Часть 7. Привал II

***

С тех пор прошло около получаса. Пламя огня, который развёл Танджиро постепенно становилось всё меньше и меньше, поэтому Камадо старался поддерживать нынешний огонёк, периодически подбрасывая туда новых палочек и веточек. Канао так и сидела босиком, подогнув ноги под себя, хоть Танджиро и просил пока этого не делать, чтобы случайно не пережать вены. Удивительно, но от его массажа и правда полегчало. Боли почти не было, ноги не ощущались такими тяжёлыми и неподвижными, как тогда, а ступни и вовсе больше не сводило. И тут уже либо он просто умеет делать хороший массаж, либо у него во всех смыслах золотые руки, так как за всё, за что бы Танджиро не взялся получалось хорошо. Ну, или почти хорошо. Во всяком случае, результат всех устраивал. — Полегчало, Канао? — Да, мне уже гораздо лучше, — незамысловато ответила она, чуть улыбнувшись, и прикрыла глаза. Теперь, когда у Канао ничто не болело, даже цвета вокруг как будто стали ярче, — Спасибо. Камадо в ответ кивнул, а после быстро почесал свой затылок от неловкости, чуть покраснев. — Не стоит, ведь ты же знаешь, что я всегда готов помочь!.. — дальше из его груди вырвался небольшой смешок, — Я очень рад, что тебе полегчало! Сказать по правде, я даже начал немного волноваться, когда ты только упомянула о боли в ногах. После его лицо приобрело немного задумчивый вид. Он зачем-то постарался вспомнить те чувства и мысли, которые у него появились в тот момент, наверное, от безделья. — Но теперь со мной всё в порядке, — Канао продолжала всё так же мило улыбаться. Приятные чувства и эмоции переполняли её тело, отчего девушка и была такая улыбчивая, — Может, перекусим?.. От услышанного юноша аж засверкал, заметно выпрямившись в спине. Сразу стало понятно, что такая задумка ему очень нравилась. — Да, было бы здорово! — радостно воскликнул он с улыбкой на лице, а после тут же полез во внутренние карманы своего хаори за остатками онигири, — Я как раз и сам хотел тебе это предложить. В следующую секунду короб с онигири, подаренный Аой уже был у него в руках, а ещё через пару мгновений Танджиро развязал сдерживающий узелок, который сам завязывал этим днём. Теперь выбор между возможной едой был ещё меньше, так как у них осталось всего два онигири на этот вечер. — Вот, держи, — Танджиро опять, прямо как днём протянул раскрытую обёртку ей, — Выбирай любой, их всё равно осталось только два. А Канао, как и тогда, особо не стала заморачиваться над выбором и забрала левый, а после легонько наклонилась вперёд в знак благодарности. Оказывается, это так приятно, когда о тебе кто-то заботится и в прямом смысле этого слова, ухаживает. Девушка чувствовала, что находится в своеобразных тёплых объятиях, пусть и условных. От этого на сердце всё равно было не менее тепло. Танджиро же достался правый кусочек. Теперь соломенная коробочка была полностью пуста и больше не была нужна, поэтому юноша аккуратно её свернул и сунул обратно во внутренний карман. Он планировал выкинуть её завтра, найдя где-нибудь ближайшую урну. — Желаю приятного аппетита! — громко и чётко воскликнул он, тоже слегка наклонившись вперёд в знак уважения, а затем сделал первый укус, — И Канао… Мне очень приятно, что ты делишь сегодняшнюю пищу вместе со мной… — проговорил Танджиро слегка пониженным тоном голоса, после чего улыбнулся, чувствуя, как его щеки постепенно краснеют. — И тебе спасибо. И вот, поблагодарив друг друга, как и подобает, оба принялись за свою пищу, аккуратно объедая кусочек за кусочком.

***

— Слушай, Танджиро… — неожиданно начала Канао новую тему для разговора, чем сразу привлекла внимание его внимание, — Я всё хотела спросить кое-что… — И что же? — переспросил он, не скрывая своего интереса. — Это касается Незуко… Тогда юноша немного поднапрягся. Обычно, Канао никогда не говорила о Незуко просто так, спрашивала о ней всегда по делу… — Мне давно хотелось узнать одну вещь, — та начала явно издалека, так что Камадо даже предположить не мог, о чём сейчас зайдёт разговор, — Демонам нужно питаться человеческой плотью и кровью, чтобы не чувствовать голода, так?.. Танджиро тут же кивнул, подтверждая данный факт. — И если демоны долгое время голодают, то впадают в бешенство и окончательно теряют свой рассудок… Но Незуко уже несколько лет совсем ничего не ест, но при этом с ней такого не происходит… Почему так, Танджиро? — после этих слов она взглянула на него так, как будто старалась прочесть ответ прямо у него в глазах, лишний раз всматриваясь и вглядываясь в них. Канао смотрела на него настолько внимательно, что улавливала взглядом каждое движение мышц на его лице. От услышанного вопроса юноша тут же выдохнул с облегчением. Он уже успел подумать, что речь пойдёт о чём-то особенном, однако здесь было простое любопытство. На его лице снова растянулась небольшая улыбка. Тогда он поднял свои глаза на Канао в ответ и нежно заговорил: — Мой учитель говорил мне, что Незуко особенный демон, так как много времени проводит во сне… Я помню, что она вообще не просыпалась на протяжении двух лет, и должно быть, за это время её организм успел здорово измениться, — говорил Танджиро непринуждённо, а после быстро откусил предпоследний кусочек своего онигири, — Если она получает серьёзные раны, то мгновенно засыпает, и тогда всё начинает заживать. Даже отсечённые конечности… — от мысли об этом, сказать по правде, становилось неприятно. По спине проходил неприятный холодок и даже била лёгкая дрожь, стоит только представить, как у отрезанной ноги заново вырастает кость, а после мышцы с жилами, венами и сосудами, — Так что я пришёл к выводу, что вместо того, чтобы восполнять силы едой, Незуко достаточно просто поспать. Наконец, подытожил он, снова улыбнувшись. Канао же слушала его с большим интересом и вниманием, периодически кивая, как вдруг откуда-то со стороны раздался резкий громкий скрежет, как будто кто-то что-то царапал… это тут же заставило её схватиться схватиться за свою катану, как на рефлексе. Реакция у неё была мгновенна. Дыхание участилось, сердце забилось быстрее… Неужели демон?.. Вот-вот нападёт! Ещё секунда, и та уже была готова вытащить своё оружие из ножен, обнажив острое лезвие, как вдруг Танджиро резко приостановил её, быстро замахав руками: — Нет-нет, Канао!.. Всё хорошо! — протараторил Камадо, даже слегка привстав. Взгляд его выглядел обеспокоенным, местами даже напуганным, словно юноша боялся, чтобы та случайно чего не натворила… Затем странный скрежет снова раздался откуда-то стороны. Канао вновь напряглась и прищурилась, судорожно оглядываясь по сторонам. Она словно проигнорировала его слова или сделала вид, что не расслышала. Как всё может быть хорошо, когда где-то совсем рядом словно скребётся когтями об дерево… и даже если это не демон, а дикий зверь — опасности не меньше. — Опусти катану, Канао! Всё в полном порядке! — настойчиво продолжал Танджиро теперь более громким тоном, дабы та его точно услышала, — Послушай, всё правда хорошо! Тогда Канао внезапно возразила ему: — Но Танджиро!.. Ты ведь слышал этот странный скрежет, как будто от когтей!.. Это может быть демон!.. Хоть Канао и старалась говорить это как можно спокойнее, от нервов и волнения её голос неконтролируемо дрожал, от чего некоторые звуки звучали громче, чем остальные. Ладонью та уже крепко сжала рукоять своей катаны, готовясь в любой момент напасть. Если что, то она сможет защитить Танджиро и молниеносно отрубить демону голову… Однако Танджиро, кажется, совсем не планировал делать хоть что-то. Он лишь расслабленно откинулся назад, оперевшись на одну руку. — Демонов тут нет, так что тебе не стоит так сильно переживать, Канао! — продолжал юноша с небольшой улыбкой на лице, прикрыв глаза, отчего девушка ещё больше возмутилась, не понимая его спокойствия. Что с ним не так?.. — Доверься мне. Будь тут демон, я бы сразу почувствовал. И не успела Канао и глазом моргнуть, как Камадо тут же повернулся в сторону, куда когда-то поставил свой короб — в тень и подальше от костра, а после, всё ещё широко улыбаясь, но уже гораздо мягче произнёс: — Незуко, можешь выходить! Солнце давно село и теперь тут безопасно. И вот, уже в следующую секунду деревянная дверца коробки приоткрылась, а из темноты наконец показалось маленькое личико его сестры, которая с интересом выглядывала из своего маленького убежища, разглядывая новое окружение. — А вот и ты! — со всей большой любовью, которою он только мог испытывать, Танджиро обратился к Незуко, подходя к коробке и присаживаясь рядом с ней на корточки, — Ты наконец-то проснулась! Канао же не решалась ничего сказать и лишь молча наблюдала за этим с широко раскрытыми глазами, теперь уже не от готовности пуститься в бой, а от удивления. Оказывается, тот звук, который она приняла за жуткого демона где-то неподалёку на самом деле издавала Незуко, которая зачем-то царапала внутреннюю стенку своего ящика… В ту же секунду её щёки покраснели, а сама девушка заметно притихла, наконец отпустив свою катану. — Так значит… это была Незуко… Ей стало так неловко из-за того, что та перепутала его сестру с жуткими чудищами и даже умудрилась запугать сама себя, придумав невесть что… Чувство стыда одолевало её, когда Канао смотрела на то, как звонко смеялись брат с сестрой. Маленькие ручки Незуко закрепились на шее Танджиро крепким узлом, который вряд ли получится чем-либо расцепить. Она была настолько рада его видеть, что всеми силами чуть ли не вжималась в тело своего любимого брата. Канао была готова поклясться, что если бы не бамбук у неё во рту, то маленькая демоница расплылась бы в улыбке. Девушка даже слышала, как радостно та хихикала всякий раз, когда Танджиро нежно гладил её по длинным пушистым волосам. — Я так рад тебя видеть! — громко произнёс он, после чего поднялся с колен и, аккуратно приподняв свою сестру вверх, закружился вместе с ней на одном месте. Ветер дул девочке прямо в лицо, отчего её длинные волосы, которые были даже длиннее её самой раскинулись по воздуху во все стороны, а сама она расправила свои руки вбок, чтобы создать ощущение крыльев за счёт длинных рукавов своего плаща. Незуко как будто порхала на ветру, словно бабочка или птичка, звонко смеясь сквозь свой бамбук, отчего щёчки её мгновенно порозовели. Однако такая забава продлилась недолго и уже в следующее мгновение Танджиро приостановился от лёгкого головокружения, вдохнув побольше воздуха. Незуко до сих пор сидела у него на руках, крепко держась маленькими пальчиками за его клетчатое хаори и теперь с нескрываемым интересом разглядывала Канао своими большими глазами, из-за чего ещё больше напоминала малое дитя. — Незуко, познакомься, — наконец, по-доброму заговорил Камадо, немного отойдя от головокружения и быстро указал на свою спутницу, — Это Канао. На этой миссии вместо Зеницу и Иноске со мной отправилась она, понимаешь меня? Та быстро кивнула в ответ, издав довольное мычание, так как по-другому разговаривать не могла. Наверняка, на её особом языке это значило что-то вроде: «Я поняла!», или «Да, хорошо!». Никто не мог с точностью понять, что именно хотела сказать Незуко, выражение её лица явно говорило, что она не была против такой кампании. — Думаю, что Незуко меня помнит. Мы уже не раз виделись с ней раньше. Помнишь, что когда-то она играла вместе со мной и девочками в настольную игру? — Ах да, точно!.. Совсем вылетело из головы… — могло показаться, что юноше даже стало немного неловко от того, что он умудрился забыть такую мелочь… Канао же лишь малость улыбнулась, видя его таким рассеянным. Теперь между ними повисла недолгая тишина, как вдруг Незуко, до этого тихо сидевшая у него на руках, вновь начала издавать глухие мычащие звуки и стала тянуться к земле, явно пытаясь сказать, что уже хотела спуститься. — Что такое, Незуко? — спросил юноша, вопросительно качнув головой в сторону, — Хочешь слезть? В ответ на это та лишь уверенно кивнула, снова что-то промычав. Танджиро не противился ей, так что уже буквально через считанные секунды она оказалась на земле, глядя на всех снизу вверх из-за своего маленького роста в форме ребёнка. Стоит сказать, что Канао нравилось за ней наблюдать. Это было довольно интересно, учитывая то, что девушка каждый раз находила какие-то новые черты в её поведении. Например, сегодня она стала свидетелем того, как Незуко с большой любовью обнимала своего брата, прижимаясь к нему всем телом так, словно была маленьким котёнком, который искал тепло. Тем временем, Камадо снова присел в то же место, где и сидел ранее, только теперь вместе с ним ещё находилась сестра, плюхнувшаяся рядом и хлопающая своими огромными глазами. — Танджиро, — неожиданно заговорила Канао, теперь уже привлекая внимание не только его внимание, но ещё и Незуко, — Для чего Незуко царапала внутреннюю сторону своей коробки? Это какой-то особый знак?.. Камадо немного удивился от заданного вопроса, а Незуко лишь качнула головой в сторону, отвлекаясь на пролетающего мимо неё мотылька. — Да, верно, — вскоре быстро ответил юноша своим привычным добродушным тоном, — Мы придумали это специально, чтобы я мог понимать, проснулась Незуко или нет, — после этого Танджиро ласково погладил свою сестру по голове, улыбаясь, — Бывает так, что она просыпается днём, и поэтому, чтобы не попасть под солнце я всегда предупреждаю её, можно выходить или нет. Незуко же, которая пусть и наблюдала с таким упоением за ночной бабочкой всё равно слушала то, о чём они говорили, так что сразу после, как только её брат закончил, уверенно кивнула, издав характерный уверенный звук. — Вот как, — после Канао случайно зевнула, судя по всему, от накопившейся усталости, — Значит, поэтому ты сказал ей, что солнце уже село… — Да, именно так! — уж было воскликнул он всё в той же радостной манере, как вдруг заметил заметил, что Канао начала одолевать внезапная сонливость… — Канао, может быть… тебе уже следует прилечь? Выглядишь такой уставшей, — после Танджиро тяжело вздохнул, опустив плечи, — Давай приготовим место для сна? Я могу сделать что-то похожее на подушку из своего хаори, чтобы голове было удобно и она не болела… или, если пожелаешь, могу построить для тебя шалаш возле дерева, если беспокоишься из-за насекомых… Камадо тут же начал предлагать миллионы идей, что можно было сделать, дабы отдых был более комфортным в таких непростых условиях, отчего у Канао чуть не вскипела голова, точно как чайник на плите: — Нет, я в порядке… — взволнованно отвечала та, изо всех сил стараясь доказать, что спать ей совсем не хотелось, — Я ещё пока держусь, не беспокойся обо мне. Её слова хоть и прозвучали твёрдо и уверенно, но доверия всё равно не внушали, так как Танджиро прекрасно видел её стороны: кожа слегка побледнела, движения становились всё более и более вялыми... Однако юноше сейчас было нечем ей возразить, так что ему ничего не оставалось кроме как смириться и лишь послушно кивнуть, мысленно всё ещё надеясь на то, что Канао в скором времени всё равно приляжет отдохнуть. Кажется, оба после этого небольшого разговора вновь расслабились, наблюдая за тем, как догорало небольшое пламя их костра. В воздухе снова повисла тишина, которую нарушала только одна Незуко, стараясь чем-то себя завлечь и качалась из стороны в сторону, прямо как маятник. Однако, совсем скоро что-то быстро переменилось у неё в голове, заставив делать совершенно другое: она встала на ножки и уверенными шагами подошла к Канао, которая аж замерла от удивления. Первые несколько секунд Незуко лишь внимательно вглядывалась в её лицо, а после начала медленно опускаться, кладя свою голову к той на колени, чем сильно её взволновала. — Незуко! — уж было на смешанных эмоциях протараторила она, стараясь остановить девочку, но было слишком поздно. Незуко уже опустила свою голову к ней на коленки и теперь смотрела куда-то в небо, параллельно что-то мыча. Танджиро же, который поначалу лишь наблюдал за всем этим, такая картина только рассмешила. Из его груди тотчас вырвался лёгкий непринуждённый смех, чем-то напоминающий звон колокольчика. Нечто подобное его всегда умиляло и радовало, так что и сейчас Камадо не мог оставаться в стороне. Канао же впала в ступор, чувствуя, как её щёки снова начинали наливаться румянцем от неловкости. Теперь же девушка боялась как-либо пошевелиться, поскольку боялась напугать его сестру, отчего даже сама не заметила, как почти что перестала дышать. Вдохи и выдохи были настолько редкими, что в какой-то момент в лёгких начало не хватать кислорода. — Эй, Незуко… — как можно ласковее старалась говорить Канао, пытаясь привлечь её внимание, — Ты, кажется, что-то перепутала… Твой братик там, а не здесь, понимаешь? — следом девушка быстро указала пальцем на Танджиро, который не мог перестать широко улыбаться, что ещё больше вгоняло Канао в краску. И удивительно, но девочка даже слушала Канао и глазами следила за её пальцем, который зачем-то был направлен в сторону братика... Однако, мягко говоря, Незуко было всё равно на то, что ей говорили. — Ну же, давай, — старалась легонько подтолкнуть её Канао, аккуратно погладив пару раз по голове, — Иди к нему. Ту-да! — для доходчивости девушка даже растянула слово на два чётких звука, но безрезультатно. Незуко всё равно не уходила и даже не собиралась, и, слегка задрав голову назад смотрела на Канао ровным, почти безэмоциональным взглядом, из-за чего та и вовсе растерялась. Сердце вновь быстро застучало. Она совершенно не знала и даже предположить не могла, как быть и что делать в такого рода ситуациях, так как сестра Танджиро явно её не слушалась… — Я думаю, что Незуко просто очень рада тебя видеть, — вскоре, спокойно проговорил Камадо, разряжая обстановку своим мягким голосом, — Должно быть, так ей хочется показать, что она скучала по тебе, потому что не может сказать словами… — Скучала? — переспросила Канао удивлённо, взглянув на Танджиро широко раскрытыми глазами, — По мне? Девушка спрашивала это так, словно всё ещё не верила. Или верила, но слабо. Неужели, за столь недолгий срок и короткие встречи Незуко успела настолько к ней привыкнуть, что даже не боялась подойти и сделать что-то подобное, что делала сейчас? Это должно было о многом говорить — А ещё я заметил, что Незуко тянется ко всем хорошим людям, — продолжал Танджиро ещё тише, словно делился с Канао каким-то своим особенным секретом, — Ты хороший человек, Канао. С каждым новым словом, какое слетало с его уст, её душа расцветала вновь всё больше и больше, а на щеках снова появлялся лёгкий румянец от приятных чувств. Слова Камадо стали для неё когда-то большой отправной точкой к началу становления новой Канао, которая больше не молчит, не боится своих чувств и слушает свой внутренний голос… так что и сейчас абсолютно всё, что юноша говорил о ней было для Канао так ценно и важно. — Ты очень добрая, честная и нежная, — в свою очередь, теперь и Танджиро ощутил, как его щёки постепенно краснели, а удерживать встречу взглядов становилось с каждой секундой всё труднее и труднее, — И сердце у тебя доброе, Канао. Чистое и без фальши. Поэтому Незуко так тянется к тебе, раз позволяет себе что-то подобное, — после он снова тепло улыбнулся, и улыбка эта шла прямиком от его чистого и доброго сердца. Танджиро чувствовал себя так, словно говорил Канао настоящие комплименты, какие обычно говорят влюблённые друг другу на свиданиях... Впрочем, отчасти его слова можно было назвать таковыми, отчего тот и сам слегка краснел. Канао же первые несколько секунд молчала, словно обдумывая услышанное, а после тихо, почти еле слышно заговорила, тоже краснея: — Мне… — новые чувства сбивали её с толку, но девушка всё равно старалась изо всех сил, глядя то в пол, то на Камадо, — Мне очень приятно это слышать. Эти слова согревают моё сердце… — неспеша говорила она, прикладывая руку к груди. Незуко же, в свою очередь, по-своему вмешавшись в разговор, довольно хмыкнула, однако сделала это так внезапно и громко, что Канао аж вздрогнула от неожиданности, чувствуя, как по телу пробегали мурашки, а после тихо рассмеялась от собственной пугливости, ласково поглаживая девочку по её шелковистым чёрным волосам. Даже для самой Канао это было настолько забавно, что та позволила себе посмеяться, совершенно не сдерживаясь и не стесняясь своего прекрасного звонкого смеха. И, кажется, что-то странное дрогнуло в его груди после, как только Танджиро её услышал. Сложно сказать, что в нём играло большую роль: удивление или лёгкое смущение… а может и вовсе всё вместе, не давая ему сориентироваться. Лицо Канао было мило и румяно даже при таком сумраке, а смех, как оказалось, был приятен и красив, и совершенно непонятно, что мешало ей смеяться так гораздо чаще… Ах, как же ему хотелось, чтобы она смеялась и улыбалась как можно чаще, ведь это было так ей к лицу! Улыбаясь, та становилась похожа на прекрасный расцветший бутон лотоса, от каких сложно оторвать взгляд. Камадо очень любил смотреть на лотосы, наблюдать за их цветением и тихой жизнью над водой. Они были прекрасны и красивы… однако, ещё больше ему нравилось смотреть на Канао. Вот бы она оставалось такой всегда… в этот дивный день и вечер под покровом ярких звёзд…