Часть 2. Аой

— А, что? Ты правда хочешь приложить все усилия? — с нескрываемым интересом спрашивала Аой, сворачивая из будущего теста для моти толстую лепёшку. Она хоть и была сосредоточена на работе, но свою собеседницу слушала с большим вниманием. — Да, — спокойно отвечала Канао, сидя напротив своей сестры, по совместительству лучшей и единственной подруги. Как и должно было быть, девочки были заняты приготовлением угощений для мальчиков по просьбе Канао. Свой выбор они решили остановить на сладких моти, поскольку для них не требовалось так много ингредиентов, сил и времени, чтобы приготовить нечто вкусное. Даже особых умений не нужно — сиди и катай лепёшки из сладкого теста с начинкой внутри. К слову, для этого им пришлось занять целый столик на кухне, который теперь весь был усыпан мукой и кусками липкого теста. Канао сама предложила Аой сделать моти и теперь, сидя напротив неё, тоже катала в руках будущее угощение. Конечно, получалось не так ровно и идеально, как у Аой и других девочек, которые тоже вызвались помогать, однако в этом даже была собственная изюминка. Моти, приготовленные Канао будут сразу отличаться от других, и это даже чем-то льстило ей. — Как-то странно, что ты сама вызвалась готовить что-то, — проговаривала Аой, откладывая готовую лепёшку моти и берясь за следующую. Пожалуй, Аой была одной из тех, кто помимо госпожи Кочо контактировал с Канао наиболее часто. Они были почти что ровесницами, поэтому найти общий язык с тихоней Канао было намного проще, чем с остальными даже несмотря на то, что эти двое — полные противоположности друг другу, — Обычно тебя даже на кухню не затащить, а тут… — она искренне недоумевала из-за таких внезапных перемен. — Брось ты, Аой! Возможно, наша Канао просто решила научиться чему-то новому, — внезапно вступилась Нахо, а Суми и Киё поддержали её громким согласием. Иногда могло показаться, что эти девочки — настоящие тройняшки, так как говорили и даже думали почти что одинаково. В ответ на это Аой лишь громко выдохнула, а Канао, на лице которой красовалась гримаса некоторого смущения вместе с неловкой улыбкой тихо ответила: — Да, да… Однако Аой всё равно стояла на своём и отказывалась верить в нечто настолько неубедительное, что даже дураку станет очевидно — что-то здесь было не так… Впрочем, переубеждать других в своей правоте не имело смысла, и поэтому она молча продолжила катать новую сладкую лепёшку, прикладывая к ней чуть больше усилий, чем обычно из-за внезапно накативших эмоций. — Госпожа Шинобу посоветовала мне попробовать себя в готовке ещё раз, — вдруг снова заговорила Канао, привлекая внимание всех девочек после недолгой тишины, — Я всего лишь следую её мудрому наставлению, — неожиданно для остальных, Канао подняла свой взгляд вверх и улыбнулась. Улыбка её была настолько безмятежной и мягкой, что Аой показалось, что напротив неё сидит не Канао, а сама Шинобу или её ныне покойная сестра Канаэ, — Моя наставница никогда не посоветует мне ничего плохого. — Так значит, это Шинобу заставила тебя? — переспросила нетерпеливая Аой. — Верно, — продолжала Канао в той же манере, — Но не заставила, а просто предложила. — Да! — вдруг громко воскликнула Суми с широкой улыбкой на лице, — Госпожа Кочо никогда не посоветует ничего плохого! Она самая умная и лучшая из всех столпов, которых я знаю! — эти слова смело можно было назвать гимном настоящей преданности своей прекрасной наставнице, которую все девочки безмерно уважали и любили. — Подожди! А как же столп любви — госпожа Канроджи? — расстроенно спросила Киё, глядя на свою сестрёнку, — Ведь Мицури тоже очень добрая и умная, прямо как госпожа Шинобу! — Не ссорьтесь! — внезапно в спор о любимом столпе вступилась до этого безучастная Нахо, быстро отложив готовую заготовку для будущего моти в сторону, — Мы любим абсолютно всех, правда, девочки? В ответ на это остальные лишь кивнули, широко улыбаясь, а после залились громким детским смехом. — Однако змеиный столп и водный иногда пугают меня… — тут улыбка с лица Киё резко пропала, а от страха девочка нервно съёжилась и прикрыла глаза, вспоминая их пугающие образы, — Они такие тихие и неразговорчивые, что меня аж в дрожь бросает! Нахо и Суми согласились, давая понять, что испытывают ровно те же самые чувства перед этими столпами. Их лица в миг сделались обеспокоенными от одного лишь упоминания об Обанае и Гию. Пожалуй, их побаивались не только девочки, но и многие другие истребители. Кто-то рассказывал, что змеиный столп пугал многих ребят прямо до холодного пота! Ну и жуть! И пока девочки были так сильно увлечены своей крайне интересной беседой о чудных столпах, Аой, воспользовавшись моментом, снова обратилась к Канао, которая настолько была занята изготовлением своей особенной формы для будущего моти, что даже не сразу поняла, чего от неё хотели. — Слушай, Канао… — прошептала та, стараясь выглядеть как можно серьёзнее. Канао молча подняла голову, оторвавшись от лепки теста, и с интересом взглянула на Аой, давая понять, что внимательно слушает её. — Всё же… Такое поведение слишком странно для тебя, — Аой решила начать издалека, дабы не волновать свою собеседницу, однако голос её зазвучал так таинственно, что Канао не могла не напрячься, — Ты ведь делаешь эти моти не просто так? От услышанного зрачки некогда спокойной, как течение в реке, Канао заметно увеличились, а сама она малость оживилась, поёжившись на своём стульчике. — О чём ты говоришь? — спрашивая это, Канао чувствовала, с какой силой кровь начала бурлить по телу и как же сильно начало биться её сердце, едва не ударяясь об границы грудной клетки. — Не делай вид, что не понимаешь меня, — Аой малость нахмурила свои брови, отчего ещё больше стала похожа на и прямолинейную строгую надзирательницу, какую побаиваются не только дети, но и взрослые, — Ты не умеешь притворяться, Канао. От услышанного Канао резко ахнула, а ресницы дрогнули на и так широко раскрытых глазах. Притворялась ли Канао сейчас? Сказать по правде, она сама этого не понимала. — Ведь всё дело в нём, да? — на мгновение показалось, что слова эти прозвучали несколько разочарованно, как будто Аой сама не хотела об этом говорить, но всё равно почему-то произнесла… — В ком?.. Тогда Аой раздражённо выдохнула и закатила глаза. — Ты всё ещё не понимаешь меня или просто не хочешь понимать… — казалось, что Аой даже начала сердиться, и впервые этот гнев был адресован Канао. Её синие, как океан, очи буквально воспылали огнём раздражения, да так, что Канао, взглянув в них, снова вздрогнула и решила больше никогда в них не смотреть. По крайней мере до тех пор, пока Аой снова не успокоится… Стоит отметить, что Аой можно было вывести на раздражение буквально во мгновение ока, как и произошло сейчас по случайности. — Но я… — Хватит, — Аой даже не дала Канао договорить, — Скажу напрямую… В комнате воцарилась такая интрига, что девочки, до этого занятые своим разговором, сразу же отвлеклись и с замиранием сердца наблюдали то за испуганной Канао, пальцы которой уже начали подрагивать от напряжения, то на Аой, которая сейчас была похожа на злого дракона, чей многовековой покой кто-то нарушил. Никто не решался и слова вставить поперёк, иначе был риск попасть под горячую руку. — Всё дело в Танджиро, да? — на удивление, стоило только Аой начать, как её тон сразу же стал куда спокойнее и мягче, будто бушующий в ней огонь кто-то остудил, и теперь её внутренний дракон снова был спокоен, как и раньше, — Это ведь из-за него ты начала так сильно меняться, что в последнее время тебя аж не узнать… И стоило только Аой произнести его имя, как Канао внезапно ощутила, что сердце пропустило удар, а щёки стали наливаться краской. Теперь с виду та походила на варёного рака, чья кожа после варки тоже моментально краснеет… И тогда она быстро опустила свой взгляд в пол, чтобы никто не видел, что творится у неё на лице. Девушка не хотела, чтобы её хоть раз когда-либо видели такой. Это настоящее откровение… — Нет-нет! Это… — уж было, начала Канао торопливо, не поднимая своих глаз, но после резко замолчала. Сложилось ощущение, что она и вовсе забыла, как говорить. — Кого ты хочешь обмануть? Я знаю тебя куда лучше, чем кто-либо ещё в этом поместье! — после Аой хмыкнула, демонстративно скрестив руки на груди. А ведь действительно. Аой, точно так же, как и Шинобу знала Канао настолько хорошо, что могла прочесть её, как книгу. Спорить с ней было бесполезно, да и это не у Канао в характере. Однако тут одна из тройки девочек не вытерпела и, нахмурив брови, почти что выкрикнула: — Что ты пристала к ней, Аой? — послышался голос Нахо, который звучал совершенно не так, как обычно. Похоже, что девочка злилась на свою старшую крайне прямолинейную сестру и хотела защитить ещё одну. Ту, что помягче и поскромней, — Канао, не переживай! Аой сегодня просто встала не с той ноги, — после все три девочки тихо хихикнули, а Канао, ценя защиту со стороны младших сестёр, облегчённо выдохнула. Сама же Аой на слова девочек никак не отреагировала. Разумеется, она их слышала, но отвечать не собиралась. Ей хотелось добиться от Канао правды. Такой правды, которую она сама произнесёт из своих же уст, а не кто-то другой скажет это за неё. — И всё же… — начала Аой заметно мягче, чем обычно. Теперь её голос звучал так, как будто она совершила что-то ужасное и пыталась попросить прощения за всё ранее содеянное, — В последнее время ты так резко начала меняться, что я даже стала волноваться, — Аой опустила голову, а пальцами, что были спрятаны под столом, сжала свой белый рабочий фартук, сама того не замечая. Услышанное заставило Канао не на шутку удивиться, так что теперь девушка больше не смущалась, а лишь изумленными большими глазами глядела на свою собеседницу. Она не знала, что следовало ответить, чтобы случайным образом ничего не испортить, и потому лишь приоткрывала рот, но ничего не говорила. Разве перемены — это плохо? Конечно, нередко перемена обстоятельств несёт за собой и плохие последствия, но Канао казалось, что она меняется в лучшую сторону. Девушка сама чувствовала, как становится смелее, как показывает, что она живая личность, не зависящая от других. Показывает, что теперь она не такая, какой была раньше. — Аой… — тогда тихонько проговорила Канао, глядя на неё сочувственно. Девушка не злилась на сестру за то, что та заставила её чувствовать себя неловко. Она понимала, что Аой делала это не со зла. — Вот я и хочу узнать… Это Камадо на тебя так повлиял? — вдруг Аой резко подняла свой строгий взгляд и теперь смотрела прямо Канао в глаза, однако даже по зрачкам можно было понять, что за строгостью кроется куда больше чувств, чем Аой может показать, — Ведь всякий раз после разговоров с ним ты становишься вся такая… — Какая? — вдруг удивлённо спросила Канао, раскрыв свои глаза ещё шире. — Другая! — весьма громко заявила Аой, чуть наклонившись вперёд и сжав пальцы в кулаки под столом ещё крепче, — Обычно тебя ничто не способно порадовать, а тогда… Ты так и светишься, хоть за пять вёрст будет видно! — на глаза девушки выступили блестящие слезинки, а тон голоса больше походил на истерический. Бедная Канао опешила от услышанного и ещё быстрее захлопала глазами, не зная, что ответить. Впервые она слышала от Аой что-то подобное и понятия не имела, как на это реагировать. Канао продолжала неловко молчать, пытаясь придумать хоть что-то из всей той каши в голове, которая успела набраться за весь этот временной промежуток. Нахо, Суми и Киё тоже не решались вставить слова поперёк, а лишь молча, с ещё более удивлёнными лицами наблюдали за всей происходящей картиной. Издать даже малейший звук было страшно… — Перемены — это не всегда к лучшему, понимаешь! — вдруг выпалила Аой, утирая краем рукава накатившие слезинки, — Чаще всего перемены в мире, в людях, да в чём угодно сулят плохие последствия, и я… — Что? — спросила Канао прежде, чем поняла, что только что случайно озвучила свои мысли вслух. Ей показалось, что Аой может разозлиться на такой глупый вопрос, поскольку та никогда не любила всей лишней болтовни и простых трепаний языком, однако сейчас она даже не обратила на это внимания. — Я боюсь, что когда-нибудь таким образом потеряю вас всех!.. — сквозь слёзы прошептала Аой, как будто не хотела, чтобы девочки её услышали. Она закрыла своё лицо руками, негромко всхлипывая, — Всё и все вокруг меня рано или поздно меняются, одна лишь я остаюсь та же… Грубая и глупая надзирательница Аой, которая и способна только белье на сушилки вешать… — после этого она наконец не выдержала и зарыдала, изливая всю свою душу наружу. Сказать по правде, пусть Аой с виду и казалась весьма грубоватой и строгой, достаточно было просто узнать её получше, как сразу же становилось понятно, что на деле она намного добрее, чем кажется на первый взгляд. У неё не было семьи. Девочка осталась одна с тех пор, как её родных и близких убил и съел какой-то демон. Она поклялась, что во что бы то ни стало будет защищать и оберегать всех от тех злых чудищ даже ценой своей жизни, однако клятва эта пустила огромную трещину после её первой встречи с демоном уже в качестве охотника. Ей чудом удалось пережить окончательный отбор и Аой благодарила небеса за то, что осталась жива, но взять катану в руки больше не получалось. Страх моментально завладевал её телом настолько, что та даже не могла пошевелиться, не говоря уже и о том, чтобы дать хоть какой-то отпор. Аой давно бы погибла, если бы не милость госпожи Канаэ Кочо, которая приютила девочку и воспитывала, как свою родную сестру. Две прекрасные девушки — сёстры Кочо, дали шанс такой, по её мнению, никчёмной и бездарной, как она, и именно с того момента Аой поклялась, что будет делать всё, чтобы не потерять свою семью ещё раз. Она любила всех — и Канао, и девочек, и само собой, госпожу Шинобу, и ради них даже была готова взять клинок в руки ещё раз… но такой исход событий был просто невозможен в силу того, что поместье бабочки буквально весь год находилось в кругу цветущей глицинии, куда демоны даже близко не сунутся. Аой ценила такое постоянство, но так боялась резких перемен. После смерти госпожи Канаэ Кочо, Шинобу стала совершенно другим человеком, и поначалу это весьма пугало, и даже сейчас нередко вызывает у Аой некоторое напряжение, и теперь точно такая же судьба буквально со сменой личности ждёт и Канао… Разумеется, Аой всё понимала. Она знала, что та влюблена. Знала, что сердцу не прикажешь, и что оно начнёт делать всё ради тех, кто ему особенно дорог. Безусловно, девушка была рада за свою «нелюдимую» сестру, но и в то же время так боялась, что это заставит её свернуть с верного пути, взять и оступиться, когда дороги назад уже не будет. Именно поэтому она и хотела, чтобы всё всегда оставалось на своих местах, даже если понимала, что это невозможно. — Аой… — все трое девочек буквально зарыдали в один голос, а после со слезами на глазах кинулись прямо на свою старшую сестру, что так старательно закрывала своё лицо ладонями и тихо плакала. — Мы всегда будем с тобой, милая Аой! — воодушевлённо произнесла Нахо, стараясь сделать так, чтобы Аой перестала плакать и улыбнулась. — Да-да! Верно, Нахо! — подтвердила Суми, — Мы никогда тебя не бросим! — Никогда-никогда! — закончила Киё уже с широкой улыбкой на лице, глядя на которую, волей-неволей, хочется улыбнуться в ответ. Канао же всё ещё молчала. На её глазах не было слёз, самую малость лишь дёргались губы в попытке что-то сказать, но подходящих слов так и не находилось. И тогда она молча встала, отряхнув свои руки от муки и легонько прижалась к Аой сзади. Она сразу же почувствовала запах чего-то вкусного и печёного, запах стирального порошка и чистого стиранного белья. Именно так пахла Аой, прослывшая настоящей домохозяйкой. Сказать по правде, Канао не умела обниматься и даже особо не понимала, как это и для чего нужно. Начиная с раннего детства, жестокие родители девочки никогда не обнимали ни её, ни остальных братьев и сестёр, которые умирали вслед друг за другом. Девушка не знала, что значит любящая мать и любящий отец, а понятие хорошей семьи для неё всегда являлось чем-то немыслимым, но тем не менее, сейчас, когда всё это было в прошлом, она старалась познать, что же это такое на самом деле. И даже сейчас, когда Аой нужна была помощь, она не просто наблюдала за чужими слезами с лицом, полным безразличия, как это всегда было раньше, а делала первый шаг и на интуитивном уровне приобнимала её. Канао будто впервые за долгое время вновь услышала голос своего сердца, которое так и твердило: «Обними её, это точно поможет». И Канао послушалась. Вот и сейчас она поступила так, как велело её сердце, а не медная монетка. От удивления Аой аж убрала ладони с лица и ахнула, отчего по щекам скатилось ещё две маленьких слезинки. Они упали к ней на фартук, оставив два мокрых пятнышка. — Не беспокойся, Аой, — прошептала Канао, машинально прижавшись со спины ещё крепче, — Теперь я живу так, как того требует моё сердце.