20. Путь.

Она упала на колени в снег, сорвала перчатку с левой руки и вонзила обнажённые пальцы в ледяную корку, в мёрзлую землю под ней. И отпустила щит. Не до конца – не так, как в Архиве. Точечно. Как укол. Она направила всё своё внимание, всю свою боль, весь свой страх не на врагов, а вниз, в ту спящую, холодную пустоту, что отозвалась ей. И послала импульс. Не послание. Не просьбу. Просто образ. Кровь. Ярость. Жизнь, которую можно взять. И земля ответила. Не гулом, не светом. Просто… тишиной. Внезапной, абсолютной. Птицы, если они и были, замолчали. Ветер стих. И снег под ногами вальров… изменился. Он не растаял. Он стал рыхлым, безжизненным, будто превратился в мелкую, холодную пыль. И из этой пыли, прямо перед бегущими врагами, взметнулись… не призраки, нет. Тени. Бледные, едва различимые, похожие на клубы инея, принявшие на мгновение форму – длинных конечностей, вытянутых черепов. Они пронеслись между деревьями, беззвучные, неосязаемые, но от них веяло таким леденящим, древним ужасом, что у Камилы волосы встали дыбом. Вальры остановились как вкопанные. Один из них вскрикнул, отпрянув, другой перекрестился каким-то своим, варварским жестом. Тени не атаковали. Они просто были. Стояли между преследователями и их добычей, неподвижные, безликие, но исполненные немой угрозы. – Что это?! – прохрипел один из вальров, и в его голосе слышалась настоящая, животная паника. Их командир, сурового вида брюнет с шрамом через глаз, что-то рявкнул, пытаясь взять ситуацию под контроль. Но его люди уже не слушали. Видение длилось всего несколько секунд, потом тени рассеялись, словно их и не было. Но эффект был достигнут. Преследователи замешкались, потеряли темп. А секунды в такой ситуации решали всё. – Бежим! Сейчас! – Сириус схватил Камилу уже почти в охапку, подхватил и понёс, не обращая внимания на её слабые попытки вырваться. Он бежал через снег, могуче отталкиваясь, и через мгновение они уже были у ручья, где их ждали Джеймс и Марлин. – Что это было? – выдохнул Джеймс, глядя на бледное, почти прозрачное лицо Камилы. – Не сейчас! – отрезал Сириус, опуская её на ноги. Она шаталась, из левой ладони, где она разодрала кожу о лёд, сочилась алая струйка, быстро окрашивая снег. – Марлин, прикрывай наш след! Джеймс, вперёд, к избушке! Быстро! – Они рванули прочь, оставив позади растерянных валров и тихую, мёртвую поляну, на которой теперь лежала только холодная, ничем не объяснимая тень страха. К избушке они добежали, запыхавшиеся, но целые. Горд тут же захлопнул дверь за ними, задвинув засов. Лили, увидев состояние Камилы, только ахнула и бросилась к ней. – Что вы с ней сделали? – – Она сама… – начал Джеймс, но Сириус резко оборвал его. – Потом. Сейчас – периметр. Марлин, на крышу, наблюдай. Джеймс, окна. Я – дверь. Они могут опомниться и решиться на штурм. – Они разошлись по своим местам, оставив Камилу на попечение Лили. Целительница уже разматывала кровавую повязку на её ладони, бормоча что-то негодующее под нос. Камила сидела, прислонившись к стене, и тряслась мелкой дрожью. Не только от слабости – от того, что она только что сделала. Она не вызывала мёртвых. Она… разбудила что-то. Что-то очень старое и очень сонное. И дала ему почувствовать кровь. Это было опасно. Безрассудно. Но это сработало. Через полчаса напряжённого ожидания Марлин спустилась с импровизированной наблюдательной позиции на крыше. – Никого. Тишина. Похоже, они отступили к своей каменоломне. – Сириус тяжело вздохнул, откинув голову на стену. – Значит, на время отбили охоту. Хорошо. – Он посмотрел на Камилу. Его взгляд был тяжёлым, не читаемым. – А теперь, колдуня, будь добра, объясни. Что это было там, на поляне? – Все глаза устремились на неё. Камила сглотнула, собираясь с мыслями. – Это было… эхо. Не мёртвых. Земли. Той самой сети. Оно там спит, прямо под нами. Я его почувствовала ещё по пути. Оно… откликается на сильные эмоции. На страх, на боль. Я просто… подтолкнула его. Дала ему образ, на который оно отреагировало. – – Ты разбудила эту штуку? – спросил Джеймс, и в его голосе впервые зазвучала тревога. – Нет, – покачала головой Камила. – Не разбудила. Скорее… позвала. Как спящую собаку тычком палкой. Она не проснулась, но зашевелилась, показала клыки. – – И что теперь? – спросила Лили, закончив перевязку. – Она будет «шевелиться» каждый раз, когда кто-то рядом подерётся? – – Не знаю, – честно призналась Камила. – Но теперь я знаю, что она здесь. И что она активнее, чем тот узел у «Каменного Цветка». Здесь… здесь что-то было. Может, древнее захоронение, может, ещё один повреждённый щит. Но он ближе к поверхности. И он чутко спит. – Сириус долго молчал, переваривая информацию. Потом он резко встал. – Всё, это меняет дело. Мы не можем здесь оставаться. Не только из-за вальров. Из-за этого. – Он махнул рукой в сторону поляны. – Мы сидим на пороховой бочке, и ты, получается, спичкой над ней машешь. Нам нужно уходить. – – Но куда? – спросил Римус слабым голосом с койки. Он пришёл в себя и слушал весь разговор. – Назад мы не прорвёмся, вперёд – не можем. – – Есть третий вариант, – сказал Сириус, и его голос прозвучал с ледяной решимостью. – Мы идём не назад и не к крипте. Мы идём в обход. Горд, – он повернулся к проводнику, – ты говорил, есть ещё одна тропа. Старая, почти забытая. Ведущая не к перевалу, а вдоль хребта, к южным склонам. Там, по твоим словам, есть старое эльфийское святилище. Заброшенное. – Горд медленно кивнул, выпуская клуб дыма. – Есть. Тропа опасная. Ледники, обрывы. Но она ведёт к Серебряному Зеркалу. Оттуда уже можно добраться до королевской дороги. – – Сколько дней? – спросил Сириус. – Для здоровых – четыре. Для вас… не знаю. Неделя, может. – – Принимается, – сказал Сириус, не колеблясь. – Мы двинемся на рассвете. Сейчас отдыхаем, готовимся. Лили, дай всем, кто может, твоих стимуляторов. Нам понадобятся силы. Камила, – он посмотрел на неё, и в его глазах была не просьба, а приказ, – ты больше не используешь свою магию. Никакую. Поняла? Пока мы не уйдём из этой зоны. Мы не знаем, что ты там разворошила. – Камила кивнула. Она и сама боялась повторения. Шрам на ладони горел, как напоминание о цене. Вечером, когда стемнело, они сидели в избушке, доедая скудный ужин – похлёбку из сушёного мяса и кореньев. Настроение было мрачным, но решительным. План был безумным, но это был хоть какой-то план. Камила сидела у печки, глядя на огонь. Рядом пристроился Сириус, чистя свой пистолет. Он делал это методично, почти медитативно, и это действовало успокаивающе. – Прости, – тихо сказала она, не глядя на него. – За что? – не отрываясь от работы, спросил он. – За то, что там… на поляне. Я могла всё испортить. – Он наконец поднял на неё глаза. – Ты ничего не испортила. Ты, наоборот, возможно, спасла нам всем задницы. Вальры теперь будут думать дважды, прежде чем лезть сюда. А что касается твоего фокуса… – он вздохнул, – это был риск. Большой риск. Но мы в ситуации, где любой шаг – риск. Главное, что мы живы. И у нас есть направление. – Он закончил чистку, собрал пистолет обратно и положил его рядом. – Теперь спи. Завтра будет долгий день. – – А ты? – спросила Камила. – Я подежурю ещё немного. Потом Джеймс сменит. – Она кивнула, устроилась поудобнее на своём месте, укутавшись в плащ. Глаза сами закрывались от усталости. Последнее, что она видела перед тем, как провалиться в сон, – это его профиль, освещённый огнём печки. Суровый, усталый, но непоколебимый. И в этот раз, засыпая, она не чувствовала страха. Только усталость. И странную, тихую уверенность в том, что пока он здесь, пока они все вместе, они как-нибудь выкрутятся. Даже если путь лежит через самые неприступные горы, по краю пропасти, под прицелом врагов и над спящим кошмаром в глубине земли. Они выкрутятся. Потому что другого выбора у них просто не было. *** На рассвете, когда серый свет только-только начал пробиваться сквозь заиндевевшее окошко, они уже были на ногах. Вернее, насколько это было возможно. Римус лежал на самодельных носилках, которые смастерили из двух длинных жердей и плащей. Его лицо было пепельным, но глаза горели лихорадочным блеском – Лили дала ему что-то от жара, что держало его в сознании, но делало взгляд чуть стеклянным. Сама Лили, с зафиксированной ключицей, двигалась медленно и осторожно, каждое движение давалось ей через боль, но она молчала, стиснув зубы. Камила могла ходить сама, но каждый шаг по-прежнему отзывался тупой, рвущей болью в боку. Повязка под одеждой казалась раскалённой полосой. Сириус, Джеймс и Марлин выглядели измотанными, но собранными. За ночь они подготовили всё, что можно было унести, оставив в избушке только самый тяжёлый хлам. Даже печку потушили и замаскировали золу – чтобы не оставалось явных следов недавнего пребывания. Горд, старый проводник, вышел первым, осмотрел небо, понюхал воздух и кивнул. – Ветер с севера. Несёт снег. Через пару часов начнётся. Идти нужно сейчас, пока видимость есть. – Сириус лишь кивнул в ответ. Он уже распределил груз: Джеймс и Марлин понесут носилки с Римусом, он сам возьмёт часть провизии и будет идти впереди с Гордом, прокладывая путь. Камиле и Лили предстояло идти в середине, по возможности прикрытые со всех сторон. – Все поняли маршрут? – Сириус окинул всех тяжёлым взглядом. – Идём вдоль хребта, держимся выше границы леса. Тропа, по словам Горда, старая и местами обвалившаяся. Никакой спешки. Никакого геройства. Если кто почувствует, что не может – сразу говорит. Лучше передохнуть, чем свалиться в пропасть. Вопросы? – Вопросов не было. Было только молчаливое, общее напряжение, витавшее в холодном воздухе раннего утра. Они вышли из избушки, оставив за спиной временное убежище, и втянулись в узкую, едва заметную тропинку, которая вилась вверх по склону, в сторону седых, безмолвных вершин. Первые несколько часов шли в тяжёлом, почти полном молчании, нарушаемом только скрипом снега под ногами, тяжёлым дыханием и редкими короткими командами Сириуса. Тропа и вправду оказалась едва проходимой – то она исчезала под нависшим снежным карнизом, то упиралась в груду острых камней, обвалившихся со склона. Приходилось карабкаться, помогать друг другу, передавать носилки с Римусом буквально из рук в руки над особенно опасными участками. Камила шла, уставившись в спину Сириуса, сосредоточившись на том, чтобы просто ставить одну ногу перед другой. Боль в боку стала привычным, фоновым гулом, но слабость накатывала волнами. Она чувствовала, как дрожь пробирается в ноги, как холодеют пальцы, даже закутанные в толстые рукавицы. Кристалл-буфер на груди под одеждой пульсировал слабым, ровным теплом, сдерживая остаточные отголоски вчерашнего выброса энергии. Но он был всего лишь буфером, а не источником силы. К полудню, как и предсказывал Горд, небо затянулось сплошной серой пеленой, и пошёл снег. Сначала редкий, колкий, потом всё гуще и гуще, пока видимость не сократилась до нескольких десятков метров. Белая пелена поглотила всё – и далёкие пики, и лес внизу, и даже звуки. Они шли сквозь немое, мерцающее белизной ничто, и только силуэты впереди и сзади говорили о том, что они не одни в этом ледяном забвении. Сириус замедлил шаг, почти остановился, щурясь и пытаясь разглядеть хоть что-то впереди. – Горд! – его голос прозвучал приглушённо, снег поглощал звуки. – Далеко до того уступа? Того, о котором ты говорил? – Проводник, шедший впереди, обернулся, его лицо, обветренное и морщинистое, было скрыто капюшоном. – Ещё час, если не сбавим. Но в такую пургу… легко с тропы сбиться. Надо бы переждать. – – Переждать негде, – сквозь зуда процедил Сириус. Он посмотрел на носилки, где Римус лежал, укутанный до подбородка, его дыхание вырывалось белыми клубами пара. Останавливаться сейчас, на открытом склоне, в метель, значило подписать ему, а может, и всем, смертный приговор. – Идём дальше. Но медленнее. И держимся кучнее. Марлин, Джеймс – не отставать ни на шаг. Камила, Лили – между нами. – Они поплелись дальше, теперь уже почти на ощупь. Сириус и Горд шли впереди, прощупывая путь палками, отыскивая едва заметные ориентиры – особую форму скалы, наклон дерева, замшелый камень. Камила, идя за ними, ловила себя на мысли, что уже почти не чувствует ног. Они стали тяжёлыми, деревянными. Она споткнулась о скрытый под снегом корень и чуть не упала, но её вовремя подхватила Лили. Целительница сама шаталась от усталости, но её хватка была цепкой. – Держись, – хрипло сказала Лили, её лицо в прорехе капюшона было бледным и осунувшимся. – Если свалишься здесь – поднять тебя будет ох как непросто. – Камила кивнула, не в силах выговорить ни слова. Она просто шла, механически, как заводная кукла, повторяя про себя: «Шаг. Ещё шаг. Ещё». Мысли путались, в голове всплывали обрывки – тёплая лаборатория Морна, запах старых книг, тихий голос отца, читавшего сказку ей и Октавии… А вокруг был только белый, бесконечный, беззвучный ад. И вот, когда Камиле уже начало казаться, что они идут по кругу, что этот снег и этот склон будут длиться вечно, Горд поднял руку. – Вот! Видите? – Снег на мгновение поредел, и в белой пелене проступили тёмные очертания. Огромный, нависающий каменный козырёк, под которым образовалась неглубокая, но широкая ниша. Снег под ним почти не лежал, видимо, сдувало ветром. Это было не пещера, но укрытие. Самое настоящее спасение. – Идём! – Сириус махнул рукой, и в его голосе впервые за многие часы прозвучало что-то, кроме усталой решимости. Было облегчение. Они почти вползли под каменный навес, сбивая с себя хлопья снега, как собаки. Здесь было сухо, и хотя холод проникал со всех сторон, не было этого пронизывающего ветра и слепящей белизны. Джеймс и Марлин осторожно опустили носилки с Римусом на каменный пол, сами рухнули рядом, запыхавшиеся. Сириус, отряхнувшись, сразу принялся за дело. – Джеймс, Марлин – разжечь огонь, если найдут что сухое. Лили, проверь Люпина. Камила, садись, не мешай. Горд, что дальше по тропе? Как скоро мы выйдем к этому святилищу? – Пока другие занимались своими делами, Горд развернул свою потрёртую кожаную карту, показывая Сириусу извилистую линию, петляющую вдоль хребта. – Отсюда, если погода наладится, ещё день ходу до Серебряного Зеркала. Но тут, – он ткнул грязным пальцем в одно место, – опасный участок. Перевал Мёртвого Ветра. Там всегда дует, камни сыпятся. И тропа узкая, как лезвие ножа. С носилками… будет сложно. – Сириус скривился, изучая карту. – Альтернативы? – – Нет. Или назад, или через перевал. Обойти – добавит три дня, а провизии у нас на столько нет. – – Значит, через перевал, – без колебаний заключил Сириус. – Будем пробираться. – Тем временем Джеймсу и Марлин удалось-таки раздобыть немного сухого хвороста из-под самых скал, где его не засыпало снегом. Скоро под навесом затрещал маленький, но такой желанный костёр. Пламя было жидким и синим от холода, но тепло, исходящее от него, казалось самым дорогим сокровищем на свете. Они собрались вокруг, протягивая к огню закоченевшие руки. Лили, кряхтя, осмотрела Римуса. Его рана воспалилась, под повязкой проступало жёлтое пятно, но гангрены, к счастью, не было. Она сменила повязку, снова обработав рану своими скудными антисептиками, и дала ему ещё немного отвара от жара. Потом добралась до Камилы. – Дай посмотреть, – приказала Лили, и Камила молча расстегнула плащ и куртку, позволив снять повязку на боку. Рана выглядела не лучшим образом – края покраснели, было небольшое нагноение. Лили промыла её остатками спирта, от чего Камила вскрикнула и вцепилась в камень под собой, и наложила свежую повязку с какой-то пахучей мазью. – Держится, – пробормотала Лили больше для себя. – Но если не дать тебе настоящего покоя скоро, швы разойдутся, и начнётся заражение. А у меня антибиотиков на всех не хватит. – – Я держусь, – сквозь стиснутые зубы сказала Камила. – Молодец, – сухо ответила Лили, но в её голосе прозвучала тень чего-то, что могло бы быть похвалой. – Теперь ешь. И пей. – Они разделили последние крохи провизии – твёрдые сухари, кусочки вяленого мяса, растопленный снег. Еды было в обрез, и все это понимали, но никто не говорил вслух. Просто ели медленно, стараясь продлить ощущение сытости, пусть и призрачное. Сириус сидел немного в стороне, прислонившись к скале, и смотрел на пламя. Его лицо в оранжевом свете казалось вырезанным из тёмного дерева – жёстким, непроницаемым. Но Камила, наблюдая за ним украдкой, видела, как его взгляд время от времени скользит по каждому из них, будто мысленно сверяя состояние и готовность идти дальше. – Капитан, – тихо сказала Марлин, закончив свой скудный паёк. – Эти валры. Думаете, они всё ещё ищут нас? – Сириус медленно кивнул, не отрывая глаз от огня. – Ищут. Они не из тех, кто так просто отступает. Особенно после того, как мы убили троих ихних. Это теперь дело чести. Им нужно либо отомстить, либо доказать, что мы не ушли. Но в такую погоду… – он махнул рукой в сторону завесы снега за пределами их укрытия, – они тоже не сумасшедшие. Скорее всего, засели в своей каменоломне, ждут, пока пурга утихнет. У нас есть небольшое преимущество – мы знаем, куда идём. Они – нет. Они будут искать следы возле избушки, прочёсывать старые тропы. На то, чтобы напасть на наш новый след, у них уйдёт время. – – Если вообще нападут, – вставил Джеймс, с оптимизмом, который казался немного натянутым. – Может, они уже решили, что мы все замёрзли где-нибудь в сугробе, и пошли домой, пить свой валрский квас или что они там пьют. – – Валры пьют шнапс, Сохатый, – без улыбки сказал Сириус. – И он не делает их добрее. Напротив. Так что рассчитываем на худшее. – Наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием огня и завыванием ветра снаружи. Все были слишком усталыми, чтобы поддерживать разговор. Римус дремал, его дыхание стало ровнее. Лили, прислонившись к своему рюкзаку, тоже закрыла глаза, но Камила знала – она не спит, просто отдыхает, экономя силы. Джеймс и Марлин молча чистили оружие. Горд курил свою вечную трубку, его старые глаза были прикрыты, но Камила была уверена – он тоже настороже. Она сидела, обхватив колени, и смотрела на огонь. Усталость была такой всепоглощающей, что даже мысли текли медленно, вязко. Она думала о том, что осталось там, внизу, под снегом. О том сонном, голодном присутствии, которое она потревожила. Ощущала ли оно их сейчас? Следило ли? Или оно снова погрузилось в свой ледяной сон, удовлетворившись крохотной порцией страха, которую она ему поднесла? – О чём думаешь, колдуня? – тихий голос справа заставил её вздрогнуть. Сириус не двигался, всё так же глядя в огонь, но вопрос был явно к ней. – О том, что мы оставили там, внизу, – честно ответила Камила, не поворачивая головы. Он кивнул, как будто ожидал именно такого ответа. – Не стоит. Оставили – и ладно. Сейчас нужно думать о том, как не оставить свои кости здесь, на перевале. А с тем разберёмся потом. Если будет потом. – – Вы всегда так? – спросила она, наконец повернувшись к нему. – Отсекаете одно, чтобы сосредоточиться на другом? – Сириус наконец оторвал взгляд от пламени и посмотрел на неё. В глубине его серых глаз, в отражении огня, мелькнуло что-то усталое и… честное. – Да. Иначе сойдёшь с ума. На войне, а мы сейчас на войне, пусть и маленькой, так и выживают. Видишь проблему – решаешь её. Не можешь решить – обходишь. Не можешь обойти – проламываешься. А о том, что было вчера или будет завтра, думаешь только если это помогает решить сегодняшнюю проблему. Всё остальное – балласт. – – Звучит просто, – заметила Камила. – Это и есть просто, – парировал Сириус. – Сложно – это когда начинаешь рефлексировать, жалеть себя, бояться будущего. А так… шаг за шагом. Пока можешь делать шаг – ты живёшь. – Он снова замолчал, и Камила поняла, что это всё, что он собирался сказать на эту тему. Но в его словах была какая-то грубая, неприкрытая правда, которая, как ни странно, успокаивала. Не нужно было бояться всего сразу. Нужно было просто сделать следующий шаг. А там видно будет. – Спи, – сказал Сириус через какое-то время, уже своим обычным, чуть отстранённым тоном. – Я пока постою на страже. Через пару часов Джеймс сменит. Тебе нужно набираться сил. Завтра будет… интересно. – Камила не стала спорить. Она укуталась в плащ, пристроилась поудобнее на холодном камне, положив голову на свёрнутую одежду. Глаза сами закрывались. Последнее, что она видела перед сном – это его силуэт, сидящий у входа в нишу, спиной к ним, лицом к бушующей снаружи белой тьме. Неподвижный, как сама скала. И на этот раз она уснула почти сразу, без снов, погрузившись в чёрную, бездонную пустоту истощения. *** Её разбудил не свет и не звук, а ощущение. Острое, колющее, как игла. Она открыла глаза, ещё не понимая, что происходит. Костёр догорал, отдавая последнее тепло. Остальные спали: Лили, Джеймс, Марлин, Горд. Римус на носилках. Сириуса не было на его посту. И тут она почувствовала это снова. Не голодное присутствие земли. Не эхо смерти. Что-то другое. Чужое. Настороженное. И близкое. Она осторожно приподнялась, игнорируя боль в боку, и поползла к выходу из ниши. Снег почти перестал, небо прояснилось, и в свете поднимающейся луны горы стояли, как призрачные великаны, залитые серебристо-синим сиянием. И на одном из уступов, метрах в пятидесяти ниже их убежища, она увидела движение. Сначала это было просто тёмное пятно на фоне снега. Потом оно разделилось на несколько. Фигуры. Не в белых маскировочных плащах, как у валров. Эти были одеты во что-то тёмное, меховое, сливающееся с тенями. Они двигались бесшумно, с кошачьей грацией, перепрыгивая с камня на камень. Их было человек пять или шесть. И они явно поднимались в их сторону. Камила замерла, сердце заколотилось где-то в горле. Она оглянулась на спящих. Разбудить их – значит выдать своё местоположение шумом. Не разбудить – позволить тем, кто внизу, подобраться вплотную. И тогда она увидела Сириуса. Он стоял чуть в стороне от ниши, в тени скального выступа, абсолютно неподвижный, слившийся с камнем. Он тоже видел тех, кто внизу. И наблюдал. Один из тёмных силуэтов остановился, поднял голову. Лунный свет упал на его лицо. Это не был валр. Черты были тоньше, острее, уши слегка заострённые. Эльф. Но не эльф Солнечных Равнин, которых описывали в книгах – грациозных и светловолосых. Этот был коренастым, широкоплечим, с волосами цвета воронова крыла, заплетёнными в сложные косы. На его лице виднелись синие, почти чёрные татуировки, похожие на узоры инея на стекле. И глаза… глаза светились в темноте холодным, фосфоресцирующим синим, как у хищного зверя. Ледяной следопыт. Из тех, что живут на самых суровых склонах Спящих, по слухам, даже дальше, в Валренхейме. Охотники. Одиночки. И крайне опасные. Сириус, всё ещё не двигаясь, медленно, очень медленно, поднял руку, сжав её в кулак – сигнал «тихо» и «не двигаться». Камила затаила дыхание. Эльфы внизу, казалось, что-то обсуждали беззвучно, жестами. Потом один из них указал прямо на их укрытие. Они нашли следы. Или почуяли дым от костра. Сириус медленно, плавно, будто двигаясь под водой, опустил руку к поясу, где висела его шпага. Но он не выхватывал её. Он ждал. Ледяные следопыты начали подниматься быстрее, уже не скрываясь. Они знали, что их обнаружили. Их движения были точными, экономичными, без лишней суеты. Охотники, идущие на добычу. И тогда Сириус вышел из тени. Он сделал один шаг вперёд, на открытое пространство перед нишей, и остановился, скрестив руки на груди. Он не принял боевую стойку. Он просто стоял, смотря вниз на приближающихся эльфов. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора – холодным, бесстрастным, без тени страха. Эльфы, увидев его, замедлились, остановились в десяти метрах ниже. Их предводитель, тот самый с синими татуировками, поднял голову. Его светящиеся глаза изучали Сириуса без особого интереса, как изучают преграду на пути. – Человек, – произнёс эльф на ломаном, гортанном общем языке. Его голос звучал, как скрип льда. – Ты стоишь на нашей тропе. Уходи. – Сириус даже не пошевелился. – Тропа свободна для всех, – ответил он ровно, без вызова, просто констатируя факт. – Мы просто отдыхаем. Пройдём дальше на рассвете. – Эльф усмехнулся, один уголок его рта дёрнулся. Это было невесёлое, хищное движение. – Ты врешь. Ты бежишь. Чувствую запах страха. И крови. – Его взгляд скользнул за спину Сириуса, вглубь ниши, где спали остальные. – У вас есть раненые. Тяжело раненые. Они замедлят вас. И привлекут… других. – – Это наши проблемы, – парировал Сириус, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – Не ваши. – – Теперь наши, – эльф сделал шаг вперёд. Его товарищи разошлись по сторонам, готовясь охватить фланги. – Эта земля – наши охотничьи угодья. Вы – незваные гости. И добыча для тех, кто идёт за вами по следу. Валры. Они платят хорошее железо за головы таких, как ты. Солдат короны. – Так вот оно что. Ледяные следопыты работали на вальров. Или, по крайней мере, продавали им информацию и услуги. А может, и просто сдали бы их, чтобы получить награду и избавиться от потенциальной угрозы в своих владениях. Сириус вздохнул, и это был усталый, почти раздражённый звук. – Значит, так, – сказал он тихо. И выхватил шпагу. Движение было одним молниеносным взмахом. Клинок блеснул в лунном свете, холодным и смертоносным. Эльфы даже не дрогнули. Они были готовы к этому. – Стой! – резкий, хриплый крик раздался из ниши. Это был голос Горда. Старый проводник вылез из укрытия, его лицо было искажено не страхом, а яростью. – Кервин! Ты, щенок инея! Ты меня не узнал? – Предводитель эльфов, Кервин, резко повернул голову, его светящиеся глаза сузились. Он пригляделся к Горду, и на его лице мелькнуло что-то вроде удивления. – Горд? Старый грибник? Ты ещё жив? – – Жив, твою мать в стужу! – проворчал Горд, выходя вперёд и становясь рядом с Сириусом. – И что это за мода у твоего клана пошла – людей по горам шнырять да валрам продавать? Твой отец в гробу перевернулся бы! – На лице Кервина промелькнула тень. Он явно не ожидал встретить здесь знакомого. – Времена меняются, старик, – пробормотал он. – Валры платят железом, порохом, хорошей сталью. А люди… люди только берут. Лес рубят, зверя отстреливают. – – Эти не рубят, – рявкнул Горд, указывая пальцем на Сириуса и на нишу. – Эти просто идут своей дорогой. И им, между прочим, королевская печать. Официальное дело. Ты хочешь войну с короной начать, щенок? Твой клан выживет, если на тебя налетят «Бродяги» или, того хуже, королевские драгуны? – Кервин задумался. Он посмотрел на Сириуса, на его шпагу, на непоколебимую позу. Потом на Горда, который стоял, надувшись, как старый разъярённый филин. Потом на своих людей. Расчёт был явно не в их пользу. Да, они могли перебить эту маленькую, измотанную группу. Но если хоть один уйдёт, или если информация просочится… Месть короны на горных кланах была бы страшной. А валры, скорее всего, не стали бы за них заступаться. – Куда идёте? – спросил Кервин наконец, уже без прежней агрессии, просто оценивая. – К Серебряному Зеркалу, – ответил Сириус, не опуская шпагу. – Через перевал Мёртвого Ветра. – Кервин фыркнул. – С ранеными? Самоубийцы. – Он помолчал. – Ладно. Старина Горд… он прав. Не стоит нам с короной связываться. Особенно сейчас. – Он сделал шаг назад, давая знак своим людям. – Проходите. Но быстро. И если встретите валров – мы вас не видели. Поняли? – – Поняли, – кивнул Сириус, наконец опуская шпагу, но не вкладывая её в ножны. – И ещё, – Кервин посмотрел прямо на Камилу, которая всё ещё стояла у входа в нишу. Его светящиеся глаза, казалось, видели сквозь одежду, сквозь кожу. – Девушка с зелёной искрой внутри. Будь осторожна. Земля под тобой… шевелится. И не только здесь. Дальше, у Зеркала, есть места, где старые раны мира кровоточат. Не буди того, что спит. Иначе уснёшь навеки. – С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, начал спускаться вниз по склону. Его люди последовали за ним, бесшумные, как тени. Через минуту их уже не было видно в лунном свете. В нише повисла гробовая тишина. Потом Джеймс, который, как оказалось, тоже не спал и наблюдал за всем с каменным лицом и готовым арбалетом в руках, выдохнул: – Ну, это было… интересно. – Сириус медленно вложил шпагу в ножны, его плечи немного опустились. – Спасибо, Горд, – сказал он, поворачиваясь к проводнику. – Думаю, ты только что спас нам всем задницы. – Старик пожал плечами, снова набивая свою трубку. – Кервин… он не плохой, просто молодой и глупый. Думает, что валры – будущее. Не понимает, что они сожрут и его, и его клан, как только перестанут быть полезными. Но своего отца он уважал. А тот меня уважал. Так что… считай, повезло. – – А что он имел в виду про «зелёную искру»? – спросила Камила, всё ещё чувствуя на себе тот пронзительный, холодный взгляд. Горд закурил, выпустил клуб дыма. – Ледяные следопыты… они чувствуют магию. Особенно ту, что связана с жизнью, с землёй. Твоя… некромантия, она для них как факел в ночи. Особенно после того, как ты вчера землю потревожила. Они наверняка почуяли это ещё вчера и вышли на след. – Он посмотрел на неё. – Он прав, девочка. Будь осторожней. Чем дальше в горы, тем больше таких… спящих ран. И некоторые из них чутко спят. – Сириус подошёл к костру, подбросил последние щепки. – Всё, спать больше не будем. Собираемся. Выходим как только рассветёт. Чем раньше пройдём перевал, тем лучше. – Больше никто не спал. Они молча собрали свои жалкие пожитки, потушили костёр, замаскировали следы пребывания. Римуса снова уложили на носилки. Когда первые лучи солнца позолотили вершины Спящих, они уже выходили из ниши, продолжая путь вдоль хребта. Теперь они шли с новым чувством – не просто усталости и боли, а осознания, что за ними наблюдают. И не только вальры. Горы сами, казалось, смотрели на них своими каменными, безразличными глазами, храня в недрах древние тайны и древние голодные сны. А впереди ждал перевал Мёртвого Ветра и предупреждение ледяного следопыта о «кровоточащих ранах» у Серебряного Зеркала. Камила шла, глядя под ноги, на следы Сириуса в снегу. Шаг за шагом. Просто шаг за шагом. Это было всё, что они могли делать сейчас. А что будет дальше… дальше будет видно.