Часть 4

Тени в зеркалах Джи Хе несмело прошла в гостиную и присела на край глубокого дивана, стараясь сохранять дистанцию. В полумраке комнаты её взгляд невольно начал блуждать по вещам, которые могли бы хоть немного объяснить личность человека, живущего в этом стеклянном склепе. В дальнем углу, на консоли из темного дерева, стояла небольшая рамка. Свет луны падал на неё под таким углом, что изображение казалось почти живым. На фото была молодая женщина с невероятно тонкими чертами лица и печальными глазами. В её облике было что-то общее с Саном — та же аристократическая костлявость, тот же пронзительный взгляд. — Какая красивая… — шепотом, почти неосознанно, произнесла Джи Хе, считая, что видит перед собой мать хозяина дома. Воздух в комнате мгновенно похолодел. Сан, который только что выглядел усталым, внезапно выпрямился, и его аура стала угрожающей, почти осязаемой. Он резко повернул голову в её сторону, и Джи Хе инстинктивно вжалась в спинку дивана, чувствуя, как внутри всё сжимается от его внезапного гнева. — Вы весьма любопытны, не считаете? — его голос прозвучал как удар хлыста. — Я не нанимал вас в качестве биографа или гостя. Ваше место — кухня. Джи Хе почувствовала, как лицо обожгло жаром. Стыд и неловкость за собственную несдержанность заставили её густо покраснеть, даже в сумраке комнаты это было заметно. Она опустила голову, мечтая провалиться сквозь землю. Сан молчал несколько секунд, наблюдая за её замешательством, а затем его тон снова стал обманчиво спокойным. Он взял бутылку с прозрачной жидкостью и чуть приподнял её. — Не хотите выпить? Помогает унять дрожь в руках. — Я не пью, — быстро выпалила Джи Хе. Ложь сорвалась с губ прежде, чем она успела её обдумать. Перед глазами тут же всплыл вечер после провального шоу: дешевое соджу, пластиковые стаканчики и Юнхо, который подливал ей напиток, пытаясь утешить. Юнхо! Сердце болезненно кольнуло. Она вспомнила, что так и не ответила на его звонок. Представив, как он сейчас мечется по своей каморке, представляя самое худшее, Джи Хе едва не сорвалась с места. Она сидела в паре метров от монстра, который лишал её воли, в то время как единственный человек, которому она была дорога, сходил с ума от неизвестности. Сан продолжал смотреть на неё, и Джи Хе показалось, что он видит эти воспоминания в её глазах. Он сделал глоток, и на его губах заиграла та самая пугающая улыбка. Сан медленно поставил стакан на столик и подался вперед, сокращая и без того хрупкую дистанцию. В полумраке его глаза казались зеркальными — в них отражалось лишь ее собственное растерянное лицо. — О чем задумались? — спросил он, меняя положение в кресле. Его движения были ленивыми, как у сытого хищника, но взгляд оставался предельно сфокусированным. Джи Хе заставила себя выпрямить спину. Она не хотела, чтобы он видел ее слабость или, что еще хуже, ее мысли о Юнхо. — Да так... Подумываю, что же приготовить вам и вашему гостю завтра, чтобы у вас не было шансов сказать, что это «шепот», — с внезапной уверенностью произнесла она, глядя ему прямо в глаза. Уголок губ Сана едва заметно дрогнул. Этот ответ явно его позабавил. В тишине гостиной раздался короткий, сухой смешок — звук, который Джи Хе еще ни разу от него не слышала. — Я снова вас задел своими словами? — в его голосе прозвучал нескрываемый интерес. — Нет! — слишком быстро выпалила она, а затем добавила тише: — Просто подумала о том, что у вас могло сложиться... неправильное впечатление обо мне. Сан замер. Он медленно опустил взгляд на ее руки, которые она нервно сцепила в замок, а затем снова поднял его к ее лицу. — И какое же впечатление, по-вашему, могло сложиться у меня о вас, Ли Джи Хе-сси? — он произнес ее имя медленно, пробуя его на вкус. Джи Хе открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Как объяснить ему, что она не просто «послушный повар» и не «открытая книга»? Как сказать, что внутри нее бушует шторм из гордости, страха и амбиций, который он так нагло пытается приручить? Она хотела защититься, но под его пронзительным взором все заготовленные фразы рассыпались в прах. — Я... — она запнулась, чувствуя, как его присутствие заполняет всё пространство вокруг, не оставляя ей места для маневра. Сан молча ждал, наслаждаясь ее замешательством. Он знал ответ. Он знал о ней гораздо больше, чем она могла себе представить, но ему доставляло физическое удовольствие видеть, как она пытается выстроить перед собой стены, которые он уже давно разрушил. Сан медленно поднялся с кресла. Его тень вытянулась по ковру, накрывая Джи Хе, и она невольно задержала дыхание. Он подошел к той самой фотографии и на мгновение замер, глядя на женщину в рамке. Вся его напускная расслабленность исчезла, сменившись чем-то холодным и тяжелым, как могильная плита. — Вы правы, она очень красива... была, — не оборачиваясь, произнес Сан. Его голос стал глухим, лишенным каких-либо эмоций. — Была? — эхом отозвалась Джи Хе. Слово сорвалось с ее губ раньше, чем она успела себя остановить. В голове пронеслась мысль о трагедии, о потере, но Сан лишь слегка повернул голову, и лунный свет подчеркнул резкую линию его челюсти. — Да, была... Сейчас же, напротив... — он не закончил фразу, оставив в воздухе повисшее, пугающее многоточие. Джи Хе не поняла, что он имел в виду: физическую смерть или какое-то другое, более страшное превращение, но переспрашивать не решилась. В этот момент Сан посмотрел на нее через плечо, и его взгляд был настолько пронзительно злобным, что она почувствовала физическую боль в груди. Это был взгляд человека, который хранит секрет, способный уничтожить любого, кто к нему прикоснется. — Идите спать, Ли Джи Хе-сси, — отрезал он, возвращаясь к своему привычному ледяному тону. — Завтра вам понадобятся силы, чтобы оправдать свою самоуверенность на кухне. Джи Хе, не заставляя себя ждать, быстро поднялась и почти бегом направилась к лестнице. Оказавшись в своей комнате, она прижалась спиной к закрытой двери, пытаясь унять бешеный стук сердца. Она достала телефон. Экран был заполнен уведомлениями от Юнхо. Последнее сообщение пришло пять минут назад: «Джи Хе, я не могу спать. Я у твоего дома. Почему свет в твоем окне не горит? Где ты?» Холод пробежал по её коже. Она забыла, что Юнхо не знает точного адреса особняка, но он поехал к её старой квартире. Он ищет её там, в то время как она заперта в доме человека, чей взгляд только что пообещал ей ад. Джи Хе, не заставляя себя ждать, быстро поднялась и почти бегом направилась к лестнице. Оказавшись в своей комнате, она прижалась спиной к закрытой двери, пытаясь унять бешеный стук сердца. В голове всё еще звучало его «сейчас же, напротив...» и стоял перед глазами тот ледяной взгляд. Она дрожащими руками достала телефон. Экран был заполнен уведомлениями от Юнхо. Он знал, что она в особняке Чхве Сана, и именно это не давало ему покоя. Последнее сообщение, присланное десять минут назад, заставило её сжать телефон крепче: «Джи Хе, я места себе не нахожу. Ты не отвечаешь на звонки, а в этом доме может случиться что угодно. Я сижу на кухне и просто смотрю в стену. Пожалуйста, напиши хотя бы одно слово, что ты жива. Я готов приехать туда прямо сейчас, плевать на охрану». Джи Хе быстро напечатала ответ Юнхо: «Юнхо-я, прости. Был долгий разговор по поводу меню, я не могла достать телефон. Всё в порядке, честно. Ложись спать. Увидимся в мой выходной». Она нажала «отправить» и без сил опустилась на кровать. В голове эхом отдавались слова Сана о женщине на фото. Она абсолютно не понимала, что не так с этим человеком. Почему от его простого взгляда по коже идет мороз? Почему в его доме даже воздух кажется тяжелым? Джи Хе злилась на себя за этот необъяснимый, почти животный страх, который он в ней внушал, но ничего не могла с собой поделать. Она чувствовала себя так, словно зашла в клетку к хищнику, не понимая, когда он решит напасть. Гром среди ясного неба Этой ночью сон был коротким и лихорадочным. Ей снился Юнхо. Он стоял у ворот особняка, отчаянно пытаясь докричаться до неё, его лицо было искажено тревогой. В следующую секунду он уже был внутри, в тёмном коридоре, и тянул к ней руку: «Джи Хе, беги! Он не тот, за кого себя выдает!». Но прежде чем его пальцы коснулись её, за спиной Юнхо возникла высокая тень Сана. Джи Хе хотела закричать, предупредить его, но в самый страшный момент, когда тень накрыла Юнхо, комнату прорезал резкий, пронзительный звук будильника. Она резко села в постели, тяжело дыша. Сердце колотилось о ребра. Это был всего лишь сон, но чувство липкого страха за Юнхо не покидало её, пока она умывалась и надевала китель. В 8:00 Джи Хе подала завтрак. В столовой был только Сан. Сегодня он выглядел безупречно в сером костюме, который подчеркивал его холодную, отстраненную ауру. Джи Хе поставила перед ним тарелку с Джонбок-джук. Аромат кунжутного масла и острых трав заполнил комнату. — О, господин Чхве, — произнесла она с вызовом, глядя, как он берет ложку. — Сегодня будет очень громко. Сан попробовал первую ложку. Острота и глубина вкуса морского ушка были настолько мощными, что он на секунду замер. Это был настоящий взрыв, дерзкий протест, выраженный через еду. Он медленно прожевал и поднял на неё взгляд — на этот раз в нем не было издевки, лишь холодная оценка её мастерства. Он отложил ложку и вытер губы салфеткой. — Достаточно громко, Ли Джи Хе-сси. Кажется, вы начинаете понимать, чего я от вас жду. Он встал, поправляя пиджак, и уже собираясь выходить, бросил через плечо: — Кстати, об обеде. Мой гость, юрист Пак, имеет тяжелую аллергию на любые морепродукты. Учтите это. Если вы решите повторить сегодняшний «трюк» с ним, последствия будут фатальными. Джи Хе замерла посреди столовой. Весь её план по приготовлению изысканных рыбных блюд, которые она наметила ночью, рухнул в одну секунду. — Морепродукты исключены? — переспросила она. — Полностью, — Сан остановился в дверях. — И приготовьте что-нибудь мясное. Но помните: он очень придирчив. Не разочаруйте меня перед ним. Он ушел, а Джи Хе осталась одна в пустой столовой. До обеда оставалось всего три часа, а у неё не было ни продуктов, ни готового рецепта, который мог бы затмить её утренний успех. Линия фронта (продолжение) Три часа до обеда. Кухня, которая еще утром казалась местом её триумфа, теперь превратилась в поле боя. Джи Хе лихорадочно листала старую тетрадь отца. Раз нельзя морепродукты, она приготовит «Гальби-чим» (тушеные говяжьи ребра) в соусе из черного чеснока и лесных грибов. Это блюдо требовало идеальной текстуры мяса — оно должно было таять, как масло, но сохранять характер. Она бросилась к холодильной камере, но, открыв ящик с заготовками, похолодела. — Нет… — выдохнула она. Главный ингредиент, который делал это блюдо уникальным — особый маринад из дикой груши и ферментированного соевого соуса 20-летней выдержки, который она привезла из дома, — исчез. Она точно помнила, что ставила баночку на верхнюю полку. Теперь там было пусто. Кто-то намеренно убрал его или переставил? В этом стерильном доме ничего не происходило случайно. В этот момент её телефон, лежащий на столе, начал бешено вибрировать. Юнхо. — Юнхо-я, я сейчас не могу… — начала она, сорвавшись на шепот. — Выйди к воротам, Джи Хе! — голос Юнхо звучал прерывисто, на заднем фоне был слышен шум ветра. — Я привез твои специи. Те, что ты забыла в спешке на полке над плитой. Я знаю, ты без них как без рук. Я уже здесь, но эти амбалы меня не пускают! Сердце Джи Хе подпрыгнуло. Он приехал. Он привез то, что спасет её обед. Но если Сан узнает, что посторонний человек ошивается у ворот… Она, не раздумывая, бросила всё и выбежала из кухни. Миновав длинный коридор, она вылетела на задний двор и через сад бросилась к массивным кованым воротам. Там, за решеткой, стоял Юнхо. Он выглядел взъерошенным, в своей старой куртке, с небольшим крафтовым пакетом в руках. Два охранника в черных костюмах преграждали ему путь, глядя на него как на мусор. — Юнхо! — крикнула она, подбегая. Охранники обернулись, их лица остались каменными. — Ли Джи Хе-сси, господин Чхве не давал распоряжения о посетителях, — холодно произнес один из них. — Это просто передача! — она просунула руку сквозь прутья, и Юнхо быстро вложил в её ладонь пакет. Его пальцы были ледяными. — Ты в порядке? — быстро спросил он, вглядываясь в её бледное лицо. — Ты какая-то не своя. Джи Хе, если он тебя обижает… — Всё хорошо, правда, мне пора! — она видела, как камера наблюдения над воротами медленно повернулась в их сторону. — Уезжай, Юнхо, прошу тебя! Она развернулась и побежала обратно к дому, прижимая пакет к груди как сокровище. Но не успела она войти в двери кухни, как чуть не столкнулась с незнакомцем, стоявшим в холле. Это был молодой человек лет 25–27, ровесник Юнхо, но выглядел он совершенно иначе: безупречно сидящий дорогой костюм, идеально уложенные волосы и аура абсолютной уверенности. Он неспешно рассматривал одну из картин на стене и, услышав её тяжелое дыхание, обернулся. Его лицо было красивым, но взгляд — цепким и холодным. Джи Хе замерла, инстинктивно пряча крафтовый пакет за спину. — О, прошу прощения. Я не знала, что у господина Чхве гости так рано, — выдохнула она, пытаясь выровнять дыхание. Молодой человек вежливо улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз. Он сделал шаг навстречу и слегка склонил голову. — Позвольте представиться. Пак Сон Хва, личный юрист и доверенное лицо господина Чхве Сана, — произнес он мягким, но пронзительным голосом. — А вы, должно быть, тот самый новый шеф-повар, о котором Сан-и так много говорил. Неужели вам приходится лично бегать за продуктами? В этом доме обычно всё доставляют по первому требованию. Джи Хе сжала пакет крепче. Ей не понравилось, как он назвал Сана — «Сан-и», и то, с каким пренебрежением он оглядел её запыхавшийся вид. — Кое-какие секретные ингредиенты нельзя доверить доставке, господин Пак, — ответила она, стараясь звучать профессионально. Сон Хва подошел еще ближе. Его присутствие вызывало не такой парализующий страх, как присутствие Сана, но от него веяло пугающей, расчетливой проницательностью. — Секреты — это хорошо. В этом доме их много, — он понизил голос до вкрадчивого шепота. — Кстати, вы читали дополнительное соглашение к вашему контракту? Его составлял я лично, так что знаю каждое слово. То самое, где указано, что в случае расторжения договора по вашей инициативе вы не имеете права работать поваром в этой стране ближайшие пять лет? Джи Хе замерла. Она не помнила такого пункта. Её глаза расширились от ужаса, а в горле пересохло. Пять лет? Пять лет запрета на профессию? — Неужели Сан-и вам не сказал? — Пак Сон Хва приподнял бровь, и в этом жесте было не сочувствие, а чистое любопытство экспериментатора. — Какая досадная оплошность. Он очень дорожит своими вещами, Ли Джи Хе-сси. А теперь он считает вас своей вещью. В конце коридора послышались тяжелые, размеренные шаги Сана. Юрист мгновенно отстранился, принимая невозмутимый и светский вид, словно они только что обсуждали погоду. Джи Хе стояла, сжимая в руках пакет с маринадом, и чувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она была не просто наемным работником. Она была в капкане, челюсти которого захлопнулись в тот момент, когда она поставила свою подпись под документами, составленными этим вежливым молодым человеком. Конец 4 главы.