Битва за Ли Юэ. Кульминация

      Ветер остро облизывал побледневшие щёки. Листва за спиной тихо перешёптывалась, а скрип старых веток вторил их мелодии. Тонкие, холодные лучи бледной восходящей луны осветили зелёный край, растянув по земле длинные тени, и вновь скрылись за набежавшими тучами.              Морозный холод пробежался по спине и скрылся где-то в стопах. Люмин глубоко и хрипло дышала, глядя широко раскрытыми глазами в сторону озера. Сердце болезненно колотилось в груди, кровь отхлынула от кожи, сделав её неестественно бледной. Мысли путались, словно кто-то намеренно мешал им пролить свет на обстоятельства. Он принёс её в Мондштадт, чтобы спасти? Люмин наивно полагала, что Сяо смирился с природой Путешественницы, перестал решать за неё, но совсем не учла его натуру. Разве он мог поступить иначе? Она твёрдо знала, что не мог, и всё же не успела ему воспротивиться.              Люмин зажмурила глаза, надеясь утихомирить дрожь, что охватывала всё её тело. Она была далеко от опасности, от разразившейся в Ли Юэ бури, но никакое должное спокойствие не переполняло её нутро. Путешественница не первый раз сталкивалась с подобными потрясениями, и всё же так необходимый сейчас холодный расчёт спрятался за эмоциями. В последнее время девушка старалась удержать их за внутренним барьером, не замечая, как тот трескается. Чем сильнее она сопротивлялась, тем скорее приближался крах. Пережитые страдания и потери не прошли бесследно, нахлынув на Люмин неудержимым цунами, сквозь которое увидеть подсказки не было даже толики возможности.              Руки сами поползли вверх, пока пальцы не зарылись в волосах и не сдавили их, словно это могло вернуть самообладание. Путешественница мысленно подсчитывала, сколько времени займёт обратный путь и всё сильнее корила себя за медлительность. Если бы она не отпустила юношу, не растерялась…              — Дура, — прошептала она сама себе.              Накрывшая голову паника сменилась злостью. Люмин резко распахнула глаза и пнула лежащую под ногой ветку. Кристаллические бабочки испугались хруста и бросились к своему верному защитнику — многовековому древу.              — Люмин! — прикрикнула Паймон, видимо, тоже потерявшая терпение. — Когда ты уже услышишь меня?              Путешественница повела ухом. Она совсем забыла про свою верную спутницу.              — Прости, я… Что ты говоришь?              — Что мы будем делать? — девочка недовольно глянула на подругу из-под нахмуренных бровей.              Люмин сжала пальцами кожу на ключицах и глубоко вздохнула, стараясь усмирить учащённое сердцебиение. Паймон вывела её из ступора, но голова по-прежнему была слишком тяжела, чтобы найти решение. Глянув в сторону собравшихся в облако комаров у заводи, она решила умыться. Вода оставалась такой же кристально чистой, какой её помнила Люмин. Бодрящие прохладные капли стекали по щекам и шее, заставляя кожу покрыться колючими мурашками. Именно этого ей и не хватало. Облегчение наступило почти сразу, словно вода выкачала из неё весь только что царивший в голове бред.              — Я должна вернуться, — протерев ладонью мокрое лицо, Люмин распрямилась.              — Ты хотела сказать «мы», — фыркнула девочка. — Или ты думаешь, что Паймон бесполезна? Так знай…              — Тише, Паймон, не начинай. Нужно подумать.              Они вместе вышли на протоптанную тропку и глянули вдаль. Ночь только приближалась, а светлячки уже качались на высоких стебельках травы.              — Нужно найти способ быстро добраться до Ли Юэ.              — Венти? — Паймон вскинула взгляд на Люмин и сама откинула этот вариант. — Его попробуй найди. А кто ещё… Ах, Мона! Надо найти Мону!              Люмин сначала неуверенно кивнула, а после твёрдо согласилась. Мона умела быстро перемещаться в пространстве и однажды сама продемонстрировала этот приём.              Всего через мгновение они уже шагали в сторону Мондштадта. До города от древа всего час быстрой ходьбы, но Люмин и этого было много. Она поторапливала Паймон и сама зачастую спускалась до бега. Мысли в голове ворочались с трудом. От стенки до стенки носилась лишь надежда, что Мона окажется в городе, что враг чуть замедлится и потерпит с наступлением. Путешественница только и жила разными надеждами с самого начала своего пути. Порой она слишком много на них полагалась, но от этого был свой прок — они усмиряли бардак в голове.              Ускоренный шаг, что зачастую сменялся бегом, позволил добраться до города за каких-то сорок минут. Люмин зачем-то намеренно засекла время на своих походных часах, поставив для себя маленькую цель. Паймон это показалось глупым, а её подобные мелочи успокаивали.              Городские постовые стали первой преградой к их цели. Путешественницам не показались суровые лица знакомыми. Видимо, Ордо Фавониус набрали новых рекрутов, что не отличались особой вежливостью.              — Поймите, дело срочно. У меня нет времени ждать, когда вы запросите разрешение у магистра! — Люмин раздражённо прикрикнула и попробовала пройти, но два широких плеча сомкнулись.              — Продолжите препираться, вас придётся задержать, — кустистые не по возрасту седые брови тучей сгрудились на переносице солдата.              — И тогда магистр Джинн сделает вам такой выговор, что будете неделями чистить сточные канавы, — Паймон пригрозила мужчинам пальцем, но тех только забавляла маленькая фея.              Люмин только и приходилось удивляться, как же быстро люди забывают своих героев. Конечно, она таковой себя считала лишь с натяжкой, но в тот год чуть ли не каждый житель желал с ней побеседовать.              — Участились самозванцы и лазутчики, — словно прочитав мысли девушки, сурово продолжил солдат. — Подождите полчасика, и вся правда будет известна.              Закрытые на ночь ворота за спинами солдат скрипнули, и в них появилась лохматая фигура в чистых блестящих доспехах. Путешественнице его лицо показалось каким-то знакомым, но кто это — на ум никак не приходило.              — Хватит, Томас, мучить гостий. Пропусти героинь Мондштадта.              Приветливая, широкая улыбка скользнула по возмужавшему лицу, и Люмин вспомнила. Годвин, тот самый рыцарь из отряда магистра ордена Варки. Он всё-таки набрался смелости и вернулся в город. Или же нагнал-таки свою экспедицию?              — Годвин, тебя не узнать, — хихикнула Паймон, когда стража всё же пропустила их в город. — Суровые условия пошли тебе на пользу?              — Да, я смог присоединиться к экспедиции с подкреплением. Больше не терялся. Мне стыдно за своё малодушие.              — Спасибо, что помог, но мы очень торопимся, — Люмин спешно помахала ему рукой и свернула с широкой улицы.              О том, что Годвин может оскорбиться такой скорой разлукой, Путешественница совсем не думала. Она целенаправленно неслась к двери Моны, что была запечатана волшебной пентаграммой. Свет в занавешенных окнах совсем не теплился, пустив в грудь тонкое жало.              «Может, Мона спит?» — Люмин отчаянно отгоняла мрачные мысли, пока не поднялась по лестнице.              Удар. Ещё удар. Никаких отзвуков. Пока девушка стучала в дверь, Паймон барабанила по стёклам. Все ошивавшиеся рядом кошки разбежались в испуге, но ни одна половица в доме не скрипнула.              — Похоже, её нет, — облетев жилище, заключила девочка.              — Да что ж всё против нас? — прорычала Люмин и схватилась за маленькие перила лестницы. Воздух вокруг словно загустел, и голова закружилась.              Небо утонуло в надвигающихся непривычно тёмных тучах. С запада подул неприятный ветерок, заставив Путешественницу вздрогнуть. Запахло приближающимся дождём. Всё складывалось так неудачно, что ненароком посещали мысли о знаках, что природа усердно демонстрировала. Она не хотела, чтобы подружки шли туда, откуда следует лишь бежать.              Взгляд Люмин невольно проскользнул по опустевшим улицам и единичным людям, что спешили по домам. Они даже не догадывались, что творится в соседнем регионе. Их отделяла всего лишь снежная гора и река, не безграничная пропа́сть, а никому и дела не было до земель Гео Архонта. Да и откуда им было узнать о пришедшей катастрофе. В Тейвате каждый регион привык справляться со своими проблемами в одиночку. Вряд ли в этот раз правящие верхушки кого-то известили.              Первая капля дождя упала на макушку Путешественницы, заставив поднять голову. Тучи нависли над городом тёмным полотном, но даже в них виднелось что-то необычное. Беленькая точка. Девушка прищурилась, стараясь разглядеть движущийся объект. Чем ближе он становился, тем отчётливее Люмин видела крылья. Бабочка. Такая с виду хрупкая и беззащитная. Казалось, тьма легко могла её уничтожить, а крупные капли дождя прибить к мостовой. Но вот она пролетела мимо путешественниц, беззвучно шелестя крыльями, и скрылась под крышей дома. Ей хватило сил перебороть усилившийся ветер и небесные стрелы.              — Не сейчас, — прошептала сама себе Люмин, разрывая последние нити отчаяния, и быстро спустилась по лестнице.              — Куда мы?              — Найдём Альбедо. Он должен знать, где Мона.              Найти алхимика в столь поздний час не составило труда. Уже второй раз за несколько месяцев Люмин обращалась к нему за помощью, и всегда он находил для неё выходы. Альбедо как раз заканчивал разговор с Тимеем, когда к ним подбежала взъерошенная Путешественница.              — Не ожидал вас так скоро увидеть, — алхимик закинул за спину набитый склянками рюкзак. — Как там наш испытуемый? Лекарство не дало побочных эффектов?              — Нет, всё хорошо. Точнее, всё не так хорошо, как хотелось бы, — Люмин качнула головой. — Скажи, где сейчас может быть Мона? Она очень мне нужна.              Альбедо пробежался удивлёнными глазами по путешественницам и задумчиво хмыкнул.              — Обычно в это время она на утёсе Звездолова, но учитывая погоду… И всё же стоит поискать её там. А что стряслось?              — Ли Юэ в опасности, — не сдержавшись, выдохнула Паймон. — Но это долго объяснять. Нам нужно туда как можно скорее попасть.              — Спасибо, Альбедо, за информацию. Если увидишь её раньше нас, скажи, чтобы оставалась дома.              — Так а что случилось?              Вопрос лишь слегка коснулся ушей удаляющихся прочь из города путешественниц. У них не было возможности узнать, сколько времени имеется в запасе, как быстро найдётся Мона, оттого даже другу в полной мере прояснить ситуацию не могли.              Дождь только начинал поливать землю, и протянувшаяся до самого горизонта туча не говорила о скором его прекращении. Волосы, а вместе с ними и одежда медленно наполнялись влагой, утяжеляя походку. Ноги легко промокли на сырой траве, стопы то и дело проскальзывали в ботинке. На территории Анемо Архонта не было холодно, зелень буйствовала везде, куда бы не упал глаз. Прекрасная долина всегда радовала гостей, но Люмин не приходилось любоваться округой.              Ночные тени от деревьев преследовали путешественниц. Ветки хлестали по волосам и ногам. Тела подружек прикрывались лишь неплотной одеждой, в какой они ходили по гостинице за мгновение, как Сяо явился. Она не могла защитить или хотя бы уменьшить силу ударов травы и сучьев.              Путешественницы не преодолели и половину пути, когда дыхание сбилось. Люмин перешла с бега на быстрый шаг. Мышцы горели, прохладные капли обжигали кожу. Осока покрыла ноги тонкими царапинами, руки щипало от жара. Девушка глянула на часы. Прошёл ещё час — слишком много для тех, кто уже наверняка сражался за свою жизнь. Взгляд Люмин обратился в сторону Драконьего хребта. Что она надеялась увидеть? Что угодно, лишь бы не дым от пламени. Сердце чуть успокоилось, когда глаза не заметили чего-то необычного.              — Эй, что за нелёгкая подтолкнула вас идти в такую погоду?              Чуть охрипший, но такой желанный голос долетел до путешественниц откуда-то со спины. Они вместе обернулись и приметили тёмную, едва различимую в поросли деревьев стройную фигуру. Мона прикрывала длинные и красивые волосы своей большой шляпой, но спасти их от косого дождя ей всё равно не удалось.              — Мы тебя ищем! — Паймон радостно вскинула руки. — Нам очень нужна ты, то есть твои способности.              — Я? Вы хотите погадать? — Мона недоверчиво вскинула изящную бровь и сложила руки на груди.              — Знаю, что это непросто, но помоги нам добраться до Ли Юэ. Сейчас.              Астролог, наконец, опустила взгляд с лица Путешественницы и вздёрнула уже две брови, узрев последствия спешки.              — Вижу, дело серьёзное. Что ж, прочитать сегодня звёзды всё равно не получится. Дождь не планирует заканчиваться. Но учтите, я не могу задерживаться, у меня есть некоторые дела в городе. Скажем, финансового плана, — девушка улыбнулась.              — Поверь, ты и сама захочешь побыстрее оттуда убраться, — Паймон прижалась к Люмин. — Мы потратили много времени на поиски быстрого пути, так что не тяни.              — Прости её грубый тон, — извинилась Люмин. — Но мы правда спешим.              Мона понимающе кивнула и заглянула в карту, какую всегда носила, но на ней не были обозначены привычные границы, реки и горы. Она подсвечивалась сложными линиями и символами, что бросали синеватый оттенок на лицо астролога. Люмин наклонилась над необычным пергаментом, но довольно быстро отпрянула, совершенно ничего не понимая.              — Ты сможешь отправить нас в постоялый двор «Ваншу»? Там наши вещи.              — Это слишком далеко. Моих сил не хватит, но могу телепортировать до Каменных врат. Оттуда вроде недалеко до гостиницы.              Путешественницы согласились без колебаний. Такая помощь в любом случае сократила бы их пешее перемещение в несколько раз.              Убрав промокшую карту, Мона взмахнула рукой. Тёмная почва вмиг осветилась пентаграммой с зашифрованными символами. Уже знакомые колючие капельки влаги осели на коже, и, когда большой купол сомкнулся над их головами, Люмин вздрогнула от пробежавшего под кожей холодка.              Накрывшая взор тьма быстро развеялась. Когда пузырь лопнул, шум водопада оживил мысли Путешественницы. Они очутились на узкой дороге между скалами и подмёрзшей рекой. Впереди виднелся крепкий мост, по которому не так давно прогуливались торговцы. Теперь же только вода нарушала какое-то могильное безмолвие.              — Дальше сможете добраться? — казавшийся каким-то непривычно громким голос Моны заставил Люмин вздрогнуть.              — Д-да, спасибо тебе огромное за помощь. Дальше мы сами. Как-нибудь придём в гости и обо всём поведаем.              Рассказывать Моне подробности своей спешки они не решились. Путешественницы, не сговариваясь, пришли к одному и тому же выводу. Астрологу не место в Ли Юэ в этот тяжёлый период. Ей бы пришлось уйти и, возможно, потом испытать неизгладимое чувство беспомощности и вины. Лучше находиться в неведении, чем знать и ничего не сделать.              Попрощавшись с Моной, подружки поспешили к мосту. До Тростниковых островов оставалось буквально рукой подать. Как бы Сяо ни сдерживал их, они всё равно вернулись.              Ночь уже опустилась на просторы Ли Юэ. Ветер шуршал высохшей от холода травой. Небо заволоклось густыми, как смола, тучами. Всё вокруг не было приветливым, спокойным. Казалось, сам воздух пропитался тревогой, что колючим полотном ложился на кожу. Люмин передёрнуло. Ей не хотелось преумножать свой страх и опасения, но мышцы противились, и чем больше она старалась их успокоить, тем сильнее они напрягались. Мокрая после дождя одежда прилипала к телу и помогала больше, чем все отстранённые мысли. Прохлада освежала голову и не позволяла вновь утонуть в омуте отчаяния.              — Только не оставляй Паймон, — прошептала девочка и прижалась к плечу Люмин, когда мёртвую тишину нарушил отдалённый, словно не в этом мире, грохот.              Битва уже шла. О её масштабах Путешественница старалась не думать. Мысли способны уничтожать не хуже, чем самое острое оружие, да и его у неё не имелось. Меч и мало-мальская броня остались в гостинице. Именно за ними Люмин и хотела в первую очередь забежать, вот только действительность внесла свои коррективы.              Когда повороты и каменные утёсы закончились, открыв взору Тростниковые острова, Люмин замедлила шаг. В горло словно вонзили кинжал, когда от некогда белого поля не осталось ничего невинного. Враг наступал на гостиницу, окружил почти со всех сторон, но пока не осадил.              Выстрел. За ним ещё один. Миллелиты оборонялись, защищали мирный островок с удивительной стойкостью. Вырытый всего за пару часов до сигнала о нападении ров пылал высоким пламенем. Плёнка масла горела хорошо и жарко, отбрасывая чёрный дым в небеса и не подпуская бо́льшую часть полчища. Выстоять против армии маленькому отряду практически не было возможности.              Люмин встряхнула головой. Идти к ним слишком опасно, но и оставаться без оружия — не лучшее решение.              Время — слишком ценный ресурс. Именно в такие опасные жизненные обстоятельства приходит осознание, что каждый шаг имеет последствия. Как просчитать все исходы, как понять, каким путём идти, когда любая секунда могла стать пропастью? Думать было некогда.              Люмин отбросила рой мыслей, что так и просили развернуться и убраться как можно дальше. Её солнечные глаза прищурились в решительности и прогулялись по территории вокруг гостиницы. Нужна была лазейка, хоть какая-нибудь. Дорога занялась врагом, а вот заводь пока оставалась вне их поле зрения. Их цель — сокрушить стрелков.              — Не отставай, — строго скомандовала Люмин и свернула с дороги.              Молясь неведомо кому, путешественницы быстро добрались до небольшого острова с крупным валуном по центру — последний прикрытый участок. От сюда до гостиницы простиралась большая, покрытая льдом заводь. Она слишком хорошо обозревалась, чтобы пройти незамеченными.              — Увидят, — недовольно прошептала девушка и прижалась к камню, надеясь слиться с ним.              Некрепкий лёд — это мелочь по сравнению с тем, как много поражённых собралось у гостиницы. Сотни глаз были заняты осадой, но вероятность, что кто-то из них посмотрит на целую заводь, слишком велика.              — Тут не пройти. Ты без оружия, — шептала Паймон дрожащим голосом то ли от холода, то ли от страха.              — Да. Надо что-то придумать.              Люмин снова выглянула из-за камня. До «Ваншу» около трёхсот шагов. Скользкий лёд однозначно станет основным сдерживающим фактором в скорости. Только один участок у гостиницы не был занят противником, и добраться до него быстро можно было только по заводи. Пламя хорошо освещало местность, и Люмин смогла разглядеть что-то тёмное у берега. Это была вода. Лёд растаял.              — Интересно, поражённые умеют плавать? — вслух помыслила девушка. — Придётся немного проплыть. Как доберёмся, поможем чем сможем.              Миллелиты продолжали беспрерывно отстреливать приближающихся противников, сложив у подножья гостиницы множество тел. Был ли прок в её защите — уже не стояло вопроса. Постоялый двор не имел на данный момент стратегической важности, но его роль в уменьшении силы врага оставалась колоссальной.              Ещё раз просчитав маршрут в голове, Люмин выдохнула и встряхнула ногами. Бежать придётся так быстро, как никогда. К счастью, платье едва доставало до колен, и не могло создать лишние неудобства.              Махнув ладонью Паймон, девушка вступила на лёд. Ветер по её велению поднял припорошённый снег и чуть укрыл их силуэты. Этого было недостаточно, чтобы окончательно спрятаться от взора противника, но хотя бы не так ярко светились её пшеничные волосы.              Люмин не слышала ничего, кроме стука своего бешеного бьющегося сердца и хруста льда под стопами. Каблуки проскальзывали, но не сильно тормозили. Поверхность не являлась, как думалось ранее, ровной, оттого сапогам было от чего оттолкнуться. Девушка быстро переставляла ногами и шевелила руками, сокращая расстояние до гостиницы. Паймон летела прямо за ней, не отставая ни на шаг.              Всё внимание хрипящих и рычащих поражённых было обращено на «Ваншу», пока они бежали по замёрзшей заводи, но как только путешественницы приблизились к полынье и лёд предательски под ногами рухнул, несколько глаз обратилось в их сторону. Люмин, не думая, рывком схватила Паймон за ногу и вместе с ней скрылась под тёмными водами.              Колючий, нестерпимый холод завладел телом. Он, казалось, проникал в каждую косточку, каждый орган, завладевал всеми участками, препятствуя любому движению. Воздух в лёгких заканчивался быстрее обычного, мышцы одеревенели.              «Справимся. Ещё чуть-чуть», — не переставая твердила сама себе Люмин, удерживая брыкающуюся в ужасе Паймон.              Как бы не было опасно такое погружение, девушка знала, что выберется. Они обязаны выбраться. Иначе быть не должно. Вся их жизнь — это борьба, вся её сила — это невыносимая упёртость. Она держала её в узде и не выпускала ни на миг.              Когда холод сдавил лёгкие в жгучих тисках, а Паймон едва двигала ручками, девушка решила вынырнуть. Шевелить окоченевшими конечностями удавалось с титаническим трудом. Рывок, и они уже наполнили грудь желанным воздухом. Люмин лишь мимолётно глянула в сторону берега. Ей показалось, что поражённых рядом стало меньше прежнего, но думать о причине было некогда. Зубы с болью непроизвольно ударялись друг об друга, пока она плыла на сушу, а Паймон беззвучно летела за ней, обнимая себя руками.              Когда стопа вступила в грязь, Люмин непроизвольно пригнулась, создала над горящим рвом временную магическую конструкцию и мигом очутилась у камня. Оставался последний этап. Выступы не были удачными для лазанья, но ей пришлось однажды привыкнуть. Ухватившись бледными и мокрыми пальцами за щель, она начала восхождение.              — Поглядывай по сторонам, — с усилием прошептала Путешественница, переставляя руки.              Всё, о чём думала Люмин, это о пути. Она прокручивала в голове воспоминания, пытаясь удержать картинку. Где-то рядом, всего в три человеческих роста от земли, висел канат — один из составляющих подъёмного механизма, который уже не работал. Её глаза выискивали путь к спасению, пока с другой стороны продолжала кипеть оборона.              Содрогающий нутро рёв мешал сосредоточиться. Казалось, что в логове у спинокроков безопаснее, чем рядом с гостиницей. Когда послышался какой-то тяжёлый удар, пальцы правой руки Люмин сорвались, и она повисла. Паймон едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть, но вместо этого протянула Путешественнице канат, который та так упорно искала. Оставалось лишь чуть-чуть подняться, и дальше восхождение станет легче. Эта мысль подарила рукам девушке остатки сил.              За толстый канат пальцы хорошо цеплялись, оттого Люмин довольно быстро преодолела этот отрезок. Спрыгнув на самый нижний балкон, она ногой выбила дверь и проникла в гостиницу. Облегчение сразу накрыло её с головой, вызвав улыбку, будто никакой враг не ошивался внизу, словно путешественницы вернулись домой.              Успокоив сердце, Люмин распрямилась и выбежала в коридор. Её комната соседничала с той, в которую они проникли.              — Быстро переодевайся, — скомандовала девушка подруге.              Где что лежит, Путешественница хорошо помнила. Она готовилась к этому дню, оттого всегда хранила вещи рядом друг с другом. Мышцы быстро согрелись, пока девушка снимала платье и надевала позаимствованные когда-то у Миллилита штаны, рубашку и доспехи.              — Паймон, помоги, — фыркнув на неподдающуюся застёжку, попросила она.              Теперь девичья хрупкость прикрылась мужскими доспехами самого маленького размера. К счастью, они никак не стесняли движения. Прежде чем ими обзавестись, девушка подвергла их разным испытаниям и осталась довольна.              — Осталось лишь…              Паймон и Люмин интуитивно пригнулись и прикрыли головы, когда оглушительный, страшный скрежет и крики разорвали помещения гостиницы. Пол под ногами, стены, потолок — всё затрещало и пошатнулось, словно вот-вот рассыплется в прах. Сердце ударилось где-то в голове, кровь отхлынула от лица. Что-то произошло, и они поспешили выяснить.              Схватив упавший на пол меч, Люмин вылетела в коридор быстрее стрелы и тут же закашляла. Тёмно-серый дым заполнил все коридоры. Он клубами валил откуда-то с верхних этажей. Паймон промычала что-то в ужасе и зажала рот рукавом. Думая лишь о том, что наверху остались люди, Люмин побежала к лестнице. Глаза нестерпимо жгло, в лёгкие словно засыпали тлеющие угли. Хотелось кашлять, кашлять без конца. Слёзы застилали обзор, и приходилось идти по одной лишь памяти.              Как много людей посещало это убежище. Как много путешественников находило тут пристанище. Они спали в уютных и почти всегда тёплых комнатах, вкушали невероятно вкусные блюда, что Улыбчивый Янь Сяо так старательно готовил, беседовали с приветливыми и всегда добродушными хозяевами — Верр Голдет и Хуай Анем, любовались потрясающими видами. Тут кипела своя неповторимая жизнь. Сюда хотелось возвращаться, чтобы просто отдохнуть или встретиться с друзьями. Это место для Люмин стало особенным. Всегда, когда она вспоминала о «Ваншу», в груди разливалось тепло, такое, какое появляется, лишь когда думаешь о доме. Теперь же это душевное место затянулось тьмой, хаосом и… смертью.              Стараясь как можно меньше дышать, Люмин и Паймон поднялись на некогда большой этаж, который всегда встречал новоприбывших с приятным радушием. Сейчас же его поглотил густой, почти осязаемый дым. Краем глаза Путешественнице показалось, что по потолку бежит что-то яркое, и, когда взор обратился вверх, она прижалась к трещавшему полу. Доски горели, создавая иллюзию оранжевых волн. Лицо обжигало слишком сильно, мешая осмотреться.              — Люмин, — измученно промычала Паймон и дёрнула подругу за плечо.              Путешественница глянула по направлению её пальца и тут же подорвалась. Совсем рядом с выбитой балконной дверью растянулось несколько тел. Четверо из них уже не шевелилось, и лишь один подавал признаки жизни. Люмин не волновало, как сильно жар обжигал её кожу, не страшил трещавший пол, ведь среди тел лежала её любимая Верр Голдет. Девушка подползла к ней. Женщина старалась дотянуться до руки своего мужа, что лежал в неестественной позе всего в шаге от неё. Он не дышал. Здесь никто из них не дышал, кроме неё. Верр Голдет сама была сильно ранена в голову, грудь с трудом приподнималась при каждом свистящем вдохе. По всему её телу из пробитых щепками ран стекали ручейки алой крови, которая быстро высыхала от поднявшейся температуры.              — Я Вас вытащу, — пообещала Люмин и, подхватив женщину под руки, попыталась поднять, но ладони соскальзывали из-за обилия крови.              Полуприкрытые, окутанные бредом глаза взглянули на путешественниц. Её сухие, потрескавшиеся губы приоткрылись, и из них вырвалось еле слышимое:              — Уходите…              Громкий треск оторвал мокрый взгляд Люмин от Верр Голдет. Одна из балок на потолке рухнула и, упав на пол, покатилась по уклону. Теперь-то девушка заметила, что гостиницу разламывало пополам, и та часть, где была комната Сяо, всё сильнее заваливалась назад. Времени было меньше, чем думалось.              Люмин снова взялась за Верр Голдет. Она не знала, как сможет вытащить её, но желала увести хотя бы от пылающего потолка, что вот-вот должен был рухнуть. Девушка волокла её, терпя кусающее её лицо пламя, съедающий лёгкие едкий дым. Женщина будет жить, она обязана спастись вместе с ними. Так твердила себе Люмин, упорно игнорируя смотрящие в пустоту глаза, безжизненно повисшую голову, обмякшее тело. Нет, она не могла погибнуть у неё на руках, не могла так просто исчезнуть.              — Люмин, она… — болезненный всхлип Паймон оборвался криком девушки.              — Нет! Мы выберемся. Выйдем отсюда втроём.              Путешественница не видела ничего, кроме расплывчатых очертаний, что с мутными слезами срывались на прогретый пол. Не слышала посторонних звуков, лишь свои мысли, что тяжёлой кувалдой твердили — бежать. Гостиница разваливалась на глазах. Пламя безжалостно пожирало её и всех тех, кто остался защищать древние стены.              — Она не могла умереть, — спуская по лестнице дорогую Верр Голдет, твердила Люмин, но каждый раз, когда слёзы покидали её глаза, приходило прозрение.              Стащив женщину с последней ступени на этаж ниже, что был сожран густым едким дымом, Люмин отпустила руки. Её красные от крови ладони прикоснулись к горячим щекам Верр Голдет, к ещё не высохшей слёзной дорожке. Она больше не дышала. Кровь не вытекла из ран так же сильно, как всего пару минут назад.              — Почему? Этого не должно было случиться, — как в бреду проревела Люмин. — Посмотрите же на меня… Я что-нибудь сейчас придумаю. Только не умирайте.              Паймон рядом с девушкой вскрикнула и отлетела в сторону, когда оглушающий треск заполнил пространство, утопив наполненный болью голос Путешественницы. Ранее почти незаметная трещина разрослась. Если бы не дым, то вполне легко взору предстало бы небо. Гостиницу всё сильнее разрывало.              — Люмин, пожалуйста, давай уйдём! — проплакала Паймон и дёрнула подругу за руку. — Уже поздно. Мы пришли, чтобы сражаться, а не погибнуть тут.              Девушка проглотила вырвавшееся наружу горе и, наконец, оторвала взгляд от безжизненных глаз. Всё вокруг трещало, дым удушающе стягивал горло, пламя охватывало дощечку за дощечкой. Всего в двух шагах от неё трещина в полу разрослась и уже практически достигла последних этажей. Всё за ней опасно наклонилось. Вазы упали и разбились, картины перекосились и расплылись от температуры. Ещё чуть-чуть, и отделившаяся половина сорвётся с удерживающих её камней.              — Идём, — Паймон попробовала силой поднять подругу, но Люмин сама поддалась ей.              — Прощайте, — всхлипнув, вымученно прошептала девушка и, взяв подругу за руку, побежала.              Они вместе влетели в комнату, через которую ворвались в гостиницу, и остановились на балконе. Свежий воздух слишком резко проник в лёгкие, и Люмин закашляла. Протерев мокрые глаза, она глянула вниз. Проталина стала больше. Девушка отбросила так и висевшую перед глазами болезненную картину и помыслила:              «Если хорошо оттолкнуться, то я допрыгну. Высоко, но это единственный способ спуститься. Воздушный планер я так и не починила, а следовало бы».              Поражённых отсюда не было видно, но она о них меньше всего сейчас думала. С бронёй её тело стало тяжелее, и Люмин опасалась, что не сможет выбраться из воды, но и лишаться защиты совсем не хотелось. Времени на раздумья практически не было, и, когда внутри гостиницы опять что-то рухнуло, решилась.              Люмин отошла на несколько шагов от открытого балкона. Вдыхать дым больше не хотелось, и она побежала. Вложив в ноги все свои остатки сил, девушка легко вступила на балконные перила и оттолкнулась. Её руки безрезультатно взмахивали, словно могли помочь взлететь, как птица, или хотя бы уменьшить скорость падения.              Расчёт оказался верным. Девушка рухнула в ледяные воды и тут же опустилась до дна. Если бы не защищённые колени, она бы рассекла их в кровь. Не теряя времени, Люмин оттолкнулась ногами и мигом загребла. Согретая пламенем кожа остывала быстро, но хоть ненадолго подарила сил. Вытягивать утяжелённое бронёй тело оказалось сложнее, чем думала Путешественница. Руки немели, ноги с трудом двигались, и если бы не Паймон, что схватила подругу за рукава, неизвестно, хватило бы ей сил вырваться. Девочка не испугалась воды в нужный момент и помогла Люмин выбраться на берег.              Первым делом они огляделись. Слух тревожил лишь треск пламени и грохот гостиницы. Больше никто не стрелял. Оборона пала вместе с теми, кто её так отчаянно держал. Поражённых тоже не было слышно. Следуя вдоль окутанного пламенем рва, Люмин осторожно высматривала опасность. Дорога опустела быстро. Что-то утянуло врага на запад. Они явились неумолимой смертоносной ордой так же быстро, как и ушли. Пожрали жизнь, как термиты дерево.              Груды тел лежали на дороге перед постоялым двором, пронзённые множеством стрел. Запах горелой плоти вызывал приступ тошноты. Путешественницы отвели взгляд от мертвецов и посмотрели ввысь. Гостиницу окончательно обуяло пламя. Жар волновал воздух, снег вокруг растаял, оголив лишь чёрную землю. Треск огня, что обычно успокаивал в походах, бросал ужас по коже. Море искр взмыло в чёрное, как смоль, небо, когда половина «Ваншу» сорвалась со скалы и с грохотом рухнула на задний двор. Жгучая слеза скатилась по грязной от копоти щеке, ладонь интуитивно сжала покоящуюся за одеждой подвеску-бабочку. Пусть Люмин была уверена, что Сяо вряд ли находился в гостинице, её горло сдавило жжением, словно шею обмотали стеблями колючей крапивы. Старый мир рушился у них на глазах, оседая пеплом на просторном крае. Она вернулась в Ли Юэ, чтобы увидеться с друзьями и Яксой, но втянулась в одно из самых кошмарных событий своей жизни.              — Мужайся, — сказала Путешественница сама себе и сжала рукоять покоящегося на поясе меча. Она была холодной, отрезвляющей.              — Куда мы теперь? — спросила Паймон осторожно, словно боясь нарушить мысли подруги.              Люмин вздохнула. Она толком не успела даже ввязаться в страшную бурю, а уже чувствовала, как сердце трещало, отдаваясь тяжестью в груди.              — Пойдём вдогонку. Нужно узнать, куда они так рванули. Здесь оставаться больше нет смысла.              Девушка развернулась на одних лишь пятках. Жар от пожара согрел её тело, приведя в чувства окаменевшие мышцы. Она опустила взгляд на множество следов, что тянулись по дороге, ведущей в гавань. Её руки покрепче затянули пояс с оружием. Больше оборачиваться и мучить себя болезненными картинами Люмин не стала. Впереди ждало неизвестное, но оно не останавливало.              — Ночь будет длинная, — девушка стёрла на щеках остатки солёных дорожек и пустилась вдогонку.              О том, что они намеренно подвергают себя опасности даже не в родных для себя землях, Люмин часто думала. Зачем лезть туда, где смертельно трудно? Этот вопрос мучил её каждый раз, когда назревало что-то недоброе. И каждый раз она поступала одинаково — окуналась в самую гущу. Всё это время удача словно была при ней, её частью, верной подругой. Путешественница прошла пять регионов, столкнулась с разными сложностями, получала ранения, но всё равно выходила с победой, какой бы хаос ни творился вокруг. И всё же волнение не покидало её ни на миг. Удача — спутница непостоянная. Стоит полностью на неё положиться, потерять бдительность, как она махнёт на тебя рукой, и поминай как звали. С ней Люмин всегда была осторожна, не теряла чуткости, надеялась на свои силы. Здесь всё было куда яснее. Она точно знала, где её слабые места, а в чём сила. Именно эту силу и свои способности ей хотелось направить во благо, как бы приторно это ни звучало. Многие люди не могли и мечтать о том, чтобы владеть даже одной магической способностью, а ей, по необъяснимым причинам, подчинялось уже пять. Простые солдаты шли в бой, имея в руках лишь оружие, а при ней была магия. Люмин не желала оставаться с краю.              Прямая дорога вскоре привела к развилке. Одна петляла в сторону гавани, другая — в Заоблачный предел. Путешественницы остановились. Следов было слишком много. Они все перемешались, и определить, куда двинулся враг, было трудно.              — Паймон видела несколько голов, что уносились вправо. Сейчас уже не поймёшь.              — Если предположить, что задуманный план удалось осуществить, то они должны были уйти в Заоблачный предел, — Люмин прошлась вперёд и поморщилась, когда гнилостный запах укусил за нос.              — Ты правда думаешь, что им удастся убавить часть войска за счёт скал и запереть их за Южными вратами? Но почему никто не подумал, что и людям будет не выбраться оттуда.              — Думаю, этот вопрос уже решён. Куда страшнее, если Аждаха, спящий под скалами, выберется. Вдруг печать Моракса ослабнет. Пусть удержать врага в горах — неплохая идея, но мне неспокойно. Войско слишком большое. И Архонты. Их следует устранить в первую очередь. Просто немыслимо, что я это произношу вслух, — девушка качнула головой. — Ладно. Идём. Наши рассуждения никому не помогут.              Тёмные, ватные облака заслонили собой звёзды и луну. Никакого естественного света. Лишь снег придавал хоть какую-то яркость этой ночи, но даже он местами так сильно потоптался, что проявлялась голая земля с единичными остатками жёлтой травы. Южный ветер волновал одежды, принося с собой мелкую влагу. Поднявшись на первую попавшуюся возвышенность, Люмин вгляделась вдаль. Гавань находилась слишком далеко, чтобы узреть последствия нашествия, но по расплывшимся облакам можно было догадаться, что буря, которую она видела ранее, стихла. Что же там произошло, девушка старалась не воображать.              «Спокойно. Дома можно восстановить, — твердила она сама себе. — Это всё ерунда, мелочи, а вот жизни…»              Люмин ущипнула себя за локоть и мысленно приказала себе заблокировать подобное. Она ещё обязательно подумает о потерях, но не сейчас, не время.              Белые просторы вскоре сменились кустарниками, кривыми деревьями и первыми скалами. Как и ожидалось, немыслимое количество следов уходило вглубь Заоблачного предела. Они неслись так быстро и так яростно, что даже не заметили, как насмерть затоптали нескольких своих же союзников. От них стоял такой смрад, что Паймон и Люмин невольно прикрыли рты, чтобы сдержать рвотные позывы. Чем дальше они продвигались, тем кошмарней становилась картина. Баллисты и небольшие катапульты были разнесены в щепки, управляющие ими Миллелиты замертво лежали либо рядом, либо прямо на тропе в гуще обстрелянных поражённых. Некоторые из существ ещё подрагивали и пытались оторваться от земли, но Люмин завершала то, что не смогли сделать ранее солдаты. Она старалась не думать о том, что именно её рука забирает жизнь. Эти поражённые ядом существа уже были мертвы, лекарство не помогло бы им даже на миг прийти в себя, да и не было возможности применить его в таких быстро меняющихся условиях.              Вскоре дорога в священный край скрылась за сражёнными. Река тел текла бесконечно вдаль, ужасая своей жестокостью. Ничего подобного Люмин в жизни не видела. Кровь стыла в её жилах, сердце то и дело пропускало удары. Она словно бродила в страшном, нереальном сне, очнуться от которого не было возможности. Путешественница запретила Паймон открывать глаза. Это зрелище ужаснуло бы даже самого бывалого солдата. Девушку трясло, кожа покрылась ледяными мурашками, а душу словно выкачали. Запах уже больше не тревожил её мысли, чем то, что предстало. Установленное заранее оружие сработало как надо. Янтарные ловушки утопили в себе противника. Обрушившиеся валуны раздавили часть поражённых. Ущелье стало удобным местом, благодаря которому враг потерпел существенные потери.              Люмин старалась ступать осторожно, но всё равно не могла избежать случайных встреч. Стопы то и дело запинались о чьё-нибудь тело. Святой край осквернился пролитой кровью. Ветер с диким воем завывал меж скал, пробуждая дрожь во всём теле. Никакой свет не мог просочиться сюда, и это только приносило облегчение. Густые сумерки мешали оценить весь масштаб ужаса.              Когда дальнейший путь преградило глубокое ущелье, путешественницы остановились. Единственный мост повис на той стороне. Спуститься не было возможности.              — Похоже, они нашли способ перейти ущелье, — взгляд Люмин зацепился за недвижимые тела. — Нужно и нам подумать. Наверняка есть…              Голос девушки оборвался, как тонкая натянутая нить под острыми ножницами. Что-то промелькнуло сбоку, и Паймон завизжала. Красная, казавшаяся чересчур яркой в темноте молния промелькнула рядом с плечом девушки, но она успела отступить. Хриплое дыхание оглушало сильнее, чем раскаты грома. Лишённый правой руки смертельно бледный человек вырвался из мрака ночи. Он притянулся к живым людям, как мотылёк к свету. Его холодные, серые зрачки с поразительным равнодушием и в то же время кровожадностью вцепились в Люмин. Девушка одним быстрым движением извлекла меч и тут же пустила его в ход, велев Паймон уйти в сторону.              Атаки однорукого противника были не менее опасны. Он перемещался шатко, видимо, было повреждено колено, но всё же быстро. Его не волновала боль или страх. Действовал решительно, но без особой техники. Рубил резко, сильно. Один удар мог отсечь чужую конечность враз. Люмин действовала осторожно, как кошка на охоте. Высматривала ходы противника, обтекала его атаки и терпеливо выжидала удачного момента. Тратить силы ей не хотелось. Красный клинок несколько раз впустую разрезал воздух, прежде чем она нанесла свой удар. Из-за отсутствия второй руки и повреждённого колена, поражённый каждый раз после размаха чуть заваливался в правый бок. Этим Путешественница и воспользовалась, ударив противника потоком воздуха в грудь. Не дав завалившемуся телу подняться, она прижала ногой алый меч к земле и одним рывком вонзила своё оружие прямо в сердце, с хрустом пробив чужие рёбра.              Люмин не первый раз побеждала поражённых, но привыкнуть так и не смогла. Она и не верила, что сможет к этому когда-то привыкнуть. Сердце сжималось каждый раз, когда чужая жизнь замирала. Пошатнувшись, девушка резко отвернулась и огляделась. Её широко раскрытые глаза осмотрели остальные тела. Она опасалась, что могли появиться новые противники, которые пережили встречу с войском Миллелитов, но никакого движения больше не увидела. Всё было слишком тихо. Волна холода пробежала по телу, и Люмин вздрогнула.              — Как-то страшно тут быть совершенно одним, — прошептала Паймон.              — Давай найдём способ перебраться на ту сторону, — только и ответила Люмин, чувствуя, как тело накрывает какой-то волной усталости.              Путешественницы нехотя разделились, но старались держать друг друга в поле зрения. Они вместе прошлись вдоль скал, но так и не нашли лёгкого пути. Встретившись на самом узком участке, Люмин ещё раз прикинула свои возможности.              — У нас есть тридцать секунд, чтобы добраться до той стороны, иначе я полечу на частокол к нашим друзьям, — почесав в задумчивости шею, рассудила девушка. — Если постараться, то можно успеть, но это будет нелегко для меня.              — Может, что-нибудь безопаснее придумаем? — Паймон с ужасом отпрянула от края.              — Нет, иного пути я не вижу. Всё получится.              Люмин растёрла руки и встрепенулась. Чем больше она медлила, тем сильнее сомневалась.              — Ну, вперёд.              Чувствуя лёгкое покалывание в руках, Путешественница вытянула ладони и разом опустила. Круглая гео колонна вырвалась из камня. Отсчёт пошёл. Энергия аккумулировала в ней не так быстро, как хотелось, но Люмин некогда было ждать, пришлось рискнуть.              — Двадцать пять.              Ещё одна колонна присоединилась к предыдущей. Кожу начало щипать сильнее.              — Двадцать.              Мышцы напряглись, когда третье сооружение увеличило длину её магического моста.              — Пятнадцать.              Дыхание участилось. Сердце тяжёлой барабанной дробью стучало в голове.              — Десять.              Жгучая боль растеклась по венам. На коже выступили неровные алые пятна. Слишком часто она пренебрегала своим пределом.              — Пять, — измученно выдохнула Люмин и, не дожидаясь, когда последняя колонна материализуется, побежала.              Стук каблуков эхом проносился по глубокому ущелью. У Люмин было всего пять секунд, чтобы преодолеть пропасть. Когда стопа опустилась на твёрдый камень противоположной стороны, первая магическая колонна исчезла, и вся конструкция рухнула. Девушка согнулась пополам, стараясь перевести дыхание. Каждую мышцу словно сжали в невидимых оковах. Рискованно было расходовать больше дозволенной магии, но всё сработало, и вскоре путешественницы смогли продолжить путь.              Дорога медленно петляла вверх, совершая довольно резкие повороты. Тел тут покоилось немногим меньше. Все баллисты на возвышенностях уничтожились врагом, янтарные ловушки израсходовались. Чтобы пройти между ними, подружкам порой приходилось втягивать животы — так сильно они разрослись.              Тени на пике Цинъюнь словно сгустились. Вывернув из очередного поворота тропы, Люмин глянула на время. Приближался рассвет, но небо не светлело. Птицы не пели приветственные оды приближающемуся новому дню, как это бывало ранее. Было слишком тихо для этих мест, даже ветер перестал завывать. Ни одна ветка произрастающих тут деревьев не качнулась. Непрошеные мурашки пробежались по коже. Отрицать, что страх уже поселился в сердце Люмин, значит, сомневаться в своём собственном существовании. Девушка не спускала ладонь с рукояти меча ни на миг. Тревога бешеным табуном носилась по её венам, сделав дыхание почти бесшумным, но глубоким. Паймон тоже притихла. Она держалась рядом с плечом подруги и испуганно озиралась. Они бы обе предпочли бы оказаться где-нибудь в другом месте, нежели в этой смертельной тишине. Казалось, если хоть слово слетит с их уст, хмурые горы тут же разгневаются и рухнут прямо им на головы.              Когда напряжённые ноги привели к священному месту, где ранее обитал Владыка Лун, тишина оборвалась. Люмин остановилась и прислушалась. Неразборчивый шум проносился эхом по вершинам скал и, отражаясь, уносился обратно. Этот шёпот легко можно было спутать с далёкой лавиной, но они-то знали, что всё это значит. Люмин ускорила шаг в сторону каменного леса Хуагуан, свернув с заваленной камнями тропы. Живот скрутило невиданным напряжением, а сердце словно замерло в ожидании чего-то невообразимо ужасного.              Хруст снега под ногами вскоре растворился в эхе страшных рычаний, криков, неразборчивых команд. Чем ближе Люмин подходила к краю, тем сильнее сдавливало грудь, а под кожей неслись вспыхнувшие недобрые огоньки. Её взгляд, испуганный и в тоже время жадный, вглядывался вдаль, замечая, что узнать священные территории удавалось с трудом. Когда-то тянувшиеся к тёплому солнцу голые вершины каменного леса исчезли. Огромная территория лишилась своей главной, неповторимой достопримечательности.              — А где каменные холмы? — еле слышно прошептала Паймон, но вскоре ей не понадобился ответ.              Путешественницы подошли к краю, и их дыхание замерло. Вековые столбы обрушили внутрь обширной чаши, туда, куда и планировалось. Под их весом погибла существенная часть войска, сровняв шансы на победу. Бой уже во всю бурлил, пенился, выбрасывая холодящие вопли, от которых влажные и приглаженные золотые волосы Люмин приподнялись. Понять, что творится в заваренной каше, не удавалось даже с высоты. Люди, каменные слуги, водяные элементали, поражённые — всё перемешались в страшном сгустке смерти.              Стоя на вершине пика, путешественницы смогли обнаружить лишь ту часть друзей, что носили при себе Глаз Бога. Вспышки от их магических приёмов появлялись во всех частях бушевавшего сражения. Янь Фэй, Сян Лин, СинЦю и Чун Юнь заняли территории ближе к Южным вратам, Е Лань, Кэ Цин и Гань Юй сражались у пика Цинъюнь. Больше никого разглядеть им не удавалось. Где были Адепты, Чжун Ли, Нин Гуан — понять не удалось.              — Присоединимся к Цисин, — дрогнувшим голосом предложила Люмин.              — А где же Архонты?              Этот вопрос волновал и Путешественницу. Их высокие тела наверняка возвышались бы над остальными существами, но из-за обрушившихся больших столбов разглядеть всё не было возможности. Люди погибали толпами, и смотреть на это в стороне было выше сил Люмин. Чем больше она изучала поле брани, тем сильнее ужас накрывал её. Он проникал в самую глубь, сдавливал сердце и оглушающе кричал о бегстве. Руки начали дрожать, дыхание сбилось. Девушка знала — ещё минута, и она развернётся. Сжав до боли рукоять меча, Люмин извлекла лезвие из ножен и шагнула вперёд. Теперь их жизнь отчитывалась не временем, а вовремя выставленной защитой или удачной атакой.       

***

      Хаос поглощал сильнее, чем всё ранее существовавшее равновесие. Водоворот боли, жестокости, свирепости и бессилия затягивал всё глубже. Казалось, выбраться из него невозможно. Чем больше прилагалось усилий, тем сильнее засасывало. Время растворилось, стёрлись его грани. Оно не имело здесь никакого значения. Всё, что действительно играло роль — это сила, оставшаяся в руках и ногах, и твоя проворность.              С момента, как войско углубилось в территорию Заоблачного предела, как каменный лес рухнул на головы безумных поражённых, прошло несколько часов, но их словно бы и никогда не существовало. Враг, что гнался за отступающими, оказался не единственным. Ещё одна часть войска уже поджидала людей у Южных врат, намереваясь пробиться сквозь магические печати Моракса и выманить наружу Аждаху, но их планы не успели осуществиться. Как только высоченные ловушки сработали, как задумывалось, подкрепление Миллелитов вошло со стороны юга. Отравленную орду окружили и вступили в бой, какой земли Ли Юэ уже слишком давно не видывали.              Земля под ногами ходила ходуном. Всегда чистый, свежий воздух наполнился запахом отравляющей гнили, но это мало кого интересовало. Люди и поражённые перемешались, слились в одну неразборчивую страшную массу. Благословенный край утонул в криках боли и ярости. И лишь три проклятых Архонта выделялись на фоне своих слуг. Сяо мельком успел перекинуться с Чжун Ли о том, как Осиал и Бешт утопили гавань и, словно потеряв интерес, отправились к Южным вратам.              «Не удивительно, — только и подумал Якса. — Ведь тут осталась бо́льшая часть сопротивления».              Это был единственный рубеж, где кому-то предстояло одержать победу. Архонты знали о войске, что отступало в Заоблачный предел, и решили искоренить его до последней головы. Лягут Миллелиты — регион падёт. Гавань без людей не имела для них никакого значения.              Казалось, все пути сходились в каменном лесу, и это только сыграло на руку людям. Часть противника погибла ещё по пути к главному месту противостояния, часть оказалась задавлена скалами. Но даже при удачно сработанных ловушках поражённые по-прежнему имели силовое преимущество.              Лидеры восставшего войска больше не собирались дёргать за ниточки, а сами ввязались в бой. Осиал и Бешт вместе дали жизнь воде и придали ей форму живых существ. Элементали сражались не хуже, чем солдаты, и победить их удавалось только с помощью крио стихии. Маги замораживали бездушных существ, а солдаты в несколько ударов их разбивали. Старались работать слаженно, прикрывая спины друг друга, и это приносило свои результаты. И всё же, виделось, элементалям не было конца. Ситуация усложнилась, когда третий павший Архонт внёс свою лепту, о последствиях которой можно было судить лишь спустя время.              Вмешиваться в бой с Архонтами Сяо запретили ещё на совещании. Адепты посчитали, что юноша имеет слишком жаркие личные мотивы, из-за которых мог принести больше вреда, чем пользы. Неконтролируемая ярость на поле сражения вела лишь к гибели. Сяо так не считал, но переубеждать более древних союзников не стал. Лишь на поле брани он понял, где его силы будут полезнее. Пока Адепты вели бой с крупными противниками, Охотник на демонов устранял их мелких слуг. Так было заведено ещё сотни лет назад. Проворный Якса быстро наносил удары, выбивал всю дурь из поражённых, впитывал в себя излишки их яда, не позволяя множеству людей заразиться и пасть раньше, чем бой закончится. Он стал губкой, сосудом для всякой дряни. Сяо только и успевал взмахивать попеременно копьём и печатью, лишь бы яд не проникал в больших объёмах в людей. Якса привык к нему, сроднился, в отличие от своих союзников. Он знал, чего ожидать, и был к этому готов.              Удар, защита, снова удар. И так нескончаемое количество раз. Мышцы одеревенели, одежда перепачкалась невесть чем. Сяо выкручивался, изгибался, как тростник на ветру, взлетал в воздух и стрелой припадал к земле. Он это делал скорее механически, нежели как-то спланировано. Потеть приходилось, лишь когда на горизонте появлялись лавачурлы или геовишапы, но таких в армии противника становилось всё меньше. Их устраняли в первую очередь.              С приходом Чжун Ли у какой-то части людей появился шанс спасти свои жизни за прочным щитом. На него могли упасть несколько митачурлов, но он бы даже не треснул. Выдерживал удар любой силы, но, к сожалению, не был долговечен, как и любая другая магическая сила. Воинам приходилось рассчитывать только на себя и, в лучшем случае, на товарища по плечу. Нередко случалось, что солдаты объединялись в группы и вместе наносили удары. Если кто-то погибал, на место него вставали новые.              Сяо старался помогать людям. Несколько раз, сам даже того не замечая, отгонял смерть от раненых. Те, кто выбывал из строя, обычно не выживали. Им приходилось с кровотечением прорываться прочь от сражения, и лишь немногим удавалось найти безопасное место, что охранялось Ка Мином, Бай Чжу и небольшим отрядом Миллелитов. Перевязки устраивали прямо рядом с побоищем. Если хотя бы одну жизнь удавалось спасти — работа уже была не напрасна.              Увернувшись от рубящего удара секиры, Якса совершил выпад и промазал. Некоторые из поражённых умели пользоваться телепортацией и хорошо применяли её в бою. Таких победить удавалось не без труда. Противник словно насмехался над слабыми людьми, выказывая всё больше своих способностей. Это злило Сяо, делая движения резкими, жестокими. Его лицо никогда не лишалось маски, что скрывала кровоподтёки и капельки пота, что щипали глаза и раны. Он ни на мгновение не желал показать своей слабости, зная, что так станет лёгкой добычей. Враг побаивался его решительных движений, и этого было вполне достаточно.              Когда митачурл выпрыгнул из облака тьмы, Сяо тут же настиг его. Широкий щит спас поражённого от выпада изумрудного копья. Якса хотел, чтобы тот на это рассчитывал. Не успел стихнуть гулкий удар, Охотник на демонов быстро переместился за спину митачурла и рубанул по руке. Кость противно хрустнула, и щит вывалился. Хватило ещё одного точного удара, чтобы грузное тело упало в перевороченную землю.              Сяо тяжело вздохнул и разогнулся, хотя делать этого совсем не хотелось. Устал. Сбоку группа солдат окружила тройку поражённых. У врага не было шансов выстоять против разъярённых людей. Это был самый большой отряд, каким руководил Янбо — командир, что ещё в ущелье обещал вернуться живым. Как заметил Сяо своим беглым глазом, в этом мужчине теплился огонёк жизни даже ярче, чем у многих мирных граждан. Он сражался ради своего ребёнка, как и все другие солдаты, но в отличие от них ему приходилось выдерживать планку сильного лидера, за которым хотелось идти, которому хотелось довериться. К сожалению, никогда не устающий враг не позволил Сяо понаблюдать за людьми.              Якса пронёсся мимо явно уставшей Е Лань и, зацепившись с ней лишь мимолётным взглядом, влетел в водяного элементаля. Этих тварей сразить ему было не под силу. Копьё безрезультатно прорезало водную фигуру, никак той не навредив. Удар, прокол — всё без толку. Сяо бросил бы это дело, если бы иней не разросся под его ногами и, устремившись ввысь, намертво обездвижил тёмно-синего элементаля. Теперь же хватило двух ударов, чтобы он рассыпался и навсегда потерял возможность восстать.              — Я вовремя, — выдохнул Чунь Юнь и вытер кровавую царапину на лбу. — У меня закончились благовония.              — У меня тоже, — отозвался Сяо. Как бы ранее он ни сопротивлялся, всё же был доволен, что хоть чему-то успел обучить молодого экзорциста. Например, не пасть от яда в первые часы боя.              — Кажется, они не заканчиваются, — тяжёлый меч взлетел в воздух и тяжело ударился о землю, подарив приблизившемуся противнику удар льда в голову.              Сяо ничего не ответил. Ему не хотелось думать, как много погибло и сколько ещё осталось. Цифрами пусть занимаются счетоводы, ему же хотелось сохранить хоть толику уверенности, что однажды всё закончится, всегда заканчивалось.       Кто-то рядом вскричал, и они вместе повернули голову. Сяо мог поклясться, что ещё пару мгновений назад всего в трёх шагах от них лежал воин. Его сразил прокол широкого меча, что вошёл в живот и вышел из спины. Теперь же этот самый мертвец поднялся.              — Что за дрянь? — выругался Чун Юнь.              Шатающийся ни живой, ни мёртвый воин повернулся к своим товарищам и беззвучно набросился на них с кулаками. К счастью, оружия у него не оказалось под рукой. Ледяные ручейки пробежали по позвоночнику Сяо, когда он осознал, что происходит.              — Дождался своего выхода, — пробурчал юноша себе под нос.              И без того тяжёлая ситуация усугубилась. Люди, не поражённые ядом, но умершие от оружия, попали в путы кукловода. Пока душа оставалась заперта в мёртвом теле, Азал мог вывернуть их существо и направить куда угодно, для исполнения своих целей. В этом была его сила, этим он держал когда-то свой народ. Взгляд Сяо упал на порванные перчатки. Там, на ладонях, всё ещё хранились шрамы, подтверждающие, что он сам когда-то был затянут в его паутину. Чаша весов начала склоняться не в сторону человечества. Чем больше гибло людей, тем скорее пополнялась армия противника.              — Чун Юнь, — Сяо глянул сначала на своё кровавое копьё, а потом на него, — не сдерживай свою энергию Ян. Пусть она очистит это дерьмо. Не забывай дышать, как я говорил, и ты научишься направлять её в нужное русло.              Когда юноша недоумевающе кивнул, Якса исчез. Больше тянуть не было смысла. То, что Адепты не справлялись, стало слишком очевидно. Сяо быстро перебрался на вершину одной из разрушенных каменных колонн и огляделся. Его глаза легко зацепились за свет, и он устремился к нему.              С высоты Сяо успел разглядеть лишь три сияющих силуэта и, как только появился рядом с Чжун Ли, быстро спросил:              — Где Мадам Пин?              Мужчина развёл руки, чтобы создать сразу три колонны и одарить около десятка людей щитами. Сяо хватило одного его сурового взгляда, чтобы всё понять. Выругавшись, он отпрыгнул в сторону, чтобы пропустить мимо себя столб воды. Бешт увидела его и улыбнулась своей хищной улыбкой. Похоже, её мало волновали стрелы баллист, что пролетали мимо гибкого тела. Наивно было полагать, что маленькая кучка Адептов может разделиться и справиться сразу с тремя Архонтами. Но, что заметил Сяо, успехи были. Осиал оказался значительно ранен в плечо, за счёт чего атаковал лишь одной рукой. Он рассекал воздух огромным двуручным мечом, стараясь сразить быстрого Творца Гор.              Сяо быстро прикинул шансы. Если не считать людей, что тоже старались внести свой вклад в борьбу с божествами, на каждого Архонта приходилось по один-два Адепта. Слишком мало.              — Дела обстоят плохо. Азала нужно уничтожить первым. Я не могу придерживаться приказа. Простите, Властелин, — Охотник на демонов уважительно приклонил голову Чжун Ли и тут же скрылся.              Где находился сам Азал, юноша чувствовал. Тот пришёл сюда через Южные врата и не покидал этого места, даже когда Адепты пришли оказать ему «тёплый приём». Так получилось, что Хранитель Облаков и Владыка Лун вдвоём пытались отвлечь его, удержать, при этом поддерживая своей энергией механизмы, что беспрерывно стреляли с вершин скал. Они расходовали куда больше энергии, чем стоило. Из-за этого Азал зачастую вырывался из их магических решёток. Перед тем, как Сяо выпрыгнул из телепорта, Архонт совершил очередной прорыв и набросился на Сянь Юнь. Его прыжок был таким молниеносным, что она не успела отлететь в сторону. Алая мускулистая рука уже схватила тонкую шею. Ещё бы доля секунды, и хруст позвонков омрачил бы и без того кошмарную ночь. Владыка Лун за миг, как пальцы Азала в ярости сжались, стукнул копытом, и камень рухнул прямо на хвост противника, раздавив его жало. Это ослабило хватку, и Сянь Юнь вырвалась.              Когда Сяо явился, в кровавых глазах Архонта заплясали яростные огоньки.              — Долго же ты прятался, ссыкливый трус, — Азал одним резким движением выдернул хвост из-под валуна, оставив под ним одно из сочленений, словно это не имело никакого значения.              Сяо не собирался ему отвечать. Он пришёл не беседы вести, а прекратить то, что эта змея задумала. Глянув в сторону подготовившегося Владыки Лун, Якса сжал копьё. Пока Хранитель Облаков приходила в себя, два Адепта объединили силы и нанесли один мощный удар. Заряженное высшей энергией копьё встретилось с чужим мечом. Появившаяся ударная волна почти сбила с ног Архонта, но он успел удержать равновесие. Это показалось отличным шансом для повторной атаки, но на этот раз Азал улизнул. Он быстро нырнул в сторону и пошёл в наступление. Обе его руки были заняты мечами. Кисти крутились так быстро, что заметить лезвия не было возможности, они сливались в единый круг.              Якса приготовился нанести удар, но его опередил Владыка Лун. Сила Адепта собралась в золотых копытах, и он резво топнул ими о почву. Камни под ногами Азала задрожали, и земля резко устремилась вверх. Кажется, этим приёмом Владыка Лун пользовался не единожды. Противник научился избегать такой атаки, высоко подпрыгнув ввысь. Пришлось отступить, чтобы два меча не перерезали их пополам.              Азал привык применять именно силу, и Сяо знал, что выдержать прямой его удар будет очень сложно. Два Адепта разбежались в разные стороны. Так, вместе подумали они, смогут ввести в заблуждение врага. Якса атаковал справа, Владыка Лун — слева. Горевшие огнём глаза Азала заметили обе цели, но не стал уходить или же бить в ответ. Он замер с опущенными руками, вздыбив гору мышц на своих плечах. Когда Сяо подпрыгнул и замахнулся копьём, а Владыка Лун острыми рогами, Архонт вышел из оцепенения. Ему хватило одного взмаха, чтобы блокировать удары обоих противников. Его руки действовали словно сами по себе, не вызвав и малейшего волнения в хозяине.              Ударная волна от столкновения отбросила двух Адептов, но они не упали, а пробороздили ногами землю. Пришедшая в себя Сянь Юнь красными от лопнувших сосудов глазами велела атаковать вместе. Она взмахнула руками, и пояс всех троих украсился её особым механизмом. Сяо понял его предназначение, лишь когда оттолкнулся ногами от земли. Камни и комья почвы вновь взмыли вверх, подняв маленькую бурю. Она должна была лишить противника обзора, а Адепты, воспользовавшись этим, атаковать с воздуха.              Якса впервые ощутил, как легко его тело оторвалось от земли. Механизм подарил инерцию его прыжку, позволив подняться на несколько метров в воздух. Пока Азал пытался вырваться из грязевой бури, Адепты налетели на него с воздуха. Три яркие кометы неслись вниз, но достигнуть цели не смогли. Что-то тёмной промелькнуло перед глазами, и они разлетелись по разным сторонам. Облако развеялось, и из него выскочил полный ярости Азал. Ближе всех к нему был Владыка Лун. Он попытался встать, но несколько поражённых митачурла и один лавачурл прибили его к земле. Чистая энергия уже подсветила его тело, чтобы придать силу мышцам, но Азал оказался быстрее. Противник подлетел к нему молниеносной тенью и схватил за рога — источник силы Адепта.              — Стой! — рявкнул подорвавшийся с земли Сяо, но Азал даже ухом не повёл.              Треск, казавшийся каким-то несоизмеримо громким, наполнил округу. Массивное тело Архонта закрыло собой всё деяние, какое он совершил. Якса подлетел к нему со спины, но Азал с помощью своей силы исчез и появился уже за спиной Сяо. Что-то тяжёлое упало, и юноша обернулся. Всегда сияющие янтарным светом рога померкли, рухнув к ногам Архонта. Он с кровью вырвал их из брыкавшегося в судорогах Владыки Лун. Острая ярость вонзилась в сердце Сяо.              — Подонок! — заорала Сянь Юнь, отчего даже горы задрожали.              Азал лишь ухмыльнулся и обеими руками схватился на заливавшуюся кровью голову Владыки Лун. Даже Адепты не были всесильны, даже они могли умереть. Законам смерти не указ даже бессмертные, но Сяо не собирался ждать, когда ещё один вердикт озвучится.              Нефритовый коршун сверкнул в зависших сумерках. Чтобы блокировать яростный удар, Азалу пришлось отпустить хрипло дышавшего Адепта и взяться за оружие. Жёлтые и белые снопы искр осыпались на землю, когда две силы столкнулись между собой. Сяо не собирался отступать, не теперь. Он всё своё служение не мог поднять на своего Архонта руку, теперь же надеялся расплатиться сполна. Был уверен, что дойдёт до конца. Иначе быть не могло.              Сяо наносил удар за ударом, не давая Азалу пойти в наступление. Заставлял его защищаться, блокировать удары, отступать. Пусть силы в человеческом теле не были бесконечны, но Якса собирался выжать из себя всё без остатка.              Пока Сяо занялся Азалом, Владыка Лун попробовал встать, но из-за отсутствия своих рогов не мог удержать равновесие и постоянно заваливался на бок. Подоспевшие на помощь своему Повелителю поражённые собирались самолично расправиться с Адептом, но Сянь Юнь пресекла их намерения. Она сражалась без жалости, страха и опаски. Каждый, кто пытался её остановить, отлетал ударной волной в скалы и, переломав все кости, падал на землю. И всё же поражённых не останавливала её свирепость. Они шли нескончаемым потоком на защиту Азала, и принять участие в сражении против него у Адептов не было возможности.              — Сяо, отвлеки его. Нам надо что-нибудь придумать! — крикнула тяжело дышавшая Сянь Юнь.              Слова Хранителя Облаков не долетели до Яксы. Все его мысли, все движения были заняты противником. Азал перемещался быстро, подобно молнии, но и Сяо от него не отставал. Мышцы сковало болью, тело покрылось синяками, глаза жгло от усталости, но он не отступал ни на миг. Знал, что если шагнёт назад, больше не сможет встать хотя бы наравне с Архонтом. Секунда слабины могла стать последней.              Оружия со свистом рассекали воздух. Азал взмахивал руками, словно они были без костей. Отразить такие атаки Сяо и не надеялся. Устоять даже от одной встречи с ними если и удалось бы, то с большим трудом. По силе Азал превосходил юношу, но не по скорости. Этим преимуществом Якса старался пользоваться. Он быстро передвигался, взмывал в воздух и вновь опускался. Сяо испробовал множество своих известных приёмов, но его копьё даже легонько не могло дотянуться до блестящей кожи противника. Азал словно предвидел каждый его удар, заранее совершая контратаку. Это злило Охотника на демонов так сильно, что мокрое от пота лицо под маской светилось ярче закатного солнца.              Пока Архонт умело отражал все атаки, Сяо старался отыскать хоть какое-то преимущество для себя в окружающей обстановке. Земля вертелась в его глазах, пока он носился с копьём наперевес, но не терял надежды зацепиться хоть за что-нибудь. Поначалу юноша думал загнать Азала в узкое пространство, но это лишило бы его главного преимущества — скорости. Со всех сторон наступали поражённые, с которыми продолжали бороться люди. Вариантов имелось слишком мало. Подкрасться к Архонту можно было только силой.              — Знай, что я раздавлю тебя, как таракана, — грозно выдыхал Азал, когда Сяо безуспешно пытался его ударить. — Я ещё полон сил, а ты, смотрю, уже выдыхаешься.              И в этом он был прав. Сяо тяжело дышал, лёгкие болели от частых жадных глотков разогретого воздуха, в боку кололо так сильно, и на миг ему показалось, что туда вонзили стрелу. Всё тело дрожало от усилий. Минуло ни один, ни два и даже не пять часов с момента, когда он впервые поднял копьё. Усталость влияла на его передвижения и ловкость, из-за которых Сяо начал совершать ошибки. И всё же единственный урок, какой усвоил юноша — это держаться до последнего.              Когда в очередной раз копьё столкнулось с мечами, Охотник на демонов пошатнулся. Что-то в стопе хрустнуло, колено прострелила короткая боль. Неудачный шаг стоил ему потери позиции. Азал пошёл в наступление. Отпускать юношу живым он не собирался. Сяо всё дальше отступал, удары мечей он блокировал с колоссальной силой. Каждый раз ему казалось, что копьё вылетит из насквозь промокших потом перчаток, что кисть надломится, что мышцы на руках лопнут. Но ни того ни другого не происходило. Сяо слишком долго готовил своё тело, чтобы сломаться.              Якса совсем не смотрел, куда отступает. Всё его внимание было сосредоточенно на порхающих мечах, на сильных руках. Он старался предугадать движения противника, и ему это удавалось, пока что-то не схватило его за щиколотку. Рука безногого хиличурла до синяков сжала его ногу и резко дёрнула. Земля быстро вышла навстречу лицу Сяо, пока окончательно не сблизилась. Осматриваться, думать не было времени. Юноша дёрнулся в сторону, но ещё один перерубленный поражённый схватил его за талию. Алые лезвия сверкнули в его поле зрения, но Сяо до последнего не мог допустить мысли, что это сигнал к его кончине. Он дёрнулся, и один из мечей скользнул по рёбрам. Оставив на боку длинную болезненную кровавую полосу, лезвие воткнулось в землю. Сяо был бы уже мёртв, если бы не Миллелит, что вырвался из сражения и воткнул в толстую голень Азала меч. Архонт оглушающе завопил и вмиг развернулся. У человека не было шанса выдержать удар тяжёлой руки. Сяо отвёл взгляд, когда два меча понеслись к несчастному. Простой смертный спас Адепта ценой собственной жизни, подарил ему мгновение, чтобы тот вырвался из оков поражённых. Когда Сяо покончил со своими пленителями, воин уже был мёртв.              — Мерзавец! Трусливая падаль! Кусок дерьма! — в сердцах завопил Якса, теряя самообладание.              Красная пелена против воли начала застилать глаза. Его трясло от ярости так сильно, что, казалось, он вот-вот взорвётся, уничтожив половину региона. Грохот в ушах усиливался, заглушая собственный голос. Конечности налились жаром, отчего усталость ушла куда-то в сторону. Ему совершенно было плевать, что кровь с его бока орошает землю. Это был сущий пустяк по сравнению с бурей, что восстала в каждой клетке.              Он поднял копьё и, не видя ухмыляющегося лица, пошёл в атаку. Жестокость и несдерживаемое чувство отмщения наполнило его мышцы силой. Пусть Сяо действовал нерационально, но решительно. Никакого страха, лишь быстро бьющееся сердце и жар, что распространялся по всем конечностям. Сильные и резкие удары заставили Азала отступить, а когда копьё, наконец, прочертило на его руке алую полосу, ухмылка с лица растворилась.              Сяо легко и быстро уклонялся от ударов, перемещался за спину Архонта и атаковал с воздуха. В нём словно проснулось второе дыхание. Ярость, которую он старался сдерживать, сыграла свою роль и встала на сторону юноши. Сяо ни о чём не мог думать. Все его действия стали больше интуитивными, нежели спланированными. Тело знало, когда уклониться, а когда совершить выпад.              Когда остриё проткнуло плечо противника, бой закипел сильнее предыдущего. Никто не мог вмешаться в состязание, даже поражённые. Азал, окутанный нечеловеческим гневом, уничтожал всех, кто попадался под его клинки. Они двигались подобно урагану, измельчая всё, что лежало на пути. Поначалу лишённый шансов на победу бой вскоре сменился проблеском света. Когда Азал попробовал перерезать Сяо рубящим ударом, юноша проскользнул под его рукой и так сильно рубанул, что кисть Архонта надломилась, выпустив из пальцев алый клинок. Он со звоном ударился о камень и затих.              Занятый смертельным сражением Азал перестал следить за своей силой. Этого Сяо и добивался. Больше ни один уже мёртвый воин не поднялся в строй и не присоединился к противнику. Чувствуя, что Якса никак не хочет отступать, Архонт полностью сосредоточился на нём. Из него вырывались чёрные сгустки яда, стремились к противнику, но Сяо яростным движением отбрасывал его в сторону и занимал оставшуюся живую руку своими атаками.              Когда первая вспышка праведного гнева начала спадать, усталость нахлынула на юношу. Он смог ещё раз ранить Азала в предплечье, но больше ничего не удавалось. В отличие от него, противник оставался полон сил. Осознание, что совсем скоро чаша весов склонится в сторону павшего Архонта, жгучим червём проедало его мысли. Тело разрывалось от боли. Хотелось упасть и больше никогда не вставать, но крохотная надежда ещё теплилась в его душе. Ему хватило одного мимолётного осмотра, чтобы понять, что живых поражённых становится всё меньше. Люди, в которых он слабо верил, вырывали зубами свою победу. Это зажигало тёплый огонёк в его сердце. Ему нужно было лишь продержать Азала ещё чуть-чуть, до момента, когда Адепты смогут разобраться с другими оставшимися Архонтами и вместе насесть на последнего. Победа теперь не казалась такой сказочной, невозможной.              Тело схватывали судороги всё сильнее. Пальцы с трудом держали копьё. Отступать было некуда. Азал загнал его к скале, ограничивая движения. Уйти оттуда не было возможности. Сяо знал, что отделаться на этот раз от Архонта уже не получится. Он блокировал удары, но вяло, почти отчаянно. Алые глаза сверлили его насквозь в ожидании, когда юноша падёт на колени.              «Не дождёшься», — тяжело подумал Сяо.              Солёная капля попала в глаз, но он этого даже не заметил. Всё внимание было сосредоточенно на целой руке противника. Поначалу юноша подумал, что ему показалось, но потом убедился в правдивости своего замечания. Прямо у рукояти по лезвию пошла трещина. Её трудно было заметить, но под определённым углом она неестественно ярко отливала. План тут же созрел в раскалывающейся от боли голове Яксы. Такой подарок случайности он не намеревался упустить.              — Ты проиграешь, подонок, — кряхтел Сяо, удерживая копьё наготове.              Сам нанести удар достаточной силы он уже не мог, оттого рассчитывал на гнев соперника. Когда разозлённый таким затянувшимся боем Азал попытался прирезать маленького соперника, Сяо чуть отскочил в сторону. Меч врезался в камень, разбросав искры, затем ещё и ещё. Якса внимательно следил за разрастающейся трещиной, выжидая своего часа, но свирепый, разрывающийся от ярости Архонт разошёлся не на шутку. Он совершил ложный выпад, обманув Сяо, и затем так сильно рубанул по нему, что вытянутое навстречу копьё вылетело из ослабленных рук юноши, а затем и сам полетел в сторону от увесистого пинка в грудь.              Тело Сяо отлетело на добрых десять шагов и кубарем покатилось по земле. Всё вокруг закружилось, левая рука хрустнула и надломилась, но он едва это почувствовал. Внутренний голос велел ему прийти в себя, не сдаваться. Кряхтя от боли, Якса перевернулся и, схватив первый попавшийся под руку тяжёлый камень, выставил его вместо щита за миг, как меч опустился. Фейерверк искр разлетелся по сторонам, и лезвие сорвалось с рукояти. Азал остался без оружия, но это не сделало его менее опасным.              Уличившая момент Сянь Юнь в облике птицы подлетела сзади и острым когтем воткнулась в заднюю часть широкой шеи. Рык боли сорвался с губ Азала. Он, не успев развернуться, схватил рукой крыло Хранителя Облаков и впился в него зубами. Яркая рубиновая кровь оросила его тело и землю, и он отшвырнул Адепта как ненужную грязную тряпку. Его целью была не Сянь Юнь.              Сяо попытался подняться и дотянуться до лежавшего в двух шагах копья Миллелита, но Азал остановил его намерения. Он одним рывком содрал с него маску и вцепился ладонью в и без того окровавленное лицо. Сяо забрыкался, ухватился за толстую руку и замычал от боли, когда когти воткнулись в лоб, скулу и левую бровь. Архонт одной рукой поднял его тело, удерживая за лицо. Кровь заливала левый глаз, но правым Якса ещё мог хоть что-то рассмотреть.              — Живучий ублюдок. Сын суки. Я хочу видеть, как твоя морда исказится в предсмертных судорогах, — прошипел сквозь зубы Азал.              Его вторая, успевшая зажить рука взялась за болтающуюся в воздухе ногу. У Сяо было всего мгновение до того, как его тело разорвут на две части. В такие жизненно необходимые моменты мысли носились в голове быстрее времени. Выход остался лишь один. Когда ладонь его правой руки разжала напрягшиеся чужие мышцы, когти сильнее вонзились в лицо и сползли до глаз. Невыносимая пульсирующая боль и темнота не остановили начатое. Сяо быстрым рывком сорвал с шеи клинок изгоняющий демонов и чётким ударом полоснул по вздувшейся шее Архонта. Лезвие прошло сквозь плоть с усилием, и что-то тёплое потоком хлынуло на его запястье и предплечье. Азал закряхтел, судорожно сжал пальцы, оставив глубокие царапины на лице юноши, и расцепил хватку.              Сяо ничего не видел. Лицо горело от нанесённого ранения. Боль туманила разум, но слух ещё улавливал предсмертное хрипение. Остался последний шаг, который раз и навсегда обязан был уничтожить Азала и всё ненавистное прошлое.              «Вместе начали, вместе и закончим», — пронеслась последняя мысль в его окутанной страданиями голове.              Вялые пальцы сорвали с бока печать. Она засветилась золотым светом, но Сяо понял это лишь интуитивно. Тело помнило, что нужно делать. Не так он надеялся поставить на всём точку, но на большее у него не было времени.              Очертив в воздухе таинственный символ, Сяо бессильно упал на колени. Земля под ногами словно исчезла, сменившись чем-то очень острым. Всё тело начало щипать почти сразу, как только печать взлетела в воздух, а когда ритуал подошёл к своему началу, он не смог сдержать крик. Все органы, все мышцы захлебнулись потоком смертельного яда. Он проникал через рот, через кровавые глаза, через тонкую кожу. Всё утонуло в недюжинной боли, которую удержать, заблокировать не было и малейшего шанса. Сяо не понимал, где находится, не помнил, что задумал и кем является. Тело словно лишилось души и мыслей. Существовали лишь всепоглощающие страдания и яд, что с неистовой скоростью проникал в его сосуд. Сяо не мог дышать, не мог пошевелиться или продолжить кричать. Он замер в своих муках, пока последний удар сердца не отразился в тёмной голове, и всё вмиг прекратилось.       

***

      Страх всегда брал в плен задолго до знаменательных событий, а когда те всё же наступали, приходило принятие. Люмин и Паймон быстро влились во всеобщий хаос и стали его частью, единым организмом. Если поначалу они боялись врываться в бой, не имея за спиной опоры, то вскоре стали полагаться лишь на себя. Прорваться к друзьям оказалось не так просто, как думалось с высоты, и всё же не невозможно. Кэ Цин первая увидела путешественниц, а потом и Е Лань с Гань Юй присоединились к ним.              — Будем держаться вместе. Так им сложнее сразить со спины, — предложила Е Лань и спустила с тетивы стрелу.              Так и решили. Иметь рядом с собой плечо поддержки в такой заварушке оказалось лучшим лекарством от страха и отчаяния. Пока лучницы стреляли, Кэ Цин и Люмин сражались мечами и державшимися в запасе кинжалами. Их маленький отряд вместе справлялся с трудностями, привлекая внимание солдат. Сначала один Миллелит, а потом ещё несколько встали в их ряды. Раздробленное врагом войско теряло силу, но объединённые отряды хорошо держали и сопротивление, и атаки.              Постепенно отряд из двенадцати человек сместился от гор и оказался чуть западнее горы Цинъюнь, где встретил Чун Юня и Син Цю. Они легко вписались в группировку без командира. Никто не говорил, словно храня силы для более важных вещей. Люмин старалась идти впереди и принимать удар на себя. Опыта сражений с поражёнными у неё было чуть меньше Чун Юня, но куда больше, чем у простых воинов. К тому же благовония, что заставляли противников немного медленнее двигаться, имелись только у солдат, оттого далеко девушка старалась не уходить.              — Треклятые свиньи, — сплюнул кто-то рядом с плечом Люмин. Она откинула анемо силой поражённого ядом человека и повернулась. Миллелит рывком поднял сбитый с головы шлем и, чего особенно поразило её до глубины души, улыбнулся. — Я так долго его чистил.              — Вы шутите? — пропищала позади Паймон. — Ругаетесь, что они испачкали шлем?              Миллелит кинул в сторону девочки такой взгляд, что она тут же замолчала. Люмин тоже показалось странным, что воин заботится о такой мелочи, не сразу поняв суть, ведь именно эти мелочи помогают многим сохранить разум. Вокруг творились невообразимо страшные вещи. Люди толпами падали к ногам врага, их тела безжалостно терзали кровожадные зубы. Чтобы не потерять окончательно рассудок и не дать ногам унестись прочь, воины говорили всякие глупости себе под нос, которые, порой, удивляли своей оригинальностью. Например, солдат со сломанным носом рассуждал, в каком порядке следует менять бельё в постели, при этом не забывая размахивать мечом. Другой, что едва не пал от колющего удара, считал сражённых собой противников. Как заметила Люмин, именно такие занятые всякими глупостями солдаты дольше остальных оставались на ногах, не позволяя страху вцепиться когтями в мысли.              Наблюдать за людьми и оценивать обстановку удавалось довольно редко. Люмин старалась сосредоточиться на том, чтобы грамотно использовать свои способности и не пасть от первого поднятого на неё меча. Атака вихрем сразу ушла на второй план. Так легко можно было зацепить своих. А вот гидро, электро и дендро магия хорошо вписывалась в условия. Люмин старалась их комбинировать, но расход энергии на каждую из способностей приходился колоссальный. Она чаще встречалась с врагом лицом к лицу, нежели прибегала к своим способностям.              Помимо поражённых большую угрозу и трудности доставляли элементали. Некоторые имели такие большие размеры, что сражаться с ними приходилось сразу нескольким магам. Они поглощали ресурсы людей, что должны были устранять прямую угрозу от поражённых. Элементали могли исчезнуть сразу после гибели своих создателей, чего не скажешь об отравленных ядом существах.              Огромный, с длинными руками-булавами элементаль внёс коррективы в планы отряда. Он появился прямо из земли на глазах у Люмин. У него не было разума или цели, кроме той, что ему дал их Архонт. Чудовищное порождение воды затягивало в своё тело людей и не выпускало, пока те не захлёбывались. Мечи были бесполезны в борьбе с ним, а маги не могли поразить сразу всё тело. Отряду пришлось быстро отступать, прежде чем элементаль приблизился.              — Заморозим почву под ним, — предложил Чун Юнь, покачивая в задумчивости мечом.              — Это его не остановит, — тут же воспротивился Син Цю. — Он может уйти в сторону.              — Может, прострелить голову? — устало выдохнула Гань Юй.              — Ты видишь голову? — удивилась Е Лань.              Люмин чуть улыбнулась, потому что головы там действительно не было. Всё его тело походило на желе, что подают в трапезных. Большая вытянутая масса без глаз, но с толстыми руками.              Разговор ненадолго прервался, когда один из солдат пал от секиры митачурла, но на его место тут же встал другой.              — Решайте этот вопрос, мы займёмся демонами, — скомандовал он и тут же нырнул под ноги волосатого существа. Воин оказался ловким, оттого быстро свалил противника.              — Будем разрезать его по частям? Так хотя бы он уменьшится в размерах, — понимая всю сложность своей идеи, хмуро предложила Е Лань.              Было выдвинуто ещё несколько предложений, но ни одно из них не помогло бы устранить элементаля быстрее, чем он сожрёт ещё пару десятков людей. Пока друзья пытались решить этот вопрос, синеватая вспышка по другую сторону от противника отразилась в их глазах.              — Шэнь Хэ, — выдала мысли остальных Гань Юй. — Но она сейчас вряд ли с ним справится одна. Её сила значительно упала с момента начала боя.              Ледяная стрела слетела с тетивы девушки и, влетев в элементаля, заморозила маленький участочек, голубым пятном отразившись на тёмном теле.              — У меня есть идея, — шагая в сторону противника, выдал Чун Юнь. — Люмин, ты ведь не забыла, как владеть анемо?              Путешественница сообразила, чего хочет добиться экзорцист.              — Оставайтесь в обороне. И ты, Паймон, тоже, — посоветовала им она и побежала за Чун Юнем.              Лишившись прикрытия, двое друзей старались не привлекать внимание поражённых, быстро обегая их тела и по возможности лишая их способов дальнейшего нападения.              — Когда я ударю, ты знаешь, что делать, — крикнул Чун Юнь Люмин через плечо и зачем-то стукнул кулаком по своей раненной ноге.              Они довольно легко пробрались сквозь снующих поражённых и приблизились к медленно ползущему, как улитка по листку, элементалю. Шэнь Хэ успела заморозить одну его руку, но разбить её не удавалось из-за огромной величины. Когда подоспели двое друзей, она подбежала к ним. Её лицо имело свои кровавые следы, что хорошо выделялись на бледной коже.              — Начнём снизу, — когда Люмин объяснила план действий, закончил Чун Юнь.              Экзорцист повёл плечами, разминаясь, и снова ударил себя по ноге. В холодных ранее глазах заплясали белые огоньки, а кожа покрылась россыпью ярких искр, словно под тонкой плотью пряталась целая вселенная. Обычно при таких обстоятельствах Чун Юнь предпочитал остудить себя парой порций мороженого, но тут словно намеренно терял свою извечную сдержанность. Его сила Ян просачивалась сквозь кожу и концентрировалась в мече морозным инеем. Казалось, что даже воздух вокруг него заблестел мелкими искорками.              Чун Юнь сердито кивнул двум девушкам и, подняв меч, побежал навстречу ползущему элементалю. В момент, когда Шэнь Хэ взмахнула своей печатью, а юноша заряженным магией оружием, Люмин оттолкнулась от земли. Подхваченное воздухом тело легко закрутилось, и, когда Путешественница завершила переворот, смерч отделился от неё. Ветер захватил с собой пару поражённых и крио силу и обрушился на элементаля. Плёнка инея быстро поражала противника, поднимаясь всё выше. Чтобы смерч не исчез раньше задуманного, Люмин придала ему дополнительную инерцию с помощью сгустка воздуха. Она задыхалась, тряслась от напряжения, но не опускала вытянутую ладонь, что двигала потоки в нужном направлении. Элементаль попробовал уйти, но его конечности примерзли к земле, как и опустившиеся руки. Когда существо замерло в ледяных оковах, Путешественница опустила ладони, что тут же бессильно повисли вдоль тела.              — Отлично, — без особой радости заключила Шэнь Хэ. — Но это лишь на время. Нужно помочь Адептам разделаться с их создателями. Вы идёте?              Каждая победа над элементалями ничуть не приближала финал, это Люмин и Чун Юнь осознавали так же ясно, как и Шэнь Хэ. Решили всё быстро, без лишних обсуждений. Отряд из людей и магов двинулся в сторону северо-запада стремительно, пока не появился ещё одно огромное гидро существо.              Люмин хорошо помнила свою последнюю встречу с Архонтами, оттого чувствовала, как живот проваливается внутрь от опасений, к горлу подступала тошнота. Остатки надежды пытались убедить разум, что на этот раз она не позволит себя сломить, не даст врагу наступить на горло, но зубы страха впивались в позвоночник с каждым шагом всё сильнее. Тело двигалось скованно, напряжённо, готовое в любое мгновение отразить возможную угрозу. Беглый взгляд девушки остановился на Паймон. Девочка не казалась такой напуганной в окружении друзей.              — Постарайся держаться на расстоянии от опасности, если это вообще возможно, — надрывно проговорила ей Люмин и умолкла, не узнав собственный голос.              Отряд довольно быстро прорвался сквозь поражённых. Путешественница чуть замедлила шаг, когда сквозь буйный танец измученных и уставших тел воинов показалось поле брани между Адептами и Архонтами. Взгляд быстро метнулся по знакомым фигурам, но так и не нашёл того, за кого особенно болело сердце. Сяо среди них не было.              — Атаковать отрядом не получится, — хмуро заключила Е Лань. — Их удары захватывают большую площадь. Придётся разделиться.              Люмин слышала её речь как-то глухо, словно сквозь бочку. Всё внимание было захвачено быстрой, совсем не сравнимой с простыми солдатами, техникой боя. Творец Гор поднимал одними лишь взмахами крыльев валуны и швырял их в противников, особенно наседая на Осиала. Победить его первым — стало их главной задачей, и это хорошо виделось со стороны. Бешт держали на расстоянии, не подпускали, и даже её элементали ничего не могли сделать. Чжун Ли сражался с Архонтом Вихрей лично, парируя удары копьём, баллисты беспрерывно выпускали заряженные энергией стрелы, пытаясь попасть в шустро перемещающегося противника. Напор солдат, големов и Адептов принёс результаты. Осиал был ранен в ногу, плечо, со лба стекала кровь. Его лицо искажалось помесью ярости, решительности и, что поразило Люмин, отчаянием. Он ясно понимал, что враг почуял его кровь и слабость, оттого не отступал, не давал уйти или сменить тактику, и Архонт ничего не мог с этим сделать.              — Я помогу Господину Чжун Ли, — с энтузиазмом выдал Чун Юнь.              Отряд быстро разделился на две группы. Всех, кто умел управляться с луками, решили поставить на возвышенности, а остальным предстояло встретиться с Архонтами лицом к лицу. На долгие рассуждения не было времени. Заключённая в камень Бешт быстро вырвалась из оков и уже неслась на помощь Осиалу. В отличие от своего мужа, она держалась более стойко и, казалось, совсем не пострадала. Сил в руках Люмин оставалось предостаточно, она сама решила встать в группу, что займётся Бешт. И всё же лицо начинало жечь, горло сдавливать от одного воспоминания об их прошлой встрече. Девушка не забыла её холодные и острые когти на своём лице. Именно ими Богиня сражалась и управлялась куда лучше, чем многие воины оружием. Люмин нервно сглотнула от мысли, как эти когти впиваются в плоть и полосуют её не хуже ножей.              Обдумать свои действия Путешественнице не дали. Шэнь Хэ побежала навстречу Бешт, маня за собой остальной отряд. Чтобы дать остальным доделать начатое, им пришлось взять на себя жестокую Богиню. В сапфировых глазах заплясали искры, когда взгляд упал на Люмин. Одна лишь её ненависть, что струилась из каждого участка могучего тела, могла осадить любого, заставить развернуться, упасть, задрожать от страха, но Путешественница вынесла этот кровожадный яд. Думать, что же сделает с ней Богиня в случае поражения, не было ни сил, ни времени.              Шэнь Хэ взмахнула своей печатью, и рядом с её телом появился тускло сияющий силуэт. Когда она ударила копьём и встретилась с когтями Бешт, эта магическая фигура пронеслась рядом и обдала кожу противницы и землю белым инеем. Люмин хотела использовать эту способность для временной заморозки Богини, но попасть гидро в её гибкое, как волна, тело не удавалось. Водяные шары пролетали мимо и врезались во что угодно, но только не в неё. Из-за близости товарищей девушка не могла применять иную магию, боясь случайно зацепить.              Когда очередной лязг слился с рокочущим рёвом хаоса, Люмин бросила взгляд через плечо на Паймон и утвердительно кивнула. Девочка держалась выше голов поражённых и на расстоянии от подруги. Это устроило Путешественницу и окончательно подтолкнуло к наступлению. Её пальцы до боли сжали меч, мышцы на руках и ногах окаменели, в глазах заблестела решительность.              Первый удар Люмин отпарировала быстро и легко. Бешт была слишком занята Шэнь Хэ, чтобы более точно использовать свои окровавленные орудия. Девушки вдвоём набросились на Богиню, атакуя с разных сторон. Больше никто не мог к ним присоединиться, лишь стрелы лучников время от времени просвистывали мимо их тел. И всё же, несмотря на неотступность магов, Бешт не теряла своей стойкости и уверенности, что победа обязательно будет в её руках. Это прослеживалось в гибких и лёгких движениях, твёрдых шагах и даже в приоткрытых губах, что ни разу не сузились до тонких полосок от злости.              Ловкости Богине было не занимать. Она умудрялась отражать атаки с удивительной точностью, при этом не забывая наносить ответные удары. Её когти поцарапали ноги Шэнь Хэ, руки Люмин и пару раз чуть не прошлись по лицу. Убранные в пучок волосы повылезали и налетели на раскосые глаза, но это совсем не занимало её внимание. Бешт чётко знала, как действовать, и лишь раз Люмин удалось заметить в натренированном теле лёгкую трещину.              Когда к Чжун Ли и Творцу Гор подоспело подкрепление, Осиал начал сдавать позиции. Его прижали к скале, как зверя на охоте. Он старался отбросить своих противников коротким сгустком энергии, но это не спасло его от болезненного удара острым куском льда в грудь. Приглушённое рычание сорвалось с тонких губ, и Бешт всего на мгновение отвлеклась. Свирепая, сильная, гордая и жестокая Богиня не могла заглушить в себе то единственное, что объединяло множество существ в Тейвате. Положение Осиала беспокоило её сильнее, чем не отступающие от неё маги, и делало особенно беспощадной. Она хотела прорваться к нему, помочь, оттого не осторожничала. Казалось, в ней проснулась неведомая сила. Тело двигалось так быстро, что Люмин едва успевала блокировать удары, а вот Шэнь Хэ не выдерживала. Её копьё не поспевало за атаками, оттого одежда всё чаще окрашивалась кровью в совершенно разных местах. Мышцы слабели, а вместе с ними и сила магии. Путешественница старалась принять удары на себя, но Бешт не была так глупа. Она почуяла уходящие силы врага и с наслаждением смаковала это сладкое мановение.              Всё выглядело каким-то нереальным, мутным, как во сне. Сложно было вообразить, что происходящее вокруг — это жестокая действительность. К ней нельзя было подготовиться, даже если бы на это ушла вся жизнь. Она захлёстывала волнами безумия, горя и страха, отчего становилось трудно дышать. С губ Люмин сорвался короткий, бессильный крик, когда копьё вылетело из рук Шэнь Хэ. Последующий удар расплылся в глазах девушки. Она ясно видела лишь взгляд подруги. Большие, с красивым сиреневым отливом глаза на миг встретились с золотыми, и в них промелькнула тень испуга. Шэнь Хэ успела шевельнуть окутанной инеем ладонью, но не завершить начатое. Пять длинных игл воткнулось в её живот, и Паймон за спиной Люмин завизжала. Девушка раскрыла рот, чтобы набрать воздуха, но её грудь даже не вздрогнула.              Люмин не помнила, как в ярости наносила удары, как отражала атаки. Она видела перед собой лишь отброшенное в сторону тело своей подруги. Шэнь Хэ только начинала жить, осваивать существование в людском обществе, училась их манерам, и в один миг все эти стремления оборвались. Слёзы горя назревали в глазах Люмин, но они быстро слетали, капая на землю сияющими жемчужинами. Путешественница даже не заметила в порыве чувств, как меч в руке излучает блёклый свет, как бледная кожа поблёскивала во мраке затянувшейся ночи. Никто не смел приблизиться к двум воительницам.              Движения Бешт перестали быть уверенными, лёгкими. Она больше не следила за мужем, сосредоточившись на Люмин, чья сила угрожала теперь её жизни. Девушка перестала осторожничать. Игнорируя боль в теле, она использовала всю освоенную магию. Её атаки были резкими, мощными и, несмотря на бушевавшую в крови ярость, безошибочными. Бешт приходилось отступать, чтобы уйти от рубящих ударов, электро разрядов или лупящих порывов ветра. Люмин сбавляла напор лишь тогда, когда получала проколы или болезненную царапину. Пусть в гневе она и приобретала особую силу, это не помешало Богине довольно сильно ранить её в предплечье, пустив под одеждой липкую дорожку крови. Удар был такой весомый, что Люмин перестала на неё рассчитывать, перехватив меч в левую руку. Такая оплошность повлияла на атаки девушки, уменьшив силу удара. Тогда на помощь пришёл Син Цю.              — Ты всё равно сдохнешь! — вопила Бешт каждый раз, когда Путешественница парировала удары или же применяла магию.              Люмин не слушала её проклятия, оскорбления, угрозы, словно они были адресованы не ей. Она вообще старалась ни о чём лишнем не думать. Когда ярость отступила и холодность вернулась в голову, девушка стала осторожнее действовать, чтобы вновь не получить серьёзную рану.              С поддержкой Син Цю защита и нападение стали легче. Юноша хорошо владел своим мечом, словно тот был продолжением руки, но его удары больше проходили по касательной. Он почти не совершал опасных выпадов, защищая себя от смертельных когтей. Люмин мысленно благодарила его за помощь и за то, что не единожды отбил удар, направленный на неё. Сил в теле становилось всё меньше, кровь продолжала сбегать из множества ран, оттого о прежнем наступлении пришлось забыть.              Сражение грозило затянуться. Путешественница тяжело дышала, рука дрожала каждый раз, когда меч взлетал в воздух. Паймон пыталась помочь подруге, подбадривала её словами и без конца кидалась в Бешт камнями, но попасть по ней так ни разу и не смогла. Её храбрости завидовали даже бывалые вояки. Пусть ей было не место среди всего кровопролития, но девочка не собиралась оставлять подругу, словно от этого могла зависеть вся её жизнь.              Казавшееся бесконечным противостояние быстро сменило позиции, как только земля пошатнулась. Оттолкнув ударом Люмин и Син Цю, Бешт обернулась на звук приглушённого удара. Взгляд Путешественницы метнулся вперёд. Там, где пылало противоборство с Осиалом, всё стихло. Чжун Ли отступил от пригвоздённого к скале тела и выдернул копьё из его неестественно провалившейся груди. Широко раскрытые, пустые глаза Архонта глянули в сторону, изо рта вырвался глухой хрип, и он рухнул навзничь.              Всё произошло так поспешно, что обдумать свои действия не было возможности. Тело Люмин сработало быстрее разума. Пальцы сжали рукоять меча так сильно, что выбить его не удалось бы даже мощным ударом. Пока Бешт отвлеклась на тело Осиала, девушка в мгновение подлетела к ней, и противный хруст поразил её слух. Лезвие с трудом вошло в твёрдую плоть, но Люмин вложила в этот удар все силы, что у неё остались. Она промазала. Меч воткнулся ниже предполагаемого сердца, вызвав страдальческий вопль у Бешт. Богиня вмиг развернулась. Её тяжёлая рука сбила с ног Люмин и Син Цю. Путешественница ударилась головой о твёрдую землю, а когда раскрыла глаза, увидела её. Бешт нависла над ней, являя своё искажённое ненавистью лицо. Она была так близко, что Люмин могла разглядеть каждую её царапину, светящийся во лбу символ, длинные ресницы. Богиня хватала приоткрытыми синими губами воздух, но он не проникал в её лёгкие. Сапфировые глаза застыли на девушке в последний раз.              Люмин дёрнулась в испуге, ожидая удара, но того не последовало. Сосредоточенная на лице девушка лишь потом обратила внимание, что из груди Бешт помимо её меча торчит копьё. Тело Богини не упало на неё лишь из-за треугольного наконечника. Люмин быстро отползла и поднялась. Подсвечивающееся звёздным сиянием копьё принадлежало Владыке Песен и Скитаний. Хромая, раненная в голову, с трудом державшаяся на ногах женщина чуть улыбнулась Путешественнице и упала вместе с Бешт.              — Вы же должны были убраться отсюда, — подбежав к Мадам Пин, возмутился Син Цю. С его лба тоже стекала маленькая капелька крови, но она не представляла опасности.              — Вот теперь можно, — бессильно выдохнула женщина. — Найдите Азала. Он последний.              Пока Син Цю помогал Мадам Пин подняться, Люмин отыскала глазами Чжун Ли. Его высокая фигура над кем-то склонялась, но из-за маячащих тёмных кругов перед глазами, ей не всё удавалось рассмотреть. Вдохнув болевшими лёгкими воздух, Путешественница выдернула меч и поплелась к мужчине. Только теперь она ощутила простреливающую, хорошо знакомую боль в правой руке — перелом. И всё же ей было не до него.              Сердце Люмин залилось болью, когда ясность зрения вернулась. Чжун Ли маячил у хрипевшего Чун Юня. Из его горла и рта быстро вытекала кровь, лицо застыло в смертельном ужасе. Он зажимал ладонью рану на шее, но она просачивалась между пальцами, как вода сквозь горные ущелья. Но самое страшное было не это, а его глаза. В них горело непреодолимое желание жить, вкусить то неизведанное, что ещё не успел познать. Он глянул на подбежавшую Люмин, и у неё всё внутри сжалось. Так проникновенно, испытывающе ещё никто не смотрел. Он всё понимал, но словно не хотел мириться, шевеля пальцами, разыскивая ту щель, что так безжалостно, жестоко забирала его жизнь. Голова под усилием рук Чжун Ли склонилась на бок, чтобы Чун Юнь не захлебнулся. Юноша открывал рот, шевелил губами как рыба, выброшенная на жаркий берег. Воздух проникал в его грудь, вызывая бессильный кашель.              Мысли Люмин заметались. Она совершенно не знала, как ему помочь, кроме как вместе с ним зажать рану. Горячая кровь обжигала прохладные пальцы сильнее, чем угли в костре. Слёзы стекали с глаз, погружая мир в непроглядную пелену. Всё размывалось, теряло очертания. Бессилие, обида, горе накрыли Люмин с головой, когда ладонь под её ладонью ослабла в одно мгновение. Хрипящие звуки прекратились. Всё затихло. Путешественница замерла, продолжая зажимать широкую рану на горле друга. Слёзы лились из мутных глаз, всё внутри горело от сожаления и боли. Хотелось взвыть, хотелось спрятаться в какой-нибудь тёмной пещере, сбежать от всего. Тяжесть в желудке возрастала, её затошнило.              — Чун Юнь… — тихо простонала Люмин и склонила голову к окровавленной груди.              Она совсем забыла, что ход времени продолжает идти, что битва ещё не закончилась. Весь шум словно утонул в темноте. Там была только душевная боль. Она терзала изнутри, ослабляла мышцы.              Люмин отняла алую ладонь от шеи Чун Юня и вздрогнула, когда крик резанул её уши. Он пронзил девушку насквозь, заставив сердце на миг замереть. Какой-то нечеловеческий вопль быстро оборвался, но она по-прежнему его слышала эхом в своей голове. Раненый Чжун Ли резко поднялся и, не сказав Люмин и слова, побежал в сторону Южных врат.              Путешественница не помнила, как ухватилась за рукоять меча вялой рукой и, подхваченная новой волной тревоги, побежала вдогонку. Она ещё не успела оправиться от одного зрелища, как новая картина заставила её задохнуться.              Оббежав лишённое жизни большое тело Азала, Люмин упала на колени рядом с Сяо. Всё его лицо было залито кровью. Четыре глубоких царапины тянулись от начала роста волос и, проходя через глаза, доходили до скул. Он был ранен везде. Куда бы не упал глаз, тут и там имелись проколы и царапины. Сдерживая всхлипы боли, Люмин резко отрывала от своей одежды лоскуты ткани, надеясь хотя бы чуть-чуть перевязать раны. Сяо ещё надрывно, едва заметно дышал, хватаясь окровавленными губами за воздух.              — Прошу тебя, только не умирай, — хрипела Люмин, заматывая глубокие раны на руке. — Скоро всё закончится. Они мертвы. Ты только не умирай.              Она без конца твердила это, словно надеясь, что он всё слышит. Люмин знала, что вот-вот, и всё внутри разломится, раскрошится и превратится в прах. Прочный фундамент её души и сердца покрылся глубокими трещинами. Один удар — и она погибнет. Плевать на поражённых, плевать на ужас, что творился вокруг. Всё, чего ей хотелось, — это чтобы он выжил, а не пополнил список друзей, что так и не увидят, как красиво восходит солнце, как отступает сгустившаяся тьма. Конец был близок.