Глава 8 Наследие Зел’Наго и голод Роя

Примечание: хочу спать. Глава 8: Наследие Зел'Наго и Голод Роя Воздушное господство изменило всё. Собственная стая муталисков Владыки, некогда угроза, теперь была его зонтиком и щупальцами. С высоты птичьего полёта — или, точнее, полёта хищной летучей твари — картина владений Тактикуса обрела завершённость. Его улей-крепость, ульи союзных Матерей, сеть пси-маяков надзирателей и зоны, патрулируемые Костоломами. Это был уже не плацдарм, а протогосударство Роя, возникшее в вакууме власти. Левиафан под скалой вырос ещё на треть, его биение отдавалось в земле низким, мощным гулом — сердцебиение новой империи. Но космос, даже на одной планете, не терпит пустоты. Разведка муталисков приносила тревожные данные. Тал'даримы не ушли после ядерного удара. Они не просто зализывали раны. Они копали. Их угловатые, кроваво-красные буровые установки, охраняемые «Ревнителями» и «Часовыми», уходили вглубь планеты, игнорируя поверхностные стычки. Их интерес лежал не на поверхности, а в тёмных, доисторических слоях породы. Это не была попытка закрепиться. Это была археологическая экспедиция с военным прикрытием. И её цель должна была быть колоссальной. Тактикус решил протестировать свой новый, грязный инструмент. В одной из пустых пещер, изолированной от основной сети, рабочие под его контролем вырастили примитивный инкубатор. Используя штамм «Пожиратель Плоти», он модифицировал партию обычных саранчид, выращенных из останков Роявика. Получились заражённые саранчиды — внешне те же, но их укус нёс в себе ослабленную версию паразита, настроенную не на мутацию, а на подавление и истощение. Он спланировал провокацию. Небольшой отряд Тал'дарим, состоящий из двадцати «Слуг» и двух «Фанатиков», проводил геодезические замеры у подножия мезозного разлома. Муталиски Владыки, по команде Тактикуса, напали с пикирования, рассеяв строй и вынудив протоссов сбиться в кучу. В этот момент из скрытых туннелей выполз рои заражённых саранчид. Бой был коротким и показательным. Клинки Фанатиков выкашивали саранчид десятками, но те, словно не ведая страха, лезли напролом. Первые укусы пришлись на Слуг. Эффект был мгновенным и жутким. Слуги, чьи тела и так были истощёнными сосудами для тёмной энергии, вдруг замерли. Их пси-свечение — тусклое и так — погасло. Они опустились на колени, не в силах поднять даже свои слабые энергетические сгустки. Паразиты высасывали не кровь, а саму пси-витальность, их связь с всеобщим полем. Фанатики продержались дольше, их сильные тела и воля сопротивлялись, но и они стали замедленными, их движения потеряли смертоносную грацию. Муталиски добили их, не встретив серьёзного сопротивления. В суматохе боя одному из «Часовых» — роботу поддержки, — отставшему от группы, удалось активировать протокол увода. Он попытался скрыться, но был настигнут и тяжело повреждён кислотой гидролиска. Его системы управления были отключены, но память и сенсоры — частично intact. Это был не идеальный пленный, но актив. Его погрузили на спину ультралиска и доставили в самое сердце улья Тактикуса. Допрос вещь неживой потребовал иного подхода. Тактикус подключился к его повреждённым нейронным контурам через щупальце-интерфейс, не пытаясь сломать защиту (её почти не осталось), а выцеживая обрывки данных: логи координат, сканы породы, фрагменты коммуникаций. Картина сложилась мозаичной, но ясной. Они искали не артефакт. Они искали тело. Кодовое обозначение в протоколах: «Уснувший Принц». Сопутствующие данные: ссылки на дозел'нагианские слои, аномалии пси-поля, необъяснимые даже для протоссов, упоминания о «первородном гибридном семени». Цель Посвящённого Ма'лашира — не завладеть артефактом, а пробудить это существо и подчинить его воле Тал'дарим, в конечном счёте, самого Зел'Нага Амуна. В момент, когда последний фрагмент данных — трёхмерная проекция сканирования: огромное, зародышевое, непостижимое биомеханическое существо, спящее в капсуле из чистой энергии в ядре планеты — отпечатался в сознании Тактикуса, в нём что-то сломалось. Это был не сбой логики. Это было глубже. Из самых основ его существа, из генетической памяти зерга, вшитой в каждую клетку его тела, из искажённого эхом приказа Амуна, поднялся Голод. Не физический. Метафизический. Всепоглощающая, древняя жажда Роя — поглотить, ассимилировать, стать сильнее, вобрать в себя сущность другого, особенно столь чистого, столь могущественного, столь… противоположного. Гибрид. Слияние протосса и зерга. Мост. Ключ. Цель. Его зеркальный хитин затрещал от внутреннего напряжения. Когти впились в каменный пол тронной залы, оставляя глубокие борозды. Грудная клетка судорожно вздымалась, хотя дышать в привычном смысле он не нуждался. В висках (вернее, там, где были бы виски) застучал навязчивый, пульсирующий ритм: ПОГЛОТИТЬ. СЛИТЬСЯ. ЭВОЛЮЦИОНИРОВАТЬ. ИСПОЛНИТЬ ВОЛЮ. Это был голос инстинкта, голос Роя, голос той самой изначальной программы, против которой он, Тактикус, с его холодным разумом, был создан как защита. И теперь эта программа билась в его клетках, как птица в клетке из титана и зеркал. Он упал на одно колено, схватившись за голову. В его сознании бушевала буря. Образы: пасть Левиафана, раскрывающаяся, чтобы проглотить звезду; щупальца Роя, пронизывающие кристаллические миры протоссов; он сам, стоящий над телом «Принца», его жало впивается в него, вбирая в себя свет и тьму одновременно… НЕТ. Мысль была не голосом, а взрывом. Взрывом абсолютной, ледяной воли. Взрывом памяти: японец за столом переговоров, Таня Дегуршаф, читающая боевой отчёт в окопе, Саундвейф, высчитывающий траекторию прыжка в варп-пространстве. Он был не просто зергом. Он был оператором. И оператор должен контролировать инструмент. С нечеловеческим усилием, будто вытаскивая себя из трясины, Тактикус подавил шторм. Голод не исчез. Он отступил, став тихим, навязчивым гулом на заднем плане, новой, опасной переменной в каждом уравнении. Но контроль был возвращён. Он поднялся. Его движения снова стали плавными, выверенными. Но в глубине зеркальной маски, если бы кто-то мог заглянуть, горел не только холодный свет анализа. Там теперь тлел и отблеск того древнего, всепотребляющего пламени. Он посмотрел на повреждённого «Часового». Данные были получены. Угроза осознана. Пробуждение «Уснувшего Принца» означало бы рождение бога на поле боя. Бога, который мог смести и его Коалицию, и Тал'дарим, и терран, как пыль. Такой переменной нельзя было позволить войти в уравнение. Но как? Прямой штурм укреплённых позиций Тал'дарим, где «Излучатели Пустоты» и «Кэриэры» сведут на нет его воздушное преимущество, был безумием. Ему нужен был точечный удар. Диверсия. Предательство. Именно тогда его пси-сеть, всё ещё подключённая к «Часовому», уловила слабый, едва различимый сигнал. Не исходящий от машины. Исходящий… через неё. Чужая мыслеформа, замаскированная под фоновый шум протоколов, коснулась его сознания. Она была полна страха, боли от ран (физических и гордости), и — что самое важное — ненасытного любопытства. «...интересный паттерн. Не Рой. Не Тёмный Талисман. Не протосс… Иной. Как ты это сделал? Паразиты… они блокируют связь с Пустотой? Покажи мне…» Это был голос того, кто наблюдал за битвой. Того, кто отвечал за этого «Часового». Надсмотрщик раскопок. Учёный-Тал'дарим, чья жажда знаний перевешивала фанатичную преданность. Тактикус не ответил сразу. Он проанализировал сигнал, нашёл его источник — повреждённый командный пункт на среднем уровне раскопок, куда стекались данные с геодезических зондов. Он оценил риск. Затем он послал ответ. Не слова, а пакет данных: фрагмент генетической схемы паразита (достаточно, чтобы понять принцип, но не воспроизвести), тактическую схему своей засады, демонстрирующую превосходство расчёта над грубой силой, и — главное — холодное, безэмоциональное предложение, вложенное в цифры вероятности: «Вероятность успеха ритуала пробуждения Ма'лашира при текущем уровне противодействия: 34%. Вероятность гибели всех участников экспедиции, включая вас, при пробуждении «Принца»: 87%. Вероятность успеха диверсии с внутренней помощью: 68%. Предложение: контакт.» Молчание длилось несколько долгих минут. Затем пришёл ответ, дрожащий от внутренней борьбы. «Я… Ка'лтор. Ты предлагаешь измену. Цена?» «Цена — абсолютная лояльность, — мыслеформа Тактикуса была твёрда, как адамантий. — Вы примете пси-имплант. Добровольная интеграция в мою сеть. Вы станете моим агентом, моими глазами и ушами среди Тал'дарим. Взамен: доступ к части моих знаний (тактика, анализ угроз, биологические данные), защита, и… исполнение вашей жажды знаний о новых формах жизни. Вы будете не рабом. Вы будете… учеником. Последователем нового порядка.» «А эссенция? Твоя сущность?» — в мыслях Ка'лтора звучала почти религиозная жажда. «Эссенция — конечная цель, а не разменная монета, — отрезал Тактикус. — Сначала — доказательство полезности. Срыв ритуала. Информация о «Принце». Тогда… мы обсудим доступ к более глубоким слоям данных.» Он чувствовал, как Ка'лтор разрывается. Страх разоблачения и казни. Фанатичная вера. И всепоглощающая, учёная жадность, которая в итоге перевесила. «...согласен. Ритуал начинается через 72 часа по местному времени. Ма'лашир будет в нижнем святилище, у самого кокона. У меня есть доступ к системам подавления защитного поля кокона. Я могу… создать помеху в решающий момент. Но мне нужен знак. И гарантия, что ты не уничтожишь святилище со мной внутри.» «Гарантия — ваш новый статус. Знак будет дан, — пообещал Тактикус. — Готовьтесь.» Связь прервалась. Тактикус отключился от «Часового». Тронная зала погрузилась в тишину, нарушаемую лишь отдалённым гулом улья и навязчивым, внутренним гулом Голода. Он подошёл к грубой карте Чары, начертанной на стене биолюминесцентной слизью. Три силы: его Коалиция (синий), Тал'дарим (кроваво-красный), и в самом центре, в ядре, — таинственная жёлтая точка, «Уснувший Принц». План был прост. Использовать Ка'лтора для срыва ритуала, убийства или пленения Ма'лашира. Но теперь, с этим тлеющим внутри Голодом, простой план казался… расточительным. Потенциал «Принца» был колоссальным. Это была не просто угроза. Это был ресурс. Беспрецедентный. Его зеркальная маска скользнула по карте, остановившись на жёлтой точке. Миссия изменилась. Задача была не просто сорвать ритуал Тал'дарим. Задача была перехватить приз. Первым достичь кокона. Не чтобы уничтожить. Чтобы… оценить. И, если переменные сложатся правильно… активировать. Цена провала была немыслима. Но цена успеха… успех мог дать ему ключ не только к контролю над Чар, но и к пониманию самой своей природы, к исполнению той изначальной, жгучей цели, что теперь жила в нём. Он должен был решить: остаться тактиком, устраняющим угрозы, или стать чем-то большим, рискнув всем в игре за высший эволюционный приз. Внешне он оставался неподвижным, холодным монолитом. Внутри же кипела война между ледяной логикой и древним пламенем. До ритуала оставалось 71 час и 42 минуты. Время для подготовки. И для окончательного выбора.