10. Перстень и перья.

Прошло две недели. Две недели, в течение которых Камила привыкла к четырём стенам своей пещерной палаты, к строгому, но действенному режиму Лили Эванс, к болтовне Мэри и к редким, деловым визитам Вейна, который уже вовсю корпел над собранными данными в соседнем, более просторном гроте, оборудованном под временную лабораторию. Боль из острой превратилась в глухую, потом в ноющую, а теперь и вовсе почти отступила, напоминая о себе лишь при неловком движении. Слабость от магического истощения уходила медленнее, но с каждым днем Камила чувствовала себя всё крепче. Она уже могла сидеть, потом - осторожно ходить по палате, а вчера даже вышла подышать воздухом к самому входу в пещерный комплекс, где её тут же, словно нянька за нерадивым ребёнком, поймала взглядом Лили и без лишних слов жестом отправила обратно в постель. Сириус и его «Бродяги» за это время несколько раз уходили на короткие вылазки - проверить обстановку, разведать, не осталось ли в округе враждебных групп. Возвращались обычно усталые, замкнутые, но без новых раненых, что было главным. Камила видела его мельком - он кивал ей, иногда спрашивал «Ну как, колдуня, ещё не передумала заниматься ерундой?», но дальше коротких, почти ритуальных перепалок дело не заходило. Между ними установилось что-то вроде шаткого, но прочного перемирия, скреплённого совместно пережитым пограничным бардаком и её покалеченными рёбрами. Утро десятого дня её выздоровления началось как обычно: с визита Лили, которая, щуря зелёные глаза, осмотрела повязку, покрутила у виска, заявив: «Швы можно снимать послезавтра, если не вздумаешь опять вскакивать и бегать», и удалилась, хлопнув занавеской. Камила сидела на краю своей каменной лежанки, покрытой относительно чистым одеялом, и разминала запястье. Шрам под бинтом на левой ладони, тот самый, что всегда кровил при использовании магии, слегка почесывался - верный знак, что силы потихоньку возвращаются. Она уже почти не чувствовала той леденящей пустоты внутри, что охватила её после схватки со стражем. И вот, когда она как раз раздумывала, не попросить ли у Мэри ещё одну порцию того отвратительного, но бодрящего травяного отвара, занавеска снова отодвинулась. Но вошла не Мэри. Вошедшая женщина как будто принесла с собой в сумрачную пещеру кусочек другого мира. Мира мягкого света, дорогих, но не вычурных тканей и спокойной, не требующей доказательств власти. Ей на вид было лет сорок, может, чуть больше. Лицо - не классически красивое, но удивительно живое и умное, с лёгкими морщинками у глаз, будто от частой улыбки, которая, впрочем, сейчас на нём не играла. Волосы тёмно-каштановые, с проседью, убраны в простую, но изящную причёску. Платье - глубокого синего цвета, без обилия кружев, лишь тонкая серебряная вышивка по краю рукавов и ворота. На шее - единственное украшение, маленький кулон в виде стилизованного солнца. За ней, сохраняя почтительную дистанцию, стояла та самая Лили Эванс, но её обычная строгость на мгновение сменилась выражением… ну, не подобострастия, конечно, Лили на это была не способна. Скорее, глубокого уважения и готовности в любой момент броситься выполнять приказ. Камила замерла. Она никогда не видела эту женщину раньше, но инстинкт, тот самый, что заставлял её распознавать иерархию даже в мире мёртвых, подсказал: это кто-то очень и очень важный. Она инстинктивно попыталась встать, но женщина мягким, но твёрдым жестом остановила её. – Не трудись, дитя. Сиди. Ты ещё не вполне окрепла, – голос у неё был тёплым, низковатым, и говорила она на идеальном общеэлизианском, но без столичной вычурности. Просто, ясно. – Я – Алисия. Алисия Треллани. – В голове у Камилы что-то щёлкнуло. Треллани. Фамилия правящей династии Элизиана. Король Артур Треллани. И его супруга - королева Алисия. Камила почувствовала, как у неё перехватывает дыхание уже не от боли в боку. Она сидела на больничной койке, в поношенном домашнем платье, с растрёпанными после сна волосами, а перед ней стояла королева. Жена монарха. Первая дама королевства. Которая, судя по всему, лично приехала в пограничный полевой госпиталь. – Ваше величество, – прошептала Камила, и её собственный голос показался ей каким-то сиплым и чужим. – Просто Алисия, здесь и сейчас, – улыбнулась королева, и улыбка эта действительно сделала её лицо моложе и светлее. Она подошла ближе и, к ужасу Камилы, присела на тот самый табурет, где обычно сидела Мэри. Лили осталась у входа, скрестив руки на груди, её взгляд стал оценивающим - как специалист оценивает пациента перед высоким начальством. – Я знаю, это непривычно. Но мы не в тронном зале. Мы в месте, где стираются чины. Месте, где люди спасают других людей. А это, на мой взгляд, куда важнее любых титулов. – Камила могла только кивать, чувствуя себя полной идиоткой. Все заранее заготовленные в голове фразы о верности и долге испарились, оставив лишь пустоту и желание провалиться сквозь каменный пол. – Я приехала с инспекцией госпиталей вдоль границы, – продолжила королева, как будто ведя обычную светскую беседу. – Узнала от герцога Альберика о твоём… происшествии. И о твоей роли в той экспедиции. Капитан Блэк в своём донесении был довольно краток, но весьма выразителен. Слова «самоотверженность» и «безрассудная храбрость» употреблял с какой-то… смешанной гордостью и раздражением. Это о многом говорит, если знаешь Сириуса. – Она слегка наклонила голову, изучая Камилу. Её взгляд был внимательным, но не осуждающим. Скорее, любопытным. – Мне передали суть ваших находок, – сказала королева тише. – И ту опасность, с которой вы столкнулись. Ты и мастер Вейн. Артур был глубоко озабочен. Не только потерей потенциальных данных, но и… потерей тебя, Камила. Твой навык, твоё уникальное понимание этого… наследия Аэтерии… это не просто инструмент. Это ключ. Ключ, который мы едва не сломали, отправив тебя туда с недостаточной защитой. – – Я… я сама виновата, ваше… Алисия, – наконец выдавила из себя Камила. – Я недооценила ситуацию. Я думала как учёный, а не как солдат. – – А должна была думать как кто? – мягко спросила королева. – Ты и есть учёный. Солдат - это капитан Блэк. Его работа - оценивать угрозу и нейтрализовать её. Твоя - понимать то, что не видят другие. Вы должны дополнять друг друга. А не пытаться быть каждые самим собой в ущерб своей роли. Кажется, этот урок вы оба, с грехом пополам, но усвоили. – Она помолчала, её пальцы слегка погладили складки её простого платья. – Я хочу поблагодарить тебя, Камила. Не как королева подданной. А как человек - человека, который рискнул собой, чтобы понять нечто, что может спасти тысячи других жизней. И как мать - за то, что один из моих самых отчаянных и трудновоспитуемых подчинённых вернулся живым и, что важно, с вновь обретенным уважением к тому, что он раньше считал ерундой. За Сириуса я, если честно, спокойнее, когда он хоть кого-то начинает уважать. Хоть костоправку. – В её голосе прозвучала лёгкая, тёплая ирония. Камила невольно улыбнулась в ответ, хоть и робко. – Он… он всё ещё называет меня колдуньей, – пробормотала она. – О, это у него высшая форма признания, поверь, – рассмеялась Алисия, и смех её был звонким и искренним. – Если бы ты ему была безразлична или бесполезна, он бы тебя просто не замечал. А так… «колдунья». Это почти ласково. В его устах. – Лили у входа фыркнула, но ничего не сказала. Видимо, с мнением королевы о манерах капитана Блэка спорить даже она не смела. Королева выпрямилась, и её лицо снова стало более серьёзным, хотя лёгкая улыбка и осталась в уголках глаз. – Теперь к делам практическим. Ты не вернёшься в свои прежние покои во дворце. Они… не соответствуют твоему новому статусу и, что важнее, требованиям безопасности. Альберик, посовещавшись с Морном, распорядился подготовить для тебя апартаменты в Северной башне. – Камила широко раскрыла глаза. Северная башня? Это было одно из самых старых и защищённых зданий в дворцовом комплексе, с толстыми стенами, собственным маленьким внутренним двором и… репутацией места, где селят очень важных, а иногда и очень нежелательных гостей, которых нужно держать под присмотром, но и беречь как зеницу ока. – Там тише, – продолжала королева, словно читая её мысли. – И спокойнее. И дальше от глаз любопытных и ушей подслушивающих. Там же разместят и расширенную лабораторию для вас с Вейном. И… для тебя будет выделена личная служанка. – – Служанка? – Камила почувствовала, как её щёки заливает краска. У неё? Личная служанка? Она выросла в Ундерфелле, где сама носила воду из колодца и могла заштопать себе платье. Идея, что кто-то будет за ней ухаживать, казалась дикой. – Не смущайся, – успокоила её Алисия. – Это не роскошь. Это необходимость. Ты теперь… ценный актив, как любят говорить наши военные. Твоё время должно быть посвящено работе, а не бытовым мелочам. К тому же, – её глаза блеснули лукаво, – девушка, которую мы тебе подобрали, не простая горничная. Она из семьи сихарей. Её зовут Валерия. Она молода, но уже проявила недюжинные способности к работе с памятью и… организации информации. Морн считает, что она может быть тебе полезна не только в быту, но и как помощница в систематизации твоих записей и расшифровке символов. Она немного отстранённая, как все её народ, но умная и преданная. – Сихари. Помощница с такими способностями. Камила всё ещё не могла это осмыслить. – Я… не знаю, что сказать, ваше вели… Алисия. Спасибо. Это… слишком много чести. – – Честь, дитя моё, – сказала королева, вставая, – это не в роскошных покоях и не в прислуге. Честь - в твоей верности своему долгу, в твоей храбрости и в той тихой, упрямой работе, которую ты делаешь, пока другие спят или интригуют. Мы просто даём тебе инструменты, чтобы ты могла делать это лучше. И защиту, которой тебе так не хватало. Больше таких историй с каменными големами и сломанными рёбрами мы допустить не можем. – Она повернулась к Лили. – Когда её можно транспортировать? – – Послезавтра утром, если всё будет хорошо, – отчеканила Лили. – Дорога в карете, не верхом. И первые две недели - минимальная нагрузка. Никаких глубоких погружений в магию. Никаких ночных бдений над костями. Иначе швы на внутренних тканях могут разойтись, и мы начнём сначала. – – Слышишь? – королева снова посмотрела на Камилу. – Это не просьба. Это приказ твоего лечащего врача, который я полностью поддерживаю. Ты нужна нам здоровой и целой. Выздоравливай. Валерия будет ждать тебя в башне. И, Камила… – она сделала небольшую паузу. – Добро пожаловать в самое сердце бури. Теперь ты часть механизма, который пытается удержать это королевство от падения. Это тяжёлая ноша. Но я верю, что твои плечи её выдержат. – Сказав это, королева Алисия кивнула, лёгким движением поправила складки платья и вышла из палаты, сопровождаемая Лили. Занавеска за ними опустилась, оставив в маленькой каменной комнате тишину, запах лекарств и совершенно оглушённую Камилу. Она сидела, уставившись в пустоту, пытаясь переварить услышанное. Северная башня. Личная служанка из сихари. Личная благодарность королевы. Это был не просто скачок в статусе. Это был прыжок с обрыва в абсолютно другую реальность. Из провинциальной некромантки, почти изгоя, она в одночасье превращалась… во что? В придворного специалиста? В ценный актив? В пешку в большой игре? Нет, не пешку. Пешкам не благодарят лично и не обеспечивают сихарийскими помощницами. Её сделали фигурой. Важной фигурой. И это было одновременно и лестно, и чертовски страшно. Весь оставшийся день Камила провела в каком-то полуоцепенении. Мэри, принеся обед, тут же заметила её состояние. – Что с тобой? Словно тебя по голове тем же камнем, что и того стража, ударили, – поинтересовалась она, ставя тарелку с тушёной говядиной и корнеплодами. – Ко мне… приходила королева, – выдавила Камила. Мэри замерла с ложкой в воздухе, её глаза стали круглыми, как блюдца. – Треллани? Сама? Здесь? Блин… а я в это время перевязывала того парня с нарывом на пятке! Ну всё, жизнь не удалась. И что? Что сказала? Давай, рассказывай, каждое слово! – Камила, под напором любопытства Мэри, понемногу начала приходить в себя. Она пересказала суть разговора, опуская, пожалуй, только самые личные моменты. Мэри слушала, разинув рот, периодически восклицая: «Ничего себе!», «Башня? Да ты что!», «Сихари в служанках? Да она тебе всю библиотеку в голове за неделю рассортирует!». – Понимаешь, что это значит? – в итоге заключила Мэри, когда Камила закончила. – Ты теперь не просто «та костоправка из Ундерфелла». Ты теперь официальная Штучка. С большой буквы. Теперь, когда Сириус будет дёргаться, ты можешь сказать: «Вспомни, капитан, кто мои покровители». Хотя… – она задумалась, – с ним это вряд ли сработает. Он, кажется, и королю может нагрубить, если что. Но всё равно! Это круто! – «Круто», – мысленно повторила Камила. Да, наверное. Но от этого не становилось менее волнительно. Под вечер заглянул Вейн. Он был взъерошен, очки съехали на кончик носа, а в руках он сжимал толстую папку с бумагами. – А, вы уже в курсе! – воскликнул он, увидев её выражение лица. – Отлично! Значит, не придётся объяснять. Северная башня, представляете? Там, между прочим, в подвале ещё со времён Элидара хранится часть королевской коллекции минералов и окаменелостей! Я уже навёл справки. Нам, возможно, разрешат туда доступ! Это же невероятно! А про Валерию я слышал. Говорят, она в семь лет могла по памяти восстановить узор с разбитой вазы, увидев её всего один раз. Если она поможет нам с кросс-анализом символов… – Он мечтательно вздохнул, потом спохватился. – А, да, как вы себя чувствуете? Готовы к переезду? Лили сказала, послезавтра. Я уже начал упаковывать оборудование. Часть образцов я отправил вперёд с гонцом, под усиленной охраной, конечно. – Камила лишь кивала, понимая, что её скромная, тихая жизнь окончательно канула в лету. Теперь её окружали коллекции минералов, сихарийские вундеркинды и ожидание, что она спасёт королевство. На следующий день, чувствуя себя уже почти человеком, она решила немного пройтись по территории госпиталя - в последний раз. День был прохладным, но солнечным, и лучи, пробиваясь сквозь редкие сосны, падали на утоптанную землю двора. У колодца она столкнулась с Сириусом. Он чистил сбрую своего коня, движения были резкими, точными. Увидев её, он лишь кивнул. – Слышал, тебя повысили, колдуня, – сказал он, не отрываясь от работы. – Северная башня. Не хило. – – Меня не «повысили», – возразила Камила, останавливаясь рядом. – Мне создали условия для работы. – – Ну да, ну да, – он фыркнул. – Комнаты побольше, слуги, охрана… Условия. Знаешь, кого ещё селят в Северной башне? Шпионов перед допросом и иностранных принцев, которых боятся выпускать в город. Добро пожаловать в клуб. – В его словах не было злости. Скорее, что-то вроде мрачного сарказма. И, может быть, капелька… зависти? Нет, не зависти. Понимания. Он тоже был частью этой системы, этого «механизма», как назвала его королева. И он понимал цену, которую приходилось платить за такое внимание. – Я не собираюсь там сидеть взаперти, – сказала Камила, глядя, как он ловко расправляет ремень. – А ты и не сможешь, – он наконец поднял на неё глаза. Серые, пронзительные. – Тебя будут таскать на советы, на доклады. Альберик уже, наверное, план разработал, как тебя по полной использовать. Твои кости теперь - дело государственной важности. Поздравляю. – Он бросил тряпку в ведро с водой. – Только смотри, не зазнайся. А то в башне, говорят, сквозняки жуткие. Можно и шею свернуть, если слишком высоко задирать нос. – Это было почти что предупреждение. Почти что забота. В его, Сириусовском, стиле. – Я буду стараться держать нос на привычном уровне, капитан, – ответила она с лёгкой улыбкой. – Смотри у меня, – буркнул он, но углы его губ дрогнули. – Ладно, вали отсюда, прохлаждаться. Мне ещё этого коня уговаривать, чтобы он меня обратно в эту дыру под названием Люмендор повёз. Он тут, на свободе, от рук отбился совсем. – Камила ушла, оставив его наедине с конём и сбруей. Их разговор, как всегда, был больше не сказанными словами, чем произнесёнными. Но теперь она умела их читать. «Береги себя» звучало как «не зазнавайся». «Ты нужна» - как «твои кости - дело государственной важности». Может, когда-нибудь они научатся говорить нормально. Но не сегодня. *** Утро отъезда было суетливым. Повозку для Камилы подготовили особую - с мягкими сиденьями и рессорами, больше похожую на дорожную карету, только попроще. Лили лично укутала её пледом, засунула под бок грелку с тёплыми углями и выдала на прощание увесистую лекцию о том, что можно, а что нельзя. Основной посыл сводился к «ничего нельзя, кроме как дышать и иногда есть». – И если я узнаю, что ты раньше времени полезла в свои книжки или начала там что-то шептать своим мёртвым друзьям, – закончила Лили, сверля её зелёным взглядом, – я лично приеду, оторву тебе эту перебинтованную лапку и выброшу её в Элис. Поняла? – – Поняла, – честно сказала Камила. С Лили шутки были плохи. Мэри, проводив её до повозки, сунула ей в руки небольшой узелок. – Это тебе. Пряники. И сушёные яблоки. Чтобы в дороге не скучно было. Пиши, как устроишься! Если что - через того же гонца передавай. Удачи тебе, Камила. И… смотри, не теряйся там, в своих башнях и костях. – – Постараюсь, – улыбнулась Камила и неожиданно для себя обняла девушку. Та, смутившись, похлопала её по спине. Вейн уже сидел в повозке, окружённый ящиками с самым ценным оборудованием. Остальной груз и основную часть образцов отправили раньше. Сириус со своими «Бродягами» составил эскорт - теперь уже не просто сопровождение, а почётную охрану. Он на коне, в своём привычном походном виде, отдавал последние распоряжения Марлин. Увидев, что Камила уселась, он подъехала к повозке. – Ну что, готова к триумфальному возвращению? – спросила она, и в его голосе снова зазвучала знакомая насмешка. – Готова к тому, чтобы наконец поспать в нормальной постели, – честно ответила Камила. – Мечтательница, – хмыкнула она. – В той башне постели, говорят, с XIV века не менялись. Там, боюсь, кроме пыли и воспоминаний прежних постояльцев, ничего нормального нет. Ну да ладно. Поехали. И да, постарайся не вывалиться на ухабе. А то Лили меня потом закопает рядом с тем каменным уродом. – Она развернула коня и крикнула что-то своим людям. Повозка тронулась, выезжая из ущелья, где размещался госпиталь, на лесную дорогу. Камила смотрела в окошко на удаляющиеся серые скалы, на дымок, поднимавшийся над пещерами. Это место, эта боль, этот страх и это неожиданное обретение… если не друзей, то хотя бы союзников, оставались позади. Впереди была башня. Неизвестность. И новая глава её жизни, которая обещала быть куда более сложной, чем все предыдущие. Дорога заняла два дня. Сириус гнал отряд быстро, но осторожно, избегая крупных дорог, где могли быть лишние глаза. Ночевали в придорожных постоялых дворах, которые, судя по тому, как их владельцы почтительно кланялись Сириусу, были либо королевскими, либо давно купленными им в соучастники. Камила большую часть пути провела в полудрёме, укачиваемая мерным покачиванием повозки. Слабость всё ещё давала о себе знать, но уже не так сильно. И вот, на исходе второго дня, из-за леса показались знакомые шпили и стены Люмендора. Но они проехали мимо главных ворот, свернув на менее оживлённую дорогу, которая вела вдоль северной стены дворцового комплекса. Наконец повозка остановилась перед высокими, покрытыми мхом и плющом стенами, за которыми высилась сама Северная башня. Она была не самой высокой, но мощной, с узкими, словно бойницы, окнами. Ворота в стене были уже открыты, и у них стояло несколько человек в ливреях королевской службы. Пока Вейн с азартом сумасшедшего учёного выскакивал из повозки и начинал расспрашивать о подвале с коллекцией, к Камиле подошла одна из служанок – пожилая женщина с умным, строгим лицом. – Мисс Лавгуд? Добро пожаловать. Я - экономка башни, Марта. Пожалуйста, пройдёмте. Ваши покои готовы. – Камила, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке, последовала за ней через небольшой внутренний дворик, вымощенный камнем, где в центре рос одинокий, древний дуб, и через тяжелую дубовую дверь внутрь башни. Внутри было прохладно, пахло старым деревом, воском и… чистотой. Не больничной, а именно домашней, ухоженной чистотой. Марта провела её по узкой винтовой лестнице на второй этаж и открыла дверь. Комната… нет, не комната. Покои. Они были просторными, но не пустынными. Большая кровать с пологом, массивный письменный стол у окна, книжные полки, пока ещё пустующие, камин, в котором уже потрескивали дрова, согревая помещение. Окно выходило не на город, а на внутренний двор и дальнюю стену, что обеспечивало уединение. Всё было скромно, но качественно, без вычурности, но с чувством вкуса. Это было… идеально. – Ванная - через ту дверь. Гардероб - здесь. Если что-то потребуется - дерните за этот шнур, – Марта показала на шелковый шнур у кровати. – Ужин принесут через час. А пока вас ждёт Валерия. – И с этими словами экономка отступила в сторону, и в дверях появилась девушка. Она была немного выше Камилы, очень худощавая, с кожей того самого странного, перламутрового оттенка, который казался почти прозрачным при свете ламп. Волосы тёмные, почти синеватые, заплетены в сложную, но аккуратную косу. И глаза - огромные, полностью чёрные, без видимых белков и зрачков, как два кусочка обсидиана. На вид ей было лет шестнадцать, не больше. На ней было простое тёмно-синее платье служанки, но сидела оно на ней с какой-то необычной, отстранённой грацией. Девушка молча поклонилась, движение было плавным и точным, как у марионетки. – Я - Валерия, – сказала она. Голос был тихим, монотонным, почти без интонаций, но очень чётким. – Я назначена помогать вам. В быту. И в работе с информацией, если потребуется. – Камила кивнула, не зная, что сказать. Сихари. Впервые так близко. Их взгляды встретились, и в этих тёмных, нечитаемых глазах Камила не увидела ни страха, ни брезгливости, ни даже простого любопытства. Только спокойную, готовую к работе внимательность. – Приятно познакомиться, Валерия, – наконец произнесла Камила. – Я… я пока не совсем представляю, как здесь всё устроено. – – Я объясню, – сказала Валерия. – Сейчас я помогу вам распаковать вещи. Потом покажу дом. Мастер Вейн уже в лаборатории. Он просил передать, что ждёт вас завтра утром, если вы будете чувствовать себя хорошо. – Она говорила так, будто зачитывала заранее составленный отчёт. Это было непривычно, но не неприятно. – Спасибо, – сказала Камила. – Да, давайте распакуем. – Вечером, оставшись одна в своей новой, непривычно тихой комнате, Камила сидела у камина, укутавшись в плед. Вещи были разложены по местам. Валерия оказалась невероятно эффективной - каждую книгу, каждый инструмент она разместила с такой логичностью, что Камила сразу понимала, где что лежит. Девушка почти не говорила лишних слов, только уточняла: «Это на верхнюю полку?», «Инструменты для тонкой работы - в этот ящик?». И всё. Она как будто была идеальным, тихим продолжением самой Камилы, предугадывающим её потребности. Ужин принесли - лёгкий бульон, тушёные овощи. Камила ела, глядя на огонь в камине. Она была в безопасности. В тепле. У неё была новая, сильная позиция при дворе. Личная помощница. Уважение (или что-то очень на него похожее) со стороны таких людей, как Сириус Блэк. Личная благодарность королевы. И всё же где-то глубоко внутри сидела тревога. Тихое, но настойчивое чувство, что всё это - стены, слуги, статус - это не столько защита, сколько новая, более красивая клетка. Что теперь с неё будут спрашивать по-другому. Что ошибка будет стоить не просто выговора от Морна, а чего-то гораздо большего. Она потянулась к левой ладони, к шраму под свежей повязкой, которую аккуратно наложила Валерия. Магия дремала, тихая, пока не потревоженная. Но она была там. Её кости, её тихий шёпот мёртвых, её понимание - это было её настоящее оружие. И её настоящая ценность. Всё остальное - стены, башни, покровители - могло исчезнуть в одночасье. А это - останется. Она глубоко вздохнула, откинулась в кресле и закрыла глаза. Завтра + новая работа. Новые данные. Новые загадки. И, возможно, новые опасности. Но сейчас, в эту минуту, она позволяла себе просто быть. Быть Камилой Лавгуд из Ундерфелла, которая неожиданно для себя оказалась в самом центре событий. И которая теперь должна была решить, кем она станет в этом новом, сложном мире: ценной пешкой, которую передвигают другие, или той, кто сам начнёт двигать фигуры на доске. Пока ответа не было. Был только тихий треск поленьев в камине, тень от дуба во дворе за окном и лёгкие, неслышные шаги Валерии где-то на этаже выше, которая, казалось, уже навела идеальный порядок во всей башне.