18. Сборы перед бездной.

Подготовка к экспедиции напоминала сборы перед концом света, только без паники и с чётким, почти маниакальным планом. Если уж идти в самое пекло, то надо было сделать всё, чтобы оттуда если не вернуться целыми, то хотя бы с ценными данными, а не просто стать очередной порцией «топлива». Первым делом Сириус собрал ядро группы. Кроме него самого и Камилы, в неё вошли: · Марлин МакКиннон – его правая рука, холодная, эффективная и не задающая лишних вопросов. · Римус Люпин – по настоятельной просьбе Камилы и Морна. Его знание истории, мифов и умение видеть связи между разрозненными фактами могли оказаться бесценными на месте. · Лили Эванс – против своей воли, но по категорическому приказу Альберика. «Если вы собираетесь лезть в древнюю заразу, вам нужен врач, который знает, как лечить не только от меча, но и от магического шока», – заявил герцог. Лили только мрачно хмыкнула и упаковала в свою сумку вдвое больше антисептиков и успокоительных. · Джеймс Поттер – влетел в планы Сириуса, как ураган, узнав, куда тот собрался. «Ты серьёзно думал, что я позволю тебе одному всю славу забрать? Да ещё и с такой интересной компанией!» Отказать ему было невозможно, да и лишний проверенный боец, пусть и с вечными шутками, не помешал бы. Морн оставался в Люмендоре. Его задачей было продолжать расшифровку символов с кости «Свидетеля» и координировать поступающую информацию. Кроме того, как он мрачно заметил, «кто-то должен остаться, чтобы рассказать королю, что случилось, если вы все там и останетесь». Весь следующий день Камила провела в лаборатории Северной башни, готовя снаряжение. Это была не просто упаковка инструментов. Каждый скальпель, каждый флакон, каждый кусок мела или связка трав проходил двойную проверку. Валерия помогала молча, её ловкие пальцы упаковывали хрупкие стеклянные ампулы в просмолённую ткань и пробку. – Вам понадобится внешний стабилизатор, – сказала девушка-сихарка в какой-то момент, наблюдая, как Камила проверяет запас бинтов и кровоостанавливающих порошков. – Внешний стабилизатор? – переспросила Камила. – Для вашей ментальной защиты, – пояснила Валерия. – Контакт с активным ядром может быть слишком интенсивным, даже с амулетом мастера Морна. У сихари есть техники кристаллизации памяти – мы создаём внешние носители для перегруженных воспоминаний, чтобы они не разорвали сознание. Я могу подготовить для вас персональный кристалл-буфер. Он не остановит воздействие, но сможет принять часть нагрузки, как громоотвод. Вам будет… чуть легче дышать. – Камила, уже познавшая на себе, что такое «перегруженные воспоминания», лишь благодарно кивнула. – Сделай, пожалуйста. И… спасибо. – Пока Камила занималась своим арсеналом, Сириус и Джеймс обшаривали арсеналы дворцовой стражи и склады гильдий. Обычное оружие вряд ли помогло бы против лилового света, но кое-какие специфические вещицы они раздобыли. Джеймс, к примеру, вытащил откуда-то пару старых, но исправных зеркальных щитов из отполированной стали. – Для отражения световых атак, – пояснил он с деланной серьёзностью. – Мало ли, эта штука решит нас ослепить перед тем, как сожрать. А так – хоп! – и луч обратно! – Сириус лишь покрутил у виска, но щиты в список снаряжения включил. Также они взяли несколько свинцовых контейнеров для потенциально опасных образцов, увесистый запас светошумовых гранат («Чтобы отвлекать, если что живое всё-таки встретим, а не только полумёртвое», – пояснил Сириус) и пару мощных акустических горнов, способных издавать низкочастотный гул – на случай, если звуковые вибрации смогут нарушить работу механизма. Римус Люпин тем временем зарылся в архивы, пытаясь найти хоть какие-то намёки на точное местоположение «Крипты Первых». Карта, увиденная Камилой в видениях, была схематичной. Но, покопавшись в отчётах старой, ещё довоенной геодезической службы и сопоставив их с легендами о «Ледяной Пасти», он сузил поиск до района на северо-восточном отроге Спящих, где несколько ледников сходились в своеобразный каменный «котел». – Там есть старый, полузабротый путь, – докладывал он Сириусу и Камиле, разложив перед ними карты. – Его использовали контрабандисты лет пятьдесят назад, пока один из ледников не сдвинулся и не перекрыл основной проход. Но вот здесь, – он ткнул пальцем в узкую расщелину, – по рассказам, можно пройти. Рискованно, но проходимо. Выводит как раз к подножью того самого «котла». – – Контрабандисты, говоришь? – задумчиво произнёс Сириус. – Значит, хоть какая-то тропа есть. Ладно, берём на заметку. – Вечером, за два дня до выхода, Камилу неожиданно навестила Эйвери. Онейромантка ворвалась в башню, сметая с пути тихую Валерию, и влетела в лабораторию. – Камила! Я только что узнала! Вы же с ума сошли! – выпалила она, хватая подругу за руки. – Лезть в ту самую крипту? Туда, откуда никто не вернулся? Ты помнишь мой сон? Это же оно! Тени, холодный свет… – – Помню, – спокойно ответила Камила, высвобождая руки. – Но иного выхода нет, Эйвери. Если мы ничего не сделаем, эти «тени» могут прийти сюда сами. – – Но… ты же ещё не оправилась! – глаза Эйвери стали влажными. – Посмотри на себя! Ты бледная как смерть, дрожишь… – – Я буду в порядке, – сказала Камила, и в её голосе прозвучала твёрдость, которой она сама от себя не ожидала. – Со мной будут лучшие бойцы королевства, лучший целитель и умнейший историк. И… у меня есть кое-какие новые трюки. – Эйвери смотрела на неё, потом обняла, крепко и порывисто. – Просто… вернись, ладно? Обещай. А то я привыкла к тебе. Без тебя в Академии будет скучно. И некому будет со мной на ярмарку ходить за пряниками. – – Постараюсь, – улыбнулась Камила, похлопывая подругу по спине. После ухода Эйвери в лаборатории воцарилась тишина. Камила подошла к окну. На улице смеркалось, зажигались первые фонари. Где-то там, за горами, ждала ледяная тьма и древний голод. А здесь, в этой башне, было тепло, уютно и… страшно. Потому что уют этот мог в любой момент рухнуть, поглощённый тем, что они шли будить. На следующее утро состоялся последний, общий сбор. В том же кабинете у Альберика собралась вся команда. Герцог обвёл их взглядом – Сириус и Джеймс в походной форме, Марлин с каменным лицом, Римус, нервно поправляющий очки, Лили с её неизменной сумкой и Камила, стоящая чуть в стороне, в простом тёмно-сером дорожном платье и плаще, с неизменной перевязанной ладонью. – Маршрут утверждён, – начал Альберик без предисловий. – Вы двинетесь на северо-восток, к перевалу Ледяной Клык, но не через него. Там вас будет ждать проводник из местных – старый охотник по имени Горд. Он знает те тропы, что не нанесены на карты. Он проведёт вас к началу расщелины, которую указал мистер Люпин. Дальше – ваш путь. Связь поддерживать через световые сигналы и, если будет возможность, через почтовых грифонов. Но не рассчитывайте на быструю помощь. От ближайшего королевского поста вас будут отделять два дня пути по самой сложной местности. – Он сделал паузу, давая словам улечься. – Ваша задача – разведка и сбор информации. Не бой. Не геройство. Вы не должны вступать в конфронтацию, если её можно избежать. Ваша цель – понять. Оценить угрозу. И, если повезёт, найти способ её нейтрализовать. Капитан Блэк, я даю вам полномочия принимать решения на месте. Но помните: вы везёте с собой не только солдат, но и лучшие умы, которые есть у короны в этом вопросе. Их безопасность – приоритет. – х – Понял, – кивнул Сириус. Его лицо было непроницаемым. – Мисс Лавгуд, – Альберик перевёл взгляд на неё. – Вы – наш главный специалист на месте. Ваша оценка ситуации будет решающей. Не стесняйтесь её высказывать, даже если она будет противоречить мнению капитана. Мы имеем дело не с военной, а с… метафизической угрозой. Здесь его опыт может быть бесполезен. – – Я понимаю, – тихо сказала Камила. – Доктор Эванс, мистер Люпин – ваши навыки также на вес золота. Соблюдайте осторожность. – Альберик вздохнул. – Я не буду желать удачи. Удачи в таком предприятии – понятие абсурдное. Желаю вам трезвого ума, холодного расчёта и… чтобы ваши знания оказались сильнее того, с чем вы столкнётесь. Всё. Выдвигаетесь на рассвете. – Совещание закончилось. Расходясь, Камила почувствовала на себе взгляд Сириуса. Он стоял у двери, пропуская других, и смотрел на неё. Не как на «колдунью» или «обузу». Смотрел, как смотрят на товарища, с которым предстоит пройти через ад. Он кивнул, коротко, и вышел. Последний вечер перед выходом Камила провела одна. Валерия принесла ужин и новый, специально подготовленный кристалл-буфер – небольшой, мутно-голубой камень в оправе из чёрного металла, который нужно было носить на груди, рядом с амулетом Морна. – Он активируется при сильном ментальном давлении, – объяснила сихари. – И поглотит часть эха, часть боли, часть страха. Но не всю. И он имеет ограниченную ёмкость. Когда он потускнеет и станет тёплым – его нужно снять и не использовать, пока он не остынет и не посветлеет снова. Иначе он треснет. – – Спасибо, Валерия, – сказала Камила, беря кристалл. Он был холодным и казался невероятно хрупким. – Я буду осторожна. – После ухода служанки она ещё раз проверила свою сумку. Инструменты, реактивы, бинты, блокноты в непромокаемых футлярах, запасные перчатки. И на самом дне, в отдельном маленьком футляре, – обсидиановый скальпель Морна и одна ампула с вытяжкой «спокойной кончины». На всякий случай. Мало ли. Она подошла к полке, взяла в руки глиняного стражника. Фигурка была тяжёлой, прохладной. Страж. Охраняющий. Возможно, это был хороший знак – взять его с собой. Или глупый суеверие. Но Камила аккуратно завернула стражника в мягкую ткань и положила в сумку, рядом с блокнотами. Пусть охраняет. Перед сном она снова подошла к окну. Ночь была ясной, звёздной. Где-то там, среди этих холодных точек, была и та самая, лиловая, чужая звезда, свет которой пробивался из-под земли. Завтра они пойдут навстречу этому свету. Она легла в постель, но сон не шёл. В ушах стоял тихий гул из видений, а в груди пульсировала тревога, холодная и острая. Но под тревогой было что-то ещё. Не любопытство даже. Чувство долга? Или понимание, что именно для этого её, дочь некромантов из Ундерфелла, в итоге и привезли в столицу. Не для того, чтобы сидеть в архивах. А для того, чтобы в нужный момент подойти к краю бездны, заглянуть в неё и попытаться понять язык того, что шепчет из темноты. Она закрыла глаза, сжав в руке кристалл-буфер. Завтра. Завтра начиналось путешествие туда, откуда не возвращаются. Или возвращаются совершенно другими. *** Рассвет встретил их во дворе Северной башни. Холодный, розовый, без единого облака. Идеальная погода для начала гибельного похода, как язвительно заметил Джеймс, потягиваясь. – Тише, Сохатый, – буркнул Сириус, проверяя сбрую на своём коне. – Сохрани остроумие на тот случай, если нам понадобится пошутить, пока нас пожирает древнее зло. – Лили, уже сидевшая в седле, лишь презрительно фыркнула. Римус нервно теребил поводья, выглядывая проводника. Марлин молча распределяла среди стражников дополнительный груз. Камила вышла последней, с сумкой через плечо, в тёплом плаще и меховой шапке, подаренной Валерией. Она выглядела хрупкой на фоне вооружённых до зубов мужчин, но в её позе не было и тени неуверенности. – Все тут? – спросил Сириус, окинув взглядом группу. – Тогда поехали. И помните – никакого геройства. Мы идём смотреть, нюхать и, если повезёт, тырить древние артефакты. А не спасать мир. Мир, вообще-то, ещё даже не понял, что ему угрожает. Так что давайте не разочаруем его своим безвременным концом. Вперед. – Он развернул коня и тронулся с места. Остальные двинулись за ним. Камила бросила последний взгляд на высокие шпили Северной башни, на дуб во дворе, на лицо Валерии, неподвижно стоявшей у входа. Потом повернулась и направилась вслед за Сириусом, на восток, где уже вставало солнце, бессильное против той тьмы, что ждала их в глубине гор. *** Они двигались на восток уже третий день. Первые два прошли относительно спокойно – по королевским дорогам, мимо сонных деревень и зимних полей. Но на третий день они свернули на северную ветку, ведущую в предгорья Спящих. Дорога превратилась в узкую, занесённую снегом тропу, лес сгущался вокруг, становился угрюмым и недружелюбным. Воздух звенел от мороза, а солнце, даже в полдень, висело низко и бледно, почти не давая тепла. Проводник Горд, сухопарый старик с лицом, похожим на кору старого дуба, шёл впереди, молча указывая путь. Он почти не разговаривал, лишь изредка бормотал что-то под нос на своём горном диалекте. Сириус ехал прямо за ним, его взгляд постоянно скользил по заснеженным склонам, скальным выступам, тёмным провалам между деревьями. Он не расслаблялся ни на секунду. Камила ехала рядом с Римусом и Лили. Историк, несмотря на тёплую одежду, постоянно ёжился от холода, а Лили, казалось, внутренне кипела от необходимости быть здесь, а не в своей чистой, тёплой лечебнице. Они почти не разговаривали, экономили силы. Только Джеймс Поттер периодически пытался разрядить обстановку какими-нибудь дурацкими шутками, на которые Сириус только хмурился, а Марлин отвечала убийственным взглядом. К полудню четвёртого дня они достигли старого контрабандистского перевала. Тропа здесь практически исчезла, уступив место каменным осыпям и нависающим снежным карнизам. Пришлось спешиться и вести лошадей в поводу. Двигались медленно, осторожно, слыша только скрип снега под ногами и тяжёлое дыхание. Именно здесь их и настигли. Атака была внезапной и беззвучной. Ни боевого кличка, ни сигнала рога. Просто из-за скального выступа впереди, там, где тропа делала крутой поворот, выросли фигуры. Человек десять, одетых в белую маскировочную одежду, сливающуюся со снегом. Валры. Их не выдавали ни доспехи, ни знамёна – только суровые, обветренные лица, короткие, практичные секиры и арбалеты в руках. Первый залп прозвучал, как сухой треск веток. Болты просвистели в воздухе. Один ударил в скалу рядом с головой Сириуса, рикошетнув с противным визгом. Второй нашел свою цель – Римус Люпин вскрикнул, схватившись за плечо. Тёмное пятно быстро расползалось по его плащу. – В укрытие! – заревел Сириус, уже выхватывая шпагу и отталкивая Камилу за ближайший валун. – Марлин, фланг слева! Джеймс, прикрой правую сторону! Лили, с Римусом! – Началась короткая, жестокая схватка. Валры, видимо, рассчитывали на эффект неожиданности и быструю победу, но «Бродяги» Сириуса были не из тех, кого можно застать врасплох надолго. Марлин метнула светошумовую гранату в центр группы нападавших. Ослепительная вспышка и оглушительный хлопок на секунду дезориентировали врагов. Этого хватило. Джеймс, с двумя короткими мечами в руках, бросился вправо, где трое валров пытались обойти. Сириус пошёл в лоб, его шпага мелькала, как серебряная молния, парируя удары секир и находя слабые места в тактике противников. Это были не солдаты, а, скорее, диверсанты или охотники за головами – быстрые, смертоносные, но не привыкшие к долгой, упорядоченной стычке. Камила, прижавшись к холодному камню, с ужасом наблюдала за происходящим. Её сердце бешено колотилось, в горле стоял ком. Она видела, как один из валров, проскочив мимо сцепившегося с другим противником Джеймса, устремился прямо к их укрытию. Его взгляд был прикован не к ней, а к Лили, которая, склонившись над Римусом, пыталась наложить повязку на его плечо. Целительница была лакомой мишенью. Инстинкт сработал быстрее мысли. Камила не умела драться, не было у неё ни меча, ни отточенных движений. Но у неё были руки. И камень под ногами. Она схватила здоровенный, обледеневший булыжник и изо всех сил швырнула его в нападающего. Камень пролетел мимо, грохнувшись о скалу. Но этого хватило, чтобы валр на мгновение отвлёкся, сверкнув на неё злобным взглядом. Этого мгновения хватило Лили. Она резко выпрямилась, и в её руке блеснул не скальпель, а короткий, толстый стилет, который она, видимо, носила с собой для подобных случаев. Удар был точным и быстрым – прямо в горло. Валр захрипел, откатился в сторону, захлебнувшись кровью. Но пока Камила была сосредоточена на одной угрозе, другая подкралась сзади. Она почувствовала резкую боль в боку, словно её ударили обухом топора. Воздух вырвался из лёгких со стоном. Она оглянулась и увидела ещё одного валра, уже замахивающегося короткой боевой киркой для второго удара. В его глазах не было ничего человеческого – только холодный расчёт убийцы. И тут что-то большое и тёмное встало между ними. Сириус. Он парировал удар кирки своей шпагой, отбросив оружие врага, и тут же нанёс ответный удар – стремительный, точный, в щель между элементами белой маскировочной одежды. Валр рухнул, не успев издать звука. – Глупая! – рявкнул Сириус, хватая Камилу за рукав и грубо стаскивая её ещё глубже за валун. – Сиди и не высовывайся! – Боль в боку была огненной и пульсирующей. Камила прижала к ране ладонь, чувствуя, как сквозь ткань и кожу проступает тёплая влага. Голова закружилась. Она слышала крики, звон стали, ещё один оглушительный хлопок гранаты. Потом наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и стонами. Через пару минут всё было кончено. Диверсанты, потеряв больше половины людей, отступили, растворившись в лесу так же быстро, как и появились. Сириус не стал преследовать – его задача была защитить группу, а не охотиться. – Отчёт! – скомандовал он, всё ещё держа в руке окровавленную шпагу. – Потери? Раненые? – Джеймс, вытирая кровь с пореза на щеке, отозвался первым: – Цел, капитан. Парочка царапин. Парочка ихних – не целы. Марлин? – – Цела, – отчеканила Марлин, проверяя арбалет. – Двое убиты, один ранен, но ушёл. – – Люпин? – Сириус обернулся к тому месту, где была Лили. Ответила сама целительница, но её голос, всегда такой твёрдый, сейчас звучал сдавленно и странно: – Римус… болт в плечо. Кость, кажется, цела, но потерял много крови. И… нога. Кажется, вывих или перелом, когда падал. Не может встать. – Она сделала паузу. – И у меня… ключица. Трещина, наверное. Один гад успел ударить прикладом арбалета, пока я с Римусом возилась. – Сириус закусил губу, его лицо стало каменным. Потом его взгляд упал на Камилу, которая всё ещё сидела, прижав руку к боку. – Ты? – – В бок… ударили, – выдавила она. Говорить было больно. – Кажется, не глубоко, но… кровит. – – Чёрт, – тихо выругался Сириус. Он подошёл, грубо отодвинул её руку и приподнял край плаща и одежды. Разрез от лезвия кирки был длинным и неровным, шёл по ребрам. Крови было много, но, к счастью, удар пришёлся плашмя, больше как тупой, режущий удар. Ребра, скорее всего, были целы, но мышцы порваны изрядно. – Лили, сможешь посмотреть? – Лили, побледневшая от собственной боли, кивнула и, держась за здоровое плечо, подползла к ним, волоча свою сумку. – Дайте мне… доступ. – Её пальцы, обычно такие ловкие, дрожали, когда она доставала ножницы, чтобы разрезать ткань вокруг раны Камилы. Пока Лили, стиснув зубы от боли в собственной ключице, промывала и перевязывала рану Камилы, Сириус отдавал приказы: – Джеймс, Марлин – периметр. Искать следы, могли остаться в засаде. Горд! – он крикнул проводнику, который пережидал стычку, прижавшись к скале. – Есть ли поблизости укрытие? Пещера, хижина, что угодно? Нам нужно остановиться. Раненые дальше не пойдут. – Старик Горд, ничуть не испугавшийся, лишь почесал бороду. – Есть… недалеко. Старая охотничья заимка. В получасе ходу, выше по склону. Крыша цела, печь есть. Но тесно. – – Идём туда, – решил Сириус. – Джеймс, помоги Люпину. Я помогу Лили. Камила… – он взглянул на неё, – сможешь идти, если поддерживать? – Камила, сквозь туман боли, кивнула. Лили наложила временную, тугую повязку, которая сдерживала кровь и хоть как-то фиксировала повреждённые мышцы. Идти было адски больно, каждый шаг отдавался огнём в боку, но она могла. Добирались до заимки медленно, мучительно. Джеймс почти нёс Римуса, который бледнел с каждой минутой и бормотал что-то бессвязное от шока и потери крови. Сириус, сжав зубы, поддерживал Лили, чьё лицо было покрыто холодным потом, а каждое неосторожное движение заставляло её сдерживать стон. Камила шла сама, опираясь на посох, который дал ей Горд, и чувствовала, как слабость и боль пытаются свалить её с ног. Только Марлин шла, неся на себе половину снаряжения, её лицо оставалось бесстрастным, но глаза зорко следили за окрестностями. Охотничья заимка оказалась крошечной бревенчатой избушкой, вросшей в склон. Внутри пахло холодом, плесенью и старым пепелищем. Но крыша действительно не текла, а в углу стояла небольшая печка-буржуйка. Этого было достаточно. Первым делом растопили печь. Пока Джеймс и Марлин занимались этим и расчищали пространство, Сириус и Горд осторожно уложили раненых. Римуса – на единственную грубую койку у стены. Лили – на разостланные на полу плащи. Камилу усадили на чурбан у печки, чтобы она могла хоть немного согреться. Лили, стиснув зубы и побелев от боли, начала с себя. С помощью Сириуса она нащупала повреждённую ключицу. – Трещина, – сквозь зубы констатировала она. – Не смещена. Повезло. – Она дала Сириусу указания, как наложить тугую восьмиобразную повязку, чтобы зафиксировать плечо и облегчить боль. Потом, уже одной рукой, двинулась к Римусу. Ранение историка оказалось серьёзнее. Болт пробил мышцы плеча, но, к счастью, застрял в мякоти, не задев артерию и кость. Но вытаскивать его здесь, в таких условиях, было бы самоубийством. Лили очистила рану, обработала антисептиком (от которого Римус застонал, чуть не теряя сознание), наложила давящую повязку, чтобы остановить кровь, и зафиксировала руку к телу. С ногой было проще – сильный ушиб и вывих лодыжки. Лили вправила его одним резким, профессиональным движением, от которого Римус взвыл, а потом затих, погрузившись в полуобморочное состояние. И только потом она добралась до Камилы. Разрезав повязку, она внимательно осмотрела рану при свете масляной лампы, которую держал Сириус. – Ребра целы, – пробормотала она, промывая длинный разрез. – Но мышцы порваны сильно. И зазубренное лезвие… могло занести грязь. – Она посмотрела на Камилу. – Будет больно. И ты потеряла кровь. Сейчас обработаю и зашью, насколько смогу. Потом – покой, иначе швы разойдутся. И никакой магии, – её взгляд стал острым. – Поняла? Никакой. Твоё тело и так на пределе. – Камила лишь кивнула, закусив губу. Процедура была столь же болезненной, как и сама рана. Лили, работая одной рукой, делала всё быстро и чётко, но каждое движение иглы отзывалось новым всполохом боли. Сириус стоял рядом, молча, но его присутствие было каким-то… твёрдым. Как стена, о которую можно было мысленно опереться. Когда всё было закончено, и Камилу, перевязанную и смертельно уставшую, укутали в плащ у печки, в избушке воцарилась тяжёлая тишина. Было уже темно. За стенами выл ветер. Они были в ловушке – раненные, в глуши, с диверсантами вальров, возможно, всё ещё рыскающими поблизости. И их миссия – добраться до ледяной крипты – теперь казалась совершенно невыполнимой. Сириус, стоя у маленького замерзшего окошка, смотрел в чёрную тьму. – Горд, – сказал он тихо. – Сколько отсюда до той расщелины, о которой ты говорил? – – День ходу для здорового, – ответил старик, разжигая трубку. – Для таких… – он мотнул головой в сторону раненых, – три. Если повезёт с погодой и если ноги понесут. – – А назад, к ближайшему посту? – – Два дня. Тоже если ноги понесут. – Сириус долго молчал. Потом обернулся к комнате. Его взгляд скользнул по бледному, спящему Римусу, по Лили, сидящей с закрытыми глазами и сжавшимися от боли губами, по Камиле, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными боли и вопроса. – Решение завтра, – сказал он наконец, и голос его был усталым, но твёрдым. – Сейчас всем отдыхать. Джеймс, Марлин – первый караул. Через четыре часа – я. Никого не впускать. И ничего не выпускать. – Он подошёл к печке, подбросил пару поленьев, и пламя осветило его лицо – усталое, закопчённое, но не сломленное. – А сейчас, – он взглянул на Камилу, – попытайся поспать, колдуня. Завтра будет не легче. И постарайся не умирать. А то я зря тебя от той кирки оттаскивал. – Он сказал это своим обычным, слегка насмешливым тоном, но в его словах не было прежней колкости. Было что-то другое. Что-то вроде... признания. Признания того, что они все сейчас в одной лодке. И что эта лодка дала течь в самом начале плавания к бездне.