Часть 5

Цена подписи На кухне воцарилась лихорадочная тишина, нарушаемая лишь мерным кипением соуса. Джи Хе работала механически, её руки помнили каждое движение, но мысли были далеко. Она влила маринад, привезённый Юнхо, в сотейник, и аромат дикой груши и выдержанного сои мгновенно заполнил пространство, напоминая о доме, о свободе и о той жизни, которая теперь казалась бесконечно далекой. Когда мясо достигло идеальной мягкости, Джи Хе кивнула слугам. Вместе они начали переносить блюда в парадную столовую. Она лично расставляла тяжёлые керамические тарелки, стараясь, чтобы руки не дрожали. В этот момент в зал вошли Сан и Пак Сон Хва. Они продолжали какой-то деловой разговор, тональность которого была пугающе обыденной. — ...активы в Пусане нужно переоформить до конца квартала, — небрежно бросил Сан, отодвигая стул. — Разумеется. Мои люди уже подготовили почву, — Сон Хва на секунду прервался, поймав взгляд Джи Хе, и едва заметно, почти издевательски, подмигнул ей. Когда последняя чаша с рисом была поставлена на стол, Сан мельком взглянул на повара. — Можете быть свободны, Ли Джи Хе-сси. Мы позовем, если что-то понадобится. Джи Хе поклонилась, чувствуя, как внутри всё горит от несправедливости и страха. Стоило дверям столовой закрыться за её спиной, как маска спокойствия сползла с её лица. Слова юриста — «пять лет», «ваша вещь» — пульсировали в висках, заглушая все остальные звуки. Она не пошла на кухню. Вместо этого она почти бегом бросилась к лестнице, ведущей на второй этаж, в свою комнату. Ей нужно было увидеть это своими глазами. Она должна была найти свою копию договора, которую в спешке бросила в ящик прикроватной тумбочки в первый же вечер. Влетев в комнату, она дрожащими руками рванула ящик. Папка с гербом компании Сана лежала на самом дне. Джи Хе выхватила бумаги и начала лихорадочно листать их, пропуская пункты о графике, зарплате и страховке. Ближе к концу, на странице с мелкими сносками и юридическими терминами, её палец замер. Пункт 12.4. «В случае расторжения договора по инициативе Работника или вследствие нарушения им дисциплинарных норм, Работник обязуется не вступать в трудовые отношения и не осуществлять индивидуальную предпринимательскую деятельность в сфере общественного питания (Chef, Sous-chef, Line cook) на территории Республики Корея сроком на 60 месяцев...» Лист бумаги выпал из её рук и плавно опустился на ковер, словно приговор. Шестьдесят месяцев. Пять лет жизни в обмен на подпись, поставленную в минуту отчаяния. Теперь она поняла, почему Сан так спокойно реагировал на её вспышки характера. Он не просто нанял повара — он купил её будущее, заперев его в сейфе под охраной лучших юристов страны. В этот момент в тишине комнаты раздался негромкий, но торопливый стук в дверь. Джи Хе вздрогнула, быстро отталкивая папку под кровать. — Ли Джи Хе-сси? Вы здесь? — за дверью послышался голос Соль, молодой служанки, которая была одной из немногих, кто относился к Джи Хе с каплей человеческого тепла. Джи Хе сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, и открыла дверь. Соль выглядела встревоженной, она нервно поправляла край своего фартука. — Что случилось, Соль-я? — стараясь придать голосу твердость, спросила Джи Хе. — Господин Чхве... Он требует вас немедленно спуститься в столовую, — прошептала девушка, воровато оглядываясь на пустой коридор. — Он закончил пробовать блюдо и... он выглядит очень недовольным. Кажется, возникли вопросы по поводу состава. Сон Хва-сси тоже что-то сказал о привкусе. Пожалуйста, идите скорее, он не любит ждать. Джи Хе почувствовала, как внутри всё заледенело. «Привкус». Неужели они поняли, что в маринаде есть секретный ингредиент, которого не было на кухне утром? Или Сан просто решил поиграть с ней теперь, когда она загнала себя в угол, встретившись с Юнхо у ворот? — Иду, — коротко ответила она. Спускаясь по широкой мраморной лестнице, Джи Хе видела свои отражения в панорамных окнах — бледная, с пылающими от стыда и страха щеками. Она знала, что за дверями столовой её ждет не просто обсуждение рецепта. Там её ждал человек, который стер её свободу одним росчерком пера. Когда она вошла в столовую, Сан медленно опустил палочки на подставку. Пак Сон Хва сидел, откинувшись на спинку стула, и с любопытством вертел в руках бокал с водой. — Ли Джи Хе-сси, — начал Сан, и его голос был тихим, почти нежным, что пугало сильнее любого крика. — Вы не могли бы объяснить моему гостю, откуда в говядине взялись нотки дикой груши? Насколько мне известно, утром в нашей кладовой её не было. Он сделал паузу, и его взгляд стал невыносимо тяжелым. — Вы ведь не стали бы использовать продукты сомнительного происхождения, нарушая безопасность моего дома, верно? Джи Хе выпрямила спину. Страх, который парализовал её в комнате, внезапно переродился в обжигающую ярость. Ей надоело быть добычей в этой бесконечной психологической охоте. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и встретилась с Саном взглядом. — Вы сами сказали мне утром, господин Чхве, чтобы я подала что-то, что не стыдно предложить вашему гостю. Вы требовали «громкого» вкуса, — её голос не дрогнул, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Продукт не сомнительный. Этот маринад я готовила лично, своими руками, и выдерживала его годами. Это — высший стандарт качества, который вы так цените. Она мельком взглянула на Пак Сон Хва, который с нескрываемым удовольствием наблюдал за этой сценой. — Что же касается того, как он здесь оказался... Да, его привез мой друг. Потому что кто-то — я не знаю кто, — позаботился о том, чтобы мои заготовки исчезли из холодильника перед самым важным обедом. Сан медленно приподнял бровь. Тишина в столовой стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. — Вы обвиняете мой персонал в саботаже, Ли Джи Хе-сси? — тихо спросил он. — Я констатирую факты. И если для того, чтобы выполнить свою работу идеально, мне пришлось принять помощь от единственного человека, которому я доверяю, я это сделала, — она сжала кулаки. — Вы получили свой идеальный обед. Пак Сон Хва-сси только что признал, что это мясо — лучшее, что он ел. Так в чем именно заключается ваша претензия? В том, что я спасла вашу репутацию перед гостем, или в том, что я не спросила разрешения дышать? Сон Хва тихо присвистнул, переводя взгляд на Сана. — Ого, Сан-и. Кажется, твоя «вещь» внезапно обрела голос. И очень острый. Сан не сводил с неё глаз. Его лицо оставалось непроницаемым, но желваки на скулах едва заметно дрогнули. Он медленно встал, отодвигая стул с резким скрежетом по мрамору. — Ваша преданность своему делу восхитительна, — он начал обходить стол, приближаясь к ней. — Но ваша преданность этому «другу»... она начинает мешать моим планам. Вы так смело говорите о доверии, находясь в моем доме. Он остановился в шаге от неё. Джи Хе почувствовала, как её обдало холодом его присутствия. — Вы упомянули, что Пак Сон Хва кое-что вам рассказал, — Сан склонил голову, и его волосы снова упали на лоб, делая взгляд еще более хищным. — Раз вы теперь знаете цену своей подписи, стоит ли так рисковать ради того, кто даже не может войти в эти ворота без моего приглашения? Он внезапно протянул руку и коснулся воротника её кителя, поправляя его с пугающей аккуратностью. — Пять лет — это долгий срок, Джи Хе. Не заставляйте меня превращать их в вечность. Джи Хе чувствовала, как внутри всё кипит от бессилия и гнева, но она заставила себя замолчать. Сан был прав в одном — подпись под контрактом была её собственной, и её юридическая безграмотность теперь стала её клеткой. Она не могла позволить себе сорваться сейчас, когда на кону стояла не только её карьера, но и спокойствие Юнхо. Она медленно опустила голову, скрывая пылающий взгляд за челкой. — Прошу прощения за мою несдержанность, господин Чхве. Я вернусь к своим обязанностям. Не дожидаясь ответа, она низко поклонилась и быстрым, но размеренным шагом покинула столовую. Только оказавшись за тяжелыми дверями, она позволила себе судорожно выдохнуть. Внутри столовой воцарилась тишина, прерываемая лишь звоном столовых приборов. Пак Сон Хва проводил её взглядом, а затем повернулся к Сану, который всё еще смотрел на закрытую дверь. — Не думаешь, что такими темпами она сбежит от тебя, несмотря на этот контракт? — Сон Хва усмехнулся, поднося бокал к губам. — Она не похожа на тех, кого можно удержать одними лишь бумагами и угрозами. В её глазах слишком много огня. Сан ничего не ответил. Он медленно подошел к барной стойке, его движения были уверенными и хищными. — Поживем — увидим, — коротко бросил он, доставая бутылку дорогого виски. — Огонь можно использовать для тепла, а можно — чтобы выжечь всё лишнее. Главное, чтобы спички были в моих руках. Сон Хва лишь покачал головой, понимая, что его друг вступил в игру, где ставки гораздо выше, чем просто найм хорошего повара. Конец 5 главы.