Часть 24. Чэнлэ

      В зале для приёмов царило буйство красок. Звучала музыка. Цыганки пели свои песни. Акробаты развлекали гостей. Чэнлэ хвостиком ходила за Джемин, и хоть прошедшей ночью они с Джехёном обсудили всё в подробностях, было тревожно. Марк утром передал Дже Убийцу Богов и побежал изображать брата Куна, пока Саиф «обрабатывал» делегацию Сент-Прайса, а Чонин бегала по замку, оповещая своих. Сейчас братьям предстояло встретиться, обманув как минимум четыре королевства. Сычен не в счёт. Она — семья.       Вот только Лэ вряд ли увидит этот эпичный момент, ведь шоу начнётся после того, как они с Георгом покинут зал.       Настоятель коршуном ходил по залу, пытаясь влиять на лидеров, но те вместо того, чтобы подчиняться и устраивать стычки, спрашивали его о здоровье и о том, всё ли у него хорошо, чем злили его ещё больше.       Чэнлэ знала, что в зале были развешены заговорённые амулеты. Что-то от Джисон, что-то от Чонин. Одни вытягивали силы из настоятеля, заставляя его подселенца голодать, другие не давали ему причинять вред гостям.       Чэнлэ видела, как Сиумин с султаном обменивались любезностями, видела с каким скучающим видом за всем торжеством наблюдал чужеземный принц, и как практически светилась счастьем Донхёк. Вчера, пробегая мимо спальни принцессы, Чжон успела услышать голос Куна.       — Можно пригласить вас на танец, милая леди? — послышался рядом знакомый голос.       Девушка обернулась. На Джехёне был парадный мундир. Он выглядел величественно. Она терялась на его фоне.       — «Ты прекрасна», — прошептал ей на ухо ветерок.       Лэ бросила благодарный взгляд на подругу, что вместе с Чунмёном, Сяо и Микой пустилась в пляс. Мин показала ей большой тпалец.       — Конечно, генерал, — улыбнулась она мужу, а потом шепнула. — Не думаешь, что мы привлечём к себе лишнее внимание?       — Плевать.       — Георг…       — Заигрался в политику, — хмыкнул Джехён и они закружились по залу. — Пора ему расставить приоритеты. Пусть определится, чего он хочет больше: устроить драку среди монархов или обладать Чёрной розой.       — Политика нужна человеку, Роза — демону.       — Ну, — склонился Джехён к самому ушку Лэ. — Если я первый затащу тебя в постель, ему останется лишь локти кусать.       Щёки Чжон вспыхнули.       — Я ведь могу подарить тебе более земные блага, чем твой эфемерный Жрец.       Чэнлэ облизала губы.       — Вы играете с огнём, генерал.       — Я хочу тебя! Всегда!       Чэнлэ почувствовала мурашки, побежавшие по телу. Она тоже хотела. Прошедшей ночи было категорически мало.       Между тем музыка закончилась, а они так и стояли, не сводя друг с друга глаз.       — Выпьем? — спросил Чон.       Чэнлэ открыла было рот, чтобы ответить, но их перебили.       — Милое дитя, вот вы где, — поспешил к ним запыхавшийся Георг. — Вы не забыли, что у нас с вами сегодня дела?       — Какие дела могут быть во время праздника? Король просил веселиться. Чем вы уже загрузили девочку, святой отец?       — Дела религиозные, угодные Покровителю. И это совсем не ваше дело, генерал.       Георг оттеснил Джехёна и взял девушку под руку.       — Идёмте же дитя. Покровитель не любит ждать.       Монах похлопал Чэнлэ по руке и потянул к выходу. Джехён лишь беспечно пожал плечами и скрылся в толпе. Возможно, лишь Лэ было известно, чего стоила ему эта беспечность.       — «Давай убьем его, — шептала дриада. — Прямо здесь и сейчас».       — «Рано, — повторяла Чэнлэ. — Нам нужен Убийца Богов и Охотник».       — «Но он сам дьявол!».       — «Я знаю, но нужно подождать!»       И они шли. Георг что-то говорил о чести, выпавшей ей, о возможностях, что даёт статус Невесты Жреца, о перспективах и о благодати.       — Мы не поедем в монастырь? — наивно спросила Чэнлэ, когда они оказались в переходе, что вёл к часовне при дворце.       — О, в этом нет необходимости. Здесь есть прекрасное место. Тут я часто молюсь за благополучие Даксвуда.       Георг открыл перед Чэнлэ дверь. Надо отдать настоятелю должное, он постарался. В канделябрах горели свечи. Наспех сооруженный алтарь был накрыт белой тканью. На небольшом столике стоял высокий серебряный кубок и поднос с маленьким острым ножом.       Чэнлэ сглотнула. Уж больно этот ножик напоминал тот, от которого погибла её мать.       — Вы, святой отец, так и не объяснили мне в чём будет заключаться сам ритуал, — сказала Лэ, рассматривая алтарь.       — О, моя дорогая, всё очень просто. Вы выпьете специальный очищающий отвар, снимите с себя одежды, опуститесь на алтарь и призовете Покровителя. Я в это время буду читать священные песнопения, если ткань на алтаре изменит цвет на алый, таинство свершилось. Вы стали одной из избранных.       — Но это же магия, — с сомнением спросила Чжон. — Вы сами говорили, что магия — это зло.       — Это не магия, дитя. Это сила твоей веры.       Сердце Чэнлэ как бешеное колотилось в груди. Она понимала, что в кубке, что так настойчиво предлагал ей настоятель, что-то дурманящее сознание, а ей совсем не хотелось отключаться.       — «Давай поменяемся, — шепнула дриада. — Позволь мне занять твоё тело. Меня не задурманить, а ты… Ты не почувствуешь всей той мерзости, что будет происходить. Мы поменяемся, как только я выполню свою миссию. Я не предам. Я хочу уйти свободной».       Чэнлэ колебалась, но дух предложил единственное верное решение.       — «Хорошо. Ты можешь занять моё тело», — ответила Чэнлэ, почувствовав невесомость, а потом мир словно перевернулся и она увидела себя со стороны.       — Что ж, дитя, ты готова? — спросил настоятель, протягивая ей кубок.       Дриада кивнула, принимая напиток и поднося его к губам. Лэ знала, что опасаться того, что в напитке кроме дурмана ещё и яд не стоит. Георгу нужна была Роза.       — А теперь, милая, разреши помочь тебе раздеться.       Руки настоятеля скользнули по её телу. Чэнлэ хоть и не чувствовала их, но ей было противно. Жадный блеск в глазах мужчины не заметил бы только слепой. Он едва сдерживал себя, чтобы не накинуться на неё без предварительных ласк. Шорох одежд наполнил комнату. Чэнлэ нервно оглядывалась. Джехёна с Джено всё не было, а между тем одежды на её теле становилось все меньше.       Дриада покорно ждала сигнала. Они не могли так рисковать. Если накинуть венок раньше, демон всё поймет, и тогда будет сложно сохранить беременность, да и жизнь, потому что каким бы дряхлым не был настоятель, даже без магии он крупнее и сильнее неё.       — Идём, дитя. Время пришло.       Георг взял девушку за руку и повёл к алтарю. Чэнлэ в панике пятилась. Ей нужно было найти мужа. Очень не хотелось, чтобы настоятель так грязно воспользовался её телом.       Чжон сорвалась в сторону двери. В состоянии бестелесной души было преимущество. Она пронеслась сквозь закрытую дверь, замечая, что коридор, ведущий к молитвенному залу, светится алым. Георг зачаровал его, чтобы никто ему не помешал. Лэ сорвалась вперёд. Чем ближе она подбегала к выходу, тем отчетливее слышала грохот и отборную ругать.       Снаружи всклокоченный Джехён и хмурый Джено пытались сломать дверь, но девушка понимала, что у них это вряд ли получится. Слов было очень много.        Чэнлэ видела в какой ярости был муж, но в то же время в его глазах была паника и страх. Все понимали, что, получив Розу, Георг избавится от Чэнлэ, а значит и от Бога, а это мгновенно разрушит границу и настанет тьма.       — Дже, — кинулась к мужу Чжон, очень надеясь, что он её услышит. — Дже, нужен Саиф. Этот параноик заговорил коридор. Вам не пройти. Джехён!       Мужчина вздрогнул и за озирался.       — Нужно использовать какой-нибудь рычаг, — сказал Ли. Дверь дымилась, но не поддавалась Огню.       — Нет! — кричала девушка. — Нужен Саиф!       — Чэнлэ? — растерянно оглядывался Чон.       Девушка подошла ближе, касаясь ладонью его щеки.       — Родной, если вы не поторопитесь, некого будет спасать. Нужен Жрец!       Джехён встрепенулся, посмотрев на Ли.       — Нам нужен Саиф! Немедленно!       Ли кивнул и сорвался обратно в замок.       — Малыш, прости, что тебе приходится переживать это, — сказал Чон. — Мы просчитались, поверив в его беспечность. Я виноват…       В глазах старшего сверкнули слёзы.       — Не надо, — сказала Лэ. — Невозможно предвидеть всего. Я справлюсь в этим, только не дай ему закончить!       — Я убью его! — прошипел Джехён.       Чэнлэ улыбнулась. В тёмном коридоре послышались торопливые шаги.       Саиф был напряжён. Джено крепко сжимал свой меч.       — Вы же понимаете, что действовать нужно мгновенно? — сказал Жрец.       — Да, — почти прорычал Джехён, крепче перехватывая Убийц Богов, что чувствуя его силу, ярко сверкал.       — Отойдите-ка на всякий случай, — сказал старший, а потом его ладони засветились. Он что-то шептал. Слова бились о дверь, образовывая всё новые трещины, а потом дерево разлетелось в щепки.       Магия мерцала вокруг. Алая, зелёная и золотая. Это выглядело так завораживающе.       Трое мужчин бежали по коридору, отбиваясь от острых слов, будто от осколков. Чэнлэ видела мелкие кровоточащие царапины на их коже. Это было жутко, она и не подозревала, что слова могут так жалить. Девушка бежала вперед. Она слышала тяжелое дыхание настоятеля, что, видимо, уже перешёл от слов к делу.       В молельном зале было душно. Чэнлэ видела своё обнаженное тело. Взгляд был пустым.       Настоятель же стоял у основания, задрав рясу. Его ладонь сжимала твёрдый член, а второй рукой монах скользил по промежности Лэ, массируя клитор, дразня вход. Он, видимо, мало разбирался в женской физиологии, раз ещё не понял, что Чэнлэ далеко не девочка. Или в этот момент ему уже было всё равно. Желание заглушило здравый смысл?       Стоило отдать дань уважения Жрецам Леса, что сделали главным условием проявления венка — удовольствие и не заставили свою хранительницу терпеть насилие со стороны партнёра.       Девушке было немного не по себе наблюдать со стороны, как отзывается на прикосновение её тело. Да, рефлексы никуда не делись, да и напиток наверняка добавил чувствительности.       — Да, детка, вот так, — шептал Георг, надрачивая себе. — Тебе же хорошо?       Тело на алтаре простонало и прогнулось.       — А сейчас будет ещё лучше.       Настоятель пододвинулся ближе, разводя пальцами в стороны половые губы и приставив головку к блестящему от смазки входу.       — Джехён! — крикнула Чэнлэ, когда настоятель сделал первый толчок.       В этот момент дверь вылетела вместе с частью стены. Точный удар кулака Саифа отбросил монаха от девушки и алтаря.       — Ты! — сказал, заметив пышущего гневом Жреца, монах. Возможно сейчас Георг видел не тот образ, что принял мужчина, а его душу, что пылала алым. — Я убил тебя!       — Я помню! — прорычал Саиф.       — Венок! — крикнула Лэ, замечая искры на пальцах монаха.       Дриада как-то слишком быстро подалась вперёд с диким смехом набрасывая венок на опешившего старика. Георг попятился, оказываясь прямо в руках у Джехёна, а потом вздрогнул, чувствуя как острое лезвие Убийцы Богов пронзает его тело.       — Ты проиграл, — сказал Чон, а губы старика скривились в усмешке.       — Это вы проиграли, — засмеялся он, оседая. Кровь текла по губам, но он продолжал смеяться, пока не захрипел и не рухнул на пол. Стало тихо.       Чэнлэ в ужасе наблюдала, как стены начали покрываться инеем, а тёмная безобразная сущность поднималась над сотрясающимся в агонии телом настоятеля.       — Джено! — крикнул Саиф.       Яркий сверкающий меч резко пронзил воздух, отсекая голову твари. Чэнлэ видела, как та летит прямо к ней, но дриада, покинув тело, закрыла её собой и мгновенно вспыхнула. Чэнлэ видела на лице духа улыбку.       — «Ты отпускаешь меня?» — услышала Чэнлэ уже такой привычный голос.       — «Там тебе будет лучше?»       — «Да».       — «Ты свободна», — шепнула Чэнлэ.       Дух и демон рассыпались на мелкие частички.       — Лэ, малыш, слышишь меня? — вернул в реальность любимый голос. — Вернись ко мне!       Чжон обернулась, наблюдая за тем, как Джехён прижимает к себе её тело, закутанное в покрывало. Она попыталась было слиться с ним, но что-то мешало. Непонятный вихрь закружил её, утягивая в неизвестность. Страх не давал здраво мыслить, паника накрывала. Вдруг в непроглядном мраке девушка увидела свет.       — Не бойся, дитя, — услышала она шелестящий голос. — Ты обязательно вернёшься, но сперва я хочу показать тебе кое-что.       Вихрь выбросил Чэнлэ посреди тёмной пещеры. В центре была установлен очень жуткий постамент. Скелеты держали столик со стоящими на нём песочными часами.       — Госпожа…       — Смотри.       В этот момент послышались торопливые шаги. Массивная деревянная дверь открылась и на пороге появился Георг, вполне живой и довольный собой. Он что-то произнес и из стены к нему в руку прилетел небольшой камень, а поток воды сорвавшийся вниз из получившейся трещины начал заливать пол.       Мужчина, чуть приподняв рясу, поспешил к постаменту, достав из кармана маленький нож и коснувшись остриём пальца, монах наблюдал за капелькой крови, что сорвалась вниз к украшению часов. Вот только в этот момент время словно замедлилось, а потом и вовсе остановилось.       Чэнлэ видела, как у соседней стены появился полупрозрачный силуэт. Ряса Георга была мятой, в глазах ярость.       — Да как они посмели! — зло шипел дух. — Откуда этот придурок вообще взялся?! Сегодня же прикажу сжечь кузнеца. И этот… Я проткну его сердце! Ишь чего удумали! Победить меня решили! Всех уничтожу!       Душа стремительно неслась к застывшему телу. Казалось, что действия настоятеля были такими привычными, словно он не первый раз делал это. Неужели он уже умирал? Сам? И возвращался, чтобы что-то исправить?       Между тем Георг уже подошёл к себе и вытянул руку, чтобы коснуться груди застывшего монаха, как мощный поток энергии откинул его в сторону.       — Какого… — помотал головой настоятель, пытаясь подняться.       Шорох одежд заставил Георга и Лэ синхронно обернуться. Смерть скользила по комнате практически бесшумно.       — Явилась? — скривился Георг. — Только чего ты хочешь этим добиться? Я всё равно вернусь и отправлю к тебе их всех. Они, действительно, думали, что сильнее меня?       Смерть тихо хмыкнула, а потом её костлявые руки потянулись к капюшону.       — Ты это… Чего это удумала? — отполз в сторону Георг. — Не смей! Я ещё жив! Это нарушение законов бытия!       — А разве ты в последнее тридцать лет занимался не этим? Ты знаешь заветы, так почему решил, что тебе по силам стать хранителем всех сакральных предметов? Неужели считал, что способен договориться с демонами и укротить Ад? Увы, на них твои Слова вряд ли подействовали бы, мой мальчик.       Капюшон упал с головы Госпожи, а Георг зажмурился и закричал. Чэнлэ знала, что лицо Смерти человек видит только в последние мгновения своей жизни. Она показывает ему весь его путь от рождения до тризны. И если Чэнлэ сейчас видела себя, то только очень старой. Что означало, что Смерть придёт за ней ещё не скоро, то Георг скорее всего видел всех своих жертв и переживал их боль.       — Ну чего же ты испугался? — прошелестела Смерть. — Мне так не терпится познакомиться с тобой поближе. У нас ещё будет на это время. За гранью.       — Нет! — кричал Георг, а по его щекам текли слёзы. — Нет! Ты не имеешь права! Я перевернул часы.       — Эти часы создала я! И только мне решать, что с ними делать.       Госпожа костлявыми пальцами вцепилась в горло мужчины, поднимая его на ноги. Время снова пошло. Живой Георг встрепенулся, сперва посмотрев на свой палец, а потом на часы, он удовлетворенно кивнул и пошёл прочь.       — Нет! — вопил настоятель, брыкаясь в руках Смерти. — Он их не перевернул? Почему он их не перевернул?       — Потому что я тоже кое-что могу, — прошептала Госпожа. — У него больше нет шанса. Он обречён, как и ты.       Чэнлэ видела, как тело духа начало покрываться чёрными язвами.       — Что? — опешил настоятель.       — А вот и демоническое нутро полезло, —сказала Госпожа и повернулась к Чэнлэ. — Прощай, девочка! Я верю в вас. В новый мир. Я выполнила свою миссию. Он вас больше не побеспокоит. Передай Джисон моё благословение. Я горжусь вами.       За спиной смерти разрастался портал. Госпожа тепло улыбнулась Лэ, а потом попятилась, волоча за собой сопротивляющегося монаха. Георг кричал, рычал, брыкался, плакал, но хватка Смерти была сильнее. Стоило Госпоже и настоятелю переступить Грань, всё снова закружилось, а потом лёгкие словно сжались. Чэнлэ распахнула глаза, делая глубокий вдох.       — Слава Богам! — послышался любимый голос, а потом её крепко обняли, а ласковые губы заскользили по лицу. — Малыш, я так испугался. Ты была как неживая. Ты…       Чэнлэ посмотрела на покрасневшие глаза мужа. Они всё ещё находились в часовне. Саиф и Джено приводили в порядок зал. Тело Георга лежало на полу. Его мёртвые глаза смотрели в потолок.       — Госпожа… — шепнула Чжон. — Она ушла. Вместе с ним. Она сказала, что гордится нами.       — Тетушка призвала тебя в свидетели, малышка, — опустился рядом с ней Саиф, ласково погладив её по голове. — Она подарила тебе возможность самой выбирать, когда уйти.       — Она показала мне лицо. Я… Я видела себя в старости.       — Это замечательно, — кивнул старший. — Значит, ваша жизнь непременно будет долгой и счастливой. Но нам, думаю, стоит покинуть это место. Слуги найдут тело утром.       — А демон? — посмотрела на горстку пепла девушка.       — Он больше не вернётся, — ответил Джено, улыбнувшись. — Да и о его сородичах мы с Джуни позаботимся. Вот, закончатся торжества, проедемся по Даксвуду, приглядимся, а потом может ещё куда. Сычен с Янян очень просили заехать. Увы, мы не можем наверняка знать, сколько тварей осталось здесь, но охота уже началась и им от нас не уйти.       Чэнлэ верила старшим. Самое главное они сделали. Спасли мир от тьмы.       Девушка попыталась встать, но ноги ещё дрожали. Джехён тут же поднял её на руки.       — Зачем? Я бы справилась.       — Побереги себя.       Они вышли из часовни. Саиф чуть поморщился.       — Нужно попросить Янян восстановить стены, — сказал он. — А то на сердечный приступ мало похоже.       Джено нервно хмыкнул, а потом они засмеялись. В этот момент словно гора с плеч упала.       Во дворце всё ещё слышалась музыка и голоса. Джехён нёс её в сторону спальни. Остальные отправились в главный зал, чтобы успокоить союзников.       — Что с Розой? — спросила Чэнлэ, когда Джехён опустил её на кровать.       — Я снял её с его головы. Пока она побудет у меня, а потом, как проводим гостей, отнесем её в Храм.       — Я…       Чон помотал головой.       — Ни за что. Тебе это не нужно. Это опасно для тебя и для нашего малыша.       Они просто сидели и смотрели друг на друга.       — Прости, что тебе пришлось пережить это, — сказал мужчина, коснувшись её щеки. — Я так виноват.       — Нет, — перебила мужа Чэнлэ. — Твоей вины в этом нет. Я… Благодаря дриаде, я даже не ощутила его прикосновений. Да, со стороны это выглядело мерзко, но я… В моей памяти лишь твоя нежность и твоя любовь. Надеюсь, что там, где бы она не находилась, она счастлива, только…       Девушка бросила тревожный взгляд на стоящее в стороне большое зеркало. Она ещё помнила, как перемешался прах демона и дриады. Джехён тоже посмотрел в ту сторону.       — Мы должны его сжечь, — кивнул он. — Отдыхай. Я сам.       Чон поцеловал её в кончик носа, а потом подошёл к раме, ловко извлекая зеркало. В нём опасности они не чувствовали, а вот рама…       Треск наполнил комнату. Это Джехён сломал деревянные перегородки, что чуть сверкали, как показалось Лэ. Мужчина собрал доски и покидал их в камин, ловко разжигая огонь, что тут же охватил сухое дерево.       Чэнлэ поёжилась. Ей казалось, что доски не только трещат и скрипят, но и стонут. Девушка постаралась отогнать от себя эти мысли. Она помнила, пока родное дерево дриады существует, она может возродиться, но мало ли что она прихватит с собой с того света.       В дверь тихо постучали, а потом в комнату вошла Джемин. Впервые на памяти Лэ на подруге была не красная юбка, а лиловая. Под стать камню, что сверкал в амулете на её шее.       — Извините за беспокойство, но король просит вас, генерал, присоединиться к ним. Говорят, из тюрьмы прислали гонца. Накамото устроил скандал в камере и ведет себя не совсем адекватно.       — Установки слетели, — хмыкнул Чон. Снаружи послышался топот копыт. Джехён вскинул бровь, бросив взгляд в окно.       — Кун и Сирион решили, что монахи тоже могут почувствовать смерть Георга и нужно держать их под контролем. Младший Ким решил пока взять управление на себя, как глава второго по величине Храма Белого Жреца. Саиф ещё нужен здесь.       Джехён кивнул, а потом подошёл к Чэнлэ, целуя в макушку.       — Я скоро вернусь, не скучай.       Мужчина вышел, а Джемин подошла к кровати, опустившись на краешек и с волнением посмотрела на Лэ.       — Ты как?       — Нормально. Это было противно, страшно, но всё закончилось. Ты… Ты бы видела, как он брыкался и кричал, когда Смерть вела его за Грань. Он не понял своей вины, даже отправляясь в последний путь, он проклинал нас и кричал о своем величии.       Чэнлэ поёжилась, а Джемин, как в детстве, забралась на кровать, прижимая Лэ к себе. Да, между ними было всего пять лет разницы, но Мин… Она всегда казалась старше своих лет. Нет, не внешне, а в душе, и теперь Лэ знала почему.       — Я рада, что всё закончилось, — сказала Мин. — И закончилось нашей победой. Знаешь, в какой-то момент половина находящихся в зале словно встрепенулась. Чонин сказала, что слова осыпались пеплом. Жаль нам не дано было это увидеть, но знаешь, люди вокруг стали словно дружелюбнее. Лидер Северных Королевств, к примеру, пригласил Сычен на танец и они мило обсудили дальнейшее сотрудничество. А сколько извинений получила Янян. Её ждут дома, ведь народ любил короля Долфа и его семью. Георг исковеркал тысячи жизней и континенту понадобится время, чтобы восстановиться.       Чэнлэ понимала, что подруга права.       Они ещё немного поболтали о прошедшем приёме. Джемин рассказал, как кардинал встретил своего «брата».       — Марк вжился в роль просто идеально, — хихикнула Мин. — Ему, определённо, передались многие таланты отца. Осталось пережить завтрашнюю помолвку, а потом мы будем, наконец, свободны.       — Мы же будем собираться вместе? Джехён говорил что-то о том, что вы с Доёном отправляетесь в Квинтос, чтобы восстановить Храм Воздуха.       — Да, этот Храм важен для нас, но мы будем ездить друг к другу в гости. Мы семья, а наши дети — братья и сестры.       Чэнлэ улыбнулась подруге. Скоро её начало клонить в сон, поэтому Джемин попрощалась и ушла к себе.       Лэ удобно устроилась в кровати, прикрывая глаза. Огонь потрескивал в камине. От рамы уже почти ничего не осталось. Девушка была благодарна дриаде за то, что кошмары её не мучили, всё-таки ощущать на себе прикосновение постороннего человека ей не пришлось.       Она не знала сколько времени прошло, прежде чем она услышала голоса.       — Я должен уйти, — сказал отец, а Лэ нахмурилась. — Сиумин предложил мне помогать им с Джисон в Храме Смерти. Сон уже приняла саван Госпожи, но она носит под сердцем дитя и пока малышка не появится на свет, ей на границу нельзя, а душам нужен сопровождающий. Я возьму на себя командование братьями и сестрами.       — Вы же будете приходить? — спросил Джехён. — Чэнлэ вас очень любит…       — Это как бы не по правилам, — сказал Мика.       — К чёрту правила! Сейчас мы можем построить новый мир…       Старший хмыкнул.       — Уверен, что жрецам Бога Слова когда-то в голову пришли именно такие мысли и во что это вылилось? Не стоит стирать границу между миром живых и миром мёртвых.       — Речь идёт не о границе, а о крови. Она ваша дочь!       — Возможно ты и прав, — хмыкнул Мика. — Я очень её люблю, но давай посмотрим на это с другой стороны. Она твоя жена. Мать твоих будущих детей и каждая встреча со мной будет отбирать у неё по одному дню жизни. Согласен ли ты на это? Каждая такая встреча будет приближать её конец.       — Я согласна, — сказала Чэнлэ, открывая глаза и глядя на напряженных мужчин.       — Лэ… — покачал головой Мика.       — Что? Ты думаешь, что Донхёк откажется от встреч с братом и племянницей? Увы, Храм Смерти и его слуги стали непосредственной частью нашей жизни, а я…       Чэнлэ бросила беглый взгляд на мужа.       — У меня есть этот ресурс. Я хочу видеть тебя, отец, хотя бы два раза в год.       Мика посмотрел на немного растерянного Джехёна, а потом улыбнулся дочери.       — Значит, жили долго и счастливо и умерли в один день? Он старше…       — Чэнлэ! — возмутился Чон, когда до него дошёл смысл слов жены.       — Что? — посмотрела с вызовом девушка. — Ты же понимаешь, что без тебя я не смогу? И если случится так, что ты уйдёшь первым, я пойду за тобой. Я уверена, что и там, за гранью, мы обязательно встретимся.       Глаза Джехёна сверкнули, но он сдержал эмоции.       — Что ж, мне пора, — улыбнулся Мика. — Я выполню твоё желание, дочка. Я навещу вас через полгода.       Мужчина обнял девушку, целуя в лоб.       — Я счастлив за тебя, малышка, — шепнул он. — У тебя замечательный муж. Береги его.       — Обещаю, — кивнула Чэнлэ. — Я люблю вас, отец.       — Я тоже люблю тебя, родная.       Пожав руку Джехёну, Мика ушёл.       — Лэ, я всё ещё считаю…       — Иди сюда, — сказала она, похлопав по матрасу. — Поздно уже. Ты с утра на ногах, а завтра ещё один трудный день. Ложись, а я буду охранять твой сон. Не трать силы на бесполезные споры. Мы должны быть счастливы. Я хочу быть с тобой и в мире живых, и в мире мёртвых.       Джехён улыбнулся, а потом снял с себя китель, рубашку и брюки и поспешил к жене, нежно целуя. Чэнлэ млела от этих ласк. Руки, губы, кожа к коже. Они были едины. Джехён любил её, стирая воспоминания о грязных прикосновениях Георга.       Они начали новый день в крепких объятиях друг друга.       Завтрак был накрыт довольно поздно. Гости неторопливо подтягивались за общий стол. Впервые Чэнлэ присутствовала на этом мероприятии, как законная жена главнокомандующего. Да, в их жизни не было пышного торжества, но их повенчала сама магия.       Сяоджун крепко её обняла, тепло улыбнувшись. И Чэнлэ чувствовала, что её семья стала в десятки раз больше.       В столовой было многолюдно. Все обсуждали прошедший приём и предстоящую помолвку принцессу.       — Ваше преосвященство, — сказал король, чуть громче положенного, чтобы обратить на себя внимание собравшихся. — Вы случайно не видели отца Георга?       Кун задумался.       — Кажется, он собирался молиться о благополучии жениха и невесты в часовне при дворце. Я не видел его со вчерашнего вечера. Простите, встреча с братом меня немного ошеломила, — Цянь посмотрел на Марка, что широко ему улыбнулся. Лэ знала, что не посвящённые в тайну видели на месте Ли точную копию кардинала. Сам же капитан Марк Ли всё ещё числился в отпуске. — Мы проболтали весь вечер и полночи.       — Понимаю, — кивнул Сиумин, а потом перевёл взгляд на своего нового управляющего. — Отправьте кого-нибудь в часовню. Пусть пригласят настоятеля на завтрак. Он в последнее время выглядит очень плохо. Нельзя в его возрасте отказываться от еды совсем.       — Конечно, ваше величество, — поклонился слуга и ушёл.       Чэнлэ с замирание сердца ждала последующих событий, но всё равно вздрогнула, когда дверь столовой распахнулась и в помещение вбежал запыхавшийся управляющий.       — Идон, что вы…       — Ваше величество, — перебил короля слуга, видимо, забыв о страхе. — Там… В часовне… Отец Георг… Он, кажется, умер!       — Что? — растерянно спросил король.       — Он на полу, не дышит, губы синие, глаза пустые…       В этот момент по обговорённому заранее плану, заскрипели стулья по паркету — это Сиумин, Кун и Джехён сорвались к часовне.       Гости шокировано переговаривались.       — А я ещё вчера поинтересовался, всё ли у него хорошо, — сказал султан. — А он мне: «Не дождётесь!».       — Да, да, да, — слышалось со всех сторон.       Напряжение в столовой можно было пощупать. Все ждали, и наверное, с облегчением выдохнули, когда в помещение вернулся мрачный Сиумин.       — Что ж, дорогие дамы и господа, как бы мне не было тяжело это говорить, но с болью в сердце хочу сообщить вам о кончине великого человека, бессменного настоятеля монастыря Святого Мартина — отца Георга.       — Он…       — Следов насильственной смерти нет. На лицо признаки остановки сердца. Видимо, во время молитвы ему стало плохо. Прошу меня понять. Этот человек был ключевой фигурой в Даксвуде. Он мне был как отец. Думаю, будет уместно отменить все развлекательные мероприятия и объявить траур. Гроб с телом будет выставлен на центральной площади монастыря и все желающие смогут проститься.       Король поклонился гостям и хотел было уйти, но противный голос его остановил.       — Что значит отменить? — подскочил принц. — У нас есть договор. Сегодня должна состояться моя помолвка с вашей сестрой. Мне нет дела до какого-то там старика.       — Фабиан! — зло посмотрел на сына Фархан.       — Что? Если эта девка сегодня не поклянётся стать моей, я пойду на Даксвуд войной!       Сиумин тихо хмыкнул.       — Что ж, вы произнесёте клятвы, но вечером, а сейчас прошу меня простить, нужно оповестить верующих и заняться организацией похорон.       Гости недоумённо переглядывались. Султан был хмур, а принц сиял как медный таз.       — Ну и дал же дьявол сыночка, — послышался голос Ренджун, а потом и сама девушка подошла к Чэнлэ, чуть её приобнимая. С Хуан было тепло. Они много пережили вместе. — В будущем с таким султаном Фаритху определённо не повезёт. Ему бы ещё одного наследника.       — Этого-то с трудом получил, — подошла к ним Сычен.       Чэнлэ и Ренджун поклонились.       — Не нужно, — улыбнулась Дун, а потом коснулась ладонью щеки Лэ. — Как ты себя чувствуешь, дитя?       Щёки Чжон чуть вспыхнули. Она вдруг подумала о том, в каких подробностях Книга Бытия описывает своей Хранительнице жизнь тех, кто стал частью Легенды. Сычен, заметив её смущение, улыбнулась.       — В вашей постели, вы только вдвоём, — шепнула ей на ухо королева, а Чэнлэ вспыхнула ещё сильнее. — И всё же?       — Всё хорошо, спасибо, — ответила девушка. — Я смогу это пережить.       — Я рада, — улыбнулась Сычен, а потом задумчиво посмотрела на Ренджун. — В вас много Огня, как и в вашем великом предке. Огонь всегда стремительно распространяется. Он борется за каждого своего наследника. Ваш муж обещал султану жену для принца. Она тоже Огонь, в ней его меньше, но он есть, так может стоит отдать её не сыну, а отцу? Фаритх давно нуждался в султане с огоньком.       Сычен подмигнула застывшим девушкам и, пожелав им хорошего дня, удалилась.       — А она права, — первой отмерла Ренджун.       — Что? Ты о чём? О какой женщине она говорила?       — Тэиль, — горько усмехнулась Хуан. — Джено попросил султана увезти её отсюда. Ты бы видела, как её вчера корёжило. Как бы она меня не бесила, мне было искренне её жаль. Она ведь, и правда, в какой-то степени мне родня. Она Огонь, возможно, она сможет подарить Фаритху здорового наследника. Теперь рядом не будет Георга, чтобы превратить ребёнка в это…       Ренджун поморщилась, бросив брезгливый взгляд на принца.       — Ладно, я к Джено. Не скучай.       Хуан чмокнула Чэнлэ в щёку и убежала.       Лэ хмыкнула, а потом медленно побрела в сторону выхода. Она шла по мрачным коридорам замка, то тут, то там замечая оцепеневших и каких-то растерянных слуг. Они, пади, и не помнят, что в этом замке было до Георга.       Ноги неосознанно привели девушку в библиотеку. Здесь было тихо, пахло пылью и чернилами. На небольшом столике лежала книга. Чэнлэ потянулась к ней, но тут же одернула руку, замечая проявившуюся на своей ладони Розу. Неужели этот маяк будет с ней всегда? Но ведь он возник на фоне наговоров Георга, так почему он не осыпался, как другие слова?       — Это моя вина, — сказал Саиф, что вышел из-за стеллажа с ещё парочкой книг в руках. — Маяки я создал ещё в те времена, когда искал дядюшек. Если обычные наговоры цепляются за мысли, то маяки переплетаются с магией. Я… Если ты позволишь, я могу избавить тебя от этого.       — Это больно?       — Нет. Ничуть. Просто ты должна верить мне.       — Я верю, — посмотрела на старшего Чэнлэ. Она ещё помнила вчерашний день и то, как этот человек рушил ради неё стены.       Девушка протянула ему ладонь. Саиф аккуратно взял её руку в свою. Только сейчас Чэнлэ смогла увидеть, что роза состоит из плотного переплетения алых и изумрудных нитей.       — Это…       — Твоя магия и магия маяка. Они очень тесно переплелись. Я должен действовать очень аккуратно, чтобы разорвать все алые нити, не потревожив зелёных. У меня нет цели лишить тебя и крупицы твоей силы.       Чэнлэ чувствовала, как тревожно билось сердце мужчины. Он боялся причинить ей вред? Или того, что она оттолкнет?       — Вы всё ещё не простили себя? — спросила девушка.       — Это сложно, — хмыкнул Саиф. — Да, я понимаю, что прошлое осталось в прошлом, но я… Я ведь словно ослеп тогда. Доён говорил, что видел Жрецов одержимых демонами и полностью подвластных Георгу и я… Я не мог понять, когда моя магия повернулась против меня? И иногда иллюзии, что внушали демоны настоятелю, казались и мне реальностью. Отец бы возненавидел меня. Я… Я толком не видел матери, так как она пыталась заработать на жизнь, у меня не было отца, и возможно тогда я уцепился за Георга, чтобы создать хотя бы иллюзию семьи, но и тут ошибся, близкий человек меня предал. А сейчас… Моему сыну тридцать, а я… Я всё упустил.       Чэнлэ было жаль этого мужчину. Он выглядел, действительно, раскаявшимся, но что-то настораживало, может капельки пота на его висках или плотно сжатые губы? Чэнлэ опустила взгляд на свою ладонь. Роза наполовину пропала, а вот пальцы Саифа выглядели ужасно. Красные, покрытые ожогами и волдырями.       — Стойте! Остановитесь! Что вы делаете? Вам же больно!       — Я заслужил!       — Нет же!       Чэнлэ попыталась одернуть руку, но мужчина держал крепко.       — Успокойся. Я должен убрать этот маяк, чтобы он в будущем не навредил тебе и твоему сыну, — ответил Саиф. — Прошу, верь мне!       — Но это…       — Пройдёт!       Девушка почувствовала, как в глазах защипало. Нет, она не чувствовала боли, но видела её в глазах старшего.       Вдруг в её ладонь упала холодная капля, потом вторая, третья. Маленькая ледяная лужица закрыла рисунок, а Саиф растеряна поднял взгляд куда-то за спину Чэнлэ.       — Дядя…       — Не отвлекайся, — хмыкнул Чанёль. — Ты обещал помочь девочке.       Пак важно прошёлся от двери до небольшого диванчика рядом с ними. Саиф не смотрел на него, но Лэ видела, как облегчённо опустились его плечи.       Эти двое сейчас выглядели ровесниками, но Чэнлэ знала насколько Чанёль был старше. На несколько веков, не меньше.       Между тем работа пошла быстрее. Вода, видимо, остужала раскалённые нити слов.       — Ну вот, теперь всё будет хорошо, — сказал Жрец, разорвав последнюю ниточку. Ладонь чуть вспыхнула, а потом рисунок исчез. Чэнлэ поспешила обнять старшего. Саиф сперва растерялся, а потом обнял её в ответ.       — Дайка сюда свои руки, — подошёл к ним Чанёль. — Что у вас за привычка работать без защиты? Ладно Чонин, у неё опыта маловато, но ты-то куда? Решил себя проверить? Ну как, легче стало?       — Я заслужил!       — Хватит! — строго сказал Пак. — Мы начали всё сначала. Ты нужен детям, а твоя вина с каждым днём будет загонять всё дальше. Увы, теперь мы смертные. Да, наша магия поможет нам жить чуть дольше обычных людей, но однажды мы уйдём. Так давай потратим это время с пользой. У нас ещё есть время пожить и для них, и для себя. Хватит тянуть себя назад. Никто здесь не желает тебе зла. Прими себя и начни дышать. Посмотри на них. Они ещё совсем дети и нуждаются в нашем опыте и наших знаниях. Белый Жрец умер! Начни жить как Саиф. Ты нужен Марку, Чонин и Сириону. Помнишь, ты хотел заняться исследованиями? Теперь монастырь твой, а там маги…       Саиф тихо хмыкнул, глядя на то, как магия Чанёля исцеляет его пальцы.       — Это ведь не силы Воды, — сказал он, посмотрев на старшего.       — Маленький бонус, — ответил Пак, усмехнувшись. — Ты бы видел во что превратилось это тело, после истязаний монахов.       — Догадываюсь, — ответил Саиф. — И… Спасибо. Я… Я уже говорил, что мне очень жаль, что наше знакомство в прошлом было таким коротким.       — У нас есть возможность это исправить.       Мужчины смотрели друг на друга, словно изучая заново. Чэнлэ улыбнулась.       — Вы пообщайтесь, — сказала она. — А я пойду выясню, что там решили с помолвкой.       Дворец словно расцветал, даже не смотря на траурные настроения. Чэнлэ поспешила в покои принцессы.       Донхёк стояла у окна и выглядела немного бледной. Чжон подошла к ней и проследила за её взглядом.       Внизу на придворцовой площади было много монахов, а ещё повозка, на которую установили деревянный гроб. Сирион давал последние распоряжения. С минуты на минуту Георг отправится в последний путь в сопровождении своих слуг.       Кардинал сидел на лошади. Ему предстояло возглавить процессию и провести всю ночь у тела наставника.       — Знаешь, — чуть повернула голову принцесса, посмотрев на Чэнлэ. — Я не могу избавиться от мысли, что он сейчас встанет и мы все умрём. Да, компас перестал замерзать, стрелка больше не указывает в его сторону, но… Почти всю мою жизнь я смотрела на то, как этот человек делает гадости, а теперь его нет… Он…       — Не вернется! — обняла принцессу Чэнлэ. — Больше никогда. Он ушёл за грань. Я видела.       — Верю, — обняла её в ответ Донхёк.       Внизу послышался топот копыт и процессия двинулась в сторону монастыря. Впервые за всё время в Даксвуде было так тихо. Никто толком не понимал, что произошло и как реагировать. Для многих, как и для Донхек, Георг был всегда, а теперь его не было.       Спустя пару часов, что они провели за разговорами о магии, пришла Сяоджун, сообщив, что король велел приготовить принцессу к помолвке.       Донхёк поморщилась, но нужно было доиграть до конца. В новом мире нет места демонам.       — Пойду тоже переоденусь, — сказала Лэ. — Я теперь генеральская жена. Нужно соответствовать.       Сяо улыбнулась.       — Просто будь собой! Мы все играли роли, но спектакль окончен. Остался выход на бис.