается и вот перед глазами Ребекки обеспокоенное лицо бывшего серафима. —Ты снова болтала во сне —озабоченно шепчет Эрагон. —я волнуюсь. Хорошо, что сегодня у тебя приём с психиатром. —Хорошо, что это был лишь сон. —кивает Бекки. —Сейчас я принесу поесть, потом помогу тебе переодеться. Скоро придёт массажист. Ребекка спокойно кивает. Ей хочется забыть весь ужас ночи, но он липкой пеленой прирос к ней, и кажется теперь этот ужас заменял ей крылья. Уокер откидывает прочь одеяло. Девушка с интересом рассматривает свои ноги. Всё такие же, но увы, совсем ничего не чувствующие. «—Почему руки более-менее слушают меня, а ноги нет? Мышцы же ослабли и там, и там. Что за бред?» Злость на саму себя настигает её, когда она чувствует слабость и в руках. Ребекка вскрикивает. Гнев вырывается наружу. С последних сил Бекки барабанит руками по ногам. Ногти её оставляют алые полосы на нежной коже. Подбежавший Эрагон едва не оборачивает тарелку супа. Мужчина крепко хватает девушку за руки. —Ребекка, приди в себя, пожалуйста —молит он —не заставляй меня колоть тебя успокоительным. Уокер закусывает губу. Злость отступает и её настегает стыд. Стыд за собственную слабость. Эрагон замечает её мечущийся взгляд, учащённое дыхание и слёзы, скопившиеся в уголках глаз. —Всё хорошо —шепчет мужчина —слышишь, всё хорошо. У тебя стресс, потеря памяти, это нормально… твоя реакция нормальна… —Я омерзительна —шепчет Бекки. —Это не так —улыбается Эр —ты же знаешь, что это не так… ты самое… самое прекрасное существо во вселенной. Думаю, врачи пошли на большое коварство, украв тебя у Смерти. Я бы отдал всё… всё, чтобы не было того вечера. Но так уж вышло, что человек не может править временем, что разбившуюся чашку уже не склеить. Поэтому прошу… прошу… давай хотя бы попробуем справиться с этим. Нет ничего постыдного в помощи… нет… ты и сама это знаешь… а я… я постараюсь быть всегда рядом. Хорошо? Уокер сглотнула. Кажется, в горле застрял ком. —Хорошо —переселив себя, кивнула девушка —только если всегда будешь рядом, чтобы не произошло… —Чтобы не произошло —кивает Эр. —обещаю.     Ребекке хочется провалиться под землю. В самый ад. Быть может, это было бы даже милосерднее, нежели слышать стук его обеспокоенного сердца, ощущать его дыхание на своей коже. Часы летят для Ребекки незаметно. Её более не беспокоит массажист, который с трепетом исследует её тело. Уокер возвращается мыслями в прошлое, которое утекает от неё с каждым днём всё дальше и дальше. Кажется, пройдёт ещё миг, и она забудет всё. Ещё миг и прошлое скроется за углом старого парка и Ребекка более никогда его не поймает. Воспоминания выцветут, как фотографии в старом альбоме, что хранят смертные. Для следующих поколений там будут картинки незнакомых им людей. Так же и с воспоминаниями. Ещё немного, и прошлое станет чем-то неизвестным, забытым, заброшенным. И кажется, именно это наносит боль. Помнить прошлое -значит, причинить себе боль. Забыть его -значит, убить себя. Похоронить ещё до физической гибели. «Ребекка совсем недавно получила пост пятого верховного серафима. Зайдя в свой кабинет, женщина увидела на столе букет из алых роз. В середине букета смиренно спряталась одна единственная белая роза. Брови её взметнулись вверх в немом укоре. Подойдя ближе, она заметила записку. «Я слышал, что во всём мире алые розы ассоциируются с признанием в чувствах. Довольно-таки поэтично. Белые в свою очередь, означают чистоту, невинность и преданность. Быть может, я хочу быть предан нашей любви, что скажешь?» Уокер закатила глаза, быстрым шагом направляясь в кабинет верховного серафима. Мужчина словно ждал её. Конечно, Эрагон знал, что она придёт. —Скажу, что большего неуважения я ещё не испытывала! —Прошу прощение? —негодует серафим —что-то не так? —Я терпеть не могу розы, и ты знаешь это! —Знаю —кивает Эр —но иначе ты бы не пришла сюда. Улыбается верховный серафим, доставая из-за спины алые гладиолусы. —Твои любимые, символизирующие привязанность и любовь. Кажется, ещё символизируют честь и память. До этого я дарил тебе только фиолетовые, в знак нашей дружбы. Теперь буду дарить только алые, в знак нашей любви. —Есть ещё белые, они символизируют глубину чувств. Их прочность —лукаво улыбается Уокер. —но за розы в моём кабинете ты ответишь. —Почему ты так их не любишь? —Эр вдыхает запах гладиолусов. Серафим жмуриться, а позже и вовсе чихает. —Из-за розы умер соловей в произведении Оскара Уайльда… да из-за них всегда много проблем —хмурится она —принеси мне розу в знак любви, бла-бла. —Серафим не должен говорить бла-бла. —Но ты же сказал? —смеётся Уокер. —Ты вынудила. —насупился Эр, улыбка его стала коварной —роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет. —О Шепфа, нет, это Шекспир —Ребекка затыкает уши —я тебя не слышу, слышишь, не слышу?!» Ребекка приходит в себя только в машине. Девушка не помнит, как очутилась тут. Видимо прошлое захлестнуло её с головой. Как морские волны берут в свою власть корабль, так же и воспоминания. Порой, заплывая слишком далеко от настоящего, в прошлом можно утонуть. Забыть, в какую сторону грести. И не будет на пути спасительного маяка. Его свет не укажет путь. Нет. —Ты такая задумчивая сегодня —кивает Эрагон —наверное пытаешься всё вспомнить, ещё и волнуешься… «Я всё помню! Всё, то, что ты забыл, я помню.» —бьётся навязчивая мысль, но в слух Уокер произносит совсем другое. -Да, ты прав. Оставшийся путь они проделывают молча. Холодный ветер неприятно бьёт в лицо, когда мужчина помогает перебраться девушке в коляску. Ребекка снова чувствует себя беспомощной. Словно ей вырвали крылья, сбросили её с небес или так и было? —Знакомься —раздался тихий голос над ухом —это доктор Самаэль Денница. Уокер готова была закричать, но вместо этого лишь кивнула. Перед ней стоял он. Самый настоящий дьявол, примеряющий на себя облик человека. Бекки стало трудно дышать. Огромные стеллажи с кучей книг, что возвышались до потолка, казалось сейчас упадут на неё. Сама комната давила, выжигала. —Добрый день, Ребекка Уокер —улыбается дьявол. —неописуемо рад такой очаровательной пациентке. Мужчина протягивает руку, а Ребекку кажется, начинает бить лёгкая дрожь. Она уводит взгляд, а затем усилием одной лишь воли заставляет себя снова посмотреть на него. Девушка протягивает свою хрупкую ладонь. Эрагон замечает, как дрожит её рука. —Не стоит волноваться —улыбается Самаэль —уверен, мы поладим. А вас Эрагон, я попрошу подождать нас за дверями моего кабинета. —Я бы не хотел оставлять её одну —протестует бывший серафим. —Врачебная тайна. Сейчас вы её нарушаете. —отозвался Денница. —Да, но я её… —Муж? —Нет. —Тогда прошу, покиньте кабинет. Уокер обдаёт холод, как только она оказывается один на один со своим доктором. Бекки ёжится, ей неприятно. —Что ж, быть может вам помочь перебраться в кресло для моих клиентов? Уверен, вам в нём будет удобней. —Я могу сама —Ребекка руками спустила ноги на пол. Это было такой глупой и отважной попыткой. Уокер поддалась вперёд. Но опоры под ногами не было. Девушка повалилась на пол, больно ударяясь локтем. Доктор даже не шевельнулся. Бекки ухватилась руками за кресло, подтягивая корпус. Это было слишком тяжело. Коляска отъехала в противоположный угол комнаты, ударяясь о стену. Девушка даже не представляла, как придётся добираться до неё. Но это проблема, которая появиться только через час. А пока она сидит в мягком и уютном кресле в кабинете своего врага. —А вы упёртая —улыбается Денница, присаживаясь в кресло напротив. —А вы сатанист? —улыбается Ребекка —или ваши родители? У вас ещё наверняка есть сын Люцифер. Доктор заливается смехом: —с сыном угадали. На счёт сатанистов, вы ошиблись. Просто имя. Ничего не значит. Ваш парень описал мне вашу проблему, и я… —Мой друг —настояла Ребекка —он мне не парень. —Нет? Вы уверенны, что сейчас не лжёте мне или того хуже себе? —мужчина смерил девушку хмурым взглядом —если же это правда друг, значит он сильно печётся о вас. Что же, иногда нам всем нужны такие друзья. Самаэль снисходительно улыбнулся, записывая что-то в блокнот. —В любом случае нам необходимо вернуться к вам. Вы провели два месяца в коме, у вас амнезия, вы помните лишь свои фантазии, да ещё и потеря ребёнка. —Что? —нахмурилась Бекки —какая потеря… —Вам не сказали? —бывший властитель ада тяжело вздохнул —жаль, что именно мне приходится сообщать вам такую прескверную новость. Вы были на третьем месяце беременности во время получения ранения. Врачи тут же решили даже не пытаться спасать ребёнка. Уокер замерла. Эрагон нарочно умолчал. Было тяжело, слишком тяжело. У них могла быть дочь… если это реальность, у них мог быть ребёнок… девочка… точно девочка…Вики. Её Вики. —Вы говорите, что моё прошлое лишь фантазия —пыталась собраться с мыслями Бекки —но что вы скажите, если я сообщу вам, что вы тоже там были? Я знаю вас, вашего сына… Чёрт возьми откуда? —Я известный специалист в своей отрасли. Возможно, слышали обо мне от коллег, видели по телевизору. Да и сейчас двадцать первый век, личную жизнь ни от кого не скроешь. —Как удобно —практически рычит Ребекка. Мыслями она возвращается к своей дочери. Нет. Всё это лишь сон, галлюцинация. Жалкая попытка ада или рая наказать её. Казнить ещё хуже, чем Винчесто. В кабинете воцаряется молчание. Тишина режет хлеще остро-заточенного кинжала. —Я дам вам книги об ангелах и демонах, так вы поймёте, что всё то, что вы видели лишь фантазия. Поймите, бессмертным не зачем присматривать за смертными, склонять их на свою сторону. Нет никаких непризнанных, всё это лишь люди. Вы представьте это. Ангелы, демоны и люди. На равных. У меня множество интересной литературы по данной теме. Это поможет вам разобраться. А я помогу вам вспомнить прошлое. Ваше настоящие прошлое. Уокер кивнула. Ей больше ничего не оставалось. Может в чём-то он и был прав. —А сейчас скажите, что вы чувствуете, узнав о потере ребёнка? —Отчаяние —выдыхает Бекки —я помню лишь свои фантазии, и исходя из них я теряю её не в первый раз. Я уверенна, у меня была бы дочь… —девушка на секунду замолкает —а ещё злость… Мне никто не сказал. Никто из тех, кого я считала близкими… Никто. Я узнаю это здесь и сейчас. В чёртовом кабинете у мозгоправа. —Уокер слегка повышает голос, но тут же берёт себя в руки. —простите. —Всё хорошо, Ребекка. Я ни тот, перед кем стоит скрывать эмоции. Я здесь, чтобы помочь вам, и я помогу. Девушка сжимает руки, дыхание её ускоряется: —мы можем продолжить в другой день? Я думаю, на сегодня хватит. —Конечно. Я дам вам книги, которые обещал. И надеюсь, в следующий раз вы расскажите мне что-то о том мире. Хочу знать, какими вы проецируете знакомых вам людей. Ваш друг сжато предоставил мне информацию. Уокер кивает, наблюдая как мужчина тщательно выбирает книги. Закончив с выбором, Самаэль направляется в сторону коляски. Бывший демон подкатывает её к девушке. —Я вам не помогаю —хмыкнул он —если угодно, просто пытаюсь вас провадить. Ребекка усмехнулась, принимая завуалированную помощь. Бывший король ада осторожно помог ей перебраться в коляску. Мужчина всучил в её руки книги. —До следующего сеанса. Жду вас послезавтра. В коридоре Бекки встречает явно взволнованный Эрагон. Она понимает это лишь потому, что он яростно теребит свою брошь. И как это золотое солнце ещё не отвалилось? До машины они добираются в тишине, но как только дверка хлопает и Эр садиться за руль, Уокер прорывает. —Когда ты собирался сказать мне, что у нас должен был быть ребёнок? —бывший ангел бросает яростный взгляд на несостоявшегося мужа —мы хотели назвать её Вики, так же, да? —видя лёгкий кивок, она продолжает —я же говорила тебе про дочь тогда, почему не сказал? —Ты только вышла из комы… я не хотел ещё больше тебя травмировать. Я не смог уберечь нашу дочь, думал, что потеряю тебя… Всё было непросто… я не мог просто выпалить, что ребёнка больше нет. —Да пошёл ты к чёрту, Эрагон! —фыркает Бекки —знаешь какого это услышать подобное от… от… просто, лучше бы это сказал ты, или отец, или Често. Вы трусы. Говорить больше не хочу с тобой. Противно. —Ребекка, прошу тебя, успокойся. Я думал, что он не скажет… и сам собирался сказать позже —бывший серафим сжал руль сильнее —прости, был не прав. —Мы потеряли ребёнка —Уокер выдыхает —и всё, что ты говоришь, прости был не прав. Тебе отдали… ты её похоронил? —Да. Она совсем кроха, лишь девять сантиметров. Только начало биться сердце, первые шевеления… мне… это было непросто… —Почему врачи так решили? —Ребекка смотрит на мужчину не с гневом, но с болью, которую может ощутить лишь мать за своё дитя. —они объяснили тебе причину такого решения? Эрагон собирается с мыслями. Тянет. Но говорить всё же приходится. —Плод забирал много сил, которые нужны были тебе. Никто не знал, сможешь ли ты вообще прийти в себя, а уж выносить ребёнка и подавно. Поэтому врачи приняли решение прервать беременность. Я подписал те документы… —Плод —фыркает Ребекка —ребёнок, Эр, ребёнок. Наша дочь. А если бы получилось… Вдруг я пришла бы в себя… был бы уже пятый месяц. —Или ты бы умерла. У меня не было выбора —Эрагон сжимает зубы —позже отвезу тебя на её могилу. Уокер обращает свой взгляд в окно. Мимо проносятся другие машины. Сердце её замирает. Хочется выть, но она сдерживает себя. «Ему тоже сейчас тяжело. Он тоже потерял дитя.» Мысли рвут душу на части, одна за другой и все об одном и том же. —Прости —выдыхает Ребекка —мы оба не правы. И я не имею права судить тебя за твой выбор. Понимаю, ты лишь хотел спасти мою жизнь и сделал всё для этого. Я ценю это. Спасибо. Эрагон кивает. Бекки замечает, как в уголках его глаз скапливаются слёзы, но они так и не скатываются по щекам. —Когда это произошло —выдохнул мужчина —я думал застрелиться. Твой отец успел выхватить у меня пистолет и разбить мне губу. Я ему благодарен за это. Я просто не знал, как жить без вас дальше. Мы не планировали ребёнка, но были безумно рады, когда узнали, что ты беременна. Купили почти всё сразу. Было не легко избавляться от детских вещей. Я оставил только снимок УЗИ. Прости, что всё так вышло. —Ты не виноват —Ребекка кладёт свою руку поверх его, аккуратно поглаживая напряжённые пальцы. —никто не мог предугадать это. —Спасибо —отзывается мужчина —спасибо, что не винишь меня в этом. Спасибо, что пытаешься помочь, даже ничего не помнив. Знаешь, это дорого стоит. Ты… я же говорил, что ты самое замечательное создание в этом Мире. Если бы ангелы и вправду существовали, думаю… думаю ты бы была одним из них. Самым светлым, и пожалуй, самым вредным одновременно. Ребекка рассмеялась, она по-прежнему гладила пальцы мужчины. Эрагон позволил себе улыбку. А Бекки позволила себе погрузиться в воспоминания. «Маленькая девочка лет пяти сидела на полу, разложив во круг себя альбомные листочки. Малышка измазала руки и ноги краской и теперь старательно оставляла следы не только на бумаге. Ребекка замерла на пороге. Стоило попросить Оливера приглядеть за дочкой и их дом стал похож на домик безумного шляпника. —Мамочка -улыбнулась девочка —ты пришла, а я рисую, как и ты. Вики тут же побежала к маме, оставляя на полу ещё больше следов. —Тебе нравится мамочка? —засмущалась девчушка —я хотела быть как ты. Ступор проходит, но теперь на Ребекку накатывает волна смеха. —Безумно красиво —гладит она малышку по голове —скажи, а папа видел? —Ещё нет, это сюрприз —смеётся девочка. —позовёшь его? Бекки кивает: —Оливер, иди к нам. —Бегу —послышался сонный голос со второго этажа. Стоило видеть, как глаза мужчины расширяются, видя неописуемую красоту их гостиной. Разноцветные следы маленьких ручек и ножек были разбросаны по всей гостиной. На полу, стенах, мебели. —Бекки, только чур не я это отмываю —смеётся он. —Папочка, тебе не понравилось? —хмурится дочка. —мамочка, папе не нравится, я плохой художник. —Что ты —Ребекка подхватывает дочь на руки, не боясь испачкаться в краске —папа просто поражён твоим искусством. Но он то и не особо разбирается, художник то в семье я, и я заявляю, что это самое великолепное, что я видела. Какое название дадим твоему шедевру? —В ожидании самой лучшей мамочки —ласково лепечет дочка —ты же самая лучшая мамочка. Девочка гладит мамину щёку, пачкая её в синей краске. Малышка тут же нежно целует эту щёчку. —А как не быть лучшей мамой, если у меня лучшая на свете дочка? —удивляется Ребекка. —Моя художница Вики.» Ребекка видит перед собой огромное здание. Она понимает, что именно сейчас она приблизиться к тому, чем занималась почти всю жизнь. То, чего она не помнит. Ей предстоит осмотреть труп, попытаться выстроить логическую связь… Страх пробирал до мурашек. Краем глаза она замечает, как Эр ставит коляску на ручник, чтобы из-за большого склона Ребекка попросту не уехала назад. Эрагон не торопил её. Он стоял рядом, наблюдая за тем с каким интересом она оглядывает постройку. Эр немного дёрнулся, когда увидел бегущего к ним Торендо. —Быстро уезжайте оба —почти шипит он —давайте. Пара не успевает опомниться, как из здания показывается отец Ребекки. Мужчина быстро направляется к ним. —Вот чёрт —выругался Тор —я пытался вас предупредить. Но что одному, что второму не дозвониться. Торендо поспешил исчезнуть. Он сделал всё, что мог. Дон же был темнее самой грозной тучи. Его серый плащ безжалостно развивался на ветру. Глаза метали молнии. И голос его прозвучал как гром среди совершенно не ясного неба. —Ты что учудил? —рычит он —она день назад из комы вышла, и ты снова тащишь её сюда? Снова заставишь её рисковать жизнью? Или в этот раз и вовсе заставишь проститься с ней? —Пап, пожалуйста —пытается вклиниться в разговор Бекки. —Молчи, Ребекка —мужчина устало закатил глаза —по его милости ты чуть не умерла, он мне клялся, что больше не подвергнет тебя опасности и что я вижу? —Я сама попросила —пытается выгородить бывшего серафима Ребекка. —Не нужно —Эр мягко кладёт свою руку на плечо возлюбленной —я поклялся, и клятву свою сдержу. Я и вправду не подвергну её опасности больше. Но мы приехали не на задержание. Я хотел, чтобы Ребекка посмотрела на труп, дала мне свои выводы. Как обычно. Это никому не повредит. —Её ослабшей психике? Она же кричала во сне, и ты её тут же на трупы любоваться ведёшь! Ребекка дёргает отца за край пальто: —вы оба, прекратите! Я взрослый человек и имею право сама распоряжаться своей жизнью. Что тогда, что сейчас я сделала свой выбор. Либо каждый из вас принимает его, либо нет. Дон долго вглядывался в глаза дочери: —я могу сообщить, что Эрагон попросил тебя наврать врачам о том, что твоя амнезия резко прошла. Тебя запрут в лечебнице, его посадят. И даже не пытайся сказать, что я этого не сделаю. Для твоего же блага, Ребекка, я сделаю всё. Бекки махнула рукой, совершенно не замечая, что задела ручник на коляске. Мужчины продолжили спорить. Дон плевался ядом, Эрагон же всячески пытался отстоять свою позицию. Уокер же понимает, что ветер стал необычно сильно дуть ей в спину, а отец и Эр почему-то стремительно отдаляются. —Эй, кажется, я куда-то еду —выкрикивает Бекки, пытаясь придержать колёса руками, но это не особо помогает ей. Оба мужчин кидаются к ней. Ребекке кажется забавным, как они оба забыли обо всех своих спорах, как тут же сплотились. А ещё, ей казалось забавным как пальто её отца развивается на ветру. Сейчас он был похож на Супермена, который летит к ней на помощь. Наверное, отцы всегда кажутся нам героями. Эрагон и Дон одновременно ухватились за колёса коляски. Ребекка засмеялась. Ситуация казалась ей до безумия комичной. Словно, кто-то там прописал этот нелепый сценарий специально для неё. Да, у рая и у ада отменное чувство юмора. —Тебе смешно? —вымученно стонет Дон —ещё немного и ты бы разбилась… —Но не разбилась же —продолжает смеяться она —в которой раз кто-то спасает меня. Забавно. —Боже —отец опускается перед ней на колено —умоляю, дочка, хватит. Это больше не кажется смешным или забавным. Я прошу тебя, хватит. Тебе не нужно всё это. Эта работа, этот мужчина. Давай я заберу тебя домой? —он вымученно гладит её по щеке —для родителей нет ничего хуже, чем пережить собственное дитя. А я чувствую, что если позволю остаться тебе здесь, то потеряю тебя. Ребекка тут же становится серьёзной. Она морщит лоб. Улыбка спадает с её лица. —Этого не будет, папа, я обещаю —девушка ласково гладит его руку. —но если я всё брошу и уеду с тобой, то что будет меня ждать? Одинаковые дни? Простые серые будни? Я не желаю такой жизни. Мне не нужна золотая клетка. Я хочу разобраться в себе, вспомнить всё. И если раньше я считала, что для меня важна помощь людям, значит это так. —Бекки кинула взгляд на Эрагона —и я знаю, что Эр всегда будет рядом, чтобы ни случилось. И ты… и ты, пап, тоже будешь. Прошу, хватит его мучать. Уокер ловит лёгкую улыбку Эрагона. Мужчина и рад, и горд одновременно. Дону ничего не остаётся кроме как уступить и согласиться. —А сейчас… сейчас нам нужно работать —кивает Ребекка —я обещаю, что всё будет хорошо, отец. Я обещаю.