Глава 10.

В голове хаос из мыслей. Беспросветная сумятица. Саванна физически ощущает зуд за лобной костью, это непреодолимое желание зажмуриться и обнулиться. Бесстрашие не избавляет ее от страхов, вовсе нет. Напротив, фракция плодит в ее рассудке демонов, вынуждая девушку погрязать в черноте, тонуть в неправильном. Слишком много наваливается на нее. Кажется, вот-вот и Саванна пойдет по швам, треснет, надломится в самом сердце. Теперь она плачет ночами, почти не улыбается, чаще молчит. Нет никакой прежней уверенности. Саванна не нужна Сиенне, ее не принимают бесстрашные, а Тори говорит о войне. Ее оставили во фракции. Вернее, оставил Эрик. Ей не удалось его провести. Весьма опрометчиво было полагать, что фракция, узнавшая о талантах Саванны, позволит ей дурить лидеров. Эрик наглядно показал, что она ничего не решает. В очередной раз. А ведь он опасен, ему больше нельзя доверять. Хотя никакого доверия между ними никогда и не было. Только лишь взаимная антипатия и оскорбления. И, кажется, лучше не станет. Со дня смерти родителей Саванна все карабкается, старается поступать правильно, жилы тянет. Да, ею управляет ненависть и желание отомстить. Но сейчас Саванна ощущает это опустошение и бессилие. Усталость. Вся радужная картина мира теряет яркие краски, вместо них приходит жестокая реальность, в которой нормами признаются кровь, боль и насилие. И девушка не в силах больше повлиять на что-то, сделать так, как считает нужным. Ее поставили перед фактом, перед новыми правилами существования в Бесстрашии. Связали по рукам и ногам. Девушка вздыхает, а потом ловит боковым зрением движение, голову ведет. Чарли присаживается на бетонное перекрытие рядом с ней, вытягивает длинные ноги. Глаза Саванны натыкаются на слои марли на лице бесстрашного, на полоски пластыря их удерживающие. Рана оказалась глубокой, стекло практически прошло насквозь, едва ли не вонзилось в небо ротовой полости. Девушка помнит, как кричал Чарли, как стенал, когда она помогла ему добраться до медблока. Это было страшно. Эрик творит до дрожи страшные и ужасные вещи. – Привет, – здоровается Саванна. – Ты как? – Терпимо, – жмет плечом юноша. – Ингрид зашила рану, сказала заживет. Уже затягивается. Нужно обрабатывать антисептиками и заживляющей мазью. – Эрик должен за это ответить, – девушка хмурит лоб. Лидер несправедливо нанес увечье Чарли, она в этом уверена. – Нужно все рассказать Максу, – и в голосе небывалая твердость. – Ну уж нет, – качает головой Чарли, и его глаза вдруг приобретают зловещий блеск. Девушке даже кажется, что в этом есть что-то нездоровое. Она промаргивается. – Стучать мы не будем. У меня другие планы, как его обломать. Подожди, и я обязательно верну ему должок. Саванна глядит на Чарли внимательнее. Должок? Что он имеет ввиду? Уж не мстить ли он вознамерился самому лидеру фракции? Она хмурится. Связываться с Эриком себе дороже. Кажется, об этом не знает только глупый. Плохая идея мстить Эрику. Очень плохая. – Эрик слушается только Макса. Поэтому я считаю… – Я ведь не спросил, как ты считаешь Саванна. Жесткий тон осаждает ее. Она непонимающе и настороженно таращится на Чарли. Что-то с ним не так. И это становится очевидным. Может, меняется не только она. Меняются и люди рядом с ней. – Извини. Я правда сам разберусь, – смягчается парень, замечая замешательство девушки. – Не переживай. И не думай больше об этом. Он накрывает ее пальцы своими, чуть наклоняется и прижимается губами к девичьей шее. Саванна цепенеет. Ее снова не спрашивают о поцелуе. Своевольство друга отзывается неприятным чувством в груди. Ей становится не по себе. Она так хорошо относилась к Чарли, к его действительно очаровательному поведению рядом с ней, что теперь просто не понимает, что происходит. А ведь что-то определенно происходит. Чарли слишком торопится. Тот поцелуй на празднике Единства фракции все еще кажется нелогичным и неуместным. Она никак не показывала, что хотела чего-то такого. И еще все произошло чересчур публично, демонстративно, напоказ. Саванна помнит чужие взгляды. Были и любопытствующие, были и поощряющие, были и удивленные. И только взгляд Эрика был прожигающим. Она помнит его серые глаза. То мгновение, когда в них вспыхнули искры, в ее венах застыла кровь. Тогда она просто стыдливо сбежала. От него, от Чарли, ото всех. – Вас наедине оставить? – ледяной голос Эрика звучит громом среди ясного неба так внезапно, что девушка заметно вздрагивает. Когда Саванна поднимает голову, то обнаруживает лидера всего в нескольких шагах от себя. Почему она не заметила, как он зашел в зал? Чарли видел Эрика, когда целовал Саванну? Он сделал это специально, чтобы вновь поставить ее в неудобное положение? Неужели… Нет, Чарли не такой. Это случайность. Очередная случайность. Ей просто не везет. Черная полоса. И от Эрика сейчас вновь прилетит, уж она-то уверена. – Было бы неплохо, – Чарли пробрасывает фразу в воздух не тихо и не громко, так, чтобы не всем было слышно. Но Эрик, конечно, слышит. Черт возьми. Жар застывает на щеках. Чарли, зачем ты это делаешь? – Встал, – голос Эрика звенит. Лидер медленно подходит ближе. – Я вижу, ты вконец охуел, бесстрашный. И глаза в глаза. Дюймы воздуха между мужчинами электризуются, вот-вот появятся сверкающие молнии. Кажется, это напряжение можно пощупать руками. Эрик злится. От ярости набухают кровеносные сосуды на его шее. В эту самую секунду Саванна видит перемены в чертах мужского лица. Претензия, враждебность и агрессия. Весь спектр негатива плещется в серых радужках глаз. Чарли несдобровать. – Думаешь, если ты урожденный бесстрашный, то можешь вести себя, как вздумается? Я быстро охлажу твой пыл, паршивый ты щенок, – Эрик ближе подходит, острым ножом играется, так ловко его меж пальцев перекладывает. Он берет оппонента нахрапом, давит и давит, таранит всмятку. Статусом, силой характера, ростом, шириной плеч. Эрик состоит из опасности и угрозы. Не только Чарли, все в зале подбираются, глаза в пол прячут. Градус напряжения подскакивает. Энергетика черная, деструктивная. Впору бежать и не оглядываться. – Как же быстро забываются уроки. Скажи мне, у тебя проблемы с головой? Чарли переводит взгляд на острый нож в руках Эрика. Рот – прямая линия. А потом восстанавливает зрительный контакт. И тут Саванна понимает – Чарли ненавидит Эрика. Слепо, упрямо, как только может. И это все объясняет. Раньше она ничего подобного не замечала, но сейчас ненависть одного к другому очевидна, столь обнажена, что больше не укрывается от глаз. - Отжаться сотню раз, сученыш. Унижение в лицо. При всех. Грудь Чарли вздымается и опускается – эмоции клокочут под кожей. Еще секунда, и пальцы сожмутся в кулаки. Эрик же непреклонен. Возвышается над Чарли, и уголок рта растягивается в усмешке. Он готов раздавить юного бесстрашного, скалой стоит, глядит как на надоедливое насекомое, даже как на микроб. В конце концов Чарли проигрывает битву взглядов, пасует и повинуется. Ничего иного не остается. Без вариантов. Понимает, что облажался, принимает положение лежа, вытягивается струной и начинает выполнять приказ. Все же он не может тягаться с Эриком. Они не равны. Никогда не будут. – А потом все тут вылижешь до блеска. Вернусь – проверю. Усек? Чарли угукает, косится на Саванну, прищуривается. И что-то тлетворное, дикое мелькает в его глазах. На доли секунды, но уловить девушка способна. Или ей вновь кажется? Она трясет головой, пальцем давит на переносицу. Интуиция не раз ее подводила. Она просто устала. Устала от всего, что наваливается тяжким бременем. – Остальным получить у Четыре оружие, проверить его и подготовиться. Вылазка по окраине города через полчаса, – чеканит лидер, теряя интерес к Чарли и возвращая внимание к группе. – А ты задержись, – и к Саванне поворачивается, хватает ее за локоть слишком жестко, тянет грубо, толкает к выходу из тренировочного зала. Девушка ойкает, ей приходится лишь успевать семенить ногами, вынужденно бежать за Эриком. Наверняка теперь останутся цветастые пятна на коже. Он снова до нее добрался. – Мне больно! – вскрикивает Саванна. – Отпусти! – А ты хочешь, чтобы всегда было только приятно? Привычка? Или твоя суть? – осведомляется Эрик с гадливой насмешкой, останавливается у распахнутой настежь двери и отнимает пальцы. –Так кто тебе делает особенно приятно? Четыре, Чарли, Дарк? Кто еще? – Что ты несешь? – Саванна морщится – часть руки, где касался Эрик, болезненно ноет. – Знаешь. – Хватит! – она рявкает, не сдерживает больше поток эмоций, расходящуюся бурю внутри. Сукин сын снова унижает ее, втаптывает в грязь. – Мне надоели твои оскорбления, понял? Ты не имеешь права! – О-о-о, мы заговорили о правах? – пирсингованная бровь Эрика приподнимается. – Забавно. Учитывая, что ты осталась во фракции только благодаря мне. – Нет, это ты оставил меня. Для чего? Чтобы издеваться? – шипит Саванна. – Именно. Обожаю унижать всякую шушеру. – едко заключает лидер. – Хватить вилять задницей. Тебя включили в состав элитной группы, веди себя соответственно. Мне осточертело наблюдать за вашими брачными игрищами. В любовь надо было играть в Дружелюбии.  – Я ни во что не играю, – выпаливает Саванна. – Сегодняшняя операция – опасное мероприятие, – отрезает Эрик, и что-то в его голосе меняется. Пропадает металл, хлесткая вибрация. Странно, но девушке чудится некое предостережение. Это совсем не похоже на заботу, но в этом есть какой-то знак. – Включай мозг и вникай в дело. Или ты и твой мачо на пару окажетесь на таком дне, что будете завидовать изгоям. Уж я сделаю для этого все. Поверь, мне ничего не стоит превратить вашу жизнь в ад. Саванне не приходится сомневаться. Каким бы засранцем Эрик не был, он всегда выполняет свои обещания. Но в этой угрозе она отчего-то не ощущает саму угрозу. Наверное, лидер хочет, чтобы его подчиненная получила встряску, начала существование в новых условиях и двигалась дальше. Саванне ведь ничего иного не остается. – Зачем провалила испытание? Требовательный вопрос. Но Саванна пропускает его мимо ушей. Она отводит взгляд, обхватывает собственные плечи дрожащими пальцами. Нет, отвечать не будет. И пусть он хоть лопнет от злости. – Я спросил, зачем ты это сделала? – и вот Эрик снова закономерно раздражается. Его пальцы хватают ее за подбородок, поднимают, заставляя Саванну взглянуть в мужское лицо. – И почему позволяешь Чарли себя лапать? Неужели так дешево стоишь? М? – мужчина наклоняется, дыхание обдает ее, он почти задевает ее кончик носа своим носом. – Может, и мне перепадет? Тело реагирует быстрее разума, и тонкая ладонь взметается вверх буквально со скоростью света, однако сразу натыкается на сопротивление – мужчина ловит хрупкое запястье одним точным движением руки. На сей раз ударить себя Эрик не позволяет. И она снова в ловушке. Запястье оказывается в крепком кольце из мужских пальцев. Они жмут и давят, причиняют боль. – Тебе не перепадает ни за что на свете! Ты мне отвратителен! Мужчина смотрит невозмутимо, но Саванна видит, как ходят желваки по прямым линиям его челюсти. Кажется, Эрик не привык получать отказы от женщин. – Не велика потеря, учитывая, что между твоих ног побывала половина фракции. Эрик глядит сверху вниз с эдаким чувством законченного диалога, где он решает когда и как, и крылья его носа раздуваются, а потом он просто сплевывает Саванне под ноги, отпускает запястье, разворачивается и уходит из зала, оставляя ее в уже привычном разбитом состоянии после общения с ним. Разгоряченную, взбешенную, захлебывающую палеными эмоциями, которые множатся благодаря ему. Ей хочется топать ногами, орать на него, выцарапать нахальные глаза, колотить кулаками по груди. О, как же она его ненавидит. Сукин сын. Подлец высокомерный. Гад и ничтожество. И ведь правильно, что его ненавидят и все остальные. Это заслуженно. – Ненавижу тебя! – кричит во всю глотку в проем двери, когда чуть остывает. – Катись ты к черту! Эмоциональные качели выхолащивают ее, оставляют такой раздрай внутри, что хочется скулить. Она выдыхает, прижимается спиной к шершавой стене зала. Нужно постараться успокоиться. Дышит, дышит, дышит. Почему к ней такое предвзятое отношение? Саванна не давала повода. Ни намека, ничего. Так почему Эрик ее обесценивает? У девушки на ресницах появляется влажная соль. Она плачет. Как же обидно. Слова Эрика режут по живому. Он великолепно сумел размазать ее по полу, а потом еще пройтись асфальтовым катком. Филигранное унижение. В его стиле. Саванна подбирается, стирает влагу с щек и плетется к Четыре, принимает у него пистолет, предпочитая не встречаться с ним глазами. Лишь здоровается и благодарит. Сейчас ее интересует приятная тяжесть оружия, литая твердость стали, правильные геометрические грани. Все это слегка успокаивает девушку. Грудные мышцы напрягаются, когда рука вытягивается в прямую линию, и дуло находит крохотную точку в центре мишени. Она водит подушкой указательного пальца по спусковому крючку – чуть нажать и точка превратиться в дырку. Входное отверстие, скрученное маленьким свинцовым куском металла, летящим на бешеной скорости. Когда-нибудь, по воле случая, перед ней может оказаться не мишень, не все эти размалеванные круги с очками для определения точности выстрела, не картонки человеческих силуэтов, а вполне себе живой человек. И она должна будет убить. Что Саванна тогда почувствует и сможет ли? Вопрос остается без ответа. Микроавтобус гонит на полной скорости к окраинам Чикаго. Высотные здания, яркие вывески, знакомые улицы мелькают за окном аляпистыми пятнами. Саванна так давно не выходила за пределы фракции Бесстрашие, что только сейчас понимает, как соскучилась по свободному воздуху, по пейзажам брошенных высотных зданий, по бликам солнца, когда можно задирать голову кверху, и от яркого желтого диска ослепит глаза. Сегодня можно насладиться. Насколько будет позволено Эриком. Она косится на лидера, сидящего за рулем. В зеркале заднего вида отражается его сосредоточенное лицо, нахмуренные брови, подожженная сигарета во рту. Как после всего сказанного им работать в одной команде? Саванна не понимает. Он ненавидит ее, она – его. Это взаимно. Она вновь опускает взгляд. В салоне становится трудно дышать, теснота давит, и ее начинает тошнить от лихорадочной тряски военной машины. Девушка шарит по карманам в поисках носового платка. Нащупав материю, подносит ко рту и склоняется к коленям, закашливается. – Что, бесстрашная, тошнит? – поддевает Холт, отпускает банальную шутку. – Место не для принцессы, да? Саванна мотает головой и принимает прежнее положение. Только бы Эрик не услышал. Но фраза Холта его заинтересовывает, он подправляет зеркало, катает сигарету меж зубов. Срывает с носа очки и вглядывается в темноту салона, выискивая источник запрещенного шума. Она больше не хочет что-то выяснять с Эриком. На сегодня лимит исчерпан. Машина останавливается, группа выбирается на воздух. Эрик выстраивает подчиненных перед полуразрушенной высоткой. Стоит подозрительная тишина. Девушке отчего-то здесь не нравится. А ведь Дружелюбие всего в нескольких сотнях метров отсюда. Стоит лишь пройти по грунтовой дороге, пересечь Стену, и вот она уже может стоять возле крыльца родительского дома. Саванна глядит на Сиенну. Сестра завороженно слушает Эрика и не обращает ни на кого никого внимания. Сиенну давно не интересует бывшая родная фракция. – Все поняли? – раздается командный голос. Эрик что-то подробно объяснял, пока девушка витала в собственных мыслях. Что она пропустила? Наверное, вводный инструктаж, важные установки и порядок проведения операции. Черт. А ведь Эрик прав, ей необходимо вникать во все происходящее, иначе ничем хорошим пребывание в Бесстрашии не закончится. Лидер хмуро осматривает каждого бесстрашного. Кому-то грубо отвешивает подзатыльник, призывая к внимательности, кому-то делает замечание по поводу внешнего вида. Доходя до Саванны, он выплевывает сгоревшую до основания сигарету, придирчиво скользит серыми глазами по ее фигуре, качает головой. Его руки тянут ее за ремень на талии так резко, что та по законам физики подается вперед. Жесткие холодные пальцы в мгновение выуживают пистолет. – Оружие должно быть у тебя в руках, – озлобленно цедит он. – Секунду назад об этом говорил. Ты не на прогулку вышла. Будь внимательнее. Эрик всучивает девушке пистолет и направляется ко входу в здание. – Все за мной, – громко оповещает он. – Держаться рядом. Бесстрашные входят в холл высотки. Даже не верится, что когда-то здесь люди жили свою простую жизнь. Теперь эти руины принадлежат афракционерам, которые любят населять такие места, куда бесстрашные почти не суются. – Дом проверяли пару месяцев назад. Было чисто, – голос Эрика отдается эхом по бетонным стенам коридора. – Изгоев здесь быть в принципе не должно, но мало ли, вдруг забрели, осели, поэтому проверим все этажи, начиная с верхнего. Это первая обучающая вылазка по зачистке. Бдительности не терять. Концентрация и осмотрительность в приоритете, – обозначает мужчина. – Кое-где лестничные проемы обвалились, дорога петляет туда-сюда через служебные и запасные выходы. Незнающий может легко заблудиться, так что строго следовать за мной. Впереди сорок этажей. Наша цель – прочесать каждый этаж правого крыла, при обнаружении афракционеров, выгнать их отсюда к херам собачьим. Дарк, ты замыкаешь. Группа начинает движение за Эриком, который легко ориентируется в похожих друг на друга длинных темных коридорах, и без труда находит дорогу тогда, когда, казалось бы, будет тупик. В одном из коридоров появляются надписи. Кричащие, разноцветные, написанные огромными буквами. Саванну словно окатывает ледяным ушатом воды. Она останавливается у стены и читает корявые буквы. Чикаго принадлежит Джанин. Мэтьюс хочет уничтожить город. Убейте Джанин Мэтьюс. Слова Тори подтверждаются в самом неожиданном месте. – Эй, не отставай, – бросает Саванне Дарк, по-хозяйски приобнимающий бедра Сиенны. – Да. Сейчас... Девушка засовывает пистолет за пояс брюк и читает другие лозунги. Пальцы скользят вслед за буквами на посеревшей, облезлой штукатурке. Все они о лидере фракции Эрудиция. Призывы убить, свергнуть, заткнуть, пляшут перед глазами настойчивыми фразами. Их пишут изгои? Но пока Джанин не сделала ничего, за что жители города могут хотеть ее смерти. Другое дело она, Саванна. Мэтьюс убила ее родителей и не ответила за свое преступление. Саванна твердо намерена добиться справедливости и не остановится. Звуки шаркающих шагов вынуждают обернуться. И где группа? Кажется, бесстрашные свернули направо. Саванна мысленно сетует, что отстала и следует предположенному пути, заходит в длинный коридор, лишенный малейшего электрического освещения. Снова приглушенный шум. Она напрягает глаза. Темно, но в конце коридора виднеется небольшой источник света, прорезающий плотную черную завесу и падающий на приоткрытую дверь. Надо идти туда. Шаги определенно были за той дверью. – Дарк? Группа не могла настолько отдалиться. В голове всплывают слова Эрика, что постороннему здесь заблудиться легко. Но это же всего лишь дом. Стены, пол, потолки и вереницы лестниц. Ничего такого, с чем бы не справилась Саванна. И она догонит остальных, это не проблема. Хотя наверняка получит нагоняй от лидера за отставание. Это неизбежно. Саванна открывает дверь, на которую падает солнечный свет, и за ней поднимается лестница наверх. По похожему пути они уже проходили, а значит эта дорога верная. Лестничный пролет оказывается совершенно целостным, что подтверждает ее догадки. Преодолев череду серых ступеней, девушка вновь попадает в плохо освещенный коридор. Где же группа? Высокая тень оказывается прямо перед ней так неожиданно, что девушка открывает рот, чтобы закричать. - Да тихо ты, это я, - тихий смех дребезжит над ухом. - Чарли? Это и правда он. Стоит, улыбается, находит ее руку, обхватывает длинными пальцами. - Потерялась? Пошли, нам туда. - Откуда ты тут взялся? Эрик же оставил тебя во фракции. - Я все сделал и догнал вас. Не могу же я такое пропустить, - и снова его смех. Низкий и располагающий. Саванна улыбается молодому человеку, отгоняет навязчивые мысли, что что-то все же не так, и доверчиво идет за ним. Кажется, она слышит какой-то гомон впереди. Это их группа? Дверь в конце очередного коридора поддается лишь со второго раза, когда Чарли приходится насильно толкнуть ее бедром. Внутри огромная длинная комната с заляпанными окнами по всей левой стороне. Внешне помещение напоминает тренировочный зал Бесстрашия, такое же внушительное по размерам и утыканное громадными колоннами. Пахнет здесь отвратительно. Это вонь протухшей еды или гнилой разлагающейся плоти. Глаза натыкаются на мертвых кошек и собак. Вот и источники, портящие воздух. Саванна подавляет рвотный спазм. Но ее изучающий взгляд вдруг притягивают свечи, расставленные аккуратным рядком через равные промежутки по правую стену. Они набрели на афракционеров? Девушка проходит в глубину странного помещения, озирается по сторонам. – Вот так да, – протягивает скрипучий голос, и Саванна от неожиданности едва не падает, оступаясь на груде мусора. Изгой в рваных лохмотьях выходит из-за колонны и крадется разваливающейся походкой. Он щерится, широко растягивая белесые губы, обнажает гнилые зубы и чешет живот грязной рукой. Пакли седых волос ниспадают на лоб и глаза. – Бесстрашная? – скользит по Саванне голодным взглядом. – Одна? Белки его бесцветных глаз покрыты желтыми наростами, кожа землистая и бугристая. Девушка отшатывается, возвращает дистанцию. – Я не одна, – уверено произносит она, хотя голос проседает. – Вам придется отсюда уйти. – Глаза находят фигуру Чарли, который почему-то остается стоять у двери, и расстояние между ним и Саванной образуется приличное. Почему ее друг не рядом? Это обескураживает и вводит в ступор. Она была уверена, что ее спина прикрыта другом, открывает рот, чтобы позвать Чарли, но вдруг с ужасом понимает, что изгой в зале не один. – Красивая, – поет старик дребезжащим голосом. – Очень красивая. Чужая рука выхватывает из-за пояса брюк девушки пистолет. Обернувшись, Саванна видит еще двух мужчин в тряпье. Они моложе и выглядят значительно лучше первого, но не менее устрашающе и враждебно. - Чарли! – и теперь паника в голосе становится слышимой. – Чарли! Она оборачивается, ищет напарника, но тот остается в неподвижной позе, будто и не собирается бежать на зов, делать хоть что-то. Что происходит, что? - Чарли, их трое! - Да, их трое, - кивает головой бесстрашный. – Не переживай, я позову Эрика, он поможет. И в интонации друга проскальзывает глумление. Едва различимое, идущее фоном, режущее ее доверие на мелкие куски. Она не понимает ничего. В абсолюте. - Что? – девушка не верит собственным ушам, но Чарли выскакивает за дверь, захлопывает ее и исчезает. Он просто бросает Саванну, бросает в опасности, которая надвигается тремя мужчинами, в планах которых явно не благие намерения. Она ошарашенно взирает на закрытую дверь и стоит ни жива, ни мертва. Чарли бросил ее. Отдал в лапы врагам. – Бесстрашная, которая не пользуется пистолетом при виде изгоев – вот загадка, да отец? – говорит с усмешкой один из них, с пустой глазницей вместо зрачка. – Наверно, пришла порадовать нас, – отвечает «отец». – Она так похожа на вашу стерву-мать, по вине которой мы остались без фракции. Так похожа. Двое других толкают Саванну к колонне, грязные пальцы вцепляются в подбородок и перед носом вспыхивает зажигалка. Она жмурится от неожиданности. – Она – копия наша мать! Смотрите! – кричит одноглазый. – Копия! – Как же мне хочется отомстить, – протягивает отец афракционеров. – Снять это прекрасное лицо и бросить на корм голодным собакам! – Да! Да! Да они сумасшедшие, догадывается Саванна. И тут животный страх окутывает ее липкой паутиной. Она попалась. Это не те изгои, которые при виде бесстрашных ретируются, отступают, предпочитая побег вместо разборок. Эти трое другие. Они опасные. Смертельно опасные. Что же делать Саванне? Мужчины забрали ее пистолет, и теперь она безоружна. Чарли, как же так? Почему он сбежал? Почему? В руках одноглазого появляется серебристый металл – нож. Девушка группируется и изо всех сил ударяет локтем в живот стоящего рядом второго сынка, разворачивается и обрушивает тяжелый ботинок на мужскую ногу, тот подкашивается и, вопя от боли, валится на пол. Одноглазый противно хихикает, машет отцу, и они вдвоем надвигаются на бесстрашную. Прямой удар врезается в лоб старшего изгоя, кулак хрустит и обдает невыносимой болью, девушка теряет контроль над ситуацией, мешкает, и изгои нападают на нее, сбивают с ног. Сынки припечатывают девичьи руки и ноги к бетонному полу, а отец садится сверху, наклоняясь над ней, вертя в пальцах острый нож. Тонкий конец лезвия мелькает перед глазами, и в следующую секунду холодный металл вспарывает кожу на лице, рассекает так хлестко и резко, что Саванну парализует обжигающая невыносимая боль. Она открывает рот и кричит до спазмов в горле. Девушка чувствует, как по шее начинает течь собственная теплая кровь, и крик становится оглушающим. Саванна и не знала, что умеет так кричать. Безысходно, надрывно, плачуще. А нож не останавливается, продолжаются порхать по ее коже. – Держите ее черепушку, – кряхтит отец. Саванна замечает сквозь пелену безумные глаза старика, то, как они горят неестественным светом, дергается и дергается, но лишь усугубляет положение. Изгой злится, и следующий порез выходит особенно глубоким. Девушка теряет нить времени. Сколько уже она кричит? Сколько длится эта страшная пытка? Каким будет финал? Она умрет вот так? Сгниет прямо здесь, и никто ее не спасет? А потом раздается внезапный выстрел. Глаза обидчика тухнут, и тяжелый пласт чужой плоти накрывает ее тело. Затем гремит еще один. И еще, и еще, и еще. Саванна чувствует, как ее освобождают от мертвого старика. Она наконец может вдохнуть, пробует открыть глаза, моргает часто, разглядывает очертания фигуры своего спасителя. Эрик? Как же Саванна рада его появлению. Очень рада. А опешивший Эрик опускается на корточки, разглядывает девушку. Как профессионал, который разбирается. Крови много. Саванна вся в багряных брызгах и сгустках. Лицо, голова, руки и грудь. Он ощупывает тонкую шею, область сердца, не находит ран, угрожающих жизни, и только потом понимает, что ей изрезали лицо. – Вот же, блять... – хрипло выругивается и начинает действовать. Лидер подхватывает девушку на руки легко, словно та ничего не весит. Саванна заходится в рваных стенаниях, эхом оглашающих мрачные коридоры заброшенной высотки. Пальцы мертвой хваткой вцепляются в кожаную куртку мужчины, она прижимается так тесно, так крепко, будто боится, что он передумает, оставит ее здесь, решит проучить, бросит на произвол судьбы. Но Эрик прижимает ее теснее к себе так, что девушка ощущает всю твердость его тела, уверенные быстрые движения натренированного человека. Эрик торопится к машине, по пути давая команды другим членам группы. Орет на Дарка отборным матом, что оставил Саванну одну и думал членом, а не головой на плечах. Эрик по-прежнему Эрик. Саванна вдруг оказывается столь близко к этому мужчине, но ей кажется это настолько правильным, настолько безопасным, что голова идет кругом. И еще его голос успокаивающий, обволакивающий. Шепчет, что все позади, что она в безопасности. А это точно Эрик? Она приоткрывает глаза и видит его. Напряженное лицо, лоб пестрят продольные морщины, в брови знакомый пирсинг, а серые глаза становятся такими темными, что она практически тонет в них. Эрик садится в салон микроавтобуса, оставляя девушку на коленях, притягивая к своей груди. В его руках появляются бинты, и он осторожно пропитывает ими кровь, текущую из открытых ран. Саванна скулит, отворачивается, просит остановиться. Боль чудовищная, сил терпеть просто не остается. В какой-то момент девушка отключается, повисает на Эрике. В полусознании она цепляется за мысль, что теперь у нее нет лица. Изгои хотели скормить его собакам, кажется, они так и поступили. Ей больно, очень больно. – Какого же хрена все пошло не так? Эрик ни к кому конкретно не адресует свой вопрос. Он ни хрена не понимает, что, блять, происходит. Почему сейчас к нему жмется изуродованная руками афракционеров Сэйв. Он не досмотрел, положился на собственную чуйку, что все под контролем. И лоханулся. Не в его природе так лажать. Тут безусловно не может быть оправданий. И да, Эрик хотел ее проучить. Очень. Хотел показать все ее слабости и неспособность к выживанию. Но не так. Не так, вашу мать. Это пиздец. А он всякого повидал. Какого только дерьма не нахлебался. Он и сам был жесток, беспощаден, циничен и безжалостен. Но даже для него это слишком. Верх изуверства и садизма. Изгои явно были психически больными. Как они там оказались? Как там оказалась Сэйв? Мужчина пристально разглядывает девичье лицо, пока ее глаза прикрыты, дрожат кончиками длинных ресниц, смоченных алым. Вернее то, что с ним стало. Кровоточащие раны и кривые порезы. Один особенно глубокий и жуткий. Останется шрам. Девчонка потеряла былую красоту. Констатация факта. Так, ему жаль ее? Скорее да, чем нет. Несмотря на то, что еще утром в его спину летели проклятья. Она не заслужила подобного. Да, ненавидит его. Как и многие во фракции. Банально, но с этим можно жить. А каково жить изуродованной? Эрик попросту не знает. Надо было держать ее возле себя, глаз не сводить. Да кто ж знал, чем обернется вылазка. Еще и Максу объяснятся. Старшему лидеру не понравится такой результат. Бесстрашные не смогли дать отпор изгоям, не защитили слабого. Это противоречит все принципам и постулатам фракции. Эрика это, конечно, мало волнует. С бумажками обычно возится Макс. Но тот выебет весь его мозг, как пить дать. Госпиталь встречает открытыми дверьми. Мужчина шагает так быстро, что Саванне приходиться крепче обвить его шею руками. Они входят в палату медблока, и лидер опускает ее на узкую койку, говорит медсестре немедленно заняться Саванной. – Сэйв, отпусти, – мягко просит Эрик. – Ингрид нужно оказать тебе помощь. — Это Чарли тебя позвал? – лепечет девчонка. Что? Чарли? Кажется, она бредит. Эрик качает головой. Даже сейчас Сэйв вспоминает об этом мелком сученыше. Не о нем ей надо думать. Совсем не о нем. Девушка расцепляет впившиеся в воротник его куртки пальцы. Смотрит на мужчину, фокусируется. Ей сложно рассмотреть лицо бесстрашного. Что оно выражает? Не успевает сообразить – в шею вонзается колкая игла, и мужская фигура начинает двоиться, а потом и вовсе исчезает. Когда Саванна открывается глаза, комната вращается по кругу как по карусели. Она промаргивается, движение предметов замедляется. Первый порыв – вскочить. Девушка приподнимается на локтях, но чьи-то теплые ладони жмут на грудь, принуждая ее вернуться в лежачее положение. – Привет, Саванна, – женский голос принадлежит пирсингованной медсестре. Ингрид, кажется. Девушка кивает. Руки тотчас тянутся к лицу, натыкаются на бинты из марли. Раны перевязаны. – Лучше пока не трогать, – предупреждает она. – Завтра можно будет посмотреть. Но предупрежу сразу – зрелище неприятное. – Насколько неприятное? – хрипит девушка, голос ее не слушается, сипит. Она перенапрягла голосовые связки, когда кричала в высотке. В уголках глаз скапливаются слезы. И лицо Ингрид выражает сочувствие. Это о многом говорит. Обо всем. – Не убивайся так, – вздыхает медсестра. – Ты можешь вернуть все, как было. – Вернуть? – удивляется девушка. – В Эрудиции с помощью пластической хирургии. Обратись к Максу, он все устроит. Макс поговорит с Джанин Мэтьюс. У нее профессиональная клиника и хорошие врачи. Какая злая шутка, очень злая. Саванна ежится. Она никогда в жизни не обратиться к Джанин Мэтьюс. Никогда и ни за что. – А Сиенна приходила? – Твоя сестра? Нет. Приходил Эрик, – говорит Ингрид, и ее губы растягиваются в улыбке, – далеко за полночь, а ушел только под утро. Эрик? Зачем это ему? Да, он помог ей. Помог, как того требовала лидерская должность. Он доставил ее в госпиталь, а дальше его не должны касаться ее проблемы. Но он был здесь, пока Саванна пребывала в медикаментозном сне. Наверное, он злился, психовал. За ее неповиновение, непослушание, за пренебрежение безопасностью. Саванне еще придется выслушать, что никакая она не бесстрашная. Она слабая и никчемная. Разумеется. Теперь у Эрика есть все доказательства. И новый повод изгаляться над ней пуще прежнего. Эрик им воспользуется. Непременно. Стул по соседству с кроватью прогибается под тяжестью тела, и девушка открывает глаза. Лицо Дарка цветет сиреневыми ссадинами и гематомами, только черные глаза все такие же пронзительные. – Привет, Сэйв, – с кривой улыбкой тянет он. – Как видишь, не тебе одной досталось. – Эрик? – Эрик. Бесстрашный усмехается, разваливается на стуле и всматривается в повязку. – Вообще-то, он хотел меня грохнуть, но Макс ему помешал. – За что? – вырывается изо рта Саванны. – Ну, я испортил его игрушку, с недавних пор ставшую любимой, – произносит многозначительно Дарк. – Досталось за дело. Признаю, он прав, действительно, я недоглядел. Засмотрелся на твою сестру. Крутая она штучка. А про тебя и забыл. – Но ведь Сиенна тебя ненавидит. Дарк хмыкает. – Ты определенно еще не видела жизни, Сэйв, – говорит он, наклоняясь ближе. – Ненависть – слишком сильное чувство. Оно может разрушить внутри, может разрушить снаружи, может сподобить на нечто невообразимое. Слышала когда-нибудь выражение «от ненависти до любви...»? – И как это связано с Сиенной? – Связано, – довольно изрекает мужчина. – Мы спим в одной постели, что совсем не мешает ей ненавидеть меня. Ну, а я отношусь к ней чуть лучше, чем равнодушно. – Меня сейчас стошнит.. – Почему? Твоя ситуация схожа с моей. – Это еще как понимать? – у девушки шея вытягивается. О чем он вообще? – Ты и Эрик, я имею ввиду, – смеется Дарк. – Та же история. Похоть, желание самца завоевать самку. Хотя сейчас сложно что-то говорить. К сожалению, ты перестала быть той секси красоткой, которую он захотел. Может, это сыграет тебе на руку, и страшный лидер оставит тебя в покое? – Тебе пора, Дарк, – хмуро просит девушка. Предположения бесстрашного больно бьют под дых. И говорить с ним об Эрике нет никакого желания. – Кто, кроме меня тебе скажет правду, Сэйв? Тебе же нужна правда? Горькая, однозначная правда. Или ты хочешь жалости и вранья по поводу того, что все будет также хорошо, как раньше? Увы, не будет. – Я же прошу тебя уйти. Меньше всего Саванне хотелось бы жалости. Какой бы жестокой ни была правда, этот чокнутый Дарк произнес то, о чем она боится подумать. И глубоко внутри девушка с ним согласна. Ее жизнь никогда не будет прежней. И расположение многих людей может измениться. Это вроде как нормально. Ее внешность будет отталкивать. С ней не захотят говорить, иметь связи, отношения. Возможно, в конечном итоге ее вышвырнут из фракции, как того просила Тори Ву. Хочется рыдать в голос. Кричать так, как она кричала после нападения изгоев. – Мне жаль. Это все, что говорит Сиенна, которая стоит в проеме двери какое-то время, потом молчит и уходит. Саванне нечего ответить. Она не верит в искренность слов сестры. Уже не верит, потому что знает, что та думает на самом деле. И сердце гулко стучит. Больно, но у нее, кажется, никого не осталось. Когда Саванна вспоминает о Тори, то та вдруг возникает в палате. Сосредоточенная, задумчивая, собранная. Бесстрашной известно, что что-то происходит в Чикаго. И это ее гложет. – Как ты? – с порога спрашивает Ву, подходит к ней, обнимает за плечи. – Нормально. – Ты не виновата, – произносит женщина. – Эрик как лидер несет ответственность за группу. Он допустил ошибку, и случилась трагедия. С ним всегда так. Эмоции идут впереди него. Опасный и непредсказуемый. Иногда в критических обстоятельствах ему не хватает хладнокровия. Всегда смешивает личное и неличное. – Эрик просто ненавидит меня, – опускает голову Саванна. – Думаю, все намного сложнее, чем ненависть, – пространно изрекает Тори и вдруг переходит на шепот. – Знаешь, пока у нас есть время узнать, что замышляют лидеры Бесстрашия и Эрудиции. Мы занимаемся этим. – Что же делать мне? – Тебе нужно восстановиться, – встает со стула Ву. – После разберемся, что делать дальше. Буду держать тебя в курсе. Вечером Саванна сквозь удушливый сон слышит знакомую поступь шагов. Просыпается, глаза трет. По запаху догадывается, что за гость к ней явился. Глядит прямо. Эрик. Уставший, хмурый и подозрительно тихий. Лидер проходит к окну, закрытому плотным жалюзи. Тыкает на кнопку и белые пластины разъезжаются в стороны. Полная луна пялится в окно желтым кругом. Такая красивая и идеально ровная. Одинокая среди звезд. - Довольна собой? - язвительно, громко, наотмашь. - Вся такая самостоятельная, крутая, да? А я предупреждал. Какая же ты дура! И только какого хрена ты поперлась в противоположную от группы сторону? Что было в твоей тупой башке? От голоса Саванна съеживается, ломаные пальцы сжимаются в маленькие кулаки. – Теперь размазывай сопли и жалей себя, – продолжает экзекуцию лидер. – Ты отлично знаешь, почему это произошло. - Но Чарли сказал… - Опять, блять, Чарли?! Какого хера ты о нем твердишь, как заведенная? - Я отстала, потом меня нашел Чарли и сказал, что приведет к группе. Но там оказались изгои. Эрик резко оборачивается. Прищуривается, глазеет на девушку, как на душевнобольную. И он должен поверить в сей бред? Похоже Ингрид накачала девчонку обезболивающими препаратами. А побочным эффектом стала придуманная реальность. Наверное, сон приснился с этим дебилом в главной роли. - Ты ебнулась? Чарли с нами не было. - Был… - Хватит, Сэйв! – Что ты от меня хочешь?! - и голос срывается. – Ты совсем идиотка?! - ор на всю палату, голос от стен отскакивает. - Ты чем думала? Колючий взгляд Эрика пригвождает ее. Он взбешен, практически бесконтролен. Саванна не понимает, что именно распалило этот черный огонь внутри лидера. Она сама? Имя Чарли? Или что-то еще? А он продолжает сверлить ее взглядом, смотрит долго, серые глаза медленно перемещаются от одной точки к другой. В руке появляется мятая пачка сигарет, одна из которых отправляется в рот, и пальцы заученно чиркают кремень зажигалки. В воздухе коптится сизый дым. Он поворачивает голову к окну, затягивается. - Что ты натворила, а? – уже тише. — Это все твоя вина. Твоя несобранность. Твоя несусветная тупость. Никчемная девчонка, возомнившая, что чего-то стоит и что-то может. Ты нихера не можешь. Только сдохнуть. И сдохла бы там. И тебе бы не только лицо распороли. Тебя бы вывернули наизнанку. И поделом. – очередная глубокая затяжка. - Только заикнись, что виноват кто-то, кроме тебя, и я… – выплевывает лидер. – Виновата я. Я, понял?! Я! – кричит девушка, и слезы текут под повязку, соль разъедает раны. Но она игнорирует боль, цветущую по всему лицу и движущимся губам. Саванну сотрясает крупная дрожь, плечи ходуном ходят. Рыдает и не останавливается. - Теперь ты доволен?! Эрик не отвечает. Женские слезы, будь они неладны. Он терпеть не может слезы. Условное проявление слабости, на деле - психологическая разрядка. Мужчина лишь смотрит, как девчонка сползает на треснутую плитку, притягивает колени к груди и заходится в истерике. А чего она ждала? Его поддержки? - Прекрати это. Саванна рыдает, едва не воет, почти задыхается. А он ничего не может сделать. Не способен. Ноль эмпатии, никакого сострадания. Только злость клокочет вместо пульса. - Эрик, ты что натворил? - Ингрид вбегает в палату, к девушке подскакивает. - Ты ударил ее? Мужчина закатывает глаза. Совсем уже. - Ингрид, свали отсюда. - Ни за что! - Я сказал, пошла вон. Не трогал я твою драгоценную пациентку. Ингрид осуждающе качает головой и помогает Саванне забраться на койку. Та продолжает реветь, в руку Ингрид вцепляется так, что не оторвать. Нашла защитницу от ощетинившегося волка. - Оставь девочку в покое, Эрик. Ей нужен отдых. И хватит курить в палате, черт тебя дери. Эрик морщится, бросает окурок на напольную плитку, топчет носком ботинка. Ему приходится унять эти эмоции, что отравой текут по венам да артериям. Он им подчиняется извечно. И разве не эти доказательства он хотел получить? О ее бесполезности и никчемности? Получил, расписался. А дальше? Вот она. Лежит безвольная и размазанная. Страдалица. Он победил, как побеждает всякий раз в своей правоте. – Она не видела? – кивком на бинты. – Нет, - отвечает Ингрид. – Так показывай. - Не думаю, что… - Показывай. Саванна вздрагивает, унимает плач. Сердце мечется в груди, о ребра бьется. Эрик хочет, чтобы она увидела. Для чего? Желает уничтожить ее, растоптать окончательно? Неймется? У нее больше нет сил на спор и сопротивление. И тут мужчина протягивает ладонь. Рука, испещренная татуировками, к которым уже так привыкли девичьи глаза, повисает в воздухе. Эрик ждет терпеливо и услужливо. Когда пальцы Саванны ложатся в твердую ладонь, лидер сжимает их крепко. Ингрид срезает бинты, аккуратно отделяет их от зашитых ран. Девушке стоит огромных усилий, чтобы снова не разреветься. Она хлюпает носом и понимает, что все ее тело колотит мелкая дрожь. Саванна слабо стоит на ногах, опирается о руку Эрика. И тут ее накрывает паника. Она не хочет смотреть. Не сегодня, не сейчас. Жмурится, вскрикивает от яркой боли, потому что кожа натягивается, швы напрягаются – на лице нет живого места. И все саднит, пульсирует, ноет. Ингрид вкладывает в ее пальцы маленькое зеркальце. Саванне же хочется провалиться сквозь землю. Она устремляет взгляд на лидера, словно по его лицу способна прочитать насколько теперь отвратительна. К ее удивлению, Эрик просто стоит и смотрит, сохраняя непоколебимый вид. Ни один мускул не двигается, ничто не выдает его настоящих мыслей. – Смотри уже, – Эрик теряет терпение. Как на него похоже. – Н-не хочу… – Смотри, – повторяет, и голос приобретает знакомую звенящую сталь. Эрик выдергивает зеркало из пальцев девушки и направляет на девичье лицо. Саванна отшатывается, но успевает рассмотреть все, что с ней сотворила банда афракционеров. На это хватает мгновения. Да, она готовилась к худшему, но до последнего верила, что все не так ужасно. И вот она видит отражающегося в зеркале монстра, которым впору пугать непослушных детей. Это ей не снится? Может, она все еще находится под действием седации? Но Эрик рядом реален, как и запах никотина, витающий по палате, как его дыхание, щекочущее ее кожу, и по-прежнему придерживающая за плечо ладонь. Лучше бы она умерла. Лучше бы не выжила. Лучше бы…