Часть 6. Начало пути. Привал I

С тех пор, как Танджиро и Канао начали свой путь к горному городку Тахикасама, прошло несколько долгих часов. Рассвет давно закончился и теперь солнце ярким диском воцарилось на самой верхушке голубого неба, согревая своим теплом всех живых существ. Им двоим повезло, что и сегодняшний день тоже выдался тёплым. Со временем распустившихся цветочков становилось всё больше и больше, птицы начинали петь свои песни куда звонче, а шум от насекомых и вовсе стал настолько громким, что уже чуть ли ни приелся к слуху так, что даже в полной тишине слышались его отголоски. Всю дорогу Танджиро то беспечно о чём-то рассказывал, будь то различные истории из детства или из его путешествий вместе с Зеницу и Иноске, то ненадолго замолкал, чтобы они вдвоём смогли насладиться окружающими их звуками природы. Канао снова являлась тихим слушателем. Особенно её поразила и даже чуть-чуть рассмешила история о том, как Зеницу однажды поверил уличной гадалке-шарлатанке, которая наплела ему, что от общения с девушками он сыщет свою смерть, а после весь день истерил и плакал, потому что боялся. А ещё, как оказалось, Агацума был вне себя от ярости, когда узнал, что Танджиро получил совместную миссию вместе с Канао и весь вечер после затирал о том, что Танджиро в «любимчиках», в отличие от него. После того, как те вышли на развилку дороги от поместья бабочки, дальше по дороге их вёл ворон, который всё время порхал на ветру где-то в вышине. Лишь изредка слышалось, как он каркает или бормочет какие-то невнятные слова.

***

— Канао, ты как? Не устала? — внезапно спросил Танджиро, отрывая девушку от разных мыслей. Ему казалось, что они идут без перерыва уже слишком долго и потому немного беспокоился. — Я? — задала та глупый вопрос от удивления, — Нет. Со мной всё в порядке. Тогда Канао вновь чутка призадумалась, а не устала ли она? В теле никакой слабости и истощения не чувствовались, ноги не ныли, да и всё остальное, в целом, тоже. Однако та привыкла не замечать свою усталость и трудиться аж до посинения, так что сказать с точностью у неё не получалось. — Тогда, может, хочешь перекусить? — с ноткой надежды в голосе спросил юноша, ожидая, что хотя бы на это она согласится. Не зря же Аой давала им такие вкусные онигири, правда? — Выбор хоть и не такой большой, но для перекуса то что нужно! — радостно проговорил он, одной рукой залезая во внутренний карман хаори, где и лежали все закуски. Канао по-прежнему молчала, глядя на него своими большими глазами, которые не знали, в какую сторону им лучше метнуться. С одной стороны, Канао не была голодна и совсем не чувствовала чего-то похожего на голод, однако съесть сейчас что-нибудь было бы весьма кстати… — Я не против… Только успела пробормотать она, как Камадо своими ловкими пальцами в ту же секунду достал соломенную упаковку развязал узел, завязанный кем-то из девочек, что заставило соломенную обёртку тут же раскрыться, словно бутон цветка. Внутри, как оказалось, лежало четыре онигири, плотно прижатых друг к другу. Всё было сделано в наилучшем виде, как и любили девочки. Они знали настоящий толк в еде и в красивой подаче. От вида прекрасного перекуса аж глазам становилось радостно, а аппетит тут же просыпался, словно дикий зверь. — Вот, угощайся, — он тут же протянул закуску ей, давая выбрать любой из четырёх наиболее понравившихся, пусть те и были на вид совершенно одинаковыми. Канао же, даже особо не разглядывая взяла первый онигири, который только оказался у неё под рукой. Проще говоря, выбрала первый попавшийся и уже в следующее мгновение откусила маленький кусочек от рисового треугольника. Как и ожидалось, еда оказалась несказанно вкусной, что даже неудивительно, ведь угощения, приготовленные Аой и девочками всегда были наилучшего качества. Следом за Канао, онигири себе выбрал и Танджиро, тоже особо не разглядывая. Оставшиеся два кусочка юноша бережно запаковал и убрал обратно, а дальше и сам сделал первый укус. Всё же, оказывается, оба были такими голодными, но по-настоящему поняли это только сейчас, когда уже приступили к еде. Канао старалась есть медленнее, чтобы растянуть всё своё удовольствие, а Танджиро же об этом даже не задумывался и ел с такой скоростью, с какой получалось. — Приятнова апефита! — пробубнил он, пережёвывая еду у себя во рту. И хоть звуки получились ломанными и мычащими, Канао было нетрудно понять, о чём Танджиро хотел ей сказать, поэтому благодарно кивнула в ответ. Камадо же, видя это, улыбнулся. Между ними снова воцарилась тишина и молчание, поскольку оба сейчас были заняты своим перекусом. Однако, совсем скоро от онигири на руках уже почти ничего не осталось. Канао, как часто это бывало, выглядела задумчиво, а вот юношу теперь переполняло хорошее настроение, что он аж весь светился. Кажется, Иноске был прав, когда говорил, что от съеденного утром завтрака зависит весь оставшийся день. — Слушай, Канао, — неожиданно заговорил Танджиро с такой интонацией в голосе, как будто собирался о чём-то спросить. Девушка же взглянула на него в ответ и вопросительно промычала, так как всё ещё дожёвывала свой онигири, — Я тут подумал… Я же о тебе совсем ничего не знаю… так что, может быть, ты расскажешь мне о себе? Где ты родилась? Кем были твои родители? — в тот момент что-то словно дрогнуло в её сердце, — Я с удовольствием тебя послушаю! Его глаза сияли от радости и хорошего настроения, и Канао, всякий раз, когда смотрела в них, то понимала, что не способна им отказать. Девушка была готова рассказать ему абсолютно всё, о чём он только попросит, но не о её детстве и прошлом… Эта тема не только очень личная, но и больная. Именно в детстве её сломали окончательно. Сломали настолько, что Канао перестала вообще чувствовать что-либо. Ни боль, ни печаль, ни голод — всё это было такой мелочью для неё, что та и вовсе могла забыть о приёме пищи или сне. Тогда Канао стала вести себя заметно скованнее, опустив глаза в землю и не решалась их поднять. Губы дрожали, а глаза выглядели так, как будто та щас заплачет, но она не плакала. Она всё никак не могла решиться… На лоб снова начали выступать маленькие капельки пота и Танджиро, видя, что с ней что-то не так и почувствовав странный запах, похожий то ли на гнев, то ли на печаль понял, что случайно сболтнул лишнего… — Канао!.. — вскрикнул юноша, чуть запаниковав, — С тобой всё хорошо?.. М-м… Прости! Прости меня!.. мне, наверное, не следовало спрашивать… — по одному лишь резко изменившемуся цвету его румяного лица было видно, что Танджиро сильно нервничал, — …но я же не знал, что… — Да… — вдруг начала Канао еле слышно, — Да, всё в порядке!.. — заявила она следом чуть уже громче, — Тебе незачем извиняться передо мной. Ты ничего такого не сделал, — теперь тон её голоса охладел. Лицо её снова стало безэмоциональным, а странный запах удивительным образом постепенно начал рассеиваться, — Мне следовало заранее рассказать тебе обо всём… но сейчас я к этому не готова. Тогда Канао снова опустила голову, но уже без всяких расстройств и печалей. Она обязательно расскажет ему обо всём… но сделает это только тогда, когда заранее соберётся с силами. Сейчас их, к сожалению, не хватало. Танджиро же, молча слушая её, понимающе кивнул, не став задавать лишних вопросов. Теперь и на его лице тоже не было никаких эмоций кроме небольшой задумчивости… но всё же он был рад тому, что Канао не держала на него зла. Тогда он снова взглянул в небо, как будто стараясь там что-то найти, что-то высмотреть. Его взгляд тут же встретился с гигантскими облаками, по сравнению с которыми Танджиро и Канао были лишь пылинками. Мысленно юноша был больше сосредоточен на том, как разрядить напряжённую ситуацию — обсуждать облака ей вряд ли будет так интересно, да и спрашивать что-то сейчас было немного рискованно… всё же, общение с девушками — такая сложная штука! Подсознательно Танджиро чувствовал, что Канао нужно некоторое время, чтобы остыть… Но вдруг в его голове промелькнула мимолётная мысль о том, что девушка тоже ничего о нём не знает… Точно! А это идея! Наверняка, это хоть чем-то сможет скрасить ситуацию, если хотя бы кто-то один из них будет знать чуточку больше друг о друге. — Канао, послушай, — начал Камадо расслабленным тоном, всё ещё смотря в небо, — А хочешь, я тебе расскажу о своей семье? Поначалу та не подала никаких знаков внимания, однако после явно заинтересовалась услышанным, так как даже взглянула на него и кивнула в знак согласия. Тут она сама задумалась о том, что тоже ничего не знает о его прошлом. Может, если он расскажет первым, то и у неё найдутся силы?.. И, увидев, что Канао была согласна, Танджиро легонько улыбнулся, мысленно ликуя. Ему удалось вновь привлечь её внимание, уже хорошо. — Я родился в большой семье. Всего нас было аж восемь человек, представляешь! — неспеша начинал Танджиро весьма увлечённо и даже восторженно, периодически жестикулируя обеими руками. Юноша вспоминал он о своей семье с большой теплотой в сердце, — Как ты знаешь, я был старшим сыном в семье. Дальше родилась моя сестра Незуко, а следом за ней Такео, Ханако, Шигеру и Рокута. Это все мои братья и сёстры! Девушка слушала его с большим интересом, сосредоточив всё своё внимание на его рассказе. Её даже малость забавляло то, когда она видела Танджиро настолько эмоциональным. — Меня назвали почти так же, как и моего отца. Его имя — Танджуро, но если спросишь, почему так, то я не смогу дать ответа на вопрос, потому что не знаю сам, — ударившись в воспоминания, Танджиро вспомнил, что раньше очень часто любил размышлять на эту тему и даже как-то спрашивал об этом у своей мамы, которая в ответ лишь по-доброму улыбалась, — Вскоре, когда я был ещё ребёнком, папа серьёзно заболел. С каждым годом его состояние становилось всё хуже и хуже, поэтому спустя несколько лет болезни отец слёг в постель и даже ходил с большим трудом… — вспоминать об отце ему было грустно, однако он испытывал спокойствие у себя на душе, когда осознавал, что его жизнь не оборвалась трагическим образом в одну ночь, как это было с остальными членами его семьи, — Мы всегда помогали и заботились о нём. Кстати говоря, именно от него мне достались эти серьги! Тогда Канао постаралась вглядеться в своеобразный узор на его серёжках, особое внимание которому почему-то уделила только сейчас. Танджиро отзывался о них с такой большой любовью, так что нетрудно было догадаться — эта вещь ему безумно дорога. — А ещё, в один из дней, каждую зиму мой отец с ночи и вплоть до самого рассвета танцевал особый танец, который у нас в семье назывался «танцем бога огня», — тут тон голоса Танджиро стал звучать чуточку таинственнее и серьёзнее, словно он собирался рассказать ей особый секрет, — Отец был таким слабым, но всё равно делал это каждый год, не уставая. Он вставал босыми ногами на снег и начинал свой особый танец… В детстве я всегда любил наблюдать за тем, как папа это делал и сам не заметил, как выучил каждое движение. — Ого… — глаза Канао вмиг стали шире, почти округлились и стали похожи на блюдца, когда она услышала, что слабый больной человек, который даже толком ходить не мог, вставал голыми ногами на снег и танцевал всю ночь без передышки, — Должно быть, это сложно?.. — Всегда, когда я его спрашивал об этом, отец говорил, что не замечает ни усталости, ни холода, когда танцует, — продолжал Камадо, снова залезая в свои воспоминания, — На самом деле, о технике правильного дыхания я узнал не от своего учителя, а от отца… Папа говорил, что если научиться правильно дышать, то любая усталость или боль будут ни по чём. Тогда Канао удивилась ещё больше: — Твой отец случайно не был мечником? — Нет, не был. И демонов он ни разу в жизни не видел… — теперь Танджиро вновь задумался, — В нашем роду никогда не было мечников. Я сам видел всё семейное древо. Моя семья веками торговала углём, против демонов мы никогда не сражались, так что я первый на своём веку! — тот даже еле слышно хихикнул, обыгрывая свои слова шуткой и малость улыбнулся, но сразу после посерьёзнел, как и прежде, — Отцовский танец однажды помог мне в сражении на горе Натагума, когда я сражался против пятой низшей луны… Я тогда и сам не заметил, как повторил движение, которое видел в детстве и это спасло мне жизнь! — Вот как… — Ага! Иначе, я бы точно погиб, — от одной мысли, что он уже столько раз находился на волоске от смерти по его телу пробежали леденящие мурашки. Ему было страшно думать о том, что тот может погибнуть прежде, чем сделает Незуко человеком вновь… Тогда и сама Канао подумала о том, что если бы Танджиро погиб, то они бы никогда больше не встретились после окончательного отбора. В таком случае, она бы не смогла увидеть его прекрасную улыбку, не смогла бы подержать его за руку и не познакомилась бы с его наимилейшей сестрой… А ещё, Канао бы никогда не стукнула его в том лесу по голове с такой силой, что аж сломала ему челюсть… Если бы он умер, то в ней бы ничего не начало так внезапно меняться… — Как же хорошо, что ты не погиб в ту жуткую ночь… — прошептала та вновь еле слышно, чувствуя, с каким сильным облегчением звучали её слова. Танджиро же в ответ лишь нежно засмеялся, улыбаясь. Всякий раз, когда он так смеялся, то напоминал Канао маленькое солнце, потому что был так же светел, как день, озаряя своей радостью всё остальное вокруг.

***

Тем временем, дело плавно близилось к ночи. Ветер становился холоднее, почти всё живое вновь впадало в спячку до следующего утра, за исключением ночных существ и растений, и демонов, разумеется. Канао даже не заметила, с какой скоростью пробежал весь день, и вот теперь солнце снова катилось за горизонт, уступая место луне. Добраться до города, им, к сожалению, ещё не удалось. Неважно, шли они или бежали, расстояние было огромно, так что они смогут оказаться там лишь завтрашним днём. И сколько бы Танджиро за день не спрашивал, не устала ли она идти, Канао постоянно отмахивалась, однако под вечер чувствовала, что ноги вот-вот отвалятся. Всё гудело и болело… Не помешало бы ещё и обувь снять, поскольку всё так затекло, находясь в сжатом положении уже который час… передохнуть днём стоило бы. Хотя бы минут пятнадцать, и тогда сейчас было бы легче. И всё же, та старалась не подавать виду, что устала идти, так что Танджиро, который снова почувствовал странный запах с её стороны пришлось чуть ли не умолять Канао остановиться на передышку, аргументируя это тем, что даже если они и продолжат свой путь, то всё равно успеют только к утру, когда демон вновь спрячется. Стоит отметить, что и сам Камадо начал постепенно выбиваться из сил. Юноше тоже стоило сделать паузу, снять короб с плеч и наконец-то разогнуть затёкшую спину. Пусть Незуко и не была тяжелой, когда принимала форму ребёнка, сам факт наличия чего-то твёрдого на спине давал о себе знать. Сейчас же Танджиро вместе Канао сидели под огромным деревом, которое росло неподалёку от дороги. Территория вокруг него была свободная, так что это был самый лучший вариант из всех. К тому же, чтобы согреться и отогнать приставучих насекомых, юноша развёл небольшой костёр из хвороста, который собрал тут неподалёку. И пусть запах дыма был далеко не самым приятным, девушка всё равно чувствовала себя достаточно уютно, слушая треск сверчков и чириканье ночных птичек. — Канао, — вскоре, прервав тишину, Танджиро заговорил, стараясь говорить как можно тише, отчего и тон его голоса стал более низким, — Нам придётся переночевать здесь… Я не уверен, что ты выдержишь ещё какое-то время, если не отдохнёшь… да и я тоже уже на пределе — проговорил он, тыкая свободной палкой в горящий хворост, тем самым подравнивая его форму. — Тогда нам придётся спать по очереди… — продолжила Канао начатую тему, задумавшись, — За то время, пока кто-то будет спать может появиться демон… Нужно, чтобы кто-то следил за этим, — говорила девушка на полном серьёзе. И, между прочим, говорила правильные вещи. Зачастую, если демон не входил в дюжину, то не был зависим от одного конкретного места и скитался по всей округе, ночью охотясь на людей, а днём прячась где-то в тени. Так что не исключено, что и где-то здесь может находиться демон даже несмотря на то, что местность совершенно безлюдная. Ближайшая деревня осталась далеко позади, но гарантии полной безопасности всё равно не было. — Да, — согласился Камадо, поддерживая идею, — Предлагаю сначала мне стоять на стороже. К тому же, Незуко должна совсем скоро проснуться, поэтому охранять нас я буду не один, — от мысли о своей сестре на его лице снова появилась улыбка. Его голос звучал более чем уверенно, а глаза в тусклом свете от костра буквально светились от воодушевления, что заставило Канао согласиться. — Значит, договорились? — переспросил юноша в той же воодушевлённой манере. В какой-то степени Танджиро даже чувствовал себя своеобразным рыцарем и защитником на страже покоя. Разумеется, ему уже много раз доводилось оберегать людей, но вот стеречь чей-то сон ещё ни разу. Канао в ответ лишь кивнула, подтверждая своё согласие, а после малость потянулась, распрямляя напряжённые мышцы. Ей так и хотелось вытянуть затёкшие ноги и хоть ненадолго снять сапоги, но при Танджиро она стеснялась такой вольности… ей лишь хотелось надеяться, что всё пройдёт само по себе. Но не тут-то было. Боль в ногах снова взвыла, отчего Канао и сама не заметила, как чуть сморщилась в лице от неприятного чувства. Ступни казались окаменевшими, так что даже при самом большом желании пошевелить пальцами было сложно… Почти невыносимая пытка… От Танджиро такое странное поведение спутницы не ускользнуло. Он давно обратил внимание на то, что Канао за столь короткий срок успела так много раз поменять позу, в которой сидела, словно искала наиболее удобного положения для себя. — Канао, у тебя всё нормально? — поинтересовался тот немного обеспокоенным тоном. Танджиро всё глядел на Канао, старался найти причину её недуга глазами, но пока не особо получалось, — Я помню, что ты как-то говорила о боли в ногах… До сих пор не прошло? Танджиро был как родитель, пытающийся выяснить у своего чада причину недуга, отчего Канао чуть замялась, думая, сказать ли ему правду… Вероятно, зная его характер, он начнёт беспокоиться и переживать, но, с другой стороны, если умолчать, вряд ли от этого что-то изменится. Юноша всё равно не перестанет постоянно спрашивать о её самочувствии, видя, что что-то всё равно не так. — Ну… — начала Канао, растерявшись и бросила взгляд на свои колени, которые тоже периодически побаливали, — Да. Мои ноги всё ещё болят, лучше мне не становится… Должно быть, идти без перерывов для меня пока что трудно. После Канао виновато вздохнула, чувствуя себя чем-то вроде обузы. Всегда, когда она была с кем-то, то больше всего боялась как-либо надоесть или мешать другому человеку. В детстве родители вечно кричали на неё и говорили, что та им надоела просто потому, что существует. Так что отныне, как бы не было больно и трудно, девушка дала себе обещание, что больше не станет никому капать на нервы. И именно поэтому ей так не хотелось, чтобы Танджиро вообще думал о том, что у неё болят ноги. Это ведь такая мелочь, которая даже гроша не стоит. — Но скоро это пройдёт, поэтому тебе незачем волноваться, — произнесла она следом, натянув на лицо виноватую улыбку, однако было видно, что сейчас она улыбалась поддельно, — Мне просто нужно отдохнуть. Однако, эти слова юноша как будто пропустил мимо ушей, даже не обратив на них внимания. Танджиро считал своей обязанностью, как напарник, хоть чем-то ей помочь, или хотя бы облегчить её муки. Тем более, этим утром он дал обещание Аой, что позаботится о ней. Свои обещания нужно исполнять, и поэтому первым делом тот начал вспоминать, нет ли у него с собой каких-либо лекарственных средств… но, к сожалению, в карманах хаори нашлись только бинты и заживляющая мазь от мелких синяков и порезов. Такие вещи, конечно, были хороши, но в данной ситуации ничем не могли помочь. Тогда в голову Камадо резко пришло следующее: — Слушай, Канао, а как тебе идея, если я сделаю тебе что-то вроде массажа?.. — спрашивал Танджиро воодушевлённо и даже чуть наклонился к ней вперёд, придвинувшись поближе, — Я, конечно, не спец, но кое-что всё равно умею! В детстве я со своими братьями часто делал массаж отцу, потому что его мышцы сильно болели из-за долгого пребывания в одном положении. Его глаза будто загорелись. По одному его настрою становилось понятно, что он уже не отступит, раз решился и предложил эту идею, от которой у Канао пробежали мурашки, а глаза снова раскрылись от удивления настолько, что снова стали похожи на два маленьких блюдца. Ей же не показалось? Массаж? Какой ещё массаж? И для неё? Ну уж нет, это же немыслимо! Канао аж вспыхнула от резко накатившей волны смущения. Её щеки стали заметно розовее даже при тусклом свете костра, а губы дрогнули в попытке что-то возразить. От одной лишь мысли об этом ей становилось так стыдно, что та начинала чувствовать себя хуже некуда… — Нет-нет! Не нужно!.. — быстро протараторила Канао, закрывая руками свои щёки и рот, которые даже по ощущениям казались ей горящими, — Я прекрасно справлюсь и без него… Не нужно так напрягаться! Я же сказала, что всё само скоро пройдёт… — едва договорила та, так часто сбиваясь со своей мысли из-за волнения, как вдруг Танджиро тут же возразил, чуть не перебив Канао: — Брось, Канао, мне совсем не сложно! — настойчиво продолжал Танджиро, крепко держась на своём. Он так сильно хотел ей помочь и хоть как-то избавить от мук, что даже был готов буквально умолять Канао согласиться, — Я обещаю, что сразу после этого ты почувствуешь облегчение! К тому же, Незуко я тоже когда-то давно делал нечто похожее, когда она однажды сильно перенапряглась и едва стояла на ногах. Однако Канао всё равно старалась сопротивляться и отмахиваться до последнего, даже если и доверяла ему. Для неё это до сих пор оставалось далеко за пределами рамок разумного. Но, с другой стороны, если бы не её внутренняя упертость, быть может, Канао бы согласилась даже без всяких раздумий… — Не стоит, пожалуйста… — продолжала та, крепко зажмурив свои глаза, перейдя на чуть повышенный тон голоса, отчего Танджиро немного удивился, — Всё не настолько плохо, как тебе кажется, так что… Хотела уж было договорить она, как юноша опять резко её прервал: — А я по твоему запаху чувствую, что тебе больно, — даже несмотря на то, что Канао убеждала его в обратном, Танджиро не сломить, — Этот запах такой сильный… — проговорил Танджиро чуть тише, понизив тембр голоса. После этих слов он подполз ещё ближе настолько, что их взгляды находились друг от друга на расстоянии чуть меньше вытянутой руки. От подобной близости Канао смутилась ещё больше, и, не выдержав, отвела свои глаза в сторону, где горел костёр. Девушка всячески старалась избегать его настойчивого взгляда и не смотреть туда, куда смотрел он. Ей показалось, что Танджиро был к ней слишком близко, и оттого чуть откинулась назад, оперевшись одной рукой на землю. — Как ты… — прошептала Канао еле слышно, не решаясь взглянуть в его сторону, — …как ты по запаху определяешь, что я чувствую?.. — продолжала девушка дрожащим полушёпотом, — Тебе не кажется это странным?.. — Честно сказать, я сам не совсем понимаю, как у меня это получается, — продолжил он, рассуждающе, — По запаху человека мне почему-то всегда чётко удаётся определить, что он чувствует… А вот ты, Канао, всегда пахнешь слабым ароматом цветов глицинии, сквозь который проходит запах твоей боли, — произнёс он спокойно, просто объясняя факт. От услышанного Канао даже чуть оживилась. — Да… Мою форму всегда стирают с порошком из глицинии, — прошептала та чуть удивлённо, поделившись с ним такой мелочью, — А мне казалось, что она ничем не пахнет, — и Канао уж было приподняла свободную руку, чтобы поднести рукав к носу и принюхаться, но в последний момент почему-то отказалась от этой идеи, — Как странно… — И всё же, чувствуя твой запах, мне самому становится больно, — неожиданно заговорил Танджиро теперь куда серьёзнее, чем прежде. Даже взгляд малость изменился, — Прошу, разреши мне помочь тебе. Я клянусь, что не сделаю больно! — продолжал юноша, прислонив одну ладонь к груди, показывая, что не лжёт и не даёт пустых надежд, — Я хочу, чтобы ты не чувствовала себя плохо рядом со мной. Тогда внутри Канао что-то начало меняться… Должно быть, она слишком буквально восприняла его последнюю фразу, ведь Танджиро говорил о её самочувствии, а не о том, о чём та могла подумать. Щёки Канао вновь вспыхнули, прямо как пламя. Почему-то сопротивляться ей больше не хотелось. Да и к тому же, Танджиро обещал, что больно не будет. Наверное, и в этом плане ему можно было довериться?.. — Массаж — это не больно? — переспросила Канао, волнуясь. Её волнение чувствовалось даже в воздухе. Она слабо имела представление о том, каково это на самом деле, когда кто-то специально разминает тебе спину, руки или ноги. — Конечно нет! — тут же воскликнул Танджиро, как только услышал её вопрос. Камадо снова засиял, как солнце, стоило ему лишь почувствовать, что Канао начала чуть смягчаться, — Сейчас сама всё узнаешь. И вот, уже буквально в следующее мгновение юноша вновь отодвинулся назад и даже закатил рукава хаори и формы, чтобы те не ему не мешали, приготовившись, однако Канао его ненадолго приостановила: — Постой!.. Мне… Мне нужно снять свою обувь. Ты же не сможешь делать это сквозь сапоги… Теперь голос Канао звучал так смущённо и тихо, что Танджиро едва мог расслышать её слова. Даже без объяснений стало понятно, что она попросту боялась издать слишком громкий звук, дабы не привлекать внимания, поскольку демоны тоже не глухие. Их слух и обоняние развиты гораздо лучше, чем у людей, поэтому ночью, чтобы не выдать себя, стоило соблюдать тишину. В ответ юноша быстро кивнул, дожидаясь, пока она закончит. Буквально в то же мгновение Канао еле как приподнялась, и, опираясь свободной рукой на ствол дерева, начала стремительно расстёгивать всё застёжки на своих сапогах, каких было достаточно много, так что нужно было повозиться. Однако совсем скоро уже первый сапожок упал на землю, а следом за ним и второй… Теперь Канао стояла босыми ногами на земле, стараясь наступать лишь на мелкую травку, чтобы не испачкаться. С непривычки земля тут же показалась ей слишком холодной и твёрдой, отчего та даже невольно морщилась в лице. Однако, слишком долго стоять столбом Канао не собиралась и уже в следующее мгновение легонько присела напротив Танджиро, который всё это время не сводил с неё глаз, как будто изучая. Такое заметно смутило девушку, однако его глаза были так чисты и невинны, что та не могла на него сердиться. Она снова смущённо отвела глаза. — Вытяни одну ногу сюда, — тут же уверенно произнёс Танджиро, указывая пальцами на свои колени, — Положи её ко мне на колени, не бойся. Лицо Танджиро хоть и выглядело расслабленно, было видно, что настроен он серьёзно и ответственно. И Канао же, понимая это, молча послушалась и уже в следующее мгновение аккуратно вытянула правую ножку к нему на колени, как Танджиро и просил. Сердце в груди бешено стучало, а дыхание слегка прерывалось. Одна лишь мысль о том, что он вот-вот коснётся её ноги сводила Канао с ума… — Тебе так удобно, Канао? — решил спросить Танджиро, прежде чем начать. Знать, удобно Канао сейчас него не менее важно, чем понимать, больно ей или нет, — Если земля холодная, я могу дать своё хаори. Сядешь на него, и будет чуть-чуть поудобнее, — голос его снова звучал воодушевлённо. Камадо в буквальном смысле был готов обеспечить комфорт Канао настолько, насколько это было возможно в таких условиях. Однако Канао лишь отмахнулась: — Этого точно не нужно, мне не холодно. — Если вдруг что, то не молчи и скажи мне обязательно. Помнишь, о чём мы договаривались этим утром? Ты не будешь молчать, если почувствуешь себя не так, как прежде, — после Камадо посмотрел на неё проницательным взглядом, указывая на Канао пальцем так, словно чего-то от неё требовал. Она же чуть съежилась, раскрыв глаза шире, — Ты можешь мне довериться, не забывай об этом, хорошо? — Я помню, — быстро ответила Канао, машинально заправив выбившийся локон волос за ушко от волнения. — Отлично! Тогда я начинаю. Проговорил он, после чего опустил свои глаза на ножку Канао, смиренно лежащую у него на коленях. Кожа её была светлая, почти белоснежная. Это было видно даже при тусклом свете маленького огня. На ощупь та тоже наверняка была гладкая, поскольку на вид была сравнима с младенческой. И вот, уже следующую секунду юноша аккуратно коснулся внутренней части её ступни, проведя пальцами по коже вниз, отчего Канао легонько вздрогнула, как от щекотки. Должно быть, в этом месте её кожа была крайне чувствительна, но наощупь и правда оказалась гладкой, как он и предполагал, даже была почти сравнима с глянцевой… На этом, само собой, Танджиро не остановился и спустился чуть ниже, придержав свободной рукой её худенькую ножку, чтобы та не сползала. И, волей-неволей, но щёки его запылали лёгким румянцем, а взгляд ненадолго застыл, рассматривая и изучая её. Он вспомнил, что ранее ещё ни разу не касался женских ног, за исключением Незуко… Чувства были новые и вместе с тем удивительные. Разные новые мысли заполонили некогда чистый и сосредоточенный разум Танджиро, когда он следом чуть надавил на кожу Канао, отчего та сначала снова дёрнулась, зажмурившись, а после выдохнула с облегчением, стоило ему лишь немного ослабить напор. Он словно боялся её спугнуть, случайно приложив чуть больше усилий, чем дозволено… Однако Канао всё равно вздрагивала и вздыхала почти от каждого его прикосновения, а иногда и вовсе начинала хихикать от щекотки, которую, сказать по правде, не любила, но сейчас старалась терпеть изо всех. Её смех пусть и был ответной реакцией на его касания, но почему-то всё равно ласкал его уши. Наверное, потому что звучал искренне. Слушая то, как Канао смеётся ему становилось чуть проще и теплее у себя на душе. — Канао, тебе не больно? — ласково спросил Танджиро, взглянув на неё. Он видел, как постепенно розовело всё её лицо, и как учащалось её и без того быстрое дыхание. — Нет… нет, — быстро отвечала она, перед этим чуть съежившись от того, что Танджиро снова нажал на больную мышцу, — Мне больше щекотно, нежели чем больно… От услышанного юноша улыбнулся чуть шире, явно обрадовавшись этой новости. Значит он всё делал правильно. Для него было важно, чтобы Канао получала от этого удовольствие, а не дискомфорт, смешанный с болью. И уже совсем скоро Канао почувствовала, как движения Танджиро стали всё быстрее и быстрее, а прикосновений и вовсе стало неописуемое количество. Начинал юноша медленно и аккуратно, но со временем понемногу наращивал темп и ускорялся. И всё же, даже несмотря на это, его действия были по максимуму нежны и приятны. Камадо то разминал пальчики, то массировал мышцы её худенькой ступни. Особенно девушке нравилось, когда его горячие пальцы долгое время надавливали на её холодную кожу. Почему-то это для неё было особенно приятно… Временами настолько, что она невольно откидывала голову чуть-чуть назад, но глаз с него всё равно не сводила. Даже по лицу Камадо было видно, как он старался. Его глаза были внимательны к любой детали, а руки поспешно выполняли всю работу. За это время даже парочка волос выбилась из его чёлки упала юноше на лоб, однако, ему, похоже, это никак не мешало. Танджиро был настолько увлечён, что совсем не замечал такой ерунды, хотя в обычное время наверняка бы постарался тут же это заправить. Но вдруг, совсем скоро он снова начал приостанавливаться, отчего девушка взглянула на него вопросительно, не скрывая небольшого волнения, вызванного его действиями. — Что-то случилось?.. — обеспокоенно спросила Канао, глядя то на свою ногу, которая теперь вся пульсировала изнутри, то на Танджиро, который внимательно осматривал свою работу. — Да. Думаю, с первой ногой я уже закончил, — быстро ответил он, наконец подняв свои глаза вверх. Их взгляды с Канао случайно пересеклись, отчего девушка малость смутилась и постаралась отвести очи в сторону, — Ты как, нормально себя чувствуешь? И как нога? Проходит? От резко навалившихся на неё вопросов Канао аж ненадолго замялась, разгребая кашу из мыслей у себя в голове. — Да… Всё хорошо… Только осталось ощущение, как будто мышцы слегка покалывает. — Этого можешь не бояться! — быстро произнёс юноша, махнув рукой, тем самым стараясь развеять все её возможные страхи, — Это что-то вроде остаточного ощущения от массажа, совсем скоро всё само пройдёт, не волнуйся. Канао кивнула в ответ, полностью ему доверяя, однако кровь её так и бурлила в жилах, становясь похожей на кипящую лаву. — Теперь давай другую ногу, Канао. Кажется, что Танджиро был готов ещё работать и работать, не покладая рук, судя по его энергичности и выражению лица, которое тоже выглядело достаточно бодро. Тем временем, она, молча послушавшись, как Танджиро и просил, аккуратно поставила вторую ножку к нему на колени, готовясь снова чувствовать приятную щекотку и его горячие, как огонь, прикосновения… ***