19. Снег, сталь и шёпот.

Камила проснулась от того, что замёрзла. Не просто продрогла – а будто лёд поселился у неё в костях, несмотря на то, что печка в углу ещё тлела, отдавая скупое тепло. Повязка на боку ныла тупой, настойчивой болью, с каждым вдохом напоминая о зазубренном лезвии кирки. Она лежала на грубом полу, укутанная в плащ, под головой – свёрнутая одежда. Рядом, на койке, тяжело дышал Римус. Лили спала сидя, прислонившись к стене, её лицо в полумраке было бледным и напряжённым даже во сне. Джеймс и Марлин, сменившиеся с караула, спали у двери, свёрнувшись калачиками. Горд храпел на своём постументе у печки. Не хватало только одного. Камила осторожно приподнялась на локте, стиснув зубы от резкой боли в боку. В крошечном окошке, затянутом ледяным узором, виднелся кусочек ночного неба, усыпанного безучастно мерцающими звёздами. И тёмный силуэт у самого окна, снаружи. Сириус. Он дежурил. Конечно. Кто же ещё. Мысль встать и выйти к нему была, честно говоря, идиотской. Лили бы её прибила на месте, а её собственное тело кричало о том, что нужно лежать и не дёргаться. Но внутри было что-то неспокойное, какое-то тянущее чувство, которое не давало просто закрыть глаза и снова провалиться в тяжёлый, больной сон. Может, остаточный адреналин от стычки. А может, что-то ещё. Она осторожно, сантиметр за сантиметром, поднялась, стараясь не потревожить мышцы живота. Плащ, накинутый на плечи, пах дымом, кровью и холодом. На босую ногу наступила на что-то холодное и твёрдое – видимо, чей-то забытый клинок. Вздрогнув, она нащупала свои валенки, натянула их на окоченевшие ноги и, держась за стену, доплелась до двери. Засов скрипнул негромко, когда она его отодвинула. Холод ударил в лицо, как пощёчина. Воздух был таким морозным, что аж звенел в ушах. Снег под ногами хрустел, как толчёное стекло. Сириус стоял в паре шагов от избушки, прислонившись спиной к старой, покосившейся сосне. Он не обернулся на скрип двери, но его поза слегка изменилась – стала чуть более собранной. – Не спится, колдуня? Или рана беспокоит? – спросил он, не глядя на неё. Его голос в ночной тишине звучал низко и немного хрипло от усталости. – И то, и другое, – тихо ответила Камила, подходя и садясь на толстый, занесённый снегом валун рядом. Сидеть было холодно, но терпимо. – А ты почему один? Джеймс с Марлин могли подежурить. – – Они своё отстояли, – пожал плечами Сириус. – Да и я… не особо спалось. Голова работает. Прокручиваю варианты, которые все, как один, говно. – Он наконец повернул голову, и в бледном свете звёзд она увидела его лицо — усталое, с глубокими тенями под глазами, но с тем же неизменным, острым вниманием во взгляде. Он изучал её, будто проверяя, не разошлись ли швы. – Лили не порвала тебя на части за то, что ты вылезла? – спросил он с лёгкой, почти незаметной усмешкой. – Она спит, – сказала Камила. – А если порвёт, то утром. Утром как-нибудь переживём. – Сириус фыркнул, и из его рта вырвалось маленькое белое облачко пара. – Геройский настрой. Одной ногой в могиле, а уже строишь планы на утро. Уважаю. – Он помолчал, глядя куда-то в тёмный лес, на чёрные силуэты елей против звёздного неба. – Ты хорошо кинула тот камень, – неожиданно сказал он. – Мимо, конечно. Но метнула сильно. Для заморыша, который кости перебирает, а не железо – неплохо. – Камила почувствовала, как от этих слов по её щекам разливается странное тепло. Не от похвалы – от того, что он заметил. – Я в Ундерфелле с братьями соседскими в снежки играла, – сказала она, пожимая плечами. – Они здоровые были, как медведи. Приходилось кидать что есть мочи, чтобы хоть как-то достать. – – Вот как, – Сириус кивнул, и уголок его губ дрогнул. – Значит, у тебя боевой опыт есть. Снежные баталии. Это ценно. Может, в следующий раз снежком валрскую морду зарядишь. – Они снова замолчали. Тишина вокруг была абсолютной, мёртвой. Ни ветра, ни шороха, ни крика ночной птицы. Только их дыхание, ровное у него и чуть сбивчивое у неё, да бесконечно далёкие звёзды над головой. – Что будем делать, Сириус? – наконец спросила Камила, и её собственный голос прозвучал тише, чем она хотела. Он вздохнул, долгий и усталый. – А хрен его знает, Камила. Честно. – Он откинул голову назад, к тёмной коре сосны. – Три раненых, один из них – историк, который ногу сломал, другой – целительница, которая сама на волоске, третий – ты. Ты, к слову, вообще главный специалист по той хрени, ради которой мы всё это затеяли. Без тебя идти дальше – смысла ноль. Но и тащить тебя в таком состоянии – убийство. – – Я могу идти, – сказала она, хотя сама знала, что это враньё. Каждый шаг отзывался огнём в боку. – Не можешь, – отрезал он, и в его голосе не было ни насмешки, ни раздражения. Был плоский, усталый факт. – Я видел, как ты сюда плелась. Ты каждый шаг делала, будто по битому стеклу. Мы не дойдем. А если и дойдём, и там окажется что-то… активное, то ты просто свалишься замертво при первом же контакте. И всё. Конец миссии. – Он выпрямился, оторвавшись от дерева, и сделал пару шагов по снегу, скрипящим под его тяжёлыми сапогами. – Обратно тоже не вариант. Два дня пути с ранеными… это если нас не перехватят те ублюдки, что сегодня напали. А они перехватят. Они знают, где мы, и видят, что мы подбитые. Для них мы сейчас – лёгкая добыча. Так что сидим тут, как крысы в западне. Ждём, пока или здоровье вернётся - а оно не вернётся быстро, - или валры решат, что пора добить. – Камила слушала, и холод внутри становился не от мороза, а от понимания. Он был прав. Абсолютно, беспощадно прав. Они застряли. – Значит, надежды нет? – спросила она, и голос её не дрогнул, к её собственному удивлению. Сириус обернулся, посмотрел на неё. В звёздном свете его глаза казались почти серебряными. – Надежда есть всегда, колдуня. Просто иногда она выглядит как полный пиздец и требует, чтобы ты из него выкарабкивался зубами и когтями. – Он снова прислонился к дереву, скрестив руки на груди. – У нас есть укрытие. Есть вода – снег растопим. Еда – на пару дней есть. И есть я, Джеймс и Марлин. Плюс старый Горд, который, я уверен, знает эти леса как свои пять пальцев. Мы можем отсидеться. Дать тебе, Люпину и Лили хоть немного прийти в себя. А потом… потом решим. Идти дальше или назад. Но решим не сгоряча, а с холодной башкой. – Он говорил так уверенно, так буднично, что её собственная паника понемногу начала отступать, уступая место той же холодной, расчётливой ясности. Он не обещал чуда. Он просто констатировал факты и намечал план. И в этом была своя, странная надёжность. – Ты всегда так? – спросила она вдруг. – Даже когда всё летит в тартарары, ты просто… составляешь план? – Сириус хмыкнул. – А что ещё делать? Рыдать и метаться? От этого легче не станет. Я солдат, Камила. Моя работа – оценить ситуацию, принять решение и действовать. Даже если решение – сидеть на жопе ровно и ждать. Иногда это самое сложное. – Он помолчал, потом добавил, глядя куда-то поверх её головы: – И да, иногда это бесит. Бесит, что не могу просто взять и разрулить всё одним махом. Что приходится учитывать кучу факторов: раны, погоду, противника, эту чёртову древнюю магию… Но если начать злиться по-настоящему, то ошибёшься. А ошибка в таком деле стоит жизней. Моих и тех, кто со мной. – Камила смотрела на него, на этого высокого, угловатого парня с вечно хмурым лицом и острым языком. Она думала о том, как он кричал на неё в первые дни, как ворчал, как называл её «колдуней» с таким презрением. А теперь он стоял здесь, в морозной ночи, и спокойно, по-деловому обсуждал, как им выжить. И как выполнить миссию, которая, возможно, была важнее их всех. – Меня учили почти так же, – сказала она тихо. – Только про кости. Что эмоции – помеха. Что нужно видеть факты, структуру, связи. Что смерть – это не трагедия, а процесс. Данные. – – Звучит жутковато, – заметил Сириус, но без прежней колкости. – Но, видимо, работает. Иначе ты бы уже там, в Архиве, с ума сошла от того, что тебе в голову полезло. А ты держалась. Потом, конечно, разревелась, но… до этого держалась. – Камила покраснела, слава Богу, в темноте это было не видно. – Я не хотела… это само… – – Знаю, знаю, – он махнул рукой, будто отмахиваясь от мухи. – Не оправдывайся. Я видел, что с тобой было. Если бы на моём месте был кто-то другой, может, и сам бы не удержался. Так что не кони себя. Главное – жива осталась. И информацию добыла. – Он снова замолчал, и тишина сгустилась вокруг, но теперь она не была неловкой. Она была… общей. Как будто они оба несли этот груз – груз ответственности, страха, усталости – и просто давали друг другу передышку, стоя рядом в морозной ночи. – Знаешь, что мне в тебе нравится? – вдруг сказал Сириус, и Камила вздрогнула от неожиданности. Он говорил это так, будто констатировал погоду. – Ты не ноёшь. Да, боишься. Да, больно. Но не ноёшь. Не требуешь, чтобы тебя пожалели. Работаешь. Многим мужикам до тебя далеко в этом плане. – Камила не нашлась, что ответить. Комплиментом это не назовёшь, но… это было что-то вроде уважения. Сурового, неотёсанного, но настоящего. – Спасибо, – наконец выдавила она. – Кажется. – – Не за что, – фыркнул он. – Просто констатация факта. Если бы ты была плаксой, я бы уже давно тебя сплавил куда подальше, приказы короля или нет. А так… терпеть можно. – Она невольно рассмеялась, коротко и тихо. Боль в боку кольнула, но было уже почти неважно. – Ты ужасный, Сириус Блэк. – – Знаю, – он усмехнулся уже по-настоящему, и в темноте блеснули его зубы. – Но зато честный. И сейчас, например, честно говорю: тебе пора назад, в тепло. А то замёрзнешь окончательно, и Лили мне голову оторвёт. – – А ты? – спросила Камила, уже зная ответ. – Я постою ещё. Посмотрю, не шуршит ли что в кустах. Не волнуйся, я замёрзнуть не дам. У меня кровь горячая, как у всех Блэков. Правда, брат мой, Регулус, говорит, что у меня она не горячая, а перегретая и вот-вот котёл взорвётся. Но он зануда. – Он сказал это так легко, будто речь шла о чём-то обыденном, а не о возможной засаде. Камила медленно поднялась с валуна. Ноги затекли и онемели от холода, тело протестовало против каждого движения. Она сделала шаг к двери, потом остановилась, обернувшись. – Сириус. – – М-м? – он уже снова смотрел в лес, но на её голос отреагировал.  – Спасибо. Что оттащил меня. От той кирки. – Он обернулся, посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то быстрое, нечитаемое. – Да брось. Я просто не хотел потом объяснять Альберику, почему его главная некромантка отправилась на тот свет из-за какого-то валрского ублюдка с тупым инструментом. Бумажная волокита убивает больше, чем мечи. – Но она знала,что он врет. Или не совсем врёт, но это была лишь часть правды. – Всё равно. Спасибо. – – Не за что, – повторил он, и снова отвернулся к лесу. – Теперь вали спать. Приказы капитана. – Камила кивнула, хотя он этого уже не видел, и пошла к двери. Рука на замке уже дрожала от холода. Она зашла внутрь, прикрыла дверь, прислонилась к ней спиной. В груди было странно тепло, несмотря на холод, пробирающий до костей. И несмотря на боль, и на страх, и на всю эту адскую ситуацию. Она вернулась на своё место, укуталась в плащ, но сон не шёл. Глаза сами закрывались от усталости, но сознание цеплялось за образ: он стоит снаружи, один, в темноте и холоде, охраняя их. Охраняя её. Не из-за приказов. Ну, не только из-за них. Она не помнила, когда уснула. Помнила только, как сквозь сон услышала скрип двери, мягкие шаги, и чьи-то руки – осторожные, но сильные – поправили на ней сползший плащ. И тихий, уже почти сонный голос где-то рядом:  – Спи, колдуня. Завтра будет не легче. – А потом темнота накрыла её окончательно, и на этот раз без кошмаров. *** Она проснулась от того, что её качало. Не сильно, а плавно, будто на волнах. Открыв глаза, она увидела тёмную деревянную стену, проплывающую мимо её лица, и ощутила под собой что-то твёрдое, но не холодное. И тепло. И чей-то ровный, глубокий ритм – биение сердца. Она лежала на руках у Сириуса. Он нес её обратно в дом, к её месту у печки. Его лицо в предрассветном полумраке было сосредоточенным и спокойным. Он, видимо, решил, что она слишком замёрзла, спать на полу, и переносил её… куда? На койку к Римусу? Нет, он развернулся и аккуратно, почти бережно опустил её на её же собственное ложе из плащей, поправив под головой свёрток. – Ты… – начала она, голос был сонным и хриплым.  – Молчи, – сказал он тихо, не глядя на неё. – Уснула у двери, еле дышишь. Так и до воспаления лёгких недалеко. Теперь спи. Настоятельно. – Он накрыл её плащом до подбородка, его пальцы на секунду коснулись её плеча – быстро. Потом он выпрямился, потянулся, хрустнув шеей. – Я тоже пойду вздремну пару часов. Джеймс сменит. Не вздумай больше вылезать. – И он ушёл, растворившись в тени у другой стены, чтобы прикорнуть там, где раньше спал Джеймс. Камила лежала, слушая, как его дыхание постепенно становится ровным и глубоким, и чувствовала на плече лёгкое, почти призрачное тепло от того краткого прикосновения. Снаружи уже серело. Скоро рассвет. Скоро новый день, новые решения, новые опасности. Но прямо сейчас, в этой тёплой, тихой мгле, с болью в боку и странным теплом внутри, она чувствовала себя… в безопасности. Ненадолго. Ненадёжно. Но – в безопасности. И этого пока что было достаточно. *** Рассвет прокрадывался в избушку неяркой, серой полосой света через заиндевевшее окошко. Камила дремала, погружённая в тяжёлую, болезненную полудрёму, где обрывки реальности смешивались с тревожными образами: лиловый свет, скрип костей, ледяной ветер. Она ворочалась, и каждый раз острый укол в боку возвращал её к действительности. К тому, что они в ловушке, ранены, и выбора, по сути, нет. Её разбудили не голоса, а запах. Терпкий, дымный, знакомый – чай. Не изысканный столичный, с травами и цветами, а грубый, горный, сваренный в жестяном котелке прямо на углях печки. Открыв глаза, она увидела, что Марлин, уже на ногах, с бесстрастным лицом деловито разливает тёмную жидкость по жестяным кружкам. Лили, бледная, но с привычной жёсткой складкой у губ, одной рукой проверяла повязку у Римуса. Историк был в сознании, но выглядел измождённым, его лицо под слоем грязи и пота было пепельным. Сириуса не было видно. И Джеймса тоже. – Проснулась, – констатировала Марлин, не глядя на Камилу, и протянула ей кружку. – Пей. Согреешься. – Чай был обжигающим и горьким, но после ночного холода он ощущался как бальзам. Камила сделала несколько глотков, чувствуя, как тепло растекается по заледеневшему телу. – Где… – начала она, но голос сорвался в хрип. Она откашлялась. – Где капитан? И Джеймс? – – На разведке, – коротко ответила Марлин, отхлёбывая свой чай. – Решили проверить окрестности. Узнать, ушли ли те твари совсем или засели где-то рядом, выжидают. – – С умом, – пробормотала Лили, отходя от Римуса и с трудом опускаясь на чурбан рядом с Камилой. Она держалась за своё сломанное плечо, лицо её исказила гримаса боли. – А то сидеть тут, как мишени… не лучшая тактика. – – Как вы? – спросила Камила, глядя на неё и на Римуса. – Живы, – отрезала Лили. – И на том спасибо. У Люпина начинается жар, рана воспаляется. У меня… терпимо. У тебя швы целы, но мышцы порваны серьёзно. Ходить сможешь, но медленно и с болью. И никаких резких движений, поняла? А то разойдётся всё, и я буду зашивать тебя без обезболивающего, чтобы запомнила. – Камила кивнула, не сомневаясь, что Лили выполнит угрозу. Она допила чай и осторожно попыталась приподняться, чтобы осмотреться. Со стороны это выглядело, наверное, жалко: она кряхтела, хватаясь за стену, а каждое движение отзывалось огнём в повреждённых мышцах. Марлин наблюдала за этим с каменным лицом, не предлагая помощи, – видимо, считала, что если человек может двигаться сам, то и должен это делать. В дверь постучали условным ритмом – два коротких, один длинный. Марлин мгновенно насторожилась, рука потянулась к арбалету, но через секунду расслабилась. – Свои, – сказала она и отодвинула засов. В избушку ввалились Сириус и Джеймс, принося с собой клубы морозного пара. Они были покрыты инеем, щёки и носы покраснели от холода, но глаза горели собранной, деловой энергией. От них пахло снегом, хвоей и… чем-то ещё. Металлом. Или кровью. – Ну что, красавицы, просыпайтесь, пора работать, – заявил Джеймс, скидывая с плеч заиндевевший плащ. Он улыбался своей обычной, немного безумной улыбкой, но в глазах не было привычного озорства – только усталая сосредоточенность. – Нашли? – спросила Марлин, передавая им по кружке чая. Сириус взял кружку, выпил залпом, не моргнув от горечи, и кивнул. – Нашли. Вернее, нашли следы. Они не ушли далеко. Расположились в километре отсюда, в старой каменоломне. Человек восемь, на вид. Оборудуют лагерь. Видимо, ждут подкрепления или просто выжидают, пока мы ослабнем окончательно. – В груди у Камилы похолодело. Восемь человек. Против их измотанной, раненой группы. – Что будем делать? – спросила Лили, и её голос был плоским, без эмоций. Она уже перешла в режим выживания, отбросив страх. – Мы ничего не будем делать, – сказал Сириус, ставя пустую кружку на стол. – А вот они… они, возможно, сами к нам пожалуют. По следам, они уже прочесали район вокруг. Рано или поздно выйдут на эту избушку. – – Значит, ждём боя, – заключил Джеймс, доставая из сумки точильный брусок и начал методично править лезвие своего короткого меча. Скребущий звук наполнил избу. – Не обязательно, – возразил Сириус. Он подошёл к грубой карте, нарисованной углём на столе, и ткнул пальцем в точку рядом с их убежищем. – Они в каменоломне. Это в полукилометре выше по склону. Есть тропа. Узкая, заваленная камнями. Если они пойдут к нам всем составом, то растянутся в цепочку. А это… – он посмотрел на Джеймса, и между ними пробежало что-то вроде молчаливого согласия, – это нам на руку. – – Засада, – поняла Марлин. – Мини-засада, – поправил Сириус. – Наша цель не перебить их всех – у нас на это сил нет. Наша цель – дать им понять, что охота будет дорогой. Что мы не просто раненые зайцы, а раненые, но с зубами. Возможно, это заставит их отступить или, по крайней мере, отложить атаку до подкрепления. А нам это даст время. – Он обвёл взглядом комнату. Его взгляд скользнул по бледному Римусу, по Лили с её перекошенным от боли лицом, по Камиле, сидящей на полу и пытающейся не показывать, как ей больно. – Марлин, Джеймс и я – мы пойдём. Остальные остаются здесь. Горд, – он повернулся к старому проводнику, который молча курил трубку в углу, – ты с ними. Если что… веди их назад, к перевалу. По возможности. – – Я тоже пойду, – тихо, но чётко сказала Камила. Все повернулись к ней. Сириус нахмурился. – Ты шутишь? Ты с трудом сидишь. – – Я не для рукопашной, – сказала Камила, глядя ему прямо в глаза. Она чувствовала, как дрожат её руки, но голос звучал ровно. – Но если там есть мёртвые… или следы сильной магии… я смогу почувствовать. Смогу предупредить. Или… создать отвлекающий манёвр. – Она не стала уточнять, какой именно. Мысль о том, чтобы снова использовать свою магию, вызывала у неё отвращение и страх – страх за себя, за своё истощённое тело. Но страх перед тем, что валры возьмут их здесь, в этой конуре, был сильнее. Сириус смотрел на неё, и в его серых глазах шла какая-то внутренняя борьба. Он оценивал риски. Риск взять с собой полуживую девушку против риска оставить её здесь, без защиты, если засада провалится и вальры прорвутся. – Она может быть полезна, капитан, – неожиданно сказала Марлин. Её голос был лишён эмоций, как всегда. – Если там есть ловушки или что-то… неживое. Мы с Джеймсом с таким не справимся. – – А если она там упадёт без сил после первого же колдовства? – парировал Сириус, но уже без прежней категоричности. – Тогда мы её понесём, – пожал плечами Джеймс, не отрываясь от точильного камня. – Она же лёгкая, как пёрышко. Да и капитан уже тренировался сегодня её на руках таскать, я видел. – Сириус бросил на него убийственный взгляд, но промолчал. Он снова посмотрел на Камилу. – Ты уверена? Если ты выдохнешься там, в снегу, я не гарантирую, что успею тебя вытащить. Бой есть бой. – – Я знаю, – сказала Камила. – И я уверена. – Он ещё секунду смотрел на неё, потом резко кивнул. – Хорошо. Но ты идёшь сзади. И делаешь только то, что я скажу. Поняла? – – Поняла, капитан. – Подготовка заняла меньше часа. Сириус, Джеймс и Марлин проверили оружие, разобрали светошумовые гранаты, набили карманы всякой полезной мелочью – от отравленных игл до кусков трута. Камила тем временем, с помощью Лили, перебинтовала рану потуже, надела всё самое тёплое, что было, и спрятала в карман плаща маленький, но острый обсидиановый скальпель Морна. На всякий случай. – Вот, – сказала Лили, сунув ей в руку маленький флакон с мутной жидкостью. – Если боль станет невыносимой – выпей. Но только если совсем припёрло. Это сильнодействующее, может с ног снести. – – Спасибо, – кивнула Камила, прятая флакон. – Не за что, – буркнула Лили. – Просто не вздумай умирать. Я столько работы в тебя вложила. – У выхода их ждал Сириус. Он окинул Камилу оценивающим взглядом. – Готова? – – Готова. – – Тогда пошли. И помни: тишина. Ни слова без необходимости. – Они вышли в хрустальный, морозный воздух. Солнце уже поднялось над горами, слепое и холодное, не дающее тепла. Снег слепил глаза. Сириус двинулся вперёд, задавая быстрый, но осторожный темп. За ним – Джеймс и Марлин. Камила шла последней, стараясь ступать точно в их следы, чтобы не оставлять лишних отпечатков. Каждый шаг отзывался болью, но она стиснула зубы и шла, глядя на спину Сириуса, на его уверенные, размашистые движения. Тропа, ведущая к старой каменоломне, была именно такой, как говорил Сириус: узкой, заваленной камнями и ветками, местами превращающейся в голый, скользкий скальный выступ. Они двигались медленно, останавливаясь каждые несколько метров, чтобы прислушаться. Лес вокруг был мёртво тих. Даже ветер не шумел в вершинах елей. Через полчаса ходьбы Сириус поднял руку, сигнализируя об остановке. Они прижались к скале, заросшей мхом и лишайником. Впереди, сквозь редкие деревья, виднелся вход в каменоломню – чёрный, похожий на раскрытую пасть, провал в склоне горы. Рядом с ним, у сложенного из камней ветрозащитного заслона, виднелось движение. Фигуры в белых маскировочных плащах. Вальры. Сириус жестом подозвал их ближе, наклонившись так, чтобы его слова были слышны только им. – Их семеро. Видите? Двое у входа, один на вышке из камней – наблюдатель. Ещё четверо, судя по всему, внутри или в глубине лагеря. Мы не пойдём в лоб. Мы устроим им маленький сюрприз вот здесь, – он указал на узкое место тропы, метрах в ста от лагеря, где путь сжимался между двумя огромными валунами. – Джеймс, ты займёшь позицию слева, на выступе. Марлин – справа, за тем деревом. Я останусь здесь, на прямой видимости. Как только их головная группа войдёт в узость, я дам сигнал. Задача – не убить всех, а посеять панику, ранить, заставить отступить. После первого залпа – отход по заранее намеченным тропам. Сходимся у ручья, в полукилометре отсюда. Вопросы? – – А я? – тихо спросила Камила. Сириус посмотрел на неё. – Ты остаёшься со мной. Сможешь почувствовать, если они применят какую-нибудь свою магию. И… если что-то пойдёт не так, попробуешь их дезориентировать. Только, ради всего святого, не переусердствуй. Я не хочу тащить обратно твой бездыханный труп. – Камила кивнула. Её сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Страх был, но он был холодным, острым, как лезвие. Он не парализовал, а наоборот, заставлял мозг работать с бешеной скоростью. Джеймс и Марлин молча кивнули и, словно тени, растворились в лесу, занимая свои позиции. Камила и Сириус остались одни, прижавшись к холодному камню. Отсюда, из-за прикрытия, был виден лагерь вальров. Они не казались супер-профессионалами – скорее, чем-то средним между диверсантами и разведчиками. Двое у входа лениво перебрасывались словами, один из них чистил свою секиру. Наблюдатель на каменной вышке зевал, оглядывая окрестности без особого энтузиазма. – Сейчас они, скорее всего, пошлют дозорных проверить окрестности, – тихо сказал Сириус, не отрывая глаз от лагеря. – Обычная тактика. Если мы повезёт, они пойдут именно по этой тропе. – Они ждали. Минуты тянулись мучительно долго. Холод проникал сквозь одежду, заставляя Камилу мелко дрожать. Боль в боку из ноющей превратилась в пульсирующую, но она старалась дышать ровно и не двигаться. Сириус стоял неподвижно, как изваяние, только его глаза постоянно двигались, сканируя местность. И их расчёт оправдался. Через двадцать минут из лагеря вышли трое вальров. Они шли неспешно, но с оружием наготове, внимательно осматриваясь. И направлялись прямо к узкому месту на тропе. – Идут, – прошептал Сириус, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти хищная удовлетворённость. – Трое. Идеально. – Камила наблюдала, как те подходят всё ближе. Она видела их лица – обветренные, жёсткие, с характерными для жителей Валренхейма резкими чертами. Они говорили между собой на своём гортанном языке, смеялись над чем-то. Один из них, повыше ростом, указал рукой в сторону их укрытия, и у Камилы на мгновение перехватило дыхание. Но он просто показывал на какую-то птицу, взлетевшую с ветки. Первая тройка вошла в узость между валунами. Сириус медленно, плавно поднял руку, сжимая в кулаке светошумовую гранату. Он ждал, пока последний из них окажется точно в ловушке. И бросил. Граната описала короткую дугу и упала прямо под ноги замыкающему вальру. Тот только успел наклониться, чтобы разглядеть, что это, когда мир взорвался ослепительной белизной и оглушительным рёвом. В тот же миг с обеих сторон тропы ударили арбалеты Джеймса и Марлин. Болты с сухим треском вонзились в тела двух первых вальров. Один рухнул без звука, второй вскрикнул и схватился за плечо. Третий, оглушённый гранатой, метнулся в сторону, натыкаясь прямо на Сириуса, который вышел из укрытия, как призрак. Дальше всё произошло быстро и безжалостно. Сириус парировал неуклюжий удар секиры оглушённого врага и ответил коротким, точным уколом шпаги в горло. Тот захрипел, упав на колени. Второй раненый валр пытался подняться, но Джеймс уже был рядом, и его короткий меч молнией блеснул в воздухе. Марлин, перезарядив арбалет, следила за лагерем, готовая прикрыть отход. – Отходим! – скомандовал Сириус, даже не проверив, мертвы ли нападавшие. – Быстро! – Они бросились назад по тропе, оставляя за собой три тела и растерянную тишину, которая через секунду взорвалась криками из лагеря. Вальры поняли, что произошло. Бежать по заснеженной тропе с раной в боку было адом. Каждый толчок отдавался в теле огненной вспышкой, дыхание сбивалось, в глазах плыли тёмные пятна. Камила едва успевала за быстрым шагом Сириуса, который, казалось, совсем не устал. Он шёл впереди, прокладывая путь, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что она ещё на ногах. Сзади послышались выстрелы – валры бросились в погоню. Их было больше, и они знали местность. – Быстрее! – крикнул Джеймс, пропуская Камилу вперёд себя. – Они уже на хвосте! – Они выбежали из леса на открытое пространство – заснеженную поляну, за которой виднелся ручей, их пункт сбора. До него было метров триста. Триста метров чистого, открытого пространства, где они были бы идеальными мишенями. – Через поляну! Не останавливаясь! – заревел Сириус. Они рванули через снег, проваливаясь по колено, спотыкаясь о скрытые под белой пеленой камни. Сзади раздался свист – летели арбалетные болты. Один просвистел рядом с ухом Камилы, другой ударил в снег в шаге от неё. И тут Камила почувствовала это. Слабое, но знакомое. Не эхо смерти – его здесь не было. Нечто другое. Древнее. Спящее. Под ногами. Под этим самым снегом. Оно отозвалось на панику, на страх, на пролитую кровь. Ленивым, голодным шевелением. Она почти упала, споткнувшись, но Сириус схватил её за руку, грубо дёрнув вперёд. – Беги, чёрт побери! – Но она вырвала руку. Остановилась, повернулась к лесу, откуда бежали вальры. Их было пятеро. Они уже выскочили на опушку, поднимая оружие. – Камила, что ты делаешь?! – закричал Сириус, но было уже поздно.