Глава 4 : Дайн считает меня чертовой собакой. Это вызывает гнев.

—«Елена Соса. Брейден Блэкберн». Капитан Фицгиббонс зачитывает список погибших, по обе стороны от него, на помосте, стоят два молчаливых писца, словно торжественные статуи. Имена тяжело витают в воздухе двора, пока мы стоим плечом к плечу в строгом строю, щурясь от света утреннего солнца. Наступил следующий день. Никто из нас толком не спал, меньше всего я. Большую часть ночи я провела, пробираясь по коридорам и залитым лунным светом нишам, встречаясь с информаторами, которых не видела много лет — людьми, с которыми я могла связаться только через зашифрованные письма, присылаемые деканом Шаудом, третьекурсником и одним из немногих неизменных людей в моей жизни с детства. Он единственный, кому я когда-либо позволяла писать мне. Если бы я вдруг начала переписываться с десятком новых «друзей», это привлекло бы внимание, такое, которое убивает. Сейчас мы все одеты в летнюю форму — из более легкой ткани, без рукавов и облегающего кроя. Зимнюю форму мы получим только позже в этом году... если, конечно, доживем до этого времени. —«Эллиот Блэкуотер». Моя спина напрягается, и в тот же самый момент я чувствую, как Маркус напрягается позади меня. —«Разве он не должен был…» — начинает Лилиан, в ее голосе слышится недоверие. —«Да, он должен был отправиться в Квадрант Целителей». Это мой голос, но по ощущениям это не так. Он вылетает из моих уст, словно принадлежит совершенно другому человеку. Эллиота я никогда толком не знала. Он присоединился к революции всего несколько месяцев назад. С детства он мечтал стать целителем — добрый, тихий, мягкий. У него не было солдатского сердца. И я ему рассказала. Я рассказала ему о вейнителях. Я думала, с ним все будет в порядке. Я сказала ему оставаться в квадранте Целителей, сказала ему, что нам нужно больше, чем просто Всадники, если мы хотим полностью захватить лидерство Наварры. Он не послушал. И теперь он мертв. —«Ава, дело не в тебе…» — начинает Маркус, понизив голос от сочувствия. —«Не надо, Маркус. Я не хочу это слышать», — резко говорю я, мой голос всё ещё шёпот, но достаточно резкий, чтобы ранить. Мне не нужны нравоучения. Мне не нужно прощение. Мне нужно, чтобы Эллиот был жив, а поскольку этого не происходит, мне нужна тишина. Я отвожу взгляд от Панчека, который все еще читает имена так, будто им нет конца. И тут я вижу их — эти глаза. Уже устремленные на нас. Боди Дюрран. Конечно. Он наблюдает. Он всегда наблюдает. Каждый раз, когда моя маска спадает, даже на секунду, он рядом — словно записывает мои нервные срывы, чтобы посмотреть, что будет потом. Его выражение лица нечитаемо, но пристальное внимание в его глазах ясно говорит: он это видел. Всё это. Каждый проблеск вины и боли, промелькнувший на моём лице. К нам подходит командир отряда — женщина с копной почти седых волос, коротко подстриженных. Ее зовут... Черт. Надо бы знать ее имя. Скоро узнаю. Она не теряет времени, говорит, что мы уже давно должны были запомнить расписание, и, как все, кто хочет умереть, напоминает нам, чтобы мы не умирали. Почему все постоянно это говорят, как будто это наше хобби? Как будто мы каждое утро просыпаемся с мыслью: «Хм, да, сегодня я умру драматично». Я запомнила своё расписание. Я живу по расписанию, и отец заставлял меня изучать карты Басгиата ещё до того, как я научилась писать своё имя. Заблудиться и умереть, я теперь не смогу. Я уже собиралась предложить отправиться в общежитие за рюкзаками, как вдруг услышала — резкий, пронзительный свист птицы. Слабо слышен, как удар кирпичом по лицу. Конечно. Даин Аэтос. Именно поэтому я не стала вербовать его для революции. Он бы не просто раскрыл кто он такой и на кого и для чего работает. А ещё он воспринимает всё, что говорит его отец, как истину в последней инстанции. Очевидно, что свисток предназначен для Вайолет, черт, я хотела бы чтобы это было не моё дело, но мои инстинкты подсказывают, что сегодня надо быть рядом с ними. —«Я буду за ними следить», — небрежно говорю я. —«Не могли бы вы взять мой рюкзак и занять мне место?» «Да, конечно, Ава. Иди раздразни Аэтоса», — усмехается Маркус. Я ухмыляюсь и иду вслед за Вайолет. «Задайте ему жару за нас!» — кричит он мне вслед. Я тихонько смеюсь, но не оборачиваюсь. Я проскальзываю в дверь через секунду после того, как Вайолет исчезает за ней, как раз вовремя, чтобы услышать вопрос Дайна: —"Никто не пытался притронуться к тебе прошлой ночью?" Он слишком упрощает задачу. —«Подождите, секс был вариантом? Черт. А я тут спала как неудачник». Они оба резко повернули головы ко мне. Я наслаждаюсь моментом, ухмыляясь. Рука Даина мгновенно тянется к рукояти меча, потому что, конечно же, так и должно быть, но, увидев меня, он закатывает глаза, как разочарованный родитель. —«Ты всегда должна эффектно появиться, не так ли, Мельгрен?» —«Держу тебя в тонусе, Аэтос». Вопреки распространенному мнению, я не ненавижу Даина. На самом деле мы хорошие друзья. И в отличии от Вайолет я с ним дружу — я не влюблена в него или что-то в этом роде. Но мы знакомы очень давно. —«А было бы плохо, если бы они так поступили?» — поддразнивает Вайолет, и моя ухмылка становится шире, когда я замечаю, как сжимается челюсть Даина. —«Ты же знаешь, что я не это имел в виду, Вайолет». Не могу удержаться. —"Ну, я совершенно точно думала, что ты говоришь о сексе." Они оба меня игнорируют. Грубо. —«Никто не пытался убить меня прошлой ночью, Даин. И даже не причинил мне вреда». Я вздыхаю и откидываюсь на стену, уже устраиваясь поудобнее, чтобы посмотреть очередную серию —«Даин нянчит Вайолет, притворяясь, что не влюблен». Я все еще жду драмы, но мне ничего не дают. Только бесконечные вариации типа: —«Ты поела? Подстригись. Надо было тебя тайком вытащить». Зевок. Затем он это произносит. —«Ксейден Риорсон хочет твоей смерти. После вчерашнего дня это стало общеизвестным фактом среди руководства. А Ава, ты тоже в его окружении, так что, вероятно, он тоже хочет твоей смерти». Я фыркаю и возвращаюсь к разговору. —«Да, и небо голубое. Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, Аэтос». —«Это серьезно, Ава. Ты, может, и обучена, а Вайолет — нет», — резко говорит Дейн. —«Он перевел отряд так, чтобы иметь прямой доступ ко мне. Поэтому он может делать все, что захочет, и никто ничего не будет спрашивать. Я – его месть моей матери», – говорит Вайолет тихим, смиренным голосом. Она предвидела это, как и я. —«Довольно лицемерно, если честно». Они оба смотрят друг на друга. Черт. Это я и сказала вслух. —"Просто... просто они злятся, что их наказали за поступки родителей, и теперь они делают то же самое." Вайолет — рассудительная, а вот Даин выглядит так, будто я взяла его экземпляр Кодекса с пометками и использовала его в качестве растопки. —«Так говорить нельзя, Ава. Ты что, напрашиваешься на смерть?» —«Не смей так со мной разговаривать, Даин. Ты не мой командир отряда». Он открывает рот, чтобы ответить, но Вайолет перебивает его первой. —«Она бы не стала говорить такое на публике, Даин. Перестань раздувать из этого такую проблему». И вот так, внезапно, все его внимание снова переключается на нее. —«Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось». Даин шагнул вперед, нежно обхватил ее лицо ладонями, поглаживая большим пальцем скулу, словно трагический герой пьесы. Именно поэтому Вайолет не разрешают знать о революции. Даин прочитал её воспоминания через пять минут после того, как снова её увидел. Пять-мать его-минут. —«Вы мало что можете сделать», — пробормотала она, и я должна с ней согласиться. Если бы Ксейден Риорсон вошёл прямо сейчас и решил бы нас обоих распотрошить, Кодекс гласит, что Даин должен позволить ему это сделать. И если в чём-то я и уверена, так это в том, что Даин Аэтос никогда бы не нарушил Кодекс — даже ради нас. —«Нам нужно идти на занятия», — добавляет Вайолет, возвращая меня к реальности. Ага. Конечно. На занятия. Мой отец был бы рад услышать, что я опоздала в первый день. Наверное, отправил бы меня прямиком на ужин к Малеку. Или на завтрак? —«Просто постарайся не привлекать к себе внимания», — говорит Даин, в его голосе слышится тревога. —«Особенно на инструктаже по боевым действиям. Конечно, цвет твоих волос тебя и так выдаст, но это единственный урок, который посещает весь квадрант. Посмотрю, может, кто-нибудь из второкурсников сможет охранять…» —«Никто не станет меня убивать во время урока истории», — закатывает глаза Вайолет.—«Учёба — единственное место, где мне не нужно беспокоиться. Что Ксейден собирается сделать, зарезать меня посреди коридора?» —«Я тоже буду учиться с ней в большинстве классов, Даин. Думаешь, я просто буду стоять в стороне и смотреть, как её зарежут?» — сухо парирую я. —«Я бы не удивился, если бы он так поступил. Он безжалостен, Вайолет. Как ты думаешь, почему его дракон выбрал именно его? И каким бы хорошим бойцом ты ни была, Ава, Риорсон лучше». Я сдерживаю смех. Если Риорсон настолько непобедим, что, по мнению Даина, его драгоценные второкурсники собираются с этим делать? Что он сам собирается делать? Насколько я помню, я могла легко его переиграть — и с тех пор я стала только лучше. —«Тот тёмно-синий дракон, который вчера приземлился за помостом?» — спрашивает Вайолет. Даин кивает. «Сгаэль. Синий Кинжалохвост. Она... свирепая». Он тяжело сглатывает. Ах. Та симпатичная, но с характером. Вполне логично. Интересно, кому принадлежит та зелёная, которую я заметила... —«Не поймите меня неправильно. Кэт — тот ещё мерзавец, когда его разозлят, — все Красные Мечехвосты такие, — но даже большинство драконов держатся подальше от Сгаэль». Вайолет смотрит на него так, словно видит незнакомца. Я ее понимаю. Ее Даин Аэтос исчез, его место занял командир отряда с драконом и секретами. —"Что?" — спрашивает он, нахмурив брови. В коридоре становится все оживленнее, вокруг нас эхом разносятся голоса и шаги. —«Ты соединился с драконом. У тебя есть способности, о которых я даже не знаю. Ты открываешь двери с помощью магии. Ты командир отряда». Ее голос тихий, почти детский.—«Мне просто трудно понять, что ты все еще... Даин». —«Я всё ещё я». Его голос смягчается, когда он поднимает рукав туники, обнажая багряную драконью печать, выгравированную на его коже.—«Теперь она у меня просто есть. А что касается способностей — Кэт использует значительное количество магии по сравнению с другими драконами, но я далеко не мастер. Я не сильно изменился. Малая магия, питаемая моей реликвией, позволяет мне открывать двери, бегать быстрее, использовать чернильные ручки вместо этих надоедливых перьев…» Он улыбается так, будто всё это совершенно нормально. Да поможет нам всем Бог. Его печать выглядит просто потрясающе — глубокие багровые линии, вытравленные на коже, словно расплавленное стекло, очерчивают форму красного мечехвостого дракона, защитно обвившегося у него на плече. Но у Дайна и так проблемы с проходом в дверные проемы из-за его раздутого самомнения, поэтому я не говорю ему, что так думаю. —«Какова сила твоей печати?» — спрашиваю я, слегка прислонившись к стене и скрестив руки. О, ну вот и началось. Должно получиться. Я почти надеюсь, что он соврет, просто чтобы посмотреть, как сильно он облажается. —«Я могу смотреть недавние воспоминания человека», — тихо, почти неохотно признается Даин. —«Не так, как, например, человек, обладающий даром предвидения, — мне нужно прикоснуться к человеку, так что я не представляю угрозы. Но моя печать не является общеизвестной. Думаю, меня будут использовать в разведке». Мои брови поднялись. Я в шоке от того, что он сказал нам это вот так просто — как будто это не был какой-то важный секрет, который нужно держать в секрете. Но именно последнее, что он сказал, заставило меня по-настоящему сжаться от волнения. Разведка. Что на языке Басгиата — всего лишь приукрашенное слово для обозначения пыток. Именно в этом направлении его и будут двигать — просеивать воспоминания людей, хотят они этого или нет. Я стараюсь не вздрогнуть. Это эффективный способ продвижения по службе, конечно, но пытать людей день за днем? Думаю, я сойду с ума. —«Ни за что», — выдыхает Вайолет, словно он только что сказал ей, что умеет летать. —«Я всё ещё учусь, и, конечно, чем ближе я к Кэт, тем лучше у меня это получается, но да. Я просто прикладываю руки к вискам человека, и вижу то, что видел он. Это... невероятно». —«Невероятно — это не то слово, которое я бы использовала, Аэтос, но поздравляю. Хотя, на всякий случай, если ты поднесешь руки к моему лицу, ты их потеряешь», — говорю я, скрещивая сапоги, поза небрежная, но слова резкие. Вайолет выглядит ошеломленной — как будто она даже не рассматривала возможность того, что Даин использует на нас свою печать. Типично. Даин, справедливости ради, просто кивает, как будто ожидал такой реакции. —«Да, конечно, я буду уважать твои границы, Ава». —«А ты говоришь, что не изменился», — дразнит Вайолет, и я всерьез задумываюсь: почему бы им просто не переспать и не избавить меня от страданий? —«Это место может исказить почти всё в человеке, Ви. Оно отбрасывает всю чепуху и приличия, обнажая тебя в самой глубине души. Им это нужно», — говорит Даин, его тон становится более мрачным. —«Они хотят разорвать твои прежние связи, чтобы твоя преданность была верна своему крылу. Это одна из многих причин, почему первокурсникам не разрешают переписываться со своими семьями и друзьями. Иначе, знаешь, я бы написал вам обеим. Но год не меняет того, что я всё ещё считаю тебя своей лучшей подругой. Я всё ещё Даин, и в это же время в следующем году ты всё ещё будешь Вайолет, а Ава всё ещё будет стервой. Мы все останемся самими собой». —«Если я ещё буду жива», — шутит Вайолет, и прежде чем кто-либо успевает что-либо сказать, раздаются звонки. Время вышло. —«Нам нужно идти на занятия». —«Да, и я опоздаю на лётное поле». Он жестом указывает на край колонны. —«Слушайте, Риорсон всё ещё командир крыла. Он будет преследовать вас обоих, но найдёт способ сделать это в рамках правил Кодекса, по крайней мере, когда за вами наблюдают. Я был…» Его щёки слегка краснеют. —«Очень хорошим другом Эмбер Мэвис…» Да, они точно переспали. «—нынешний командир третьего крыла— в прошлом году. И я вам говорю, Кодекс для них священен. А теперь вы оба начинайте первыми. Увидимся в зале для спаррингов». Он одарил её теплой, отрепетированной улыбкой. —«Увидимся». —«Да, пока, Даин, надеюсь, больше никогда не увидимся», — поддразниваю я его, отдавая ему насмешливый салют. Я следую за Вайолет в переполненную ротонду. Там шумно и хаотично, курсанты проталкиваются мимо нас, в воздухе витает густой запах кожи и пота. Как только я начинаю осваиваться и замечаю выход, который нам нужен, чтобы попасть на занятия, я чувствую это — то уже знакомое ощущение, будто взгляд прожигает мне затылок. Я делаю паузу, переводя взгляд вверх и осматривая толпу, словно это для меня привычное дело. Верхняя ступенька лестницы, ведущей в зал для собраний. И вот они. Ксейден Риорсон. Гаррик Трэвис. И, конечно же... Боди, мать его, Дюрран. Я знаю, Вайолет тоже это заметила — всё её тело рядом со мной напряглось, словно натянутая тетива лука. Я же, наоборот, сохраняю расслабленную, безразличную позу. Они меня не пугают. И даже если бы пугали, я бы предпочла пройти сквозь драконий огонь, чем позволить им это увидеть. Вайолет что-то обдумывает. Наверное, стоит ли ей убегать. Я бы её не винила, но сама бы этого не сделала. Именно этого они и хотят. Этого вздрагивания. Этого страха. А от меня они этого не получат. Обсидиановые глаза Ксейдена устремлены на Вайолет, словно он высекает её имя на надгробном камне. А Боди? Его взгляд прикован ко мне. Спокойный. Расчётливый. Я равнодушно поднимаю бровь, словно я выше всей этой драмы. Он лишь выглядит довольным. Самодовольный мерзавец. Гаррик стоит рядом с ними, выражение его лица нечитаемо под слоем тщательно выверенной нейтральности. Но этот блеск в его глазах? Это взгляд человека, который любит немного зрелища. Затем их внимание переключается — они слегка поглядывают вправо — и я вижу, как глаза Боди расширяются от удивления. Даин, должно быть, присоединился к нам. —«Что вы…» — начал Даин, явно смущенный, нахмурив брови. —«Верхняя ступенька лестницы. Четвертая дверь», — шипит Вайолет, перебивая его. —«Говори за себя, я пришла сюда за зрелищем», — пошутила я легким голосом, с усмешкой в уголке рта. Взгляд Даина устремляется вверх, и всё его тело напрягается. Он бормочет ругательство себе под нос, не слишком скрывая, что приближается к Вайолет. Ублюдок. Даже не пытайся меня защитить. Не то чтобы мне это было нужно, но немного беспокойства ему не повредит. —«Я и так знал, что ваши родители такие близкие», — крикнул Ксейден со ступенек, и на его губах появилась жестокая ухмылка. —«Но неужели вам троим нужно быть такими чертовски очевидными?» Все оборачиваются. Голоса затихают. В ротонде вокруг нас воцаряется тишина. Просто идеально — теперь мы главные герои. Я закатываю глаза, но молчу. Нет смысла подливать масла в огонь. Боди ухмыляется моей реакции так, будто я только что протянула ему бокал вина и место в первом ряду на кровавой бойне. Эта глупая, прекрасная улыбка снова — черт возьми. И то, как сверкают его темные глаза… боже, сейчас не время, Ава. Мне нужно совершить революцию. Никаких отвлекающих факторов. —«Дай угадаю», — продолжает Ксейден, в его голосе слышится насмешка. — «Друзья детства? Первая любовь, даже? Какая-то странная тройка?» Я начинаю кашлять. Очень сильно. Все взгляды устремились на меня — включая его. Ксейден поднимает свою израненную бровь, словно это чертово оружие, и мне интересно, тренирует ли он этот взгляд перед зеркалом. —«Ава», — шипит на меня Дайн, словно я собака, которая только что помочилась на ковер. —«Прости, Даин, чего ты хотел от меня? Это отвратительная мысль. Ви, я люблю тебя как сестру — так противно — а Даин, ну... ты же ты, так что нет, к черту тебя». Боди выглядит совершенно довольным, словно я только что вручила ему щенка. Я пристально смотрю на него. Чертов чудак. Даин смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Не злится — просто глубоко обеспокоен моим душевным равновесием. Вайолет слишком поглощена экзистенциальным ужасом, чтобы оценить, насколько смешно я себя веду. —«Он не может причинить тебе вред без причины, верно?» — шепчет Вайолет. —«Без причины и созыва кворума командиров крыльев, потому что ты командир отряда. Статья четвёртая, раздел третий». Мне хочется её ударить. Если бы Ксейден хотел смерти Даина, Даин уже был бы лишь воспоминанием. С ним всё в порядке. Ей бы следовало беспокоиться о себе. —«Верно», — отвечает Даин, даже не пытаясь говорить тихо. —«Но вам — может…» —"Ух ты, спасибо, капитан Очевидность", — пробормотала я, закатывая глаза. Взгляд Боди снова встречается с моим. Он всё ещё смотрит. Всё ещё не отрывает взгляда. Ему действительно нужно поработать над своей проблемой пристального взгляда. —«Я ожидал, что ты лучше скроешь, к кому испытываешь свои чувства, Аэтос». Ксейден начинает идти. Медленно. Обдуманно. Вниз по ступенькам. Его небольшой отряд смерти следует прямо за ним. —«Бегите, вы обе», — приказывает Даин тихим, но настойчивым голосом. —«Сейчас же». Вайолет убегает, словно ее ударили ножом.Да ну нахуй, я и бежать, хуй тебе. «Ава, какого черта ты делаешь? Тебе нужно уйти!» — снова шипит Даин. Мои брови взлетают вверх. —«Даин, не смей так со мной разговаривать. Я не собака, блять». Я оглядываюсь на меченую троицу. Мое выражение лица меняется на наигранную скуку, прежде чем я снова поворачиваюсь к Даину. —«Я не бегу в противоположную от класса сторону без всякой причины. Я их не боюсь, Даин». Все трое выглядят слегка шокированными. Словно они никогда раньше не слышали, как говорит девушка. Боди первым приходит в себя, шагая вперед своим низким, бархатным голосом. —«Ты нас не боишься, Мельгрен?» Он использует мою фамилию как вызов. Как вызов. Как будто это сделано, чтобы поставить меня на место. Жаль его — я люблю хорошие пари. Я смотрю ему прямо в глаза, улыбка острая и сладкая, как яд. —"Ну, я не боюсь Малека. Я не боюсь боли. И самое главное, я не боюсь своего отца. Так почему же я должна бояться тебя, Дюрран?" Его челюсть напрягается. Мои слова — полуложь. Избитая полуправда, говорю я себе. Потому что, как бы я ни старалась это преодолеть, часть меня всегда будет бояться отца. Но ему не нужно об этом знать. —«Значит, ты не боишься?» — говорит Ксейден голосом гладким, как стекло. Его израненный лоб снова приподнимается. Клянусь, у Даина рядом со мной случился сердечный приступ. Я никогда ещё не видела его безмолвным так долго. —«Нет». Я произношу «н» с чётким звуком, одновременно закатывая глаза. —«В любом случае, мальчики, мне пора на урок. Я бы сказала, что была рада встрече, но папа не воспитал из меня лжеца». И как только я собралась пройти мимо, Даин схватил меня за плечо, заставив меня выглядеть слабой. Словно меня нужно сдерживать. Словно он здесь главный. Я срываюсь. Я вырываю руку из его хватки и резко поворачиваюсь к нему лицом, глаза мои горят. —«Ещё раз обойдёшься со мной как с чёртовой собакой, Аэтос, и я отрублю тебе, чёрт возьми, руки!» Тишина. И, оставив это неизгладимое, драматическое впечатление, я в ярости ухожу, мои шаги эхом отдаются по каменному полу. Проходя мимо меченых, я мельком вижу их лица — на них застыли разные степени шока. А потом, потому что, видимо, мне нравится разрушать собственную жизнь... Проходя мимо Боди Дюррана? Я встречаюсь с ним взглядом... ...и, он блять подмигнул. Как последний идиот. К чёрту мою жизнь.