Часть 3

Узы и обязательства Машина плавно остановилась у её дома. Юнхо уже ждал у подъезда, переминаясь с ноги на ногу от холода. Увидев её живой и невредимой, выходящей из роскошного седана, он заметно расслабился, но когда его взгляд упал на дорогую папку с тиснением в её руках, брови снова поползли вверх. Они поднялись в её квартиру, где воздух казался еще более ледяным, чем на улице. Юнхо привычно прошел к плите и начал возиться с чайником, пока Джи Хе молча сидела на диване, не снимая пальто и глядя в одну точку. — Значит... ты теперь личный шеф-повар Чхве Сана? — медленно переспросил он, когда она закончила рассказ, намеренно утаив детали их острой перепалки. — Только на месяц, Юнхо. Это испытательный срок. Деньги, которые он предложил... я просто не имею права отказываться. Юнхо обернулся, его лицо было непривычно серьезным. Он оставил чайник и подошел ближе. — Джи Хе, такие люди, как Сан, ничего не делают просто так. Жить у него в доме? — Он запнулся, подбирая слова. — Он одинокий, влиятельный мужчина. Нанимает молодую девушку, заставляет её переехать... Это звучит, мягко говоря, странно. Ты уверена, что это безопасно? Что у него нет других целей, кроме твоего мастерства? — Там полно охраны, Юнхо. И он... он слишком занят своим величием и бизнесом, чтобы интересоваться чем-то, кроме моей готовки, — она попыталась пошутить, но сама чувствовала, как внутри ворочается тревога. — Мне нужно собрать вещи. Завтра в семь утра я должна быть там. — Джи Хе, послушай, — Юнхо сделал шаг вперед, в его глазах промелькнуло отчаяние. — Не делай этого. Я... я помогу тебе. Найдем другую работу, я возьму больше смен в кофейне, подсоблю с арендой. Тебе не обязательно продавать свою свободу этому человеку. Джи Хе посмотрела на него с грустной улыбкой. Она видела, как он переживает, но решение уже было принято. — Юнхо-я, договор уже подписан. Назад пути нет. Я не могу вечно полагаться на твою доброту. Я должна сама встать на ноги. Юнхо замолчал. Он начал помогать ей собирать вещи, и в комнате повисла тяжелая тишина. Вещей было немного: старые поваренные книги отца, чехол с ножами и несколько смен одежды. Когда чемодан был наконец застегнут, Юнхо замер, положив руку на ручку. Он смотрел на неё, и внутри него всё кричало от боли. Они почти что выросли вместе, делили одну школьную скамью, вместе мечтали о будущем. За все эти годы его чувства давно переросли простую братскую привязанность. Он любил её — нежно, глубоко и безнадежно, пряча эту любовь за шутками и заботой. Джи Хе даже не догадывалась об этом, привыкнув считать его своей единственной опорой, «старшим братом». И теперь он своими руками помогал ей уехать в дом к человеку, который пугал его одним своим именем. Юнхо чувствовал, что эта связь, которая была их общим миром, сейчас натягивается до предела. — Если он хоть пальцем тебя тронет... или если тебе просто станет не по себе, — голос Юнхо дрогнул, — звони мне. В любое время дня и ночи. Плевать на его охрану, я приеду и заберу тебя. — Хорошо, — тихо ответила Джи Хе, тронутая его преданностью. — Обещаю. Первый рассвет в Сонбук-доне Ровно в 6:30 утра черная машина, похожая на неподвижное изваяние, уже ждала у входа в её дом. Юнхо вышел проводить её до самой дверцы. В утренних сумерках его лицо казалось бледным, а в глазах читалась такая неприкрытая настороженность, что Джи Хе стало физически больно. Он не пытался больше спорить, но то, как он крепко сжал её руку перед тем, как она села в салон, говорило громче любых слов. Когда машина тронулась, Джи Хе обернулась. Одинокая фигура Юнхо быстро исчезала в тумане. «Справится ли он там один? А я?» — мысли вихрем крутились в голове. Она чувствовала себя предательницей по отношению к другу, который был её единственной семьей, и одновременно — авантюристкой, идущей в пасть к волку. Страх за свое будущее и тревога за Юнхо сплелись в тугой узел в груди. Особняк в Сонбук-доне встретил её холодным безмолвием. Туман клочьями цеплялся за стеклянные стены. Мужчина в сером костюме — секретарь — без лишних слов провел её в гостевое крыло. Комната была безупречной: холодный минимализм, панорамный вид на заиндевевший сад и кровать, которая стоила больше, чем всё, что Джи Хе когда-либо держала в руках. — Господин Чхве завтракает ровно в восемь, — сухо сообщил секретарь. — Сегодня он хочет что-то легкое, но «пробуждающее чувства». Кухня в вашем распоряжении. Первое испытание Джи Хе надела свой новый китель, и как только застегнула последнюю пуговицу, волнение немного отступило. Кухня была огромной, стерильной и пугающе совершенной. Чтобы не сойти с ума от этой давящей тишины, она достала наушники и включила любимый K-pop плейлист. Ритмичная музыка наполнила её энергией. Джи Хе решила приготовить яйца-пашот на подушке из бланшированной спаржи с легким соусом из юдзу. Она двигалась в такт мелодии, профессионально шинкуя зелень и следя за температурой воды. Постепенно она забыла, где находится. Потерявшись во времени, Джи Хе начала негромко подпевать знакомые строчки, слегка пританцовывая с полотенцем в руках, пока аккуратно выкладывала соус на тарелку. Она как раз выводила идеальную линию соусом, подпевая припеву, когда почувствовала чье-то присутствие. Сан вошел в столовую бесшумно. На нем был темно-синий домашний халат из тяжелого шелка, наброшенный поверх белой футболки. Он замер в дверях, наблюдая за этой странной картиной: его новый шеф-повар, обычно такая скованная и испуганная, сейчас светилась жизнью, мурлыча себе под нос поп-хит. Он не подал виду, что заметил её маленькое выступление. Сделав лицо максимально непроницаемым, Сан прошел к столу и сел, раскрывая планшет с новостями. Джи Хе вздрогнула, поспешно вытащила наушники и подала тарелку. — Приятного аппетита, — тихо сказала она, надеясь, что он не слышал её фальшивого исполнения. Сан отрезал кусочек. Желток идеально растекся, смешиваясь с золотистым соусом. Он медленно прожевал, глядя куда-то сквозь Джи Хе, словно анализировал химический состав блюда. — Слишком осторожно, — вдруг произнес он, не отрываясь от экрана. Джи Хе замерла. — Что? — Вы боитесь ошибиться, поэтому выбрали проверенную классику, — он наконец поднял на неё глаза. В этом домашнем халате он выглядел менее официально, но его взгляд всё так же подавлял. — Вчерашний суп был криком. А это — лишь вежливый шепот. Завтра я хочу видеть на этой тарелке ваш характер, Ли Джи Хе. А не выдержку из учебника кулинарной школы. Он отодвинул тарелку, съев лишь половину, что было для Джи Хе хуже любого оскорбления. — И еще одно, — добавил он, когда она уже собиралась забрать посуду. — В этом доме не принято заходить в левое крыло. Там мой кабинет и спальня. Это приватная зона. Свободны. Джи Хе стояла с пустой тарелкой в руках. Внутри закипало привычное раздражение, смешанное с упрямством. Он снова это сделал — превратил её старания в «просто еду». Она вернулась на кухню и с силой бросила полотенце на стол. — Шепот, значит? — прошипела она, глядя на закрывшуюся за ним дверь. — Ну хорошо, господин Чхве. Завтра вы услышите настоящий грохот. Весь остаток дня Джи Хе провела в изучении кухни. Она заглядывала в каждый шкаф, проверяла остроту ножей и свежесть продуктов. Сан не появлялся. Особняк жил своей жизнью: бесшумно сновали клинеры, секретарь принимал звонки, но сам хозяин словно растворился в своем «запретном» левом крыле. К вечеру тишина начала давить на Джи Хе. Чтобы немного отвлечься, она присела на высокий стул и достала телефон. Листая ленту соцсетей, она наткнулась на их старую фотографию с Юнхо. На ней они стояли в парке, испачканные сахарной ватой, и Юнхо смеялся, пытаясь скорчить смешную рожу за её спиной. Джи Хе невольно улыбнулась — от этого снимка веяло домом и безопасностью. В этот же момент экран мигнул — пришло сообщение. Как будто он почувствовал, что она думает о нем. Юнхо: «Как ты? Не молчи, это пугает. Он тебя не обижал?» Затем следом: «Я не сплю, если что — звони в любое время. Я серьезно, Джи Хе-я». Улыбка медленно сошла с её лица. Она посмотрела на свои руки, всё еще пахнущие соусом юдзу, и на пустую, стерильно чистую кухню. Джи Хе: «Всё хорошо, Юнхо-я. Просто очень много работы, обживаюсь. Ложись спать, не волнуйся». Она нажала «отправить», чувствуя колючий укол совести. Это была первая серьезная ложь в их жизни. Она не была в порядке — она чувствовала себя запертой в золотой клетке под прицелом невидимых глаз. Вечерний визит Около десяти вечера, когда Джи Хе уже собиралась уйти в свою комнату, в дверях кухни появился Сан. На этот раз он был в строгом черном костюме, но без галстука. По его походке, тяжелой и размеренной, было видно, что он только что вернулся с затянувшейся встречи. Он выглядел уставшим, но эта усталость не делала его слабее — напротив, она придавала его образу опасную небрежность. Он не остался в дверях. Сан медленно подошел к ней, сокращая расстояние до минимума. Джи Хе невольно вжалась спиной в край кухонного острова, когда он остановился в опасной близости. — Завтра в полдень приедет мой юрист, — его голос в ночной тишине звучал вкрадчиво и низко. — На обед подадите что-то, что не стыдно предложить человеку, который привык к ресторанам со звездами Мишлен. И... Он сделал паузу, его взгляд медленно переместился с её лица на разделочную доску, где лежали наброски рецепта на завтра. Джи Хе почувствовала, как его тепло исходит от него почти ощутимой волной. — Вы сегодня выглядели счастливой, когда пели. Джи Хе вздрогнула, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. Она была уверена, что он проигнорировал этот момент или счел его верхом непрофессионализма. — Это просто музыка, господин Чхве. Помогает сосредоточиться на процессе, — прошептала она, стараясь не смотреть ему в лицо, но его близость лишала её воздуха. Сан наклонился чуть ближе, так что она ощутила его ровное, холодное дыхание на своей щеке. — Не теряйте эту энергию, Ли Джи Хе, — произнес он, и в его глазах, освещенных тусклой лампой вытяжки, хищно блеснул странный огонек. Его взгляд на долю секунды опустился на её губы — медленно, изучающе, дольше, чем того требовали приличия. — Мне нравится смотреть, как вы горите своим делом. Но помните... Он замолчал, заставляя её поднять голову и встретиться с ним взглядом. — ...в этом доме огонь должен быть только на плите. И только под моим контролем. Последние слова он произнес, глядя ей прямо в глаза. Это был не просто приказ — это был хищный, пугающий взгляд хозяина, который заявляет права на свою территорию и всё, что на ней находится. Джи Хе на мгновение забыла, как дышать, раздавленная этой темной, всепоглощающей уверенностью. Сан отстранился так же внезапно, как и подошел. Он развернулся и ушел, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и липкое чувство беспокойства, которое окутало её, словно невидимая паутина. Это не было комплиментом. Это был акт владения. Ночь в Сонбук-доне Джи Хе долго не могла уснуть. Ей казалось, что стены особняка наблюдают за ней. В три часа ночи она проснулась от странного звука — едва слышного шороха в коридоре и приглушенного звона стекла. Она подошла к двери и приоткрыла её. Свет в коридоре был выключен, но из левого крыла, куда ей было строго запрещено заходить, лился слабый, холодный свет. Жажда и нервное напряжение взяли верх — она решила спуститься на кухню за водой, надеясь, что не встретит хозяина дома. Спускаясь по лестнице, она замерла. В гостиной, залитой лишь лунным светом, у панорамного окна стоял Чхве Сан. Он не заметил её. В его руке был стакан с чем-то прозрачным, а взгляд был устремлен в темноту сада. Он выглядел не как успешный бизнесмен, а как человек, одержимый какой-то внутренней тьмой. Лунный свет, пробивающийся сквозь огромные окна, делал фигуру Сана почти нереальной. В этой тишине вибрация телефона в кармане Джи Хе прозвучала оглушительно, словно сработала сигнализация. Она похолодела, за умерев на одной из ступенек и инстинктивно прижав руку к карману, чтобы заглушить звук, но было уже поздно. Сан медленно, с пугающей грацией хищника, начал поворачивать голову. В полумраке его глаза казались абсолютно черными провалами. Он не выглядел застигнутым врасплох — скорее, он ждал этого момента. — Ли Джи Хе-сси, — его голос, низкий и хриплый, разрезал тишину. — Не спится? Он не сделал ни шага в её сторону, но Джи Хе почувствовала, как невидимые тиски сжали её горло. Он поднес стакан к губам, сделал глоток, не сводя с неё тяжелого взгляда, а затем медленно поставил его на столик. Звон стекла о мрамор эхом разнесся по холлу. — И кто же так настойчиво ищет вашего внимания в три часа ночи? — спросил он, и в его интонации скользнула опасная нотка — не любопытство, а ледяное требование отчета. Телефон завибрировал снова. На этот раз Юнхо звонил. Экран подсветил ткань кителя изнутри, создавая маленькое яркое пятно в темноте. Джи Хе чувствовала, как по спине стекает капля холодного пота. Она стояла в тени, но знала: Сан видит её насквозь. — Это... это мой друг. Наверное, что-то случилось, — выдавила она, пытаясь сохранить остатки самообладания. Сан медленно начал движение к лестнице. Его походка была бесшумной, халат плавно развевался при каждом шаге. Он остановился у подножия, глядя на неё снизу вверх. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня, лишенным каких-либо человеческих эмоций, кроме одной — пугающей одержимости контролем. — Ответьте, — приказал он. — Я не хочу, чтобы посторонние звуки нарушали покой моего дома. Джи Хе дрожащими пальцами достала телефон. На экране горело имя «Юнхо». Она чувствовала, как взгляд Сана буквально впивается в её руку, в телефон, в её лицо. — Отвечайте на громкой связи, — добавил он тише, и это уже не было предложением. Джи Хе, стиснув зубы, решительно провела пальцем по экрану, сбрасывая вызов. Телефон погас, и холл снова погрузился в вязкую темноту. Она подняла подбородок, глядя на Сана сверху вниз, хотя её колени всё еще мелко дрожали. — Моё рабочее время закончилось несколько часов назад, господин Чхве. Мои личные звонки не касаются ваших правил, — её голос прозвучал тверже, чем она ожидала. Сан молчал. Он медленно наклонил голову набок, и его темные волосы, лишенные привычной безупречной укладки, мягко упали на лоб, прикрывая одну бровь. Этот непривычный, почти домашний вид диссонировал с той ледяной угрозой, которую он излучал. Он смотрел на неё целую минуту. Это была тяжелая, изнуряющая тишина, в которой Джи Хе чувствовала себя так, словно её препарируют живьем. Она забыла об одном важном пункте контракта, который Сан составил лично: «Шеф-повар обязан находиться в распоряжении нанимателя 24/7 в случае необходимости». Она подписала свою свободу, даже не осознав, насколько буквально он истолкует это правило. Но вместо того чтобы сорваться на крик или напомнить о договоре, Сан внезапно отступил на шаг. — Раз вам всё равно не спится, Ли Джи Хе-сси, — произнес он, и в его голосе проскользнула странная, почти вкрадчивая мягкость, от которой по спине пробежал новый разряд тока, — присоединяйтесь ко мне. Он жестом указал на диван у панорамного окна, где на столике стоял его стакан. — Мы не договорили о вашем «характере». И о том, почему вы так отчаянно пытаетесь отгородиться от меня этим нелепым кителем. Он не ждал ответа. Он просто развернулся спиной, уверенный в том, что она пойдет за ним. Не потому, что хочет, а потому, что его присутствие действовало на неё как гравитация — пугающая и неизбежная. Конец 3-й главы.