22. Узел.

Следующий день, седьмое января, встретил их ледяным, прозрачным утром. Ночь в лесу после Серебряного Зеркала прошла тревожно – никто толком не спал. Римус, несмотря на все усилия Лили, чувствовал себя откровенно плохо. Жар вернулся, рана на плече воспалилась ещё сильнее, а вывихнутая лодыжка распухла, став багрово-синей. Он бредил на носилках, бормоча что-то о древних письменах и подводных городах. Лили, сама еле державшаяся на ногах, утром осмотрела его и просто опустила руки. Её лицо, обычно такое решительное, сейчас выражало только усталое отчаяние. – Он дальше не пойдёт, – сказала она плоским тоном, обращаясь ко всем и ни к кому. – По крайней мере, не сегодня. Температура под сорок, начинается заражение крови. Следующие сутки – критические. Если повезёт и жар спадет – есть шанс. Если нет… – она не договорила, но все поняли. Сириус, стоявший у дороги и изучавший карту, резко поднял голову. Его лицо было каменным. – Значит, стоим. – – Куда нам вообще идти, капитан? – спросил Джеймс, без обычной шутливости. – До ближайшей деревни или поста ещё день пути минимум. А в таком состоянии… – – Назад, к озеру, тоже не вариант, – мрачно добавил Горд, раскуривая свою трубку. – Там теперь неспокойно. После вашего визита… – он кивнул в сторону Камилы, – духи воды могут быть не в настроении. – Камила, сидевшая на пне и пытавшаяся не обращать внимания на ноющую боль в боку, почувствовала на себе их взгляды. Вина, острая и холодная, снова сжала ей горло. Это из-за неё. Из-за её попытки повредить узел. Кто знает, что она там разбудила… – Есть одно место, – неожиданно сказала Марлин. Все посмотрели на неё. Она стояла чуть в стороне, её каменное лицо было непроницаемым. – Часовня. Та самая, эльфийская. Там есть крыша, хотя бы частично. Стены защитят от ветра. И… там есть алтарь. Каменный. На нём можно развести небольшой огонь, не опасаясь поджечь всё вокруг. – Сириус нахмурился. – Ты предлагаем вернуться туда, где этот… лиловый уродец висел? После вчерашнего? – – Он повреждён, – тихо сказала Камила. Все взгляды снова устремились на неё. – Его активность сейчас минимальна. И… он сосредоточен на самовосстановлении. Пока он не представляет прямой угрозы. По крайней мере, я так чувствую. – Она действительно чувствовала. Лиловый узел теперь был похож на раненого зверя, свернувшегося в своём логове и зализывающего раны. Его эманации были слабыми, сфокусированными внутрь. – Рискованно, – пробормотал Сириус, проводя рукой по лицу. – Но других вариантов, чёрт возьми, не вижу. Ладно. Решение принято. Возвращаемся к часовне. Но на минимальное время. Только чтобы Люпин пришёл в себя. И все настрого – ничего не трогать. Особенно тебе, колдуня. Поняла? – Последнее было сказано прямо Камиле. Она кивнула, не в силах возразить. Обратный путь к руинам занял меньше часа. Утром, без снега и страха, место выглядело менее зловещим, но не менее древним. Часовня стояла, как скелет огромного зверя, сложившего кости у воды. Лиловое свечение внутри действительно почти погасло – теперь это была лишь тусклая, едва заметная дымка над алтарём. Они осторожно вошли под своды. Воздух внутри был холодным и пахнет сыростью, мхом и чем-то ещё – озоном, может, или статическим электричеством, оставшимся после вчерашнего выброса энергии. Джеймс и Марлин быстро расчистили пространство у одной из уцелевших стен, подальше от алтаря. Разложили плащи, устроили Римуса поудобнее. Лили сразу же принялась за него – снова промывала рану, меняла повязку, поила отварами из своих последних запасов. Её движения были медленными, из-за сломанной ключицы, но предельно точными. Сириус и Горд занялись костром – нашли в углу кучу почти сухого хвороста, натасканного ветром, и развели небольшой, но жаркий огонь прямо на каменном полу, подложив плоский камень. Тепло, хоть и слабое, начало растекаться по замёрзшему пространству. Камила сидела в стороне, прислонившись к холодной стене, и смотрела на алтарь. Тусклое лиловое пятно пульсировало там, как больное сердце. Она чувствовала его тихий, неровный ритм. И чувствовала нечто другое – смутное, далёкое, но настойчивое. Как будто кто-то окликал её имя из глубины колодца. – Ты как? – Голос Сириуса заставил её вздрогнуть. Он подошёл и сел рядом на камень, протягивая ей жестяную кружку с чем-то дымящимся. – Пей. Травяной чай Горда. На вкус, как будто жуёшь старый сапог, но греет. – Камила взяла кружку, поблагодарила кивком. Глоток обжёг губы, но тёплый поток, спускаясь внутрё, действительно немного разогнал ледяное оцепенение. – Жива, – ответила она на его неозвученный вопрос. – Рука болит, бок ноет, голова гудит. Всё как обычно. – Сириус хмыкнул. – Звучит обнадёживающе. Значит, не скоро помрёшь. А то я уже привык к твоему вечно бледному лицу. Сменишь его на румянец – и не узнаю. – Она слабо улыбнулась. Это был его странный способ поддержки – через колкости и сарказм. Но сейчас она была ему благодарна даже за это. – Спасибо, – сказала она тихо. – За то, что вытащил меня вчера. Я… я там застряла. – Он покосился на неё, потом снова уставился на огонь. – Да брось. Я просто не хотел объяснять Морну, почему его лучшая ученица превратилась в лиловый светильник. У него, я слышал, характер ещё тот. Лучше с валрами драться, чем с ним препираться. – – Он не такой, – машинально возразила Камила. – Строгий, да. Но справедливый. – – Ну, тебе виднее, ты с ним работаешь, – пожал плечами Сириус. – Я с ним пару раз встречался. Впечатление… как от очень старого, очень умного и очень опасного камня. Который смотрит на тебя и видит все твои кости насквозь. Не комфортно. – Камила снова сделала глоток чая. Временами Сириус был до дикости проницательным. Они сидели молча, слушая, как потрескивает огонь, как тяжёло дышит Римус, как Лили что-то бормочет себе под нос, растирая ему виски какой-то мазью. Джеймс и Марлин деловито проверяли оружие у входа. Горд курил, глядя на озеро через дыру в стене. Именно в этот момент раздался стук. Твёрдый, отрывистый, ритмичный. Не по дереву – по камню. Как будто кто-то ударял посохом о скалу. Сначала издалека, потом всё ближе и ближе. Все мгновенно насторожились. Джеймс и Марлин бесшумно вскочили, взяв оружие наготове. Сириус медленно поднялся, его рука легла на эфес шпаги. Стук приближался. Теперь он раздавался прямо снаружи, у входа в руины. Потом прекратился. И в проёме разрушенной арки возникла фигура. Высокая, худая, закутанная в длинный, поношенный дорожный плащ серого цвета. В руке – простой деревянный посох. Из-под капюшона виднелось седое лицо с острыми, как у хищной птицы, чертами и пронзительными, слишком внимательными глазами. Камила замерла, не веря своим глазам. – Мастер Морн? – выдохнула она. Элиас Морн шагнул внутрь, слегка наклонив голову, чтобы не задеть каменный косяк. Его взгляд, холодный и аналитический, скользнул по каждому из них, задержался на Римусе, потом на Камиле, и, наконец, на Сириусе. – Капитан Блэк. Мисс Лавгуд, – сказал он своим сухим, без эмоций голосом. – Рад видеть, что вы, в целом, целы. Хотя состояние оставляет желать лучшего. – Сириус опустил руку с эфеса, но напряжение с его лица не ушло. – Мастер Морн. Вы… как вы здесь оказались? – – Шёл по следам, – просто ответил Морн. Он подошёл к костру, скинул капюшон. Его волосы были всклокочены ветром, на плаще виднелись следы снега и грязи. Он выглядел усталым, но не измождённым. Скорее, собранным, как всегда. – Получил ваше последнее донесение от гонца у перевала Ледяной Клык. Понял, что вы двинетесь к Серебряному Ззеркалу. Рассчитал возможные маршруты. И нашёл. – – Одни? – недоверчиво спросил Джеймс. – Через эти горы? – Морн посмотрел на него, и в уголке его глаза дрогнула что-то вроде усмешки. – Мистер Поттер, я родился и вырос в Ундерфелле. Эти горы для меня – дом. А один я потому, что скорость была важнее силы. И, как видите, успел. – Он снова перевёл взгляд на Римуса. – Доктор Эванс, каков прогноз? – Лили, всё это время молча наблюдавшая за ним, покачала головой. – Плохой. Заражение, жар. Нужны настоящие антибиотики, покой и тепло. А не это. – она махнула рукой вокруг. – Понимаю, – кивнул Морн. Он снял с плеча свою походную сумку, достал оттуда несколько небольших, аккуратно завёрнутых свёртков. – Вот. Вытяжка коры ивняка от жара. Порошок из плесени Penicillium – не самый чистый, но лучше, чем ничего. И сушёные листья тимьяна для компрессов. Может, это облегчит его состояние до того, как мы доберёмся до цивилизации. – Лили взяла свёртки, её глаза блеснули чем-то вроде надежды. – Спасибо. Это… это может помочь. – – Не за что, – Морн повернулся к Камиле. – А теперь, мисс Лавгуд, будьте добры, расскажите, что произошло вчера. Подробно. Особенно про контакт с узлом и… про тот инцидент с призывом духов земли днём ранее. О котором мне уже нашептал капитан Блэк по дороге сюда. – Камила почувствовала, как подступает лёгкая паника. Она взглянула на Сириуса – тот стоял, скрестив руки, и смотрел на Морна с тем же недоверием, но кивнул ей коротко: «Говори». И она начала. Сначала про стычку с валрами, про то, как она почувствовала спящее присутствие под землёй и потянулась к нему. Про то, как земля ответила, создав иллюзию теней, которые отпугнули преследователей. Потом про Серебряное Зеркало, про стражей из воды, про часовню и активный узел. Про то, что она увидела в контакте с ним – затопленный город, Тьму, пожирающую его, и цель сети: «СОЕДИНИТЬ… ВОССТАНОВИТЬ… ЦЕЛОСТНОСТЬ…» Морн слушал, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемым. Только когда она произнесла последние слова, его глаза сузились, став похожими на щёлочки. – Интересно, – сказал он, когда она закончила. – Очень интересно. Вы, мисс Лавгуд, судя по всему, обладаете куда более тонким восприятием, чем я предполагал. И куда меньшим инстинктом самосохранения. – – Я пыталась помочь, – тихо сказала Камила. – Помочь можно и не суя голову в пасть льву, – сухо парировал Морн. – Но что сделано, то сделано. Теперь у нас есть данные. И вопрос. – Он сделал паузу, обвёл взглядом всех. – Касательно первого инцидента. Призыва духов земли. Вы уверены, что это были именно «духи»? Эхо, как вы сказали? – Камила заколебалась. – Я… не знаю. Они были похожи на тени. На сгустки холода и страха. Но они послушались меня. Вернее, пошли на мой импульс. – – Они не послушались, – поправил её Морн. – Они среагировали. Как железные опилки на магнит. Вы дали им направление, образ, эмоцию – они пошли по пути наименьшего сопротивления. Это не контроль. Это… наведение. – – Что это значит? – спросил Сириус, его голос был напряжённым. – Это значит, – медленно сказал Морн, – что Камила, сама того не зная, использовала принцип фундаментальной магии. Не некромантии. Магии форм. Магии намёка и отражения. – Он встал, взял свой посох. – Пойдёмте. Нужен свежий воздух и наглядный пример. – Камила, сбитая с толку, посмотрела на Сириуса. Тот пожал плечами, явно говоря: «Твой учитель – твои проблемы». Но поднялся и последовал за Морном к выходу. За ними, из любопытства, потянулись Джеймс и Марлин. Лили осталась с Римусом, бросив на уходящих обеспокоенный взгляд. Морн вывел их из руин на берег озера, в небольшое открытое место, где между камней пробивался слабый ручеёк, ещё не успевший замёрзнуть. Утро было тихим, воздух – холодным и влажным. Над водой стелился лёгкий туман. – Смотрите, – сказал Морн. Он поднял посох и, не произнося ни слова, медленно повёл им по воздуху, как кистью. И там, где проходил кончик посоха, туман начинал… меняться. Не рассеиваться, а сгущаться, формируя бледные, размытые формы – спирали, завитки, геометрические узоры. Они висели в воздухе несколько секунд, потом медленно таяли, растворяясь в общей дымке. Джеймс присвистнул. – Красиво. Это что, фокус? – – Это основа, – ответил Морн, не обращая на него внимания. Его взгляд был прикован к Камиле. – Магия форм. Самая древняя, самая фундаментальная. Она не требует силы. Она требует понимания. Видения связи между вещами. Между туманом и памятью воды. Между дымом костра и тенями прошлого. Между криком боли и откликом земли. – Он опустил посох. – В Ундерфелле, когда тебе было лет десять, и ты только начала у меня учиться, мы этим занимались. Помнишь? – Камила напряглась, пытаясь выудить из памяти что-то, кроме привычных образов костей и формул. И вспомнила. Смутно, как сон. Зимний вечер в башне Морна. Она, маленькая, сидит на полу перед камином. Он показывает ей, как дым, поднимающийся от поленьев, можно… направлять. Мыслью. Не магией в привычном смысле, а просто вниманием. Как он складывается в зверей, в лица, в буквы древнего алфавита. – Я думала, это просто игра, – прошептала она. – Всё серьёзное начинается с игры, – сказал Морн. – Ты тогда схватывала на лету. Но потом… потом пришли кости. Некромантия. Более осязаемая, более простая в своём роде. И ты забыла об основах. А они никуда не делись. Они в тебе. И вчера, когда ты в отчаянии сунула руку в землю, ты инстинктивно использовала именно это. Ты не призвала духов. Ты дала земле… идею. Образ страха, голода, угрозы. И земля, через тот спящий узел, который чувствует всё вокруг, материализовала этот образ. Ненадолго. Эффективно. – Камила стояла, переваривая его слова. Это… имело смысл. Ощущение было именно таким – не как при работе с костями, где она чувствовала каждую частицу, каждый обломок. Там было размыто, обобщённо. Как если бы она бросила камень в пруд и наблюдала за расходящимися кругами. – Значит, я могу… управлять этим? – осторожно спросила она. – Управлять – громкое слово, – покачал головой Морн. – Влиять. Наводить. Как мастер фехтования может использовать инерцию противника против него самого. Но для этого нужно понимать, с чем имеешь дело. А имеем мы дело, судя по всему, с колоссальной, повреждённой, но живой системой. И ты, Камила, после контакта с активным узлом, стала для этой системы… заметной. Ты оставила свой отпечаток в её памяти. Это и хорошо, и плохо. – – Почему плохо? – спросил Сириус. Он слушал всё это, стоя чуть поодаль, его лицо было хмурым. – Потому что если система начнёт искать «потерянные части», чтобы восстановить целостность, она может потянуться к тому, кто знаком, – мрачно сказал Морн. – И к тому, чья энергетическая подпись теперь перекликается с её собственной. То есть, к Камиле. – В воздухе повисло тяжёлое молчание. Камила почувствовала, как холодная мурашка пробежала по спине. – Отлично, – с горькой иронией произнёс Джеймс. – Значит, наша главная некромантка теперь ещё и живая мишень для древней сети-каннибала. Замечательно. Карьера явно на подъёме. – – Молчи, Сохатый, – буркнул Сириус, но без злости. Он смотрел на Камилу, и в его глазах читалось то же самое понимание, что и у неё: дела обстоят ещё хуже, чем они думали. – Не всё так катастрофично, – сказал Морн, его голос снова стал деловым. – Пока система спит или повреждена, прямой угрозы нет. Но нужно быть осторожнее с любыми проявлениями магии, особенно связанными с землёй или эхом. И, что важнее, нужно понять цель. «Соединить, восстановить целостность»… Это звучит как цель ремонтного механизма. Но что он собирается соединять? И зачем? – – Тот узел у озера качал что-то из глубины, – напомнила Камила. – Из того затопленного города. И передавал дальше, на юго-запад. – – Энергию, – заключил Морн. – Или информацию. Или и то, и другое. Значит, система не просто пассивно спит. Она пытается самовосстановиться, используя ресурсы из точек, где ещё что-то сохранилось. Как пациент в коме, которого кормят через капельницу. – Он повернулся и пошёл обратно к часовне, его плащ развевался за ним. – Но это вопросы на будущее. Сейчас наша задача – доставить вас всех, и особенно мистера Люпина, в безопасное место. А потом – в Люмендор. У меня есть информация, которая делает наше возвращение ещё более срочным. – – Какая информация? – догнал его Сириус, шагая рядом. Морн на ходу бросил на него взгляд. – Украденные кости. Я нашёл след. Вернее, след нашёл меня. И он ведёт прямиком в самое сердце королевства. В Академию. – Это заявление повисло в воздухе, как удар грома. Даже Джеймс перестал шутить. – В Академию? – повторила Камила, не веря своим ушам. – Но… как? Кто? – – Пока не знаю, – ответил Морн, уже входя в руины. – Но факт остаётся фактом. Пока вы здесь боролись с тенями и узлами, в Люмендоре кто-то очень влиятельный и очень осторожный втихую изучает наследие Аэтерии. И, судя по всему, не для того, чтобы его похоронить поглубже. – Он остановился у костра, глядя на бледное лицо Римуса, на которого Лили уже накладывала компресс с тимьяном. – Поэтому, как только мистер Люпин сможет двигаться, мы немедленно выдвигаемся. У нас нет времени на отдых. Потому что если те, кто украл кости, поймут хотя бы часть того, что поняли мы… тогда угроза будет не только на границе. Она будет внутри. В стенах, которые должны были защищать. – В часовне снова стало тихо. Только потрескивание огня и тяжёлое дыхание Римуса нарушали тишину. Камила смотрела на Морна, на его суровое, непроницаемое лицо, и чувствовала, как тревога, холодная и тяжёлая, оседает у неё в желудке. Война с Валренхеймом, древние узлы, голодные тени под землёй… а теперь ещё и предатель где-то рядом, в самом сердце их мира. Который, возможно, уже держал в руках ключ к тому, чтобы разбудить кошмар по-настоящему. Сириус подошёл к ней, стоял рядом, молча. Потом тихо, так, чтобы слышала только она, сказал: – Ну что, колдуня? Готовь свои кости и свои фокусы с дымом. Похоже, самое интересное ещё впереди. И прямо у нас под носом. – Камила кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она сжала руки в кулаки, чувствуя, как под повязкой на ладони ноет шрам. Шрам от контакта с чем-то древним, чужим и очень, очень голодным. И подумала, что Сириус, как всегда, был прав. Самое интересное – и самое страшное – только начиналось. Час спустя Римус, сбив температуру отваром Морна и более крепкими снадобьями, которые старик достал из своих загашников, пришёл в относительное сознание. Он был слаб, как младенец, но глаза его прояснились, а бред прекратился. Лили, обследовав его, сжала губы, но кивнула: – Транспортировать можно. Осторожно. И если что – сразу останавливаемся. – Сириус не стал тянуть. Пока Камила и Джеймс собирали их скудный скарб, он с Морном отошёл в сторону, к самому алтарю. Они говорили тихо, но Камила, проходя мимо, уловила обрывки. – …значит, ваш источник надёжен? – спрашивал Сириус, его голос был низким и напряжённым. – Настолько, насколько может быть надёжен осведомитель, который боится собственной тени, – сухо ответил Морн. – Но перекрёстные данные сходятся. Покупка редких реактивов, необъяснимые отключения энергии в старом крыле Академии, странные… вибрации, которые фиксировали сихари в подземных хранилищах. Кто-то активно экспериментирует. И делает это под прикрытием. – – И вы думаете, это связано с костями? – – Я уверен. Пропали они слишком чисто. Это работа инсайдера. И цель – не продажа. Изучение. – Сириус выругался коротко и грязно. – Альберик в курсе? – – Пока нет. Я вёл расследование втихую. Слишком много влиятельных фамилий может быть замешано. Одна ошибка – и мы получим не раскрытый заговор, а политический кризис в разгар подготовки к войне. – – Прекрасно, – с горькой иронией сказал Сириус. – Значит, едем назад в осиное гнездо. А я-то думал, в горах было весело. – Морн ничего не ответил. Он смотрел на тусклое лиловое пятно над алтарём, и его глаза, казалось, впитывали его холодный свет. – Этот узел… он ключевой, – тихо произнёс он, больше для себя. – Насос. Если мы поймём, как он работает, мы поймём логику всей сети. И, возможно, найдём способ не просто заглушить её, а… перенаправить. Или использовать. – Сириус резко повернулся к нему. – Вы это серьёзно? Использовать эту… штуку, которая людей в порошок стирает? – – Всё есть инструмент, капитан, – холодно парировал Морн. – Ножом можно хлеб резать, а можно горло. Всё зависит от того, в чьих он руках. И от того, насколько хорошо ты понимаешь, как он устроен. Слепое уничтожение может привести к непредсказуемым последствиям. Контролируемое понимание… даёт выбор. – Он отвернулся от алтаря, и его взгляд встретился с Камилиным. Она стояла, замерши с свёртком бинтов в руках, услышав последнюю фразу. В глазах Морна не было безумия фанатика. Только холодная, безжалостная логика учёного, готового заглянуть в самую бездну ради знания. И это было почти страшнее. – Собирайтесь, – сказал Морн, повышая голос на всю часовню. – Выходим через полчаса. Капитан Блэк, продумайте маршрут к ближайшему королевскому посту – нужно отправить гонца к Альберику. Мисс Лавгуд, ко мне. – Камила подошла, чувствуя, как подкатывает знакомая дрожь – смесь усталости, боли и того странного, ледяного осознания, которое пришло после разговора Морна. – Вот, – он протянул ей маленький, тёмный кожаный мешочек, туго затянутый шнурком. – Возьмите. Не открывайте, пока не окажетесь в безопасном месте. И никому не показывайте. – – Что это? – спросила Камила, взяв мешочек. Он был удивительно тяжёлым для своего размера, и от него исходил слабый, едва уловимый холод. – Образец, – коротко сказал Морн. – Я взял его с алтаря, пока вы все спали. Частица активной матрицы узла. Она сейчас в спящем режиме, но связана с основной структурой. Она может пригодиться для изучения. И… она может быть индикатором. Если где-то рядом активируется другой узел сети, этот камешек отреагирует. Так мы сможем отслеживать активность. – Камила сжала мешочек в руке. Холод просачивался сквозь кожу, знакомый и пугающий. – Это не опасно? – – Всё опасно, – пожал плечами Морн. – Но сейчас – меньше, чем незнание. Спрячьте. – Она сунула мешочек во внутренний карман плаща, почувствовав, как тот холодок прижался к рёбрам, рядом с ноющей раной. Ещё один груз. Ещё одна тайна. ** Через полчаса они покинули часовню Серебряного Зеркала. Римуса несли на носилках, теперь уже более аккуратно смастерённых из жердей и плащей. Он молчал, но его глаза были ясными, он смотрел на проплывающие над головой ветви елей, и в его взгляде читалась не боль, а привычная, аналитическая сосредоточенность. Учёный даже на грани смерти оставался учёным. Морн шёл впереди с Гордом, обсуждая кратчайший путь к дороге. Сириус замыкал колонну, его взгляд постоянно метался по лесу, по скалам, по следам на снегу. Джеймс и Марлин несли носилки, их лица были напряжёнными, но решительными. Лили шагала рядом с Камилой, изредка бросая на неё оценивающие взгляды. – Ты как? – наконец спросила она, не глядя на подругу. – Держусь, – честно ответила Камила. – Швы не разошлись? – – Пока нет. – – И слава богу. А то зашивать тебя снова – удовольствие ниже среднего. – Камила слабо улыбнулась. За грубостью Лили скрывалась та же забота, что и за колкостями Сириуса. Просто выраженная иначе. Они шли молча ещё какое-то время. Лес постепенно редел, дорога становилась более наезженной. Сквозь деревья уже виднелись признаки цивилизации – старая, покосившаяся верстовая колонна, следы колёс на снегу. И вот, выйдя на настоящую, хоть и заброшенную, лесную дорогу, они остановились на короткий привал. Сириус подозвал к себе Джеймса и отдал ему тихие распоряжения – видимо, о гонце. Морн устроился на камне, достал из сумки блокнот и начал что-то быстро зарисовывать – вероятно, схему узла. Камила села на поваленное дерево, сняла перчатку и осторожно размотала повязку на левой ладони. Шрам, оставленный контактом с лиловой энергией, был неглубоким, но отчётливым – тонкая, извилистая линия, похожая на молнию, слегка воспалённая по краям. Он ныл тупой, постоянной болью. Она смотрела на эту метку, на память о встрече с чем-то нечеловеческим, и думала о словах Морна. «Магия форм». «Основа». Она всю жизнь считала своей силой кости, останки, ясную, почти математическую структуру смерти. А оказалось, что корни её способностей уходили глубже. В туман над водой. В дым костра. В саму землю, которая могла ответить на шёпот боли страшными тенями. Это было пугающе. И… освобождающе. Как будто ей вдруг показали, что за дверью, которую она считала единственной, есть целый коридор других дверей. И ключи от них у неё уже были. Просто она забыла о них. – Эй, колдуня. – Она вздрогнула и подняла голову. Сириус стоял рядом, держа в руках две жестяные кружки. Он протянул одну ей. – Последний чай Горда. На, согрей кости. – Она взяла кружку, поблагодарила кивком. Он присел рядом на бревно, неловко, будто боялся его раздавить. – Ну что, – сказал он после паузы, глядя куда-то в лес. – Разобралась уже со всеми этими «формами» и «узлами»? – – Нет, – честно призналась Камила. – Но… начинаю кое-что понимать. – – И как ощущения? – он посмотрел на неё, и в его глазах читалось не праздное любопытство, а та же усталая сосредоточенность, что и у неё. – Странно, – сказала она. – Как будто… я думала, что умею читать одну книгу. А оказалось, что знаю алфавит, на котором написаны тысячи. – Сириус хмыкнул. – Звучит полезно. Особенно если эти тысячи книг не попытаются тебя сожрать. – Он сделал глоток чая, поморщился. – Чёрт, это же не чай. Это похлёбка из коры и хвои. Старый упырь нас обманывает. – Несмотря на всё, Камила рассмеялась. Коротко, сдавленно, но это был смех. Сириус покосился на неё, и уголок его губ дрогнул. – Вот, уже лучше. А то ты тут сидишь, как на поминках. Ещё успеем нагрустить, когда вернёмся в столицу и на нас со всех сторон начнут сыпаться политические интриги, тайные заговоры и прочая светская хрень. А пока – пей свою жижу и собирайся. Скоро двинемся. Морн говорит, до поста «Серая Сова» рукой подать. Там и гонца отправим, и Люпина в постель, и тебя к цивилизованным врачам. – Он встал, потянулся, хрустнув спиной. – И да, колдуня… насчёт того, что твой учитель сказал. Про использование этой сети. Ты… как думаешь, он прав? – Камила посмотрела на него. Его лицо было серьёзным, без тени насмешки. – Не знаю, – честно сказала она. – Но он прав в одном. Слепое разрушение – это тоже риск. Нужно понять, с чем имеешь дело. Даже если это… ужасно. – Сириус молча кивнул. Потом хлопнул её по плечу – быстро, несильно, почти по-дружески. – Ладно. Тогда будем разбираться. Вместе. Потому что, похоже, других желающих в эту кашу соваться не нашлось. – Он ушёл, чтобы отдать какие-то распоряжения Марлин. Камила сидела, держа в руках остывающую кружку, и смотрела на его спину. «Вместе». Это слово, сказанное им, странным образом согревало сильнее любого чая. Она допила свою «жижу», скривившись от горечи, и встала. Боль в боку и ладони никуда не делась, но теперь она чувствовала не просто усталость. Она чувствовала направление. И странную, тихую уверенность. Морн подозвал её жестом. Подходя, она увидела, что он закончил свой набросок. На странице блокнота была изображена сложная, многослойная схема, напоминающая то ли кристаллическую решётку, то ли нервную систему. И в самом её центре – маленький, заштрихованный кружок. Узел. – Мы начинаем, Камила, – тихо сказал Морн, не глядя на неё. – Настоящую работу. Ту, ради которой я взял тебя в ученицы. Не просто сортировку костей. Исследование самой ткани реальности. И защиты от того, что хочет эту ткань разорвать. – Он закрыл блокнот и посмотрел на неё. В его глазах горел тот же холодный огонь, что и в лиловом свете алтаря. – Готовься. В Люмендоре нас ждёт не просто возвращение. Нас ждёт охота. И на предателя. И на правду. А правда, как я давно усвоил, бывает куда опаснее любой лжи. – С этими словами он повернулся и пошёл к голове колонны, где Горд уже показывал дорогу. Камила осталась стоять, сжимая в кармане холодный кожаный мешочек с частицей узла. Охота. Правда. Узлы и сети. Она вздохнула, выпрямила плечи и пошла за остальными. Обратно в мир людей, интриг и войны. Обратно к костям, которые предстояло сложить в новую, страшную картину. Но теперь она шла не просто напуганной девчонкой из Ундерфелла. Она шла с новым знанием. С новой, пугающей силой внутри. И с людьми, которые, несмотря на все их колкости, сарказм и суровость, стали… своей командой. Своей странной, надтреснутой, но настоящей семьёй. А впереди, за поворотом дороги, уже виднелись деревянные стены и дымок поста «Серая Сова». И за ними – долгая дорога домой, в сердце бури, которое билось теперь не только в груди королевства, но и в холодном, лиловом свете древних узлов, ждущих своего часа.