21. Перевал Мёртвого Ветра.

До перевала добрались к полудню. Пурга окончательно стихла, оставив после себя ослепительно-белый, искрящийся на солнце мир. Воздух был холодным и настолько прозрачным, что, казалось, можно было дотянуться до далёких ледяных вершин. Красота эта была безжалостной и равнодушной. Сам перевал Мёртвого Ветра оказался именно таким, как его описали: узкой, извилистой щелью между двумя отвесными скальными стенами. Тропа, вырубленная или протоптанная кто знает когда, была не шире полуметра в самых узких местах. Под ногами – сыпучий щебень и лёд, покрытый хрустящей снежной коркой. А главное – ветер. Он не просто дул. Он выл в этой каменной трубе, свистел, рвал со скал остатки снега и швырял его в лицо острыми, колючими иглами. Это был тот самый «мёртвый ветер» – холодный, пронизывающий до костей, высасывающий тепло и силы. И он действительно был похож на дыхание какого-то спящего в недрах гор исполина. – Привязаться! – крикнул Сириус, его слова ветер едва не унёс. Он достал из рюкзака прочную верёвку. – Все к одной связке! Марлин, ты за мной. Потом носилки с Люпиным. Джеймс, Лили, Камила, Горд – следом. Интервал – два метра! Никаких резких движений! Если кто поскользнётся – остальные держат! Понятно? – Они кивнули, понимая, что шутки кончились. Сириус первым ступил на ледяную тропу, вбив в трещину скалы альпинистский крюк и привязав к нему верёвку. Марлин, её обычно каменное лицо стало ещё более сосредоточенным, последовала за ним, держась за верёвку обеими руками. Самым сложным оказалось пронести носилки с Римусом. Джеймс и Горд шли впереди и сзади, неся их на плечах, стараясь не раскачивать. Каждый их шаг был медленным, выверенным до миллиметра. Одно неверное движение – и они все могли рухнуть вниз, в зияющую слева пропасть, дно которой терялось в сизой дымке. Камила шла за Лили, вцепившись в верёвку так, что пальцы немели даже сквозь рукавицы. Ветер бил в лицо, слепил глаза слезами, которые тут же замерзали на ресницах. Она не смотрела в пропасть. Смотрела только на спину Лили, на её уверенные, хоть и осторожные шаги. Шаг. Ещё шаг. Вдох. Выдох, превращающийся в белое облачко, которое тут же срывало ветром. Боль в боку превратилась в постоянное, тупое нытьё, но сейчас на это почти не обращали внимания. Весь мир сузился до этой ледяной тропы, до верёвки в руках, до свиста ветра и стука собственного сердца в ушах. Именно в самый узкий участок, где скалы сходились почти вплотную, а тропа была под сильным уклоном и покрыта сплошным льдом, ветер решил показать, почему перевал получил своё имя. Порыв был таким сильным, что Камилу оторвало от тропы и швырнуло к самому краю. Она вскрикнула, потеряв равновесие, и только смертельная хватка за верёвку удержала её от падения. Ноги скользили по льду, не находя опоры. Впереди Лили обернулась, её глаза расширились от ужаса. – Держись! – закричала она, но ветер заглушил её слова. Камила висела на верёвке, босыми мыслями понимая, что если сорвётся, то потянет за собой Лили, а потом, возможно, и остальных. Она судорожно пыталась найти хоть какую-то зацепку ногой, но подошвы скользили по гладкому льду. И тут кто-то сильный и быстрый схватил её за куртку сзади и буквально втянул обратно на тропу, прижав к скале. Это был Сириус. Он, оказывается, успел вернуться, цепляясь за выступы и не отпуская страховочной верёвки. – Я же сказал – никаких резких движений! – проревел он ей прямо в ухо, но в его крике не было злости, только сжатая, яростная концентрация. – Иди за мной! Сейчас! – Он развернул её, поставил перед собой и, держа одной рукой за пояс её плаща, а другой вцепляясь в верёвку, пошёл вперёд, буквально проталкивая её перед собой по узкому карнизу. Его тело стало для неё живым щитом от ветра и опорой. Камила, всё ещё дрожа от адреналина, шла, послушно ставя ноги туда, куда он направлял. Так они и прошли самые опасные десять метров – он сзади, она впереди, его дыхание горячим облачком у неё в затылке, его железная хватка на её поясе, не дающая упасть. Когда тропа снова немного расширилась и пошла под уклон вниз, Сириус отпустил её, отдышался, вытирая пот со лба рукавом, хотя на улице было далеко за минус двадцать. – Всё, – хрипло сказал он. – Самое страшное позади. Но расслабляться рано. Идём дальше. – Они прошли перевал. Когда вышли на относительно ровную площадку с другой стороны, все, даже самые стойкие, просто рухнули на снег, не в силах сделать ни шага. Сердце колотилось, ноги дрожали, в ушах ещё стоял вой ветра. Лили первая пришла в себя и поползла к носилкам с Римусом. Тот был в сознании, но выглядел ужасно – губы посинели, кожа стала почти прозрачной. – Гипотермия начинается, – пробормотала она, с трудом шевеля онемевшими пальцами, чтобы проверить его пульс. – Нужно тепло. Сейчас же. – Но развести огонь здесь, на открытом всем ветрам плато, было невозможно. Сириус, тяжело дыша, поднялся на ноги, огляделся. Внизу, в паре километров, виднелась тёмная полоска леса. – До леса дойдём. Там будет укрытие. Всем вставать. Шагаем. Последний рывок. – Этот «последний рывок» был, пожалуй, самым тяжёлым. Силы были на исходе, тело отказывалось слушаться, умоляя просто лечь и заснуть в этом мягком, холодном снегу. Но они шли. Тащили носилки, почти падая от усталости, поддерживая друг друга. Когда они наконец спустились к опушке леса, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая снег в розовые и золотые тона. Красота, на которую уже не было сил обращать внимание. В лесу, под сенью древних, могучих елей, было тихо и почти безветренно. Сириус нашёл подходящее место – небольшое углубление у подножия гигантской скалы, частично защищённое от непогоды. – Здесь, – просто сказал он. – Разводим огонь. Все. – На этот раз дров было вдоволь – сухие ветки, упавшие стволы. Костра разожгли сразу два – один побольше, чтобы греться, поменьше – чтобы растопить снег для воды и согреть хоть какую-то еду. Первым делом отогревали Римуса. Его укутали в все плащи и одеяла, которые были, поставили поближе к огню, заставили пить тёплую воду с остатками мёда из походной фляжки. Цвет постепенно начал возвращаться к его щекам. Камила сидела у огня, протянув к пламени дрожащие руки, и чувствовала, как тепло медленно, мучительно медленно пробивается сквозь слои одежды и оцепенение. Она смотрела на Сириуса. Он, скинув плащ, рубил дрова на запас, его движения были резкими, энергичными, будто в нём и не было той же усталости, что валила с ног остальных. Но, присмотревшись, она заметила, как его руки слегка дрожат, а в глазах стоит та же пустая, выгоревшая усталость. Он чувствовал её взгляд, обернулся, встретился с ней глазами, и на секунду в его взгляде мелькнуло что-то вроде вопроса: «Ты цела?». Она едва заметно кивнула. Он в ответ просто хмыкнул и снова принялся за работу. Ночь они провели в относительном спокойствии. Выставили дежурства, но на этот раз валры или ледяные следопыты не беспокоили. Была только тишина векового леса, потрескивание костра да далёкий, жутковатый вой ветра на перевале – напоминание о том, что они прошли. Утром, когда первое солнце пробилось сквозь хвойные лапы, Камила проснулась от тихого разговора. Говорили Сириус и Горд, стоя в стороне от спящих, изучая карту. – …значит, сегодня выходим к озеру? – спрашивал Сириус. – Да, – кивнул Горд. – К полудню будем на берегу. Но там, капитан… там не всё спокойно. Место старое. Сильное. И, как говорил Кервин, «кровоточит». – – Что это значит? – Сириус нахмурился. Горд помялся, погладил свою седую бороду. – Серебряное Зеркало… оно не просто озеро. Говорят, на дне его – врата. В очень старые времена, ещё до Аэтерии, там был город. Не людей. Других. Они ушли или погибли, а город ушёл под воду. Но эхо осталось. Иногда, в полнолуние или когда лёд трескается, из глубины доносятся… звуки. И свет. – – Свет? Какой? – спросил Сириус, и его голос стал напряжённым. – Разный. Чаще – серебряный, как само озеро. Но бывает… и лиловый. Тот самый, о котором предупреждала девушка. – Сириус перевёл взгляд на спящую Камилу, потом снова на карту. – Мы не можем его обойти? – – Нет. Дорога идёт вдоль берега. Другого пути нет. И мост через протоку только один – у Старой Часовни. Это самое узкое место. – – Часовня? Какая ещё часовня? – удивился Сириус. – Эльфийская. Вернее, то, что от неё осталось. Построена давным-давно, ещё когда эльфы пытались… успокоить это место. Служила своего рода маяком и щитом. Но давно заброшена. – Горд вздохнул. – Там теперь… нечисто. Местные обходят стороной. Говорят, в руинах живёт что-то. Не призрак. Что-то похуже. – Сириус долго молчал, разглядывая карту, будто пытаясь найти на ней ответ. – Вариантов нет, – наконец сказал он. – Идём. Но будем готовы ко всему. И ты, Горд, если что… веди нас самым безопасным путём. Не обязательно самым коротким. – Пока они готовились к выходу, Лили снова перевязала Камиле бок. Воспаление немного спало, но рана по-прежнему выглядела неприятно. – Держится, – констатировала целительница. – Но если ты сегодня решишь повторить свой фокус с вызыванием духов земли, я сама придушу тебя этими бинтами. Поняла? – – Поняла, – честно сказала Камила. Она и сама не горела желанием снова что-либо будить. Ощущение от того, как земля шевельнулась под её призывом, до сих пор стояло в костях – холодное, чужое, пугающее. Римус чувствовал себя немного лучше. Жар спал, и он мог даже сидеть, опершись на скалу, хотя о самостоятельной ходьбе речи не шло. – Серебряное Зеркало… – пробормотал он, когда Камила подсела к нему, передавая чашку с тёплым бульоном. – Я читал о нём. В хрониках Освальда, тех самых, что я тебе показывал. Он писал, что вода в нём «тяжёлая, как ртуть, и хранит отражения не нашего мира». И что на берегу стоят «камни с письменами, которые не может прочесть никто из ныне живущих». – Он слабо улыбнулся. – Интересно, правда? – – Очень, – с лёгкой иронией ответила Камила. – Особенно интересно будет, если из него вылезет что-нибудь с лиловыми глазами. – Римус вздрогнул. – Ты думаешь, это возможно? – – После всего, что было, – вздохнула Камила, – я готова поверить в возможность чего угодно. – Выйдя на тропу, ведущую к озеру, они почти сразу почувствовали перемену. Воздух стал другим – более влажным, тяжёлым, с лёгким привкусом железа и старой воды. Лес вокруг тоже изменился: деревья стали выше, темнее, их стволы покрылись толстым слоем мха, свисавшего длинными, седыми бородами. Тишина была не горной, а глубокой, болотной – ни птиц, ни зверей. Только их шаги и редкий шелест ветра в вершинах. И чем ближе они подходили к озеру, тем сильнее Камила чувствовала… давление. Не физическое, а магическое. Фоновый гул, похожий на тот, что шёл от спящего узла у «Каменного Цветка», но более сложный, многослойный. Здесь было не одно эхо, а множество. Переплетённых, спящих, а некоторые – нет. Некоторые бодрствовали. И наблюдали. Она непроизвольно прижала руку к груди, где под одеждой лежали кристалл-буфер и амулет Морна. Оба были тёплыми, почти горячими. – Чувствуешь? – тихо спросил Сириус, поравнявшись с ней. Он шёл рядом, не смотря на неё, но его внимание было полностью приковано к ней и к окружающему лесу. – Да, – выдохнула Камила. – Здесь много… всего. Спящего и не очень. – – Можешь определить, что именно? – Она на секунду закрыла глаза, осторожно, едва приоткрыв свои внутренние щупальца восприятия. И отпрянула. Картина была слишком сложной, слишком яркой. Пёстрым ковром из переплетённых энергетических нитей – одни серебристые и холодные, как лунный свет на воде, другие – тёмно-лиловые, глубокие, уходящие куда-то в самую толщу земли, третьи – ржаво-коричневые, как старая кровь. – Нет, – сказала она, открывая глаза. – Слишком густо. Как… как нервный узел. Или шрам. Большой, старый шрам. – Сириус кивнул, лицо его стало ещё суровее. – Значит, Кервин не врал. Ладно. Знать – уже половина дела. Просто идём. Ничего не трогаем. – Тропа вывела их на берег. Серебряное Зеркало лежало перед ними, огромное и абсолютно неподвижное. Вода действительно была цвета жидкого серебра – матовая, отражающая низкое серое небо, но без бликов. Ни ряби, ни волн. Оно выглядело не как вода, а как расплавленный металл, застывший в гигантской чаше. Берега были пологими, покрытыми мелкой, тёмной галькой и усеянными теми самыми камнями с письменами. Камни были разной величины – от небольших валунов до глыб размером с дом. Знаки на них были вырезаны глубоко, но стёрты временем, покрыты лишайником. Они не походили ни на эльфийские, ни на аэтерийские письмена. Они были ещё древнее. Всё это место дышало немыслимой древностью и глубоким, безразличным покоем. Но под этим покоем чувствовалось напряжение, как в струне, готовой лопнуть. – Часовня там, – указал Горд на север, где берег загибался, образуя узкий мыс. На самом его краю, на фоне тёмной воды и неба, стояли полуразрушенные стены. Отдалённо они напоминали эльфийскую архитектуру – лёгкие арки, стрельчатые окна, но всё было обветшавшим, поросшим мхом. И над одной из сохранившихся арок что-то тускло поблёскивало – возможно, остатки витража или металлического украшения. – Мост через протоку – сразу за часовней, – добавил проводник. – Самый короткий путь к королевской дороге. – – Тогда идём, – сказал Сириус. – Чем быстрее пройдём это место, тем лучше. – Они двинулись вдоль берега, стараясь не смотреть на гипнотическую, мёртвую гладь воды. Камиле всё время казалось, что из глубины на них смотрят. Что там, под этим серебристым покрывалом, что-то шевелится. И она не ошиблась. Когда они поравнялись с первыми камнями с письменами, вода у берега вдруг забурлила. Не сильно, без шума – просто на поверхности появились расходящиеся круги, будто от падения камня. Но камней никто не бросал. Из воды, прямо у их ног, медленно всплыла… рука. Бледная, почти прозрачная, с длинными пальцами и тонкими, изящными костями. Но это была не кость – это была плоть, или её подобие, сделанное из той же серебристой воды, что и озеро. Рука схватилась за край берега, вцепившись пальцами в гальку. Потом появилась вторая. И из воды, беззвучно, поднялась фигура. Она была человекоподобной, но неестественно высокой и тонкой. Тело её словно состояло из текучей, мерцающей воды, сквозь которую просвечивало что-то тёмное – подобие скелета или арматуры. Лица не было, только гладкая, безликая поверхность, на которой иногда пробегали отражения – облака, камни, их собственные испуганные лица. И с этой «головы» струились длинные пряди того же жидкого серебра, как волосы. Существо стояло, не двигаясь, блокируя им путь. И из воды позади него поднялись ещё трое таких же. – Что за чёрт… – прошептал Джеймс, хватаясь за меч. – Не трогать! – резко скомандовал Сириус, но его рука уже лежала на эфесе шпаги. – Стоим на месте. – Существа не атаковали. Они просто стояли, безликие и безмолвные, наблюдая. Потом одно из них, то, что вышло первым, медленно подняло руку и указало… нет, не на них. На один из камней с письменами. Потом опустило руку и снова замерло. – Они… просят что-то? – неуверенно сказала Лили. – Или показывают, – тихо ответил Римус с носилок. – Камила… эти письмена. Ты чувствуешь от них что-нибудь? – Все взгляды обратились к ней. Камила, преодолевая дрожь, подошла к указанному камню. Он был чуть выше её ростом, покрыт сложным, переплетающимся узором. Она осторожно положила на него ладонь, не снимая перчатки, но через ткань сразу почувствовала – вибрацию. Тихую, ритмичную, как пульс. И образы, тусклые, размытые, поплыли перед её внутренним взором: глубокие тени под водой, свет, пробивающийся сквозь толщу, каменные улицы, по которым двигались нечеловеческие силуэты… и боль. Глухая, ноющая боль от потери, от разрыва. – Это… могильная плита, – выдохнула она. – Или памятник. Тем, кто там, внизу. Они… они не злые. Они просто… охраняют. И просят помнить. – Сириус смотрел то на неё, то на безмолвных стражей из воды. – И что, они пропустят нас, если мы «запомним»? – – Думаю, да, – кивнула Камила, отнимая руку от камня. Образы исчезли, но ощущение древней, безличной печали осталось. – Они не враги. Они часть этого места. Как… автоматические стражи. – Существо, указавшее на камень, снова подняло руку и на этот раз медленно, плавно провело ею перед собой, как бы расчищая путь. Потом развернулось и, не оборачиваясь, пошло обратно в воду, растворяясь в ней без всплеска. Остальные последовали за ним. Через мгновение поверхность озера снова была гладкой и неподвижной, как будто ничего и не было. В воздухе повисло тяжёлое молчание. – Ну что ж, – первым нарушил его Джеймс, вытирая пот со лба. – Это было… мило. Напоминаю, что я терпеть не могу купаться. А уж тем более в озёрах с приведениями из воды. – – Идём, – сказал Сириус, но в его голосе звучало облегчение. – Пока они добрые. – Они продолжили путь, теперь уже обходя камни с письменами почти с благоговением. Часовня приближалась. Чем ближе они подходили, тем сильнее Камила чувствовала ту самую «кровоточащую рану». Источник лилового эха был где-то здесь, очень близко. И он не спал. Он бодрствовал. И смотрел. Сама часовня была почти полностью разрушена. Сохранились только часть стен, одна арка входа и обломки колонн. Внутри, среди зарослей мха и бурелома, виднелся каменный алтарь, на котором что-то тускло поблёскивало. И от этого алтаря, как из раны, сочился тот самый лиловый свет. Он был слабым, едва заметным при дневном свете, но он был. И от него шёл тот самый холодный, ненасытный гул, который Камила слышала в видениях и чувствовала у кургана. – Вот оно, – тихо сказала она, останавливаясь. – Один из узлов. И он… активен. Не как тот, что спал. Он работает. На минимальной мощности, но работает. – Сириус остановился, пристально глядя на руины. – Что он делает? – Камила закрыла глаза, настроилась, осторожно, как учил Морн, выставив все щиты. И увидела. Тонкую, почти невидимую нить лилового света, которая тянулась от алтаря вглубь земли, а оттуда – дальше, к другим таким же точкам. И ещё одну нить, которая уходила в озеро, в самую его глубину, туда, где покоился затопленный город. Этот узел был не просто частью сети. Он был… насосом. Или фильтром. Он что-то выкачивал из глубин озера и передавал дальше по сети. Что именно – было непонятно. Энергию? Память? Саму субстанцию того древнего места? – Он качает, – прошептала она. – Что-то из глубины озера. И передаёт. Дальше. – – Передаёт куда? – спросил Сириус, и в его голосе прозвучала тревога. Камила покачала головой. – Не знаю. Сеть слишком большая. Но направление… на юго-запад. В сторону Люмендора. – Сириус закусил губу. Эта информация была хуже любой засады. – Можем ли мы его… отключить? Хотя бы временно? – Камила снова посмотрела на узел внутренним зрением. Структура была сложной, но в ней просматривались уязвимости – места, где потоки энергии сходились воедино. Если их нарушить… – Теоретически… да, – сказала она осторожно. – Но для этого нужно подойти очень близко. И это может быть… болезненно. Для всех. – – Идиотка, нет! – резко сказала Лили, хватая её за рукав. – Ты с ума сошла? В твоём состоянии? Это же самоубийство! – – У нас нет выбора, Лили, – тихо сказал Сириус. Он смотрел на лиловое свечение, и его лицо было жёстким. – Если этот насос качает что-то к столице… мы должны хотя бы попытаться его остановить. Или понять, как это делается. Потому что если такие же узлы есть ближе к Люмендору… – Он не договорил, но все поняли. Картина была ясной и ужасной. – Я попробую, – сказала Камила, чувствуя, как подкатывает тошнота от одной мысли. – Но мне нужна защита. И… кто-то, кто вытащит меня, если я потеряю сознание. – Сириус посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнул. – Хорошо. Джеймс, Марлин, Горд – вы остаётесь здесь с Люпиным и Лили. Никого не подпускать. Если что-то пойдёт не так… отходите к мосту. Мы догоним. Камила, – он повернулся к ней, – идём. И помни – минимальный контакт. Только чтобы понять, как его заглушить. – Они вдвоём направились к руинам часовни. Камила шла, чувствуя, как с каждым шагом лиловый гул нарастает, превращаясь в почти физическое давление на барабанные перепонки. Шрам на ладони под повязкой начал жечь, как будто предупреждая об опасности. Войдя под сень разрушенных арок, они оказались в небольшом, открытом небу пространстве. Алтарь стоял посередине, сложенный из тёмного, почти чёрного камня, испещрённого теми же древними письменами. И прямо над ним, в воздухе, висел источник света – небольшой, размером с кулак, сгусток пульсирующей лиловой энергии. От него и тянулись те самые нити в землю и в озеро. Камила подошла ближе, Сириус встал сзади, готовый в любой момент схватить её и оттащить. – Что делать? – тихо спросил он. – Дай мне минуту, – прошептала Камила. Она закрыла глаза, снова настроилась на узел. Теперь, вблизи, структура была видна чётче. Это действительно был насос или преобразователь. Он забирал энергию из одного места (озера) и, преобразуя её, передавал дальше. Но в самой его структуре были… пробелы. Как если бы в машине не хватало нескольких шестерёнок. И эти пробелы были искусственными – кто-то уже пытался вывести узел из строя, и частично преуспел. Но механизм, обладая своеобразным «интеллектом», нашёл обходные пути, компенсировал недостатки, хотя и работал теперь не на полную мощность. Именно эти обходные пути были уязвимы. Если перерезать одну из ключевых нитей, по которым шла энергия… – Мне нужно коснуться его, – сказала Камила, открывая глаза. – Там, где пульсация самая сильная. Я попробую… перенаправить поток. Создать короткое замыкание. – – Это опасно? – спросил Сириус, и вопрос звучал почти риторически. – Очень, – честно призналась Камила. – Но если я всё сделаю правильно, узел заглохнет. На какое-то время. – Сириус вздохнул. – Ладно. Давай. Но если увижу, что тебя начинает затягивать или ещё какая хрень – выдерну без разговоров. – Камила кивнула. Она сняла перчатку с левой руки, глядя на плотную повязку, из-под которой уже проступало маленькое алое пятнышко. Потом, сделав глубокий вдох, она протянула руку к пульсирующему сгустку света. В тот момент, когда её пальцы коснулись холодной, вибрирующей энергии, мир взорвался болью. Это была не физическая боль. Это было вторжение. Поток образов, звуков, ощущений, чужих и древних, хлынул в её сознание. Она увидела город под водой – не руины, а живой, сверкающий хрустальными шпилями и перламутровыми стенами. Увидела его жителей – существ из текучего света и тени, скользящих по улицам. Услышала их речь – похожую на звон хрустальных колокольчиков и шум подводных течений. Потом пришла Тьма. Не тьма ночи, а нечто иное – прожорливое, безликое, пришедшее из глубин мира. Оно поглотило город, не разрушив его, а… переварив. Превратив в часть себя. И озеро стало не могилой, а саркофагом, скрывающим ужас, который не умер, а заснул, питаясь эхом былого величия. И узел, этот лиловый насос, был не просто машиной. Он был капельницей. Он выкачивал из спящего кошмара под озером его сны, его боль, его голод – и передавал дальше, питая что-то ещё, что-то большее. «СОЕДИНИТЬ… ВОССТАНОВИТЬ… ЦЕЛОСТНОСТЬ…» Мысль, не человеческая, не эльфийская, пронеслась в её сознании, холодная и неумолимая. Камила закричала, но не смогла услышать собственного крика. Она пыталась отдернуть руку, но пальцы прилипли к лиловой энергии, будто вмёрзли в лёд. Холод поднимался по руке, заполнял грудь, сковывал мысли. И тут чьи-то сильные руки обхватили её за талию и дёрнули на себя с такой силой, что её плечи хрустнули. Контакт прервался. Она отлетела назад, ударившись спиной о каменный пол, и лежала, задыхаясь, глотая ледяной воздух, в глазах плясали лиловые пятна. Над ней склонилось лицо Сириуса – бледное, искажённое напряжением. – Колдуня! Ты жива? – Она попыталась кивнуть, но смогла только издать хриплый звук. Левая рука горела, будто её окунули в кислоту. Повязка была пропитана кровью, но сейчас было не до этого. – Что… что случилось? – прошептала она. – Ты начала светиться, чёрт возьми! – выпалил Сириус, помогая ей сесть. – Вся, как новогодняя ёлка! И этот шар… он начал пульсировать быстрее. Я думал, сейчас рванёт. – Камила посмотрела на алтарь. Лиловый сгусток всё ещё висел на месте, но его пульсация стала неровной, прерывистой. И одна из нитей, что уходила в озеро, теперь была тоньше, почти невидимой. – Я… я думаю, я повредила его, – сказала она, с трудом подбирая слова. – Ненадолго. Он теперь не может качать в полную силу. Но… Сириус, то, что под озером… это не просто город. Это… рана. Древняя. И эта сеть… она пытается её «залечить», соединив с другими такими же ранами. Восстановить какую-то… целостность. Только эта целостность… она ужасна. – Сириус помог ей встать. Её ноги подкашивались, мир плыл перед глазами. – Ладно. Хватит на сегодня. Ты сделала, что могла. Теперь уходим. Быстро. – Они вышли из руин. Джеймс, Марлин и остальные смотрели на них широко раскрытыми глазами. – Всё в порядке? – спросил Джеймс. – Нет, – отрезал Сириус. – Но живы. Идём к мосту. Сейчас же. – Они почти побежали, оставив позади часовню и пульсирующий лиловый свет. Мост оказался неподалёку – древняя, но ещё крепкая каменная арка, перекинутая через узкую, бурную протоку, вытекавшую из озера. Перейдя на другой берег, они наконец остановились, чтобы перевести дух. Оглянувшись, Камила увидела, что лиловое свечение в руинах стало ещё слабее, но не погасло совсем. Узел был повреждён, но не уничтожен. Он будет чиниться. И снова начнёт свою работу. – Теперь куда? – спросил Горд. Сириус указал на юго-запад, где между деревьев уже виднелась колея настоящей, хоть и заброшенной, дороги. – Туда. К королевской дороге. А там… – он взглянул на Камилу, на её бледное, осунувшееся лицо, на окровавленную повязку, – там уже решим. Но сначала нужно добраться до людей. И передать всё, что мы узнали. – Они двинулись по лесной дороге, оставляя позади Серебряное Зеркало с его тайнами, стражами и спящим под водой кошмаром. Камила шла, почти не чувствуя ног, держась за мысль, которую сказал Сириус: шаг за шагом. Просто шаг за шагом. Но в голове у неё звучало эхо того, что она увидела в контакте с узлом:  «СОЕДИНИТЬ… ВОССТАНОВИТЬ… ЦЕЛОСТНОСТЬ…» И она понимала, что эта «целостность» была тем, против чего они, возможно, бессильны. Потому что это была целостность мира, который существовал задолго до людей. И который, возможно, хотел вернуть себя, стерев с лица земли всё, что появилось после.